Не смотреть в глаза.

Даня, не помнит как отрубился без задних мыслей от дикой усталости, но утром его поздний приход прямо отражается помятым состоянием и пульсирующей болью в висках, которая не глушится даже двумя таблетками и горячим чаем с лимоном. Украденная пачка сигарет поднимает настроение и даёт стимул не только прожить утро, но и выползти на улицу. Сейчас плевать и на прохладу октября, и на мокрую от дождя лавочку, точно также Кашин кладёт болт на сидящих напротив бабушек из квартир этажом выше с их косыми взглядами на озлобленное лицо рыжеволосого. Внутри только дым сигареты, лёгкий озноб, но ничего о прошедшем вечере. Дане легче забыть и забить, чем стараться найти выход из ситуации, добиться колкой правды и тратить нервы, чтобы ещё какое-то время отходить от того, что произошло. Но Руслан явно не этот случай. Вообще, Руслан большое исключение, о котором Кашин боится начать жалеть: столько времени, откровенных разговоров, в которых он выворачивал душу наизнанку, переступал через свои принципы, хватался за даже самые маленькие намёки, ища в чужих словах скрытый смысл, который мог бы указать на верный путь к чему-то новому. Даня совсем не понимает Тушенцова, задаётся бесконечными «зачем?», «почему?», будто бы это поможет понять ему ход мужских мыслей и найти мораль в этой искре, которая, наверное, только Кашину казалась искренней. Всё наваливается разом и чистая голова уже забита этой тяготящей думой, от которой головная боль усиливается, а никотин уже не такой приятной пульсацией бежит по телу. Сейчас всё кажется неправильным и мерзким. Дане безусловно теперь противно от всего, что он делал, говорил, чувствовал. Почему-то не было противно только от Руслана. Руслан – навязчивая мысль, сбитые костяшки, песни фараона и ассоциации с робкой нежностью. Руслан останется в памяти спокойной волной, тихой мелодией любимых песен, переплетёнными пальцами, боязнью быть пойманным и отверженным. Руслан – это карие глаза, что из тёмных, почти чёрных дыр при дневном освещении превращаются в чистый тёплый янтарь на лучах солнца. Про телефон и его режим «не беспокоить» Кашин вспоминает ближе к вечеру, целый день занимая себя чем угодно, но не выходом в социальную жизнь – считает, что ещё недостаточно окреп. А на деле, действительно боится, что Тушенцов каким-нибудь сухим образом, войдя в безразличие, дал понять, что всё закончено и забыто как страшный сон. Уведомления льются бурным потоком реки, Даня обсматривает каждое, пока не натыкается на заветное. Руслан на крайности срывается ещё прошлым вечером: идёт за Даней домой, оставляя меж ними расстояние, прячется за углами, переходя на плавную ходьбу вплоть до чужого поезда. Сидит до раннего утра под его окном, промерзает насквозь, до каждой косточки, телефон держит в руках, однако, не звонит, не пишет, не идёт стучаться в окно или ломиться во внутрь. Просто выжидает. Ожидание подходящего момента на него налетает позже, тогда, когда тоска и угрызение совести становятся просто невыносимыми, сжирая каждую крошку здравого разума. Рус, конечно же, не думает оставлять всё так, понимает, что прощения после того поступка ему можно не ждать, но что-то внутри подталкивает на отчаянный поступок, мол «пусть хотя бы перед сжигание мостов узнает правду, решит сам, верить ему в это или нет». Руслан Тушенцов 15:42 «я знаю, как это выглядело и мне пиздец как стыдно. Я знаю, что ты меня уже наверное ненавидишь, но правда не могу оставить всё как есть сейчас. Я боюсь, Дань, для меня каждый косой взгляд на нас это верная смерть, я не могу делиться этим секретом с кем-то ещё, не могу потому что переживаю за тебя, пусть то, что я сделал и говорит об обратном. Мне не хотелось подставлять тебя перед Юликом. Считай, что весь удар взял на себя, хотя понимаю, что ударил тебя.» «прости меня» Даня, читая сообщение, стирает со лба выступившую испарину, нервно теребит край футболки и закусывает губу. Тяжело слушать оправдания того, кто тебе ничего не должен. Руслан – не его собственность, Даня это понимает, хотя где-то в подкорке громко отдаётся «я его, а он мой» и, наверное, ему бы хотелось надеяться, что Рус всё же считает точно также. Руслан Тушенцов 19:38 «читаешь.» Что за идиотская констатация факта? Раздражение сменяет опустошение внутри, кончики пальцев теперь колит не страх упасть в яму ложных надежд, разбитым и окончательно потерявшим надежду на крепкую связь с нужным человеком. Руслан Тушенцов 19:39 «я думал, ты заблокируешь или хуйню какую-нибудь выкинешь, типо расскажешь, что я на парней залипаю xD» Глупый Юлик, глупый Руслан со своей подружкой в самый подходящий момент. Кашин, накрутив себя уже до самых абсурдных мыслей, мол «да это он специально ко мне яйца ненавязчиво катил, чтобы потом под шумок всадить нож в спину». Даня Кашин 19:42 «я ахуеть как надеюсь, что это правда, а не пиздёж, через который ты меня ещё на что-нибудь раскрутишь» «я давно не ощущал себя настолько опрокинутым в грязь, как будто щенок, которого в ливень с грязными лапами не пускают домой» Плевать как звучит это сравнение: слишком драматичное, словно вытекшее из красивой картинки романа или напротив, слишком такое чувственное, что должно давить на жалость или совесть. Пусть ему будет совестно, Даня не отгоняет от себя