Глава 6: Голубая тоска

      Прошел ровно месяц с того дня, когда мир почернел в секунду. Ровно месяц Сан чах на глазах, ему не становилось лучше. Ровно месяц Уён отчаянно боролся за жизнь своего возлюбленного. Ровно месяц… как начало теплеть.

«У меня осталось совсем мало времени».

      Это была тихая ночь. Слабый лунный свет падал на красные от многочисленных ран руки юноши, что, сидя на веранде, вышивал на одеяле. Его пальцы судорожно тряслись, движения иглы, уже не раз уколовшей тонкую кожу, были ужасно неуклюжи, а рисунок получался совершенно неровным. Он, кусая губы, медленно протыкал иглой ткань, которая была уже почти дырявой, однако каждый раз переделывал все.       В глазах нещадно плыло, а в теле не потухало его пламя, разгораясь сильнее. С каждым днем ему становилось все хуже, а вскоре ему стало трудно даже дышать, создавалось ощущение, что в его груди был обжигающий пар. И только ночью, когда палящее солнце скрывалось за горизонт, Уён мог хоть на минуту почувствовать в себе жизнь.       Ночь стала его близкой подругой: он был один, отстраненный от всех бед. Все люди, казалось, отвернулись от него в сию секунду, браня и проклиная его. Он более не мог вынести этого. Было невыносимо больно слышать в след оскорбления, чувствовать камни, что кидались ему в спину.       В какой-то момент Уёна одолел огромный соблазн бросить все и уйти навсегда. Он действительно хотел махнуть на всех рукой и, махая крыльями на прощание, испариться из этого мира.       Однако, каждый раз, когда Сан, лежа на твердом ложе, оглушающе и больно кашлял, сердце обливалось кровью и виной перед возлюбленным. Уён не мог себе позволить просто так оставить его. Ведь юноша от всей души любил этого человека, что стоял на грани жизни и смерти.       Но Уён любил и свою семью, что была поодаль от него. Он скучал по своей матери, которая наверняка ждала своего сына и молила богов вернуть его на родину. По брату, тому, кто был для него самым близким и любимым когда-то.       Уён ужасно жалел о том, что он бездумно бросил их в угоду своему губительному любопытству. Именно поэтому он не мог уйти от Сана: не хотел повторять тех же ошибок, знал, что без него любимый просто умрет. «Сан, когда же все это закончится?» — тихо прошептал он, впивая иглу в жесткую ткань.       Вдруг в ночной тьме появился на мгновенье золотой свет. Уён знал, что это знак: он пришел. Отложив одеяло в сторону, юноша, подняв голову, увидел его.       — Давно не виделись, старший брат, — проговорил юноша.       — Ты ничего не хочешь мне сказать? — с нескрываемой злостью процедил тот сквозь зубы. — Что ты вообще тут делаешь? Как ты вообще тут оказался?       — Я… я встретил человека.       — Так и знал. Было ясно, как солнечный день, что ты будешь якшаться с этими низшими тварями.       — Юнхо… пожалуйста, не серчайте, я все могу объяснить.       — Объяснить? — с ядовитой усмешкой повторил Юнхо. — Да что ты мне можешь объяснить? Почему ты так глуп, что променял семью на какую-то челядь? И почему ты, не думая ни о нас, ни о себе, продолжаешь тут находиться?       — Мне очень жаль…       — Действительно, я тебе верю, — из слов старшего брата лился яд. — Ты тут долго собираешься оставаться?       — Не знаю…       — В каком это смысле? Уже теплеет, ты доложен поскорее-       Не успел Юнхо договорить, как из дома послышался кашель Сана. Уён, обернувшись назад, в сторону дома, внезапно прокричал:       — Дорогой! — предательски вырвалось изо рта.       — Дорогой? Что? Не говори мне, что ты…       Уён, снова повернувшись к брату, стыдливо опустил взгляд вниз не говоря ни слова. В ту же секунду Юнхо резко и грубо, схватив чужое запястье, начал тянуть младшего брата на себя.       — Да как ты посмел?! Ты влюбился в человека?!       — Ю-Юнхо, подождите, — Уён пытался вырваться из хватки старшего.       — Хватит! Уён! Ты… ты действительно полюбил человека? Человека!       — Да! — внезапно громко выкрикнул младший. — Да, я его полюбил.       — Уён… он тебя дурит, он-       — Нет! Он хороший! Он не такой, как вы думаете. Сан действительно самый добрый человек: он приютил меня, дал мне пищу и кров, заботился обо мне и любил всем сердцем!       — Какой же это бред, Уён! Он ничем не отличается от других. Все это лишь сказки, которые ты придумал у себя в голове.       — Нет. Все не так.       — Не так? — Юнхо отпустил чужую руку. — Что ж… раз не так, то скажи ему, кто ты есть.       — Ч-что? — Да, скажи ему. И я тебе гарантирую, что в следующую ночь ты проснешься от того, что он прислонил нож к твоей шее, чтобы убить тебя и выщипать все перья, — эти слова зародили в сердце юноши сомнения, которые он отчаянно прятал глубоко внутри себя.       — Н-нет… нет, все не так…       — А тогда почему ты ему до сих пор этого не сказал? Ты все-таки боишься, что он так поступит?       — Он… нет, он не может так поступить.       — Хм, действительно? Ты так жертвуешь собой ради него, я вижу это по твоим рукам. Но… но не будет ли жалко тебе, что все твои жертвы будут зря? Не будет ли обидно, что ты, отдав этой бессмысленной любви свою душу, не получишь в ответ ничего?       Уён молчал. Он не знал, что ответить Юнхо, лишь до боли кусал свои губы, смотря красными от слез глазами на старшего брата.       Тот, отвернувшись от него, бросил:       — Я не хочу после этого иметь с тобой дело. Ты ужасен, отвратителен. Ты пал в моих глазах. Я отказываюсь от тебя. Уверен, что и матушка поступит так же.       — Юнхо…       — Ты выбрал свою судьбу. Я не буду больше защищать тебя. Живи своей жизнью, но для меня ты больше не брат.       — Юнхо… несмотря на эти слова, для меня ты будешь братом до конца моей жизни.       — Поверь, тебе осталось недолго. Уже теплеет.       После высокая фигура стала отдаляться от него. Уён, без сил упав на землю, сжимал мокрую грязь в своих пальцах. Жгучие слезы падали ему на руки, обжигая раны на ней. Он чувствовал себя окончательно разбитым, сломанным и очень одиноким.       В ту ночь луна плакала вместе с ним, утешая его своим слабым светом, что падал ему на уже исхудалое лицо. Но ради своей любви… он был готов пойти на все.       Семья отказалась от него, но Сан был рядом. Он был его последней надеждой.