Случайно слишком близко.

Пятничное утро начинается не с громких недовольств мамы, не со звонкого смеха ребятишек во дворе, который просачивается через открытые на проветривания окна, а с приятных новостей на пару с приятными планами, зарождающими в Дане предвкушение. Юлик объявляется рано, разрывает Кашину телефон сообщениями и звонками, упорно не сдаётся и пытается достучаться до мирно сопящей рыжей макушки, за к которую, к слову, уже всё решили, осталось лишь уведомить. Онешко, как главный заводила в небольшой компании и вечный затейник — предлагает снять домик за городом на выходные. Отдохнуть от учебной суеты, отвлечься от мыслей об экзаменах и дать волю пристрастию к алкоголю и вкусной еде. Даня не против, отсчитывает нужную сумму, чтобы скинуться в общую копилку, в спортивную сумку закидывает все вещи, которые попадаются под руку, параллельно разговаривает с Юликом и оповещает маму о прогуле уроков и своём отсутствии на пару дней. Нельзя сказать, что Кашин был полностью доволен жизнью в городе. Напротив: большие скопления людей создавали ощущения того, что всех заперли в одном и тесном куполе. А вот лес привлекал его своей простотой, умиротворенностью и чувством полного погружения в релакс. Даня ловит себя на мыслях, что этими же словами может описать присутствие Руслана в его жизни. Говоря о кареглазом, то сомнений насчёт его желания поехать со всеми, у Дани не было. Кажется, оба чувствуют, что прекрасно дополняют друг друга. По влажному от дождя тротуару, Кашин шагает не торопясь, поправляет сумку на плече, стряхивает пепел в сторону, хрипло смеётся про себя, когда на глаза попадается Юлик. Но смеётся и улыбается он по большей части от того, что стоящий рядом с Онешко Руслан неловко переминается с ноги на ногу. — копуша, блядь, — Юлик похлопывает рыжеволосого по спине, ругая за медленный шаг, а следом отпускает и отходит к машине, будто бы всё понимает, потому что Руслан прижимается сильнее, чем следовало бы. Кашин смыкает руки на Руслановском торсе, укладывая подбородок на плечо, а сам трясётся от чужого аромата и горячего дыхания где-то в районе шее. Шатен руками скользит снизу вверх, на миг задевая край мешковатой толстовки и пальцем касаясь обнажённой бледной кожи и руку отдёргивает так, словно обжёгся. В машине оба занимают места сзади, Рус пропускает парня в середину, сам садится ближе к окну, а предварительно приготовленный наушники убирает в карман — решает, что лучше будет слушать Даню. Сзади места хватает на трёх здоровых мужиков, но Кашин поддаётся поближе, широко расставляет ноги, будто специально, чтобы прижать бедро к Руслановскому. Из приоткрытого окна дует осенний ветерок. Свежий, едва тёплый и активно играющий с опавшей листвой на ровном асфальте в лесу. Слово за слово и громкая музыка убавляется почти до минимума, оставляя в воздухе отголоски компании. Юлик спереди что-то усердно доказывает Никите, что сосредоточено ведёт машину, откликаясь на говор товарища, когда светло-зелёное поле сменяется тёмным и глубоким лесом. На какую-то из шуток Рус хмыкает позабавившись, чем и привлекает внимание Дани. — да бля, ну завалитесь, — кареглазый цепляет маленькую подушку, найденную сзади, которую, к слову, Кашин уже приметил и забрал себе, а следом кидает вперёд, попадая в колени Онешко, вызывает смех у Гридина, тихий мат у Юлика и недовольства у Кашина. — ты морда ахуевшая, — голубоглазый почти подрывается, тянется поближе, намереваясь стрельнуть у Руслана очень мягкую на вид толстовку. Но Тушенцов не поддаётся: одной рукой вжимается в Данино плечо, стараясь оттолкнуть, ногой упирается в его острую коленку, всем телом прикладывается назад, закрывая собой цель рыжеволосого. Даня балуется в открытую, хрипло смеётся, ругаясь себе под нос, руки кладёт на Руслановский плечи, стойко «борется» за его толстовку, но в итоге сдаётся. Сдаётся и заваливается к Руслану на колени. — ты…, — сказать ничего и не успевает, спокойно принимая сонную рыжую голову, одну из рук подкладывая ему под затылок, другую на грудь. — ну уж не гуди, — голубоглазый посмеивается, вытягивает ноги, упираясь в дверь, удобнее устраивается на Русе, — я из опций: твои ноги или подушка, вообще планировал выбрать подушку, — Кашин ловит чужую руку, что собирается ущипнуть его же за бок, — но ты меня этого вариант лишил, придурок. — сиденья, вообще-то, и без этого мягкие, — шатен глазки отводит к окошку, заворожённо пялится на быстро меняющиеся пейзажи за окном и старательно пытается сдержать улыбку, ведь Кашин сейчас играется, передразнивает, пальцами скользит в его ладонь, подтягивая ближе. Что сподвигнуло его на эту близость? Он не знает сам. Но внутри колкая изжога, выжигающая «ты обязан к нему липнуть» прямо на сердце. А Даня сердце слушает, поэтому поворачивается на бок, носом тычась в живот старшего. Глаза постепенно закрываются, Рус перестаёт шептать что-то на ушко, мысли в голове расходятся и Кашина накрывает крепкий сон. Машину потряхивает на каждой кочке, отчего Тушенцов неосознанно оказывается всё ближе и ближе. Асфальт постепенно сменяется крупными камнями, небрежно раскиданных на въезде в коттеджный посёлок, а после мелкой щебёнкой, от которой пыль разлетается густым пластом, перекрывая вид из окна. Даня ворочается, от чужой ладошки, что