паршивые мыслишки, но точно никак не станет мстить или специально морозить, а-ля «ну я же мучался, теперь мучайся ты». С другой стороны, оказавшись бы Даня на месте Руслана, разве бы он поступил как-то по-другому? Вряд ли бы он, конечно, стал вешаться на девочек, показательно играясь этим у него на глазах, но ведь он и не стал бы сразу кидаться в оправдания…Кашин бы безусловно отдалился, перестал бы светиться на чужих глазах с этой ощущаемой тягой к кареглазому. Это заставляет задуматься над вторым шансом. Можно было бы поступить более гуманно. Даня не станет пускать это на самотёк, будет выжидать, всё равно стоит готовиться к худшему, может тогда это поменяет конечный итог события? Руслан Тушенцов 19:43 «можно я приду?» Даня Кашин 19:51 «я не готов к встрече, извини» Рыжеволосый хлопает дверью, кидает зажигалку на тумбочку в прихожей, по пути закидывает фантики от конфект и старые смятые чеки в мусорку. Дома веет свежестью осеннего вечера, он хрустит пальцами, разогревая чуть подзамёршие руки. Никак. Никак ничего не вылезает из головы. Даня не любит ошибаться, ненавидит ругаться, потому что для него любая ссора, даже мелкий проступок и недоговорённость значат, что нужно открываться заново. Нужно опять пропускать человека в глубину открытого узкому кругу людей сердца, мириться с проглоченными обидами, даже если они обговорены, даже если 10 раз. Дане нужна гарантия безопасности и полноценного открытия душ друг другу – по-другому он не воспринимает. Не не хочет, а не может, как бы не пытался драться с этим давящим недостатком. Рус «Входящий вызов» Он отъебётся сегодня или нет? — что? — голос у парня хриплый, кажется, что Руслан умудряется уловить частички подавленность в его обычном заспанном состоянии. — Дань, — слышно, как шатен переворачивается, шуршит простынью, — ты злишься, да? — будь Даня рядом, тут же бы двинул в нос за глупые вопросы, — я не могу ругаться с тобой по переписке, я хочу тебя слышать и слушать, ты же так обиду не скроешь, у тебя голос дрожать начинает от малейшей тревожности. — пиздец ты очевидный, — на секунду он даже плавиться от чужих слов, — так хорошо знаешь меня, а всё равно оступаешься, — специально выделяет последнее слово, потому что не собирается скрывать разочарование под сладкой и притворной нежностью. — я знаю, что у тебя от любой оплошности мир переворачивается, я тоже хуйню сделал, но реально хотел как лучше, — Руслан замолкает. На минуту, на две, слушает тихое дыхание Кашина и шмыганье носом, — я, если честно, больше всего боюсь того, что ты начнёшь меня ненавидеть. Я так хотел быть ближе сигарет, которые забирают твой стресс с тревогой, а сейчас, кажется стал причиной тревог. — ты должен думать только за свою безопасность, я не маленький, сам бы разобрался на словах, если бы его задирки переросли во что-то большее, — голубоглазый падает на кровать, оставив приглушённый свет только в коридоре. — тебе не нужно всё время быть сильным, Дань, — проводит рукой по лицу, поднимается, чтобы скурить сигарету, — я хочу, чтобы рядом со мной ты мог дать слабину, а сейчас я чувствую, что ты когти выпустил, обороняешься. Оно, может быть, и правильно, но никаких подлянок у меня на тебя нет, выдыхай спокойно, если сможешь. У Данилы на языке крутится тёплое «я тебя люблю», которое за весь разговор, длиною в три часа, он так и не выпалил, но смущённо выругивался в подушку, когда Тушенцов на прощание сказал «целую». Для него, как для человека, для которого такие сладости не играют особой роли в проявлении чувств, наверное, это будет всегда вызывать подобную реакцию. Перед сном, он, как полагается его тревожной натуре, перекрутит всё случившееся в голове, уснёт лишь через несколько часов с хрупкой надеждой внутри, что это был единственный случай, когда Руслан подорвал его доверие. Утро – первая терпкая сигарета, глоток воды и сборы на учёбу и тут Дане начинает казаться, что что-то пойдёт не так, сжирающее плохое предчувствие растёт с выхода из подъезда до самой укромной лавочки где-то в углу в нескольких метрах от школы, где у них с Онешко вошло в привычку встречаться перед уроками. Капля приятностей сегодня всё же была, одиннадцатиклассников ожидал сокращённый день с тремя уроками из-за очередного мероприятия, на которое ему, впрочем-то было плевать. — чё грустный? — сначала знакомый голос, следом яркая улыбка и шлейф крепкого кофе. Юлик падает на скамейку рядом, до начала занятий времени не так много, но подзарядиться положительной энергией от их бездумных диалогов — сейчас кажется важнее. — не выспался, — отмахивается рукой, Юлику вовсе необязательно знать, что именно из его выкида Даня чуть не лишился единственной причины не смотреть на весь мир через чёрную призму пессимизма, — ты пойдёшь? ну, на мероприятие? Я свалить думал… — да ну в пизду, там Руслан будет, — вторую часть предложения Даня не слышит, слова пробивают током, даже заставляют вздрогнуть. То, что Кашин подзавис Онешко понимает позже, замечая пустой взгляд и сведённые к переносице брови, — Дань? — а? чё он там будет делать? — попутно сверяясь с часами, он втягивается вслед за другом в школьный двор, раздражённо пиная мелкие камни под ногами и разгоняя мокрую листву. — да хуй его знает, они типо…, — прерывается на то, чтобы открыть дверