То, о чём молчим.

Руслан не расскажет, как Кашин всю ночь, наверняка, неосознанно лип к чужому телу, как закидывал на шатена ногу, стараясь заползти руками под толстовку. Руслан боится, что спугнёт его тем, насколько сильно ему нравится это. Не расскажет, что проснулся раньше от горячего дыхания в районе шеи, а после пролежал ещё несколько часов, любуясь тем, как красиво ложатся лучи солнца на бледную кожу, усыпанную веснушками, боясь лишний раз вздохнуть и потревожить мирно сопящего. Даня привык засыпать в полной тишине, лёгкой прохладе и с обязательно плотно закрытыми шторами — не любит подниматься от естественного освещения. Если бы Тушенцов узнал об этом заранее, то открыл бы окно на проветривание и задёрнул шторы, опустив значимость своей любви к первым лучам солнца утром. Вообще, шатен слишком часто задумывается о том, что если бы Даня о чём-то попросил, то он бы рванул к его ногам по первому зову, точно верный пёс. Руслану нравится осознавать, что он бы жертвовал собой, лишь бы рыжеволосому было хорошо. Руслану нравится осознавать это в момент, когда приходится отвернуться, наигранно закрыть глаза и притвориться спящим, чтобы не смутить Кашина, а следом, едва заметно кусая щёки изнутри, ощущать, как смущённо Даня отползает на расстояние, поправляет край толстовки, куда залез во сне, поддавшись своей тактильности, как поправляет взъерошенные волосы, приподнимается на локтях и ловит потихоньку прорывающуюся улыбку Тушенцова. — да бля, — падает обратно на подушку под звонкий смех шатена, — иди ты. Рус перекатывается набок, поддаётся вперёд, на одну руку упирается, второй ползёт по чужому животу. Ещё не до конца проснувшийся разум Кашина, это действие вводит в смущение только тогда, когда чужие пальцы обводят выпирающие ключицы, отодвигая край худи. — Рус, — голубоглазый обрывает предложение, оставляет пухлые губы приоткрытыми и молча наблюдает за тем, как татуированные пальцы заползают под слой одежды, мнут плечо, не дотягиваясь дальше, возвращаются обратно, вырисовывая хаотичные узоры на чужой коже просто потому что хочется его трогать, пока эта возможность есть. Рыжеволосый хватает воздух ртом, когда эта близость переходит границы того, что Кашин ещё может понять и объяснить, пусть даже если самому себе. — не надо, — Даня переходит на шёпот, сползая по подушке вниз, оказываясь ближе к лицу парня. Парень не злится, не пугается, возможно, немного переживает, что они торопятся. — извини, — шатен реагирует моментально, выскальзывает из-под чужой одежды. — я бы просто не остановился, — своего влечения Даня больше не скрывает, а Руслану приятно видеть, как от этих касаний голубоглазого ведёт. Кровать скрипит под их весом, смятая простыня радует глаз. Момент первого совместного пробуждения останется в их общих воспоминаниях ещё надолго. За стенкой, этажом ниже до сих пор абсолютная тишина, отчего каждое действие парней пропитано осторожностью: Даня утыкается носом в чужое плечо, двигается ближе, стиснув зубы от скрежета ножек по полу. — тебе нормально, что я тебя так трогаю? — шатен дёргается, упираясь бедром в чужое колено, — бля, ты говори, если что. — почему спрашиваешь? — голубоглазый щурится, отрываясь от него и поднимая глаза вверх. Кажется, понимает о чём речь. — я пиздец боюсь, что испугаю тебя, — делает акцент на втором слове, ведь правда не врёт, впервые за долгие годы холодного одиночества, ежедневно капающего чем-то колким на его, казалось бы, никому недоступное сердце, Рус чувствует потребность в касаниях, в том, чтобы эти аккуратные тонкие пальцы зарывались в копну тёмных волос, подушечками пробегались по щекам с колючей щетиной. Рус чувствует потребность в Дане, — хотя, бля, я себя сам так веду, — вскидывает рукой, сползая меж их телами, чтобы нащупать чужую, — я не знаю, прости. — я понял, всё хорошо, — Даня позволяет сцепиться пальцам крепко, подносит замок к губам, готовый доказать, что прикосновения ему не мерзки, — мне страшно только потому что я не знаю как это, — обветренные губы на пробу касаются Руслановской костяшки. Первое, настолько интимное касание, от которого шатен втягивает воздух через сжатые зубы. — как быть с парнем? — кареглазый уточняет, не спешит раскидываться тонкостями, что он вычитал в каком-то паблике во ВКонтакте накануне. Видит одобрительный кивок, — справимся, — и от этого уверенного тона Даня на мгновение даже перестаёт сомневаться. — я не хочу, чтобы ты обжёгся, — Даня прижимается