сжимается на его животе — просыпается окончательно, с ещё мутным сознанием оглядывается по сторонам. Руслан смеётся — на Даниной, усыпанной веснушками щеке след от толстовки кареглазого. — Рус, — после сна голос севший, но от этого Тушенцова пробивает словно током, слишком приятно, — у тебя глаза на солнце как янтарь, — Даня улыбается, приоткрыв рот, наблюдает за тем, как же блядски красиво лучи солнца ложатся на лицо кареглазого. — закрой рот, — Тушенцов наигранно закатывает глаза, дёргая коленкой, — спасибо, — языком скользит по нижней губе, слыша снизу тихие смешки. Щеки заливает краской. Почему стыдно? Руслан не знает сам, ссылаясь на то, что таких слов он не заслуживает. Тем более со стороны рыжего. Нагретые коленки вдруг теряют источник тепла: Даня поднимается, когда чувствует, что машина паркуется. Собирается открыть дверь, но неожиданная и крепкая хватка сзади его тормозит. — посидим? — Рус держится за чужой рукав, а в глазах надежда на согласие. Оба знают, что когда шатен строит такие глазки, то Даня не в силах отказать. — я думал, что мы сольёмся с ужина, — шмыгает носом, скользя ладошками по карманам в поисках сигарет, при этом через плечо оглядывается на парня, — хотел тебя к озеру сводить. Тушенцов не отвечает, ошарашенным взглядом прожигает его затылок, пока звон в ушах глушит все мысли. Пошатываясь он выползает из машины вслед за Даней и возле багажника перехватывает его руку. — что ты сейчас сказал? — Руслан выглядит точно не как человек, которому предложили прогуляться, а так, словно его одарили новостью какого-то невероятного масштаба. Даня не понимает. На плечо закидывая сумку, поправляет лямку. — к озеру хотел, — хмурит брови, хлопая дверью, — а чё не так? — замирает, оглядывая мужскую фигуру, в голове обезьяна, хлопающая в тарелки. — а это не странно? — уже в доме, Руслан всё бегает хвостиком за младшим, что в свою очередь, выслушивает краткий инструктаж: «это не делать», «это не трогать», «тут аккуратнее», «после 9 не орать», параллельно осматривая дом на ближайшие выходные. — чё странного? — Кашина эти вопросы потихоньку начинают выводить из себя. Да, сам тревожный, сам любит накручивать и додумывать. Но на ровном месте? — ты не хочешь? — типо, — Рус замолкает, закидывая сумку в комнату с открытой дверью, а сам шагает дальше, — это свидание? — шатен за свои внутренние переживания цепляется очень крепко. Мол, Даня чего-то ждёт? На что-то рассчитывает? Если я неправильно всё пойму? Вдруг всё пойдёт в другую сторону? Голубоглазый падает на постель, широко разводит ноги, чуть откидывается назад, упираясь на руки. И тут задумывается сам: «зачем я его зову? Бля, чтобы просто посидеть, попиздеть? Дохуя по-пидорски». — забей, похуй, — отмахивается, явно взволновавшись, ведь теперь нервно хрустит пальцами, подёргивая коленкой, — глянем тогда чё там Юлик намутит. Тушенцов проходит вглубь комнаты, становится рядом, облокачиваясь на комод. — сука, — протягивает слово шёпотом, татуированной рукой проводит по лицу, — я не в этом плане, бля, просто, — вскидывает руками, жестикулируя и надеясь, что это донесёт до парня смысл, — для меня это интимная хуйня, что-то в этом роде. Уединяться где-то в красивом месте, не знаю, — сдаётся, прокашливается. — там красиво вечером, думал тебе зайдёт, — Даня кусает щёки внутри, потирая вспотевшие ладони, — ладно, забудь, реально, я не такой, типо, — пожимает плечами, напрямую говорить об этом стесняется. Или не может? — какой? — шатен в пальцах крутит шнурок от толстовки. Даня молчит пару минут, разглядывает узор на полу, свои ногти и не знает куда себя спрятать. — не гей, — выпаливает на одном дыхании, что получается относительно грубо, — не пидор, — похлопывает себя по ляжкам и встаёт. Руслан решает больше не открывать рот, теперь ко всей волнующей его каше, что он будет обязательно прокручивать перед сном в голове, добавляется боязнь того, что он оттолкнул Даню. С одной стороны да. С другой стороны, нужно ли было предавать всему этому такое значение? Вряд ли. Но время назад не отмотать, слова свои обратно не забрать. Уходит молча. Даня протягивает тихое и больное «бля-я-я-ядь», зарывается лицом в ладони и падает на спину. Реакция шатена неоднозначная, плоская настолько, что Даня подлезть поглубже, чтобы разобраться — не может, потому и остаётся в сомнениях до самого вечера. На удивление — в спокойствии, наедине с мыслями и музыкой. Лсп «белый танец». Излюбленная песня хорошо сочетается с тихим вечером за открытом окном, с отдалёнными разговорами этажом ниже и мраком, что окутывает Данину комнату. Руслан Тушенцов 21:27 «прости» Прикрепляет какую-то пикчу, спизженную в подростковых пабликах. Даня улыбается. Приятно. Пальцы порхают над клавиатурой, он даже закусывает губу, задумываясь над ответом. Но не успевает. Руслан Тушенцов 21:28 «выйди» На первом этаже тянется запах выпечки и жареного мяса, плотно политого вином. На диване Юлик махает лениво — слишком увлечён просмотром фильма на большом экране, поэтому и не замечает стоящего на улице за стеклянной дверью Руслана. Прохлада колкая, Даня кутается в толстовку, выскальзывая на улицу. — мир? — Рус, словно ребёнок, протягивает мизинец, цепляется им за чужой и раскачивает их замочек, улыбаясь от довольного «мир» со стороны голубоглазого.