Глава 5: Оранжевый закат

      — Я так рад, что вы занялись продажей перьев, — говорил престарелый незнакомец, крутя светящееся перо в руке. — Эти шарлатаны на рынке сдирают огромные деньги за них. Но вы действительно даете справедливую цену.       — Рад слышать это, — с натянутой улыбкой говорил Уён.       — Хорошо, беру три!       — Да! — юноша тут же достал из-за прилавка небольшой темный мешок, чтобы сложить туда товар.       — Молодой человек, что с вами? — спросил старик, испуганно показывая пальцем на его руки.       — Ах, это, — Уён чуть усмехнулся. — Да так, когда выдирал перья, сам себя покалечил. Не волнуйтесь, все хорошо.       — Будьте аккуратны! Иначе как же вы дальше будете продавать такое чудо? — после незнакомец заливисто рассмеялся.       Довольный старик, завязав мешочек на поясе, с широкой улыбкой попрощался с Уёном.       Бабуля Ким, презрительно прищурив глаза, вдруг проговорила:       — Я не думала, что ты такой…       — Что вы имеете в виду? — с недоумением спросил Уён.       — Ты обчистил бедную птицу ради денег. Я никогда не думала, что именно ты опустишься до такого.       — Бабуля Ким, поймите-       — Нет, — грубо перебила его старушка. — Я не хочу слышать от тебя ни слова оправдания. Никакие причины никогда не оправдают твоей жажды крови бедных существ.       — Мне правда очень жаль, но у меня нет другого выхода.       — Вы все так говорите!       — Но, бабуля Ким -       — Смотри, покупатель, — внезапно сказала она, показывая рукой на рядом стоящую женщину. — Не упускай свой шанс подзаработать денег на чужой крови. Ну же!       На это Уён, сильно сжав зубы, ничего не ответил. Вот уже три дня он терпел беспричинные нападки от разных людей. В миг все они посчитали его кровожадным убийцей, который ради денег был готов замарать свои руки. Однако те, кто так жаждали перьев, с безграничной жадностью раскупали все.       Именно благодаря им Уён мог освободиться от работы еще до того, как солнце опустится за горизонт, чтобы вернуться к больному Сану.       Каждый раз уходя из дома, юноша трясся в страхе за возлюбленного. И его одолевала паника, когда к нему походили знакомые люди на рынке. Ведь он так боялся, что они могли сообщить ему ту самую новость.       Возвращаясь домой, Уён более не чувствовал той легкости и радости в душе. Теперь же он был погружен в проблемы, которые, словно якорь, с каждым часом тянули его вниз. Но юноша не мог себе позволить упасть на дно, ведь если он опустит руки и сдастся, то Сану придет неминуемый конец. «Когда все станет как прежде? Когда все это закончится?» — задавался он этим вопросом каждый день.       — Эй, Уён-а, — окликнула его тетушка Хван. — Привет. Опять ты рано после работы?       — Тетушка Хван? Ах, да, ведь мне нужно присматривать за Саном.       — Ох, как он?       — Ну… пока не совсем хорошо.       — Мне очень жаль, — проговорила женщина, но в миг ее лицо сменилось, а в глазах заблестели искры. — Слушай, Уён-а, ты же сейчас продаешь перья огненной птицы, не так ли?       — Ну… да.       — Ты же не против мне помочь? Как хорошей тетушке.       — А как я могу это сделать?       — Отдашь мне пару штук даром?       — Что?! — удивлению Уёна не было предела.       — Ну… мне перья нужны, но, к сожалению, они очень дорогие. Поэтому ты как хороший мальчик отдашь мне их, не так ли?       — Тетушка Хван… я… — он не знал как поступить: перья доставались ему огромной ценой, однако ему было трудно отказать своей хорошей знакомой.       — Да ладно, Уён-а. Тебе что, жалко?       — Ну… — Уён долго думал, как ему лучше поступить, но всплывший в голове образ больного Сана подсказал правильный путь. — Извините, я не смогу этого сделать.       — Почему же?! — с огромным недовольством спросила тетушка Хван.       — Каждое проданное перо идет на лечение Сана, я не могу их раздавать просто так.       — Подумаешь, пару перьев.       — Но даже пару перьев могут оказать помощь его здоровью.       — Хм… вот какой ты оказывается. Жадный до боли в костях, — женщина, окинув юношу презренным взглядом, ушла.       В сердце Уёна не было ничего, кроме боли. В миг его счастливая жизнь в мире людей превратилась в ад. «Возможно, матушка была права… Возможно, люди действительно не так уж и хороши, как мне казалось», — проговаривал про себя юноша, опустив голову вниз.       Закатное солнце в свой последний миг пыталось согреть холодную землю Чосона. Оно, умирая, отдает все, что у него было, этому миру. Уён, смотря на красное горящее зарево, чувствовал, что делит одно сердце вместе с ним. Несмотря ни на что, он отдавал всего себя людям, так как любил их, несмотря на зло, которое они причиняли ему каждый день. Юноша не мог возненавидеть их точно так же, как и солнце, которое не могло не дарить свое тепло им.       Зайдя домой, Уён увидел лежащего на ложе Сана, который безжизненно смотрел наверх. Он изредка моргал, был похож на фарфоровую куклу. Юноша, подойдя к возлюбленному, подложил свои горячие руки ему на лоб.       — Как вы себя чувствуете? — спросил Уён.       — Неплохо. Лучше, чем вчера. Однако все равно тяжело передвигаться.       — Вы ужинали? Выпили лекарство?       — Да. Поэтому можете мне ничего не готовить.       — Хорошо, — юноша облегчено вздохнул.       — Как прошел ваш день?       — Ну… не совсем хорошо, если честно.       — Что же случилось? — Чхве, приподнявшись, сел на ложе и, глядя в глаза любимого, побеспокоился за него. — Кто вас обидел?       — Ну… никто, просто… тяжело.       — Мне очень жаль, — Сан чувствовал огромную вину перед Уёном. — Мне жаль, что из-за меня вам приходится проходить через все это.       — Сан… вы не виноваты.       — Не нужно пытаться оправдать меня. Я знаю, что все это из-за меня. Поэтому… прошу вас, оставьте меня и возвращайтесь домой.       — А как же вы? — юноша громко задышал. — Я же так стараюсь, чтобы вы жили, как я могу просто так вас бросить?       — Но скоро будет теплеть и-       — Да мне все равно. Прошу вас, не упоминайте об этом. Я так хочу быть рядом с вами, хочу помочь вам. И мне очень неприятно, когда даже вы говорите мне сдаться, хотя я пытаюсь держаться только ради вас.       Уён уже не мог сдерживать себя и свои чувства. Его голос трясся, а тело покрылось мурашками. Впервые его захлестнула такая огромная волна эмоций. Терпеть больше не было сил: все будто были против него, даже его любовь, ради которой он превозмогал все.       Сан, взяв руки Уёна в свои, наклонился к ним и начал нежно, аккуратно касаться их губами. Юноша затаил дыхание, наблюдая за тем, как возлюбленный целует его каждую царапину на пальцах. «Простите меня, пожалуйста, — проговаривал тихо Чхве. — Я не хотел обидеть вас. Я так хочу быть с вами, но для меня ваше благополучие важнее. Вы даже не представляете, как сильно я вас люблю».       В жесте Сана не было никакой похоти или грязи. Лишь благоговение и нежность. И сейчас Уён понял, почему же не может возненавидеть людей.