Глава 2: Красное солнце

      Уён проснулся с первыми лучами рассветного солнца, что упали ему на лицо. Он, стараясь не разбудить Сана, который все еще пребывал в крепком сне, словно кошка, прокрался в другую комнату, сложил все сшитые им одеяла и еду в один большой мешок. А после, на цыпочках снова придя в их спальню, Уён слегка погладил любимого по его длинным мягким волосами и отправился в путь.       Выйдя из дома, юноша с широкой улыбкой на лице отправился в путь. Земля была рыхлой и влажной, и Уён, проходя по хлюпающей грязи на узкой тропинке, отбивал странный ритм, напоминающий ему какую-то незамысловатую мелодию.       Эту дорогу он проходил каждый божий день, знал в лицо всех тех, кто жил там. Они все любили Уёна, ведь он был очень отзывчив и добр по отношению к ним: всегда поможет и угостит сладостью, которую сам приготовил. Поэтому люди, завидев юношу, тут же ему улыбались и слегка кланялись в знак приветствия.       — Уён-а, ты на рынок? — спросила тетушка Хван, держа в руках огромную корзину мандарин. — Держи, перекуси перед работой. Только сейчас собрала с сада.       — Здравствуйте! Спасибо большое! — с восторгом поблагодарил Уён, принимая маленькое угощение.       — Уён, тебя подвезти? — предложил дядюшка Ким, махая рукой юноше.       — Нет, спасибо большое, я сам дойду, — с улыбкой ответил Уён.       Люди приветливы и добры, они совсем не такие, как все говорят о них. Уёну даже нравилось тут, больше, чем у себя дома, где каждый был отстранен и холоден к нему. Уён действительно любил людей и был рад жить с ним бок о бок.       Наконец-то придя на огромный местный рынок, он прошел к своему небольшому уголку, где были уже сложены другие одеяла. Уён, кладя мешок на небольшую дощечку, что лежала на земле, начал разбирать его.       — Привет, Уён, — подметила старушка, что стояла за соседним прилавком.       — Доброе утро, бабушка Ким, — ответил юноша, раскладывая недавно сшитые одела.       Сотканые из разноцветных кусков полотна всегда привлекали Уёна. Благодаря Сану, который, на удивление, знал все на свете, юноша смог овладеть шитьем, и всего через пару лун он смог даже превзойти в этом своего «учителя». А еще через некоторое время, помимо обычных лоскутов на одеялах, начали появляться замысловатые узоры и интересные картины.       «Цветущая вишня, — тихо проговорила старушка, глядя на одно из полотен, лежащих на прилавке. — Очень красиво». На это Уён, слегка склонив голову, улыбнулся в благодарной улыбке бабушке Ким.       Внезапно раздался звон колоколов и слоняющиеся туда-сюда люди тут же замерли в предвкушении. Уён, сжав сильнее ткань одежд в пальцах, не поднимал взгляда и старался не обращать внимания на то, как народ начал идти куда-то вдаль.       «Перья огненной птицы! Перья огненной птицы, всего за две няни! Налетайте!» — кричал чей-то грубый мужской голос вдалеке. И в ту же секунду поднялся шум в толпе: «За две няни! Это варварство! Вы раньше продавали их всего за одну!». Но кто-то отвечал: «Сезон улова огненных птиц уже заканчивается, они улетают на север».       Уён тяжело задышал, хватаясь за грудь. Но вдруг старушка Ким, кладя руку на его трясущееся плечо, проговорила:       — Ужасно. Люди убивают невинных животных лишь для того, чтобы обчистить их перья.       — Да, — тихо прошептал юноша.       — Что такого в этих перьях? Подумаешь, светятся, и что такого? Они все равно потухают со временем.       — Я слышал от других людей, что они отгоняют злых духов, — неуверенно сказал Уён, — и их скупают монахи, и делают из них амулеты.       — Но знаешь, кто больше всего их покупает? Богачи, чтобы пошить свои одежды. Эти перья не используют даже по назначению! Ужасно.       — Согласен.       