Собирая осколки себя

Виста просто сидела на кирпичном бортике крыши, неосознанно расстегивая и застегивая обратно молнию своей спортивной сумки, лежащей рядом, когда дверь выхода на крышу неожиданно распахнулась, и Рой со Сплетницей вышли наружу, встав напротив нее. — Честно говоря, я думала, что вы хотя бы воспользуетесь пожарной лестницей, — пошутила Виста, поднимаясь на ноги. — Вас так просто пропустили внутрь? Героиня прекрасно понимала, что это в данной ситуации звучало глупо и неуместно, но реплика все равно вырвалась из ее рта быстрее, чем она подумала. Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоить нервы. — Мы иногда заходим сюда за едой, так что менеджеры нас знают, — невозмутимо ответила Рой. — Что случилось, Виста? Было бы неплохо, чтобы мне всегда вот так задавали вопросы. Просто. Без предубеждений. — Я… — Виста на мгновение закрыла глаза, убеждая себя, что проще всего будет просто сказать напрямую. — Я решила уйти из СКП. Рой и Сплетница синхронно повернули головы и кивнули друг другу, молча переглядываясь между собой. На самом деле Виста была немного удивлена их реакцией — и тем, что они могли что-то понимать между друг другом, хотя лицо Сплетницы почти не менялось, а лицо Рой вообще было полностью закрыто. — «Уйти» может означать немало вещей, — задумчиво сказала Сплетница, вернув взгляд на Висту. — Может, — согласилась Виста. — Но не в этот раз. — Почему? — спокойно спросила Рой. — Это важно? — Думаю, что да. — Я… — вдруг у Висты в голове мелькнула вполне логичная мысль. — А ты ведь наверняка слышала меня, Рой. Тогда в доках, несколько часов назад. Верно? — Слышала. — О чем вы? — подала голос Сплетница. — О вещах, которые ты и так уже когда-то слышала, — Рой немного опустила голову. Сплетница несколько секунд изучала свою спутницу. — М-м, ясно. Это стадия «разочарование в мире» или уже «у меня есть план»? — Скорее первое. Виста, приоткрыв рот, хотела было возразить про подобные странные формулировки, но быстро сдалась. В конце концов, разочарование так и так постоянно следовало за ней по пятам. Про мир она понимала давно… Но СКП и Протекторат, как ни крути, были ее миром. И сегодня он окончательно рассыпался в пыль. Возможно, она тоже была в этом виновата… Но она и не видела никаких иных хороших вариантов. Хороших… — Вы и правда в чем-то похожи, — проговорила Сплетница достаточно тихо, чтобы Виста не услышала. — Ты правда думаешь, что это правильный выход? — судя по всему, искренне спросила Рой. — У меня нет никаких других выходов, — буркнула Виста. — Меня хотят перевести в другое отделение СКП. Может, даже в Гильдию. Подальше от «нежелательного влияния», — язвительно проговорила она, подняв взгляд на Сплетницу. — Узнаю стиль СКП, — хмыкнула она. — Лекцию не забыли прочитать? — Как видишь, я успела уйти оттуда до нее, — фыркнула Виста. — Ты ведь Страж, — заметила Рой. — Не уверена насчет остальных Стражей, да и это твое дело, но твоя семья ведь тоже все знает о твоей… профессии. — Знают, — Виста пожала плечами. — Но по большей части им плевать. Что на Висту, что на… — она осеклась и вздохнула. — Что на Мисси. Наверно, поздновато уже скрывать, — ответила она на поднятую бровь Сплетницы. — Да и было бы что скрывать… — она коротко махнула рукой. Кому не плевать, м? — Мы рады, что ты доверила это нам, — неожиданно серьезно сказала Сплетница, опередив свою спутницу. — «Доверила»… Хм. Ладно. Пусть будет так, — криво улыбнулась Виста. — То, что ты это сделала, уже говорит о многом, — Сплетница задумчиво наклонила голову, встречаясь с ней взглядом. — И мы благодарны. — И немного разочарованы, — буркнула Рой, глядя куда-то в сторону. — Нет, не тобой, Виста, — сразу поправилась она. — Просто… — Дай угадаю: выглядит глупо? — Выглядит так, будто такого не должно происходить. Я бы ожидала от себя самой вот такой реакции, — Рой обвела рукой Висту и ее сумку с вещами. — Но это в случае того, если бы я стала Стражем — со всем своим… багажом. — Думаешь, тебя бы взяли? — искренне спросила Виста. — Вопрос обстоятельств, и только, — хмыкнула Сплетница. — Знаешь, какую красочную историю при желании можно расписать для журналистов, если прямо сейчас Рой пойдет сдаваться? С определенными условиями, конечно… — Или меня просто спихнут в Клетку, — заметила Рой. — Возможно, даже на несколько пожизненных. Но вернемся к теме… — Моя семья не будет помехой этому всему, Рой. — Я спрашиваю не поэтому. — А я так отвечаю поэтому. Мои родители сделали меня кейпом, Рой, — тихо, но твердо сказала Виста. — Тебе не о чем волноваться, поверь. — Вот теперь я вижу, что из тебя выйдет хороший Неформал, — усмехнулась Сплетница. — Серьезные семейные проблемы у нас что-то вроде входного билета. Виста хотела было ее послать… Но привычная невозмутимая улыбка Сплетницы впервые показала ей что-то помимо насмешки. На самом деле, это было очень просто: наверняка Сплетница не исключала себя из списка людей с подобным входным билетом. — Это единственное требование? — полушутливо-полувсерьез спросила Виста, скрестив руки на груди. — Хочешь, чтобы мы демократически проголосовали? — съязвила Сплетница. — Так это даже будет нечестно, учитывая, что Кукла с Рапирой в любом случае будут за тебя. — Не только они, — добавила Рой. — Если уж даже с Рапирой все вышло хорошо… — Ну она не так чтобы много вылезала из своего любовного гнездышка первые месяцы… — Я думаю, Виста тут не