Глава 3: Чёрные облака

«Морозная хворь».

      Уён резко осел на пол без сил. В этот самый момент он почувствовал то, что люди называли холодом: силы внезапно покинули его, и он более не чувствовал то, как жизненное тепло разливалось по всему телу. Внутри была лишь колющая, странная пустота.       Юноша, медленно запрокинув голову, с безграничной печалью посмотрел в ничто не выражающие глаза лекаря и тихо, еле слышно спросил:       — Это же можно вылечить?       Старик, не моргая, отчеканил:       — Можно. Но тяжело.       — Скажите, пожалуйста, как?       — К сожалению, хворь сильно запущена, сейчас потребуется долгое лечение. Во-первых, постоянное тепло в доме. Во-вторых, настойки из женьшеня, тигровый жир и так далее. Это потребует огромных сил и, конечно же, денег.       — Я… а сколько? Сколько нужно? — с искрой надежды в глазах спросил Уён, отчаянно хватаясь за чужую ногу.       — Хм, — лекарь, положив палец на губу, задумчиво хмыкнул; после он сказал: — по меньшей мере пятьдесят нянь, не меньше.       — Что?       Его быстрое, шумное дыхание тут же затихло, юноша раскрыл рот в немом крике. Свечи резко тут же колыхнулись от внезапного порыва ветра, что отчаянно рвался внутрь дома. Он жалобно выл, громко плакал за Уёна.       Но несмотря на то, что слабое пламя ещё горело в доме, казалось, что всё окрасилось в цвета самых густых чернил. Ночь будто стала ещё темнее, луна скрылась за тяжёлыми облаками отчаяния. В доме и в душе воцарился мерзкий, колючий холод.       Старик, опустив голову, лишь тихо вымолвил:       — Мне очень жаль. Но это единственный выход, иначе господин Чхве умрёт.       Уён не мог позволить случиться этому. Эти слова острой иглой пронзили еле бьющееся сердце. Но почему-то они оживили его.       Юноша, резко поднявшись на ноги, с беспричинным энтузиазмом протараторил:       — Сколько вам нужно сейчас? Сколько потребуется времени, чтобы вылечить его? Что нужно сделать?       — Если вы согласны, то... — лекарь, прошагав к выходу, продолжил: — лечение, скорее всего будет длиться около трёх месяцев, если не больше. Мне нужно собрать всё необходимое и посчитать их стоимость. Поэтому я ненадолго отлучусь. Как только я приду, я всё вам объясню.       Спустя несколько мгновений Уён слышал лишь еле слышимое, тяжелое дыхание Сана, похожее на шумную панихиду. Эти звуки были мертвенно тихими и оглушающе шумными одновременно. Ему хотелось прикрыть уши, упасть на пол и расплакаться так, чтобы излить все слёзы, прокричать так, чтобы потерять голос.       Но юноша, до боли прикусив внутреннюю сторону щеки, старался сдержать невольно выступающие на глазах слёзы. «Только не сейчас. Только не тогда, когда Сан так слаб», — словно молитву, повторял себе он.       Уён, буквально летая по всему дому, с жадностью хватал всё, что блестело: когда-то давно купленные броши, перстни, передававшиеся в семье Чхве из поколения в поколение, мозаики, драгоценные камни — всё, что было бесценно для Сана, лежало в небольшом бархатном мешочке.       Юноша чувствовал безграничную вину перед своим возлюбленным. Однако это был вопрос жизни и смерти, и никакие драгоценности не стояли рядом с бьющимся, живым сердцем. «Я тебе всё верну, обещаю», — прошептал он, бросив жалобный взгляд на еле дышащее тело, лежащее на ложе.       Не успел Уён моргнуть, как старик с небольшим свёртком в руках стоял напротив его.       — Это то, что нужно для лечения, — пояснил он, протягивая лекарства: маленькие тёмные стеклянные баночки. — Всё это нужно употреблять после еды, три раза в сутки. И да, старайтесь держать господина Сана в тепле и хорошо кормите его. Сейчас ему необходимо постоянное внимание.       — Но… я работаю и...       — Извините, но по-другому нельзя. Иначе он умрёт, — внезапно перебил его лекарь.       — Я… хорошо, я всё понял.       Уён, вытащил из-за пазухи бархатный мешочек, двумя руками подал его старику и, опустив голову вниз, спросил:       — Этого хватит?       — Хм, — лекарь задумчиво перебирал драгоценности. — Да, хватит чуть меньше, чем на полмесяца.       — Что?! — с крайним удивлением и недоумением переспросил юноша. — Разве этого недостаточно для всего лечения?       — Нет, — отрезал тот. — Я понимаю, что сумма, предоставленная вами, действительно огромна, но и вы поймите, что лекарства не достаются даром. Женьшень и жир тигра — одни из самых дорогих ингредиентов.       — Но ведь, — Уён искренне не понимал, откуда ему достать недостающую сумму.       — Мне очень жаль. Но у вас есть время, так что не всё уж и плохо.       — Да, но… но, — юноша не мог связать даже двух слов: все мысли путались в голове.       — Желаю скорейшего выздоровления господину Чхве. Я вас навещу через три дня. Мне очень жаль, что так получилось. До свидания, — сухо проговорил лекарь, и перед тем, как ступить за порог дома, он добавил: — хворь господина Чхве могла быть вызвана порчей от другого человека. Я бы вам посоветовал также приобрести перья огненной птицы — они изгоняют всё зло.       Деревянные двери громко захлопнулись.       Уён, смотря на трясщующееся пламя свечи, тихо прошептал про себя: «Огненная птица».

***

      Первые лучи уже ненавистного солнца неприятно щипали красные сухие глаза. Уён, замотав свои обожжённые мучительной болью, окровавленные пальцы, взял в руки огромный тёмный мешок.       Дорога на рынок была длинной, долгой и невыносимой: утренний ветер, которым когда-то наслаждался юноша, неприятно колол кожу холодом, медленно душил тонкую шею.       Его взгляд был опущен вниз, на запачканные кровью одежды. Люди, что когда-то радостно приветствовали Уёна, обеспокоено, странно смотрели на него. Юноше не хотелось ничего: ни здороваться, ни улыбаться, ни напевать себе под нос веселые песни.       Пройдя на свой прилавок, игнорируя старушку Ким, Уён раскрыл мешок, из которого лился золотой свет, ослеплявший всех зевак, проходящих мимо.

«Перья огненной птицы. Всего за один нянь!».