к их сцепленным рукам словно ласковый кот, — если я буду хуйню делать, пизданёшь меня? — по губам бежит улыбка, трётся о чужую руку, стреляя глазами. — типо, если вдруг решишь, что ты не пидорас и тебе это не надо? — язык скользит по нижней губе, Рус выгибает бровь, склоняясь чуть ниже. — да, — выпаливает на одном дыхании, коленом утыкается в Руслана, с давлением разводит ноги, теперь переплетая и их, — в пизду, — рыжеволосый проскальзывает к чужой груди, — похуй, прижмись, пожалуйста… Шатен слушается, вот-вот и замурлычет, но держит себя в руках и просто подбирается ближе. Оба создают крепкий купол чувственной любви и связи, прилипнув друг к другу ограждаются от мира, целиком и полностью погружаясь в обожание. Снизу, через время, слышится шарканье домашних тапочек, сиплые голоса и сухой кашель от утренних сигарет — Юлик вслед за своим пробуждением растормошил Никиту, заставив начать новый день с воспоминаний прошедшей за алкоголем ночи. Даня к товарищам присоединяется чуть позже, цепляет что-то сладкое из холодильника, заваливаясь на диван в гостиной. И всё же, что может быть слаще выходных, когда ты полностью изолирован от того, что на протяжении всей жизни давит тяжёлым грузом на плечи? За гордом нету навязчивых мыслей «завтра рано вставать», «завтра на учёбу». За городом есть время, которое течёт плавно, наполняя потрёпанную рутину наслаждением беззаботной жизни и непосредственно отдыхом в кругу близкой компании. Но всё хорошее рано или поздно кончается: впереди понедельник, новая рабочая неделя, в которую нужно будет втягиваться с интенсивной силой и постараться не расклеиться от усталости, что Кашина, вероятнее всего, застанет уже во вторник. А сейчас Даня будет втягивать последние нотки блаженства через сигарету на крыльце, а позже через бутылку фруктового пива. Утром стоит прохладный воздух, на траве капли росы, а деревья за высоким забором качаются из-за ветра. Кашин вздрагивает, выбираясь на крыльцо в одной футболке, выругивается себе под нос, когда поток назойливого воздуха сбивает огонь и не даёт прикурить. Юлик, к слову, оказывается рядом в нужный момент, ведь создаёт «домик» из ладошек, значительно упрощая задачу. Оба опираются на деревянные перила. — куда ходили? — отбирая чужую сигарету и выпуская струю дыма спрашивает Юлик, упорно намекая на их ночную вылазку. У Дани от этого вопроса сердце уходит в пятки. — да курить ходили, — отмахивается рыжеволосый, сплёвывая куда-то вниз. — два часа курили? — у Онешко выходит со смешком, что заводит Даню. Вряд ли Даня когда-то кому-то расскажет о своих предпочтениях, поделиться тем, что испытывает к Руслану, пусть и не любит слащавую фразу «счастье любит тишину», наверное, это для общей безопасности. — чё ты доебался? — встревоженный тон вдруг переходит на агрессивный наезд, Кашин отталкивается от перил, не глядя выкидывает сигарету. У товарища на лице недоумение, Юлик застывает в полуобороте, открывает рот, собираясь ответить уже уходящему другу. — да бля, просто спросил! — кидает в ответ и постукивает пальцами по дереву, — собирайтесь потихоньку, вечером отчаливаем, — оповещает кучку друзей русый, поглядывая на Даню, что склонившись к Руслану через спинку дивана, шепчет что-то на ухо. Рус на щебетание Кашина отвечает кивком, возможно тихим «окей», которое так и не долетело до ушей любопытного Онешко. Голубоглазый комнату не покидает вплоть до вечера, ссылается на клишированную отговорку и время проводит сначала досыпая свои положенные пару часиков, после отвечает маме, обязательно проверяя наличие сообщений от Руслана, которых, к слову, ровным счётом ноль. Даня поднимается с постели, ступая на холодный пол босыми ногами. Потягивается, наслаждается хрустом в спине, после которого уходит неприятное давление в пояснице. Закинуть все вещи в рюкзак — дело двух минут, которым Кашин занимается уже под недовольные возгласы всех собравшихся внизу. Темнеет рано, поля за окном слабо освещаются лунным светом. Дане нравится начало октября своей атмосферой. Руслан, как и полагается, сидит рядом. Даня робко тычет пальцем в его ногу, совсем незаметно для остальных глаз, пусть даже те и не обращают внимания на этот любовный уголок сзади. Рус оборачивается — Даня тянет свой наушник, что с особым интересом Тушенцов принимает. «We feel in love in october, girl in red» И шатен уже не может скрыть улыбку, на которую Даня пялится слишком заворожённо. Наверное, это то, чего они хотели всегда.