для этого, — Рой вновь повернулась к ней. — Я знаю, каково это, — чуть тише продолжила она. — И знаю, каково это — вновь и вновь подниматься, потому что того требуют твои принципы. Даже если приходится плюнуть на все остальное. Если ты решила, что этот шаг — то, что нужно сделать… Добро пожаловать в команду, — она протянула ей руку. Виста размышляла лишь одно мгновение. Пусть это означало очень многое — и, в первую очередь, перечеркивало ее прошлую жизнь — она верила, что это может ей помочь. Прежде всего, с тем, чтобы остаться той, кого она могла бы уважать. А жизнь… Жизнью она рисковала и по гораздо более дорогой ставке. — Не знаю, что я должна сказать, — хриплым голосом призналась Виста, пожимая крепкую руку Рой. — Полгода назад я думала, что ненавижу всех вас. Особенно после… Флешетты. Что ж… Полагаю, все меняется. — Год назад я мечтала стать героем, знаешь, — спокойно ответила Рой. — Настоящим, все чин по чину. Так что да. — Неужели? — хмыкнула Виста. — Вышло не лучшим образом. — А это как посмотреть, — вполне серьезно отозвалась Рой. — Может, в каком-то идеальном мире я бы и предпочла красивый белый костюм вместо черного, но не в этом. — Мир, в котором бы ты смогла вытерпеть работу в СКП, представляется мне самым настоящим пиздецом, — заметила Сплетница. — Даже мне сложно представить серьезность причины для этого. — Причина всегда одна, Сплетница, — в голосе Рой неожиданно появились нежные нотки. — Вещи, которые больше и важнее всего этого, я знаю, — вздохнула та. — И теперь среди нас есть та, кто точно думает так же. Виста удивленно смерила расслабившихся собеседников взглядом. — Честно говоря, я думала, что это будет гораздо сложнее, — призналась Виста. — Я… Вы… — Ты правда думаешь, что к какому-нибудь залетному новичку, решившему присоединиться к крутой злодейской банде, мы бы относились таким же образом? — посерьезневший голос Рой навел Висту на мысль, что это явно был не просто выдуманный пример. — Мне кажется, я уже говорила: как минимум, ты верная союзница. Ты была здесь во время всех серьезных кризисов последнего года. Видя тебя, я верю, что ты действительно будешь делать все ради защиты людей. — Так должен поступать каждый герой, я полагаю, так что… — менее уверенно возразила Виста. — Знать, что они должны так поступать, и верить, что они так поступят — очень серьезно различающиеся для меня вещи, — отрезала Рой. — Кто-то поступит. А кто-то захочет остаться в стороне, подождать приказов, так далее, так далее… Я предпочту верить тем, о ком я точно это знаю. — А еще ты просто ужасна во вранье, — заметила Сплетница. — Так что даже если бы кто-то в СКП слетел с резьбы окончательно и решил таким образом подбросить к нам крысу, ты бы спалилась… Ну, еще минут пять назад. Виста фыркнула, но мысленно согласилась с этим — да она и не видела в этом ничего плохого. — Круто, что ты так уверена, — Виста покачала головой. — Я вот до сих пор не совсем понимаю, что я делаю. — Это нам тоже не впервой… В то, что именно означала странная улыбка Сплетницы и еще один ее с Рой обмен взглядами, Виста решила не влезать. — Ладно, — вздохнула Рой. — Для начала, я полагаю, надо хотя бы найти, где ты можешь переночевать, Виста. Ну и вообще… Подумать, что ты хочешь делать. Я не стану вот так сразу требовать от тебя вливаться в команду. Да и нам тоже нужно это обсудить, — резонно заключила она. — И искать придется мне, — Сплетница покосилась на сумку Висты. — СКП, очевидно, уже не вариант, твоя родня, полагаю, тоже. Виста только лишь пожала плечами. — Какие-нибудь предпочтения? — Ну… — замялась Виста. — Кровать и шкаф? Рабочий душ? — Блять, Рой, я сейчас заплачу, — ровным голосом произнесла Сплетница. — После всех этих приютов Суки и чертового громадного телика Регента… — Рапира была примерно такой же, — хмыкнула Рой. — При всем прочем, жизнь злодеев имеет свои плюсы. — …Не сомневаюсь, — язвительно протянула Виста. — Жду-не дождусь соблазнить еще одного Стража на темную сторону личным пространством больше чем двенадцать квадратов, — усмехнулась Сплетница. — Ладно уж, пойду тогда займусь этим, хоть какое-то небольшое разнообразие сегодня. Маякну тебе как разыщу что-то, Рой, — последнюю фразу она проговорила, уже уходя к двери, и махнула рукой на прощание. — Прежде чем я продолжу… — сказала Рой после того, как за Сплетницей закрылась дверь. — Кто-то еще знает о твоем решении? — …Полагаю, да, — Виста задумчиво сложила руки на груди. — Я… оставила несколько писем. На прощание. И я ушла минут пятьдесят назад. Наверняка кто-то уже увидел, а понять, что я решила сделать — дело несложное. — Хм… Не хотелось бы сейчас привлекать лишнее внимание нашим совместным патрулем. Все на взводе. И что важнее, я не знаю, что именно ты написала и как кто на это отреагирует, — Рой жестом прервала Висту, собравшуюся что-то сказать. — Не имеет значения, что там написано в твоих письмах, в зависимости от того, кто донесет эту новость твоему начальству, это могут воспринять да хоть как похищение тебя нами. И пока на улицах полно вооруженных офицеров СКП… Может, у тебя есть что-то еще, что нужно сделать? — Нужно… Хм. Возможно, вернуться в дом моих родителей, — вздохнула Виста. — Там все еще остались некоторые мои вещи, что я хочу забрать. Не думаю, что я вернусь туда в ближайшем будущем, так что… — Вне зависимости от твоих отношений с ними, это будет первым местом, где тебя будут искать, — резонно заметила Рой. — Я не хочу ни с кем драться, — вполголоса проговорила Виста. — Но… Пусть найдут. Если ты не будешь стоять прямо рядом со мной, я не думаю, что они начнут конфликт, — она дождалась еле заметного кивка Рой. — И если меня там найдут… Что ж, я смогу сказать о своем решении прямо, — она проглотила неожиданный ком в горле. — И закончить с этим. — Показывай дорогу, — лаконично и понятливо ответила Рой.

***

Виста подозревала, что Рой узнала о всех, кто находился внутри дома, еще за несколько кварталов, и не сказала ей ничего только потому, что хотела дать ей время собраться с мыслями. Возможно, Рой думала, что ее новой спутнице тяжело будет покидать родной дом… Но с этим у Висты уже давно не появлялось проблем. Если она что-то и чувствовала, то, наверно, какую-то странную легкость внутри. Наконец-то она могла рассчитывать, что больше не вернется сюда кроме как по своему собственному желанию, появления которого она совершенно точно не ожидала. Она давно рассталась с детскими иллюзиями о том, насколько много значит для нее ее семья — и, что важнее, насколько много она значит для них. Когда Виста, уверенно кивнув нескольким словам, которые Рой нарисовала в воздухе мухами, вышла из своей старой комнаты, все ее фотографии так и остались стоять на своих местах. Виста слышала тихие разговоры на кухне, резко затихшие после того, как под ее ногой скрипнула лестница, но это лишь придало ей уверенности: сейчас она была вольна сделать первый шаг. И наконец-то она могла свободно показаться своей матери такой, какой она была по-настоящему — все-таки щеголять даже по своему дому в костюме Стражам не рекомендовалось. Впрочем, Виста имела в виду сейчас совсем не его. Она шагнула вперед, остановившись у входа в кухню, и с максимально беззаботным выражением лица прислонилась плечом к дверному проему, скрестив руки на груди. — Мисс Ополчение. Наручник, привет. Мама. Удивительно, кого только не встретишь дома вечером, правда? — в кои-то веки Виста даже не хотела скрывать свой саркастичный тон. Они все сидели за кухонным столом: оба героя уже повернулись в ее сторону, но Виста не смогла ничего прочесть в их глазах, и ее мать, удивительно скромно уместившаяся на краю, с испуганным лицом металась взглядом между ними всеми. Мисс Ополчение и Наручник не показывали никаких признаков взволнованности, и это Висту вполне устраивало. Возможно, прийти сюда было не самым ее умным поступком, но она была уверена, что так было нужно — хотя бы поговорить с кем-то, кто имел какое-то отношение к тому, как она себя чувствовала. Но на эту минуту Виста, как и всегда, легко заперла внутри себя все ненужные эмоции, оставив лишь уверенность. Не в объективной правильности своего решения — только в том, что сейчас она была готова выслушать их без страха в собственных глазах. Придержав сумку за спиной рукой, Виста одним легким движением сняла с головы шлем. — Ну? — спросила Виста. — Вы явно ждали меня, чтобы, например, что-нибудь сказать. Прошу. — Ты действительно хочешь начать наш разговор так, Виста? — осторожно и даже вежливо спросила Мисс Ополчение. — А я что, блять, выгляжу так, будто я шучу? — спокойно сказала та. Виста не стала врать самой себе: ей стало приятно оттого, как ее начальница осеклась и вздохнула. — Так сложно хотя бы сейчас воспринять меня серьезно? — продолжила Виста, фыркнув. — Хотя бы в этот ебаный момент? Зачем вы вообще тогда сюда пришли? — Честно говоря, без понятия, — хмыкнул Наручник и даже не повел глазом на явно недовольный взгляд своей спутницы. — М.О., я ведь тебе сразу это сказал: в этом нет смысла. Если я что и знаю, — он смерил взглядом Висту, — так это то, что Виста — девушка решительная и просто так не отступается. Вот ты правда думаешь, что ее ты можешь сейчас уговорить отступиться? — в его голосе послышалась легкая улыбка. Спасибо, Итан. — Виста, — Мисс Ополчение покачала головой, не став прислушиваться к напарнику. — Мисси. Ты прекрасная личность. Отличная героиня с большим потенциалом. Прошу — ты заслуживаешь гораздо большего, чем это. Этим решением ты можешь загубить всю свою жизнь! Ты можешь стать примером для многих — и для кого-то ты уже стала! Но ты можешь достигнуть гораздо, гораздо большего! — Знаешь, я даже верю, что ты в это веришь, Ополчение, — Виста неожиданно почувствовала горечь в своем голосе — ведь она правда не слышала в голосе Мисс Ополчение лжи. — Только ты опоздала. Нет смысла говорить это мне в первый день, в котором мне стало плевать на то, что ты думаешь. Впрочем, вам так же было плевать на то, что думаем мы. — Это неправда, — твердо возразила Мисс Ополчение. — Мы всегда стараемся обучать вас своему опыту, тому, как вести себя, как защищать людей в различных ситуациях, как стоит работать с сложностями пути героя и каких ошибок избегать, как правильно планировать свои действия и следовать планам… И тут она, скорее всего, честна. Только хорошо ли это? — Я выросла, видя ваши планы и следуя им, — прервала ее Виста. — Я не впечатлена. — Я могу понять, что ты сейчас злишься на нас, Виста, — Мисс Ополчение аккуратно подняла руки, — что ты недовольна тем, как мы работаем, но, пожалуйста, одумайся. Да, СКП не была в своей лучшей форме в Броктон-Бей долгое время, но мы все — и ты в том числе — знаем, что мы пытались делать все возможное и не допустить худшего. Ты стояла в первых рядах и знаешь это лучше