Спустя несколько часов толпа снова разбрелась в разные стороны. Людей на рынке становилось все больше и больше, но они, к сожалению, редко подходили к Уёну. Уже теплело и в одеялах уже не было нужды. Но юноше ужасно нужны были деньги, поэтому он из кожи вон старался продать свой товар другим за любую цену.       Незанакомец, пощупывая ткань одного из одеял, вдруг взглянул на Уёна и обеспокоено спросил:       — Ты не замерз? На улице такой холод, а ты в легких одеждах.       — Нет, со мной все хорошо, — ответил с улыбкой юноша.       — Как же так? Неужели совсем не зябко? — удивился мужчина.       — Хах, совсем нет, — чуть усмехнулся Уён.       — Знаешь, ты словно огненная птица.       — П-правда?       — Да, они так же любят холод, не правда? — сказал тот и, нахмурив брови, продолжил. — Странно, мне всегда казалось, что им нравятся места потеплее, как и всем нам. Но мой хороший друг сказал, что как раз таки сезон охоты на них приходится на зиму потому, что они прилетают сюда в это время, чтобы насладиться холодной порой.       — Ах, вот оно как. Я и не знал этого.       — Будешь знать впредь. Хах, очень удивительные существа, — восхищенно сказал мужчина, — вот бы увидеть хотя бы одного. Я уверен, они очень прекрасны.       — Наверное.       После тот, давая одну медную монету, проговорил: «Мне нравится вон то, что с краю. Беру на нянь». Уён, криво, странно улыбаясь, взял монету и подал товар мужчине. «Приходите еще!» — вытянул из себя юноша, смотря вслед уходящему незнакомцу.       Уёну казалось, будто уже все прекрасно знали его тайну, которую он так старательно пытался скрыть ото всех. «Но я же не давал поводов. Тебе кажется, не думай об этом», — тихо проговорил сам себе юноша, кусая свои красные губы.       День проходил туго: люди ходили туда-сюда, не обращая внимания на Уёна, всеми силами старавшегося хоть как-то привлечь их внимание. Час, два, три и пять, а в мешочке лежали всего две жалкие медные монеты. Юноша, тяжело выдохнув, готовил свой прилавок к завтрашнему дню: прибирался и накрывал свой товар огромным жестким черным покрывалом.       Он старался не думать о плохом, ведь, как у них говорилось в народе: «Чем больше ядовитых мыслей в голове, тем меньше перьев на крыльях». Поэтому, слегка похлопав себя по щекам, Уён сказал сам себе: «Все хорошо, завтра точно будет лучше».       Он, сжимая в руках маленький бархатный мешок с монетами, пытался представить то, насколько тот будет тяжелым в будущем. Его фантазии отправили его в мир грез, где он и его возлюбленный, связав себя красными нитями судьбы, будут жить долго и счастливо, без забот и горестей. Глаза горели искрами счастья, а губы расплывались в широкой улыбке.       Однако как только его ступни коснулись ледяных полов дома, внутри родилась странная тревога. Уён, осмотревшись, не увидел ни одной горящей свечи внутри. «Может, Сан сейчас не дома и задерживается на встрече со своей семьей», — пытался успокоить себя он.       Спальня, кухня, двор — не было ни души. Это было совсем не похоже на Сана, который лишний раз старался не выходить наружу из-за своей болезни. Который обогревает дом так, что, казалось, он вот-вот сгорит. «Где же вы? Может, вы пошли прогуляться?» — вдруг подумалось юноше.       Но после все мысли и предположения были отметены в одну секунду. На полу в главном зале без сознания лежал Сан. Он еле-еле дышал, был слышен только глухой хрип. «Сан! Что с вами?!» — прокричал с паникой Уён, бросившись к возлюбленному. Он осел на колени и судорожно дергал чужое плечо, в надежде хоть как-то разбудить Сана, вытащить его из смертельного сна. И, взглянув на лицо Чхве, Уён увидел, как из его рта текла черная густая кровь, а глаза были прикрыты.       Юноша истошно закричал и, сжимая ледяное тело, громко молил: «Помогите! Прошу вас! Помогите! Сан умирает! Помогите!»