многих, Виста. Ты проявляешь неуважение не только к нам, но и к своим собственным трудам, и это совсем тебе не свойственно. Я понимаю, что… некоторые люди могли предоставить тебе немало удобных фактов… — Фактов?! — воскликнула Виста. — А хочешь такой факт, Ополчение: мне было одиннадцать, когда я впервые подумала, что я не против пожертвовать собой как расходным материалом! Потому что это ведь то, что мы делаем — мы жертвуем собой ради людей, значит, все правильно! И я старалась — старалась жертвовать, чтобы ты сейчас потрудилась упомянуть и мои собственные труды! Я отдала СКП все, что могла, и даже больше! И вас это чаще всего устраивало! — Виста обвинительно махнула в их сторону шлемом. — Вас ведь устраивала послушная и старательная девчонка-солдат, следующая идеалам без вопросов — но главное, чтобы я так не называла себя вслух, да?! — Мы просто хотим тебе помочь… — Ты опоздала, — прорычала Виста. — Мисси Байрон была нужна помощь. Мисси, которая была блядским ребенком! Из вот этой вот охуенной семейки! — она резко взмахнула руками, обводя все вокруг себя. — Мисси, которая сначала до жути боялась вновь начать какой-нибудь конфликт, подобный которому и сделал ее Вистой! Мисси, которая так боялась разочаровать ее новую «семью» и поэтому исправно старалась следовать всем вашим идеалам! Но она выросла, Ополчение — и ты не заслужила за это никакой благодарности! Теперь уже поздно помогать! — Виста… — Наручник подал голос. — Мы все верим в великие и светлые идеалы за нашей работой — или, по крайней мере, стараемся. Без вопросов. И мы все отдаем нашей работе всë, что можем. Да, мы жертвуем собой, и да, иногда мы поступаем не совсем верно ради этого — ради того самого идеала. Чтобы люди продолжали верить — в нашем мире невозможно делать это безупречно. — Чтобы люди могли продолжать верить в идеалы — они должны быть живы, — Виста процедила сквозь зубы. — И сегодня десятки людей могли бы продолжить верить… Если бы Мисс Ополчение не поступила правильно, посчитав мои опасения бредом! В наши идеалы ведь никак не вписываются Неформалы, они только лишь непонятные и темные фигуры, пока все совсем не пойдет крахом! Как хорошо, что тебе не нужно спать, верно?! — Виста презрительно сощурилась, встретившись с Мисс Ополчение взглядом. — Жаль, что у меня нет такой отговорки, и я постоянно вижу во снах тех, кто больше не способен верить в наши идеалы! Мисс Ополчение отвела глаза первой. — И чего ты добьешься, отвергнув наши идеалы, Виста? — уже тише проговорила она. — Да, мы не идеальны и никогда не будем — в конце концов, СКП это только лишь люди. Но это люди, искренне старающиеся поступать правильно. Наша цель — облегчить людям жизнь и защитить их от опасностей, и мы обязаны делать это четко и по правилам, чтобы самим не стать опасными для них. Каждый член Протектората обладает силой и решает использовать ее на благо общества — всего общества, которому необходимо видеть нас и верить, что мы — их щит! Только щит! А что люди увидят в Рой, которая наверняка уже успела пригласить тебя в команду? Что вам не чужда фраза «цель оправдывает средства», и только? Виста знала, что Рой уже как пару минут стояла прямо за дверью, видимо, все-таки решив быть поблизости вместо соседней крыши, когда она точно поняла, что без личной встречи между героями не обойдется. И Виста совершенно не ожидала, что этот разговор обойдется без нее. Поэтому Виста даже не вздрогнула, когда дверь резко распахнулась, и Рой одним резким движением оказалась рядом с ней, скопировав ее прежнюю позу и прислонившись к противоположной стороне дверного проема. — Не чужда, — произнесла она, никак не реагируя на мгновенно напрягшихся героев. — Только ваши прошлые средства с вашими полными идеалов целями подвели нас. Подвели столь многих, Мисс Ополчение. — И поэтому, Рой, ты опускаешься!.. — Мисс Ополчение одновременно с Наручником резко перевели глаза на лицо Висты. — Виста… Ты раскрыла ей свою личность? — неожиданно взволнованно произнесла героиня. — Привела ее сюда? — Кому не плевать? — Виста не удержалась от смешка, помотав головой. — Нет, серьезно, кому? С каких пор кому-то важна Мисси Байрон и ее лицо, спрятанное за шлемом? — она взмахнула рукой. — Три года назад вам нужно было больше кейпов, больше Стражей — и вы их получили! Вы хвалили Висту за ее работу, вспоминая о Мисси только когда я нарушала какие-то правила того, как я должна вести собственную гражданскую жизнь! Да у меня даже нет друзей, которые бы знали только Мисси! — Виста горько усмехнулась. — У меня нет жизни кроме той, что происходит за маской, и я уже даже не жалею об этом! А какой смысл? Всем нужна только Виста! Вам нужна верная подчиненная, — она ткнула пальцем в Мисс Ополчение, — людям нужна та, кто их защитит, — она ткнула себе за спину, — и Рой нужна она же, но Рой хоть может сказать это прямо! — Виста не обратила внимания на тихий вздох Рой. — А им обоим… — она взглянула в глаза своей матери. — Ха, о чем это я? Да вам ведь вообще плевать! Частично я хотела быть Вистой только для того, чтобы Мисси Байрон не пришлось возвращаться сюда! — воскликнула она. — Так оно и получилось! Поздравляю, мам, теперь вы можете поубивать друг друга за раздел имущества без волнений о том, что судье вновь придется принимать меня во внимание! Громкий выдох Висты был единственным звуком в сложившейся тишине. — М-Мисси, мы… только… — ее мать вжалась в стул еще сильнее. — Заткнись, — презрительно процедила Виста сквозь зубы, заставив ту вздрогнуть. — Даже сегодня — даже сейчас — ты не можешь открыть глаза и наконец признать, что вы сделали. Если бы ты думала обо мне, если бы позаботилась действительно поинтересоваться моим мнением хоть один ебаный раз, ты бы знала, что я предпочитаю называться Вистой! Вокруг тебя кейпы, я перед тобой в костюме, и я ухожу, чтобы быть Вистой! Хоть один ебаный раз открой глаза и посмотри, кем я стала — на какой путь вы меня толкнули, когда я еще была лишь ребенком! — Несмотря ни на что, — Наручник придержал за плечо замершую женщину, которая с широко открытыми глазами уставилась на свою дочь, — сегодня ты сделала свой выбор, Виста. Ты и сама не винишь ее за это. — …Не виню, — вполголоса согласилась Виста. — Как и не волнуюсь о ее мнении. Об этом доме, об этой семье и о ее будущем. Мне плевать, как было и им. А если им плевать, то я, естественно, не могу возложить на них ответственность за свои нынешние действия, — она криво улыбнулась, подняв взгляд к потолку. — Что ж, мне не впервой принимать решения самой. — Это не должно быть именно так, Виста, — произнесла Мисс Ополчение с сожалением в голосе. — А как? — Виста наклонила голову. — Знаешь, что происходит, когда я прошу вашего совета — или даже просто надеюсь на него? А, ну да, ты знаешь, — фыркнула она. — Мне нужно поступить правильно. Как того требуют правила. Правда, иногда и так, как того не требуют правила. Или так, как требует ваша трактовка правил в определенный момент. Может, мы заключим перемирие, может, мы подумаем о том, как поймать кого-то в их гражданской личности, может, мы решим не поднимать ставки конфликта… — Нам всем приходится делать сложные выборы, — твердо ответила Мисс Ополчение. — Новые — каждый день и каждый раз. — Так в чем тогда разница? — Виста почему-то не смогла удержаться от усмешки. — В чем? Почему тогда все сложные выборы Рой мы четко записываем в ее личный файл для будущего судебного процесса? — Разница в наличии черты, — тихо ответил Наручник. — Оправдать при желании можно практически все что угодно… Но с какого-то момента это становится слишком опасно — как для окружающих, так и для тебя самого. — И как, много хорошего сегодня вам дала эта черта? — презрительно спросила Виста, встретившись с героями взглядом. — Как много? Достаточно много, чтобы взглянуть в сторону ближайшего кладбища и сказать про себя: «да, мы сделали все, что смогли»? — она невольно сжала кулаки до такой степени, что металл шлема еле слышно скрипнул. — Мы не можем спасти всех. Не можем! — неожиданно выкрикнула она. — Но я так устала притворяться, что я старалась! Я несколько раз спасла город — и каждый раз я знала, что могу сделать больше! Каждый раз я смотрела в лица людей, потерявших своих близких, и твердила самой себе, что ваши планы и выборы были оправданы! Были обязаны быть оправданными! Но с меня хватит! — Виста вновь надела шлем, даже не обратив внимания на вспышку боли на макушке оттого, как резко и небрежно она это сделала. — Я устала верить в милосердие и справедливость к тем, кто их не заслуживает, пока обычные люди продолжают жить вот так! И если ради того, чтобы быть честной с самой собой и с теми, во имя кого я рискую жизнью, мне придется стать… злодеем… Виста сама не понимала, почему она осеклась. Она уже приняла решение, и сомневаться в нем было поздно — впрочем, она и не хотела. Она не ожидала споров, увещеваний или поддержки. Как всегда. Это были всего лишь слова… Которые так тяжело было произнести. За которые перед какой-то частью себя Висте было стыдно настолько, что она опустила взгляд в пол, совершенно не замечая всех тех эмоций, что бурлили в глазах ее бывших товарищей. Ей так бы хотелось узнать, что все это было всего лишь сном. Кошмаром. В сравнении с многими ее кошмарами, этот даже был не очень и плох — но только в сравнении с ними. Ей так хотелось бы забыть все обжигающие сердце мысли и удушающую злобу где-то в глубине, которая все сильнее расшатывала ее самообладание. Всю эту боль, которую она носила внутри себя годами, не доверяя никому разобраться с ней — и прежде всего, самой себе. Все ее попытки быть лучше этого, быть выше этого, увидеть общую картину… Но так сложно было увидеть общую картину, когда вид на нее был закрыт кучей мертвых тел. Реплику Висты так никто и не прервал. — …значит, так тому и быть, — выдавила из себя Виста, проглотив предательский ком в горле. — Простите меня, — прошептала она, сама не зная, к кому именно она пыталась обратиться. Отвернувшись и не прощаясь, Виста быстрым шагом вышла на улицу, громко хлопнув дверью. Внутри дома еще секунд двадцать продолжала царить полная тишина, нарушаемая лишь тихими шорохами от насекомых, прежде чем Рой подала голос. — Честно говоря, сомневалась, что СКП сможет еще раз всерьез меня разочаровать, — меланхолично произнесла она, с видимым интересом рассматривая кусок дверного проема на полу, который Виста только что выбила из стены своей сумкой, резко развернувшись на месте. — Однако случаются и сюрпризы. — Мы тоже немало раз о тебе так думали, — хмыкнул Наручник. — Справедливо, наверно, — Рой пожала плечами. — Но вы обязаны быть лучше нас, насколько я знаю. — Прибереги красивые слова для оправдания своих будущих преступлений, которые ты будешь вынуждена сделать, Рой, — голос Мисс Ополчения оставался все таким же спокойным, но в нем сверкнула сталь. — Что бы вы не успели наговорить Висте, вам не сойдет это с рук. — Тебе стоило сказать это Висте, — Рой даже не повернула голову. — Впрочем, если она захочет, она с вами поговорит вновь, я не имею ничего против. Не имела бы даже в том случае, если бы не была уверена, что этим вы, видимо, сделаете все только хуже. — Ты лишь поощряешь других злодеев такими действиями, — заметил Наручник, вздохнув. — Никому из нас не выгодно рассказывать все наши приключения во всех красках… И все услышат лишь о том, как страшно успешная злодейка совратила к себе уже второго Стража. — Это «поощрение» бессмысленно, — вполголоса ответила Рой. — Всегда будут существовать люди, желающие использовать свои силы ради денег, власти, любой выгоды — и которые пойдут по головам, чтобы выстроить собственную империю. Я не могу это изменить, как бы не старалась — но могу помочь своему городу. И не буду мешать тем, кто хочет мне помочь. Впрочем, я удивлена, что вы считаете, будто мы могли бы убедить Висту сменить сторону, — Рой тихо усмехнулась и тоже пошла к двери, оставив двух героев и до сих пор находящуюся в шоке мать Висты позади. Когда Рой вышла на улицу, ей в глаза сразу бросился пятачок крыши одного из зданий поблизости, практически идеально врезанный в газон около дома — правда, попытка взглянуть на это место с других ракурсов с помощью насекомых заставила девушку поморщиться. В любом случае, она была рада тому, что Виста не забыла о ней, учитывая ее состояние. Проход, еле заметно задрожав, закрылся спустя несколько секунд после того, как Рой прошла вперед. Обеих девушек встретил порыв холодного ветра, занявший вернувшееся в норму пространство. — О чем думаешь? Помимо очевидного, — спросила Рой тихим и ровным голосом, встав рядом с Вистой на краю крыши. Ей не нужно было поворачивать к ней голову, чтобы видеть, как по щекам неподвижной героини, уставившейся куда-то вдаль, на городские улицы, безудержно текли слезы. — Да так, есть пара вещей на уме, — еле слышно ответила Виста, которая, видимо, сама не замечала своего состояния. В вечерней тишине было отчетливо слышно, когда первая слеза Висты пересекла нагрудную пластину брони и разбилась об железобетонную плиту крыши. — Например? Тейлор была уверена, что как минимум частично могла понять Висту. И Тейлор правда хотелось помочь ей… Но она совершенно не была уверена в том, как это сделать. Но, как минимум, она могла не оставить ее в одиночестве в такой момент. — Ну, например, о том, станут ли СКП выдавать всю мою личную информацию полиции, если уж я стала преступницей… — голос Висты почти незаметно дрожал, хоть она и старалась это скрыть. — О том, про что сейчас говорят мои друзья… — она нервно выдохнула. — О том, каков мой статус… И… — Тейлор услышала всхлип. — Блин, или это не весь список того, что я по-настоящему не заслуживаю? — Виста резко мотнула головой, пытаясь стряхнуть слезы, но они полились лишь сильнее. — Не заслуживаю дома, не заслуживаю семьи, не заслуживаю команды — да даже права называться героем! Что еще я упустила?! — выкрикнула она, подняв голову и взглянув в потемневшее небо. — Вот это конец, что мне уготован?! Сделать выбор, который я считаю верным, пожертвовать собой в очередной — очередной — раз, и это всë?! Еще лет пять сражений, и затем быть уложенной в гроб и съеденной червями, потому что иначе никак?! Вот она, награда за мои годы лишений, вот ради чего Мисси Байрон пришлось стать Вистой?! — ее голос почти сорвался. — Сражения, одиночество, безнадежность, кровь, кровь, кровь — все это ради того, чтобы снова попытаться поступить правильно и быть выкинутой туда, где им будет удобно! Потому что люди, которым я доверяла больше всего, не видели во мне ничего больше, чем ресурс, которым можно правильно распорядиться! Виста не знала, кто именно сделал первый шаг, или даже что вообще могло побудить ее это сделать, но она осознала себя уже в тот момент, когда ее кулаки бессильно шлепнулись об грудь Рой, прикрытую хитиновой броней. Рой — единственной, кто почему-то остался сейчас с ней. На одно бесконечно долгое мгновение Виста не смогла сдержаться. Но ее первый бессвязный и надрывный крик оказался заглушен — какой-то частью разума Виста осознала, что Рой обняла ее обеими руками и крепко прижала к себе. На одно мгновение Виста позволила себе — или просто плюнула на это — быть самой собой. Не героиней, не подругой, не ветераном… Всего лишь юной девушкой, по глупости попытавшейся взвалить на свои плечи слишком много. И даже если она не жалела об этом… Иногда это было невыносимо. Все, что Виста чувствовала в этот момент — боль. Она даже не знала, какая ее часть была физической, а какая — душевной. Она просто кричала осипшим голосом что-то бессвязное, захлебываясь слезами и судорожно хватая ртом ледяной воздух. Только чтобы ненадолго отвлечь свое же сознание от разрывающегося на части сердца, рвущегося наружу, ярко пылающих болью рук и ног, надрывно ноющей своими синяками шеи, эфемерного желания просто удариться головой обо что-нибудь и потерять сознание, чтобы хоть на секунду провалиться в сладкое беспамятство… Она знала, что заработала еще как минимум пару синяков на руках, в бессильном отчаянии пытаясь ударить Рой. Но та так и не сдвинулась с места. В какой-то момент крики Висты перешли просто в сдавленные рыдания и стоны. Она даже не представляла, как долго она обходилась без слез — без всех этих эмоций, недостойных героя. Тем более, ее, малолетней школьницы, из-за идиотского недоразумения ставшей Стражем. Но теперь она никак не могла остановиться, вжавшись в грудь Рой словно обездоленный птенец и поливая слезами антрацитово-черную броню, пока ее пальцы бессильно скребли хитин на спине злодейки, бессознательно пытаясь вцепиться в него еще сильнее. Рой была такой холодной, что у Висты обжигало щеки. Но в это мгновение она не могла представить себя без твердых и грубых объятий покрытых хитином рук и ледяного холода брони, не позволяющих ей окончательно потерять связь с реальностью и рухнуть на землю, совершенно не ощущая своих ног. Виста не знала, сколько времени она провела вот так. Сломанной и разбитой. Разочаровавшейся и отчаявшейся. Готовой просто остановиться и сдаться. Готовой смириться с тем, что она уже своему долгу отдала всю себя — и больше ничего не осталось. Но Виста — Мисси — никогда не жила для себя. И никогда не останавливалась только из-за того, что ее собственные ноги были стерты в кровь. Всегда было что-то большее. Виста, всхлипнув, сделала первый осторожный вдох. И выдох — заставив задрожать влагу на паучьем шелке брони Рой. Затем еще один, и еще, зажмурившись, стиснув губы и пытаясь победить предательскую дрожь в голосе. Словно как прижигать активно кровоточащую рану, Виста. Я просто должна вытерпеть боль. Просто должна… Вдруг она почувствовала, что хватка Рой ослабла — нет, стала всего лишь чуть более мягкой. Рука злодейки аккуратно передвинулась на ее затылок и неуверенно погладила его. — Я… — Виста глухо закашлялась, поморщившись от боли в горле. — Ха… Не знала, что ты любишь обниматься, Рой, — еле слышно просипела она, не сдвигаясь с места. — Не очень, — Виста с удивлением распознала нотки волнения в голосе Рой. — Но если кому-то нужны объятия, ты даешь их и не отпускаешь — столько, сколько потребуется. — В книге это прочла? — Вообще-то, да. Виста против своей воли хрипло усмехнулась. Нервно выдохнув, она вырвалась из рук Рой и отступила на шаг, отворачиваясь от нее. Виста прекрасно знала, что злодейка могла видеть ее со всех ракурсов, которые потребуются, но отказывалась вытирать холодные слезы с лица прямо на глазах Рой словно ребенок. Вдох. Выдох. — Спасибо, Рой, — тихо сказала она, вновь направив взгляд вдаль, на город — на вид, который так часто приносил ей спокойствие. Рой положила руку ей на плечо и легонько сжала его — все еще достаточно, чтобы Виста ощутила это сквозь броню. — Я думаю, что ты бы справилась и сама, — ответила Рой. — Но я рада помочь, Виста. — Хм, ты думаешь? — Виста еле заметно покачала головой. — Учитывая… все случившееся, не только недавнее, я думаю, ты очень… устойчива. Виста вспомнила день, когда ей и Стояку пришлось обезвреживать бомбу Бакуды. Смерть Страшилы. Мучительные дни с Бойней номер девять внутри их города. Даже то, что случилось лишь жалкие часы назад… — Не знаю, — ее голос еле заметно дрогнул. — Иногда я чувствую себя до жути заебанной и разбитой всем этим. Бесповоротно. — Мне иногда помогает напоминание о том, что у меня не было особого выбора, — искренне поделилась Рой. — Что? — Виста подняла брови. — О чем ты? Всегда есть выбор! Я сделала выбор, и поэтому… я сейчас здесь. — Э-э-э… Я не то имела в виду, — Рой вздохнула. — Мы со Сплетницей говорили об этом несколько раз… Я выросла в Броктон-Бей. Я видела все, что происходило: все ужасы, преступления, банды… И когда я получила силы, я хотела — естественно — изменить ситуацию. Сделать что-то лучше. У меня и мысли не было о том, чтобы использовать свои силы во имя зла. Да, я знаю, вышло не очень, — она хмыкнула, — но все же. Мои цели не слишком изменились. Не могли измениться — иначе я бы прекратила быть той, кто я есть. Обстоятельства выковали нас, не успев поинтересоваться нашим мнением. Я стала Рой, потому что нет пути, по которому я бы хотела идти больше — к счастью или к сожалению. Сплетница считает, что даже если бы я попала к Стражам, со временем это все равно бы случилось. Я сделала выбор — но я, Рой, и не могла сделать иной выбор. — То есть… — протянула Виста. — Я все равно пришла бы к этому? — в ее голосе послышалась горечь. — Не знаю, — Рой пожала плечами. — Обстоятельства все же бывают разными. Но зная все то, что я увидела в тебе, Виста — наверно, если бы ничего не изменилось, рано или поздно ты бы ушла из СКП. — Или перестала бы быть Вистой… — Я так думаю. Даже лишь полгода назад Виста могла бы только рассмеяться ей в лицо, потому что это звучало как полнейшая глупость. Но гораздо сильнее Висту огорчало другое: с тех времен ничего не изменилось. СКП было СКП. Организацией, в которую — и в идеалы которой — Виста когда-то верила всем сердцем. И она не разочаровалась в ней за один день и одну трагедию. Но очень долго она лишь закрывала глаза — неважно, из-за боязни ли, сомнений или излишней веры. Вероятно, рано или поздно ей бы все равно пришлось делать выбор… — И в конце концов, я все еще кейп, — тихо произнесла Виста. — Какой бы выбор я не сделала, я должна использовать свои силы. Потому что иначе… — Боль всех тех, кого бы ты могла спасти, останется на твоей совести, — сразу же продолжила ее фразу Рой. — Ты понимаешь, не так ли? Рой на секунду повернула к ней голову, и Виста была уверена, что та улыбнулась. — Единственное, что всегда остается неизменным, что бы не происходило, — Рой опустила взгляд. — И одна-единственная мысль, от которой не избавиться. — «Я могла сделать больше», — печально произнесла Виста. — Каждый раз. — Каждый раз, — эхом повторила героиня, тяжело вздохнув. — Рой… У тебя есть надежда на то, что это когда-нибудь закончится? Что все это не бесполезно? — «Так прощай, надежда! Заодно прощай и страх! Прощай, раскаяние, прощай, добро! Отныне, зло, моим ты благом стань», — тихим, но твердым голосом проговорила Рой. — Тоже из книги? — Вроде того. Я не совсем согласна с этим, но… Нет. Когда-то… Когда-то я согласна. Когда-то я не могу представить, как иначе я еще могу справиться с ситуацией. Но я хочу быть несогласной, — Рой сжала кулаки. — Несмотря ни на что. Даже если это будет стоить мне жизни. Мы должны надеяться, Виста. Обязаны. Это все, что я могу тебе сказать. На мгновение Виста почувствовала себя намного легче. Лучше. Это ощущалось странно, но приятно: знать, что кто-то еще мог понять ее противоречивые надежды, каждый чертов раз раскалывающиеся на желание довериться и тягу закрыться навсегда. С каждой новой трагедией, с каждым новым встреченным человеком, с каждым новым выбором — как бы ужасно все они не заставляли их увидеть реальность человеческой натуры. И тем страннее было знать, что это понимала ужасная и безжалостная Рой. Насколько бы серым не был мир — даже если Виста давно смирилась с этим — надежда на белый цвет должна была оставаться где-то глубоко в душе. Даже если вместе с ней приходится закрашивать что-то черным. — Знаешь, мне когда-то говорили, что нет ничего проще, чем ситуация, в которой ты защищаешь невинных, — хмыкнула Виста. — Я долго доходила до того, что на самом деле это никогда не просто. А может, я просто не понимаю этого. Потому что я недостаточно герой… Хотя если я всего лишь солдат, то я плохой солдат, раз я размышляю над приказами, — она нервно усмехнулась. — Да и вообще… — Герой делает что-то потому, что считает это правильным, — оборвала ее Рой. — Вот и все. А солдат — потому, что ему приказали, Виста. Одно твое присутствие здесь и сейчас уже это опровергает. — Ты ощущаешь себя героем? Мне, честно говоря, тяжело, — Виста покачала головой. — Когда я вижу вокруг столько погибших — кого я подвела… Солдату проще с этим смириться. — Когда-то бытие героем было моим самым большим желанием, — печально сказала Рой. — Мечтой. И мне пришлось забыть о ней, чтобы стать Рой. И я жалею о многом, что я сделала на этом пути — но не жалею об этом, — она стукнула костяшками пальцев по хитиновой бронепластине на груди. — Даже если сейчас я знаю, что могу быть кем-то без своих сил, Рой слишком важна, чтобы бросить это. Даже если я не чувствую себя героем… Есть люди, которые так считают. И мне этого достаточно, — неожиданно мягко произнесла она. — И лишь теперь я понимаю всю важность того, что я делаю. Мы проливаем свою кровь ради людей… Но до меня долго доходило то, что это не должно становиться для меня войной, Виста. Никакой жалости к тем, кто не заслуживает жалости – но это не значит, что мы должны оставить себя без нее. Иначе, какими бы благородными не были мои намерения, рано или поздно я приду к сухим вычислениям о лучшем исходе. Позволить сотне умереть здесь, чтобы две сотни выжили там… С этим невозможно смириться — я знаю. И иногда… эта боль бывает невыносима, — ее голос неожиданно дрогнул. — Но если мы будем свободны от этой боли, то вместе с ней не останется и сострадания. И уже слишком поздно будет что-то менять. — Значит, просто жить с ней? — до боли отчаянно выпалила Виста, взмахнув руками. — Делить ее, — честно сказала Рой, протянув ей руку. — Не больше и не меньше. И надеяться, что на исходе дня близкие тебе люди помогут тебе справиться с болью. Это звучит так до жути наивно, Рой… Но, может, ты и права. Как минимум, Лили считает так же. Да и Неформалы в целом… Уж это нам известно… Им. Им известно. — У меня не осталось сил надеяться, — Виста покачала головой. — Но я… Что ж. Готова попробовать, — она уже во второй раз за сегодня пожала руку Рой — и во второй раз ощущала себя гораздо увереннее. — Приятно слышать, — усмехнувшись, Рой вздохнула и осторожно потянулась. — Сегодняшний день был долгим, — понимающе прокомментировала Виста. — Мне кажется, я так много не разговаривала уже несколько лет, — призналась она, уже не видя смысла что-то скрывать — да и у нее не было сил на это. — Сплетница все еще не написала, — отозвалась Рой. — Возможно, нам пока стоит заняться чем-то, что не требует слов. И, наверно, — она опустила взгляд вниз, на улицу, — все еще не патрулем. Надеюсь, она не всерьез раздумывает об этом. Мне бы с места сдвинуться, не упав… — Стояк говорит, что в таких ситуациях надо предлагать варианты, начиная с самого глупого в текущий момент, чтобы было веселее. Так что… не знаю, по мороженому? — Это самый глупый? — удивилась Рой. — На улице поздний вечер, в городе только что прошла практически война, мы с тобой обе преступницы, еще и кейпы… — Виста, я — Рой, криминальная королева этого города. Если я захочу, я достану тебе хоть два мороженых, — серьезным голосом сказала Рой. — Отличное использование своего статуса, — съязвила Виста, не удержавшись. — Хочешь или нет? — …Клубничное. — Да, наверно, я тоже хочу его, — кивнула Рой. — Тогда пойдем, тут недалеко. Устало вздохнув, Виста улыбнулась уголком рта, подняла свою сумку и пошла за ней. На свой дом она так и не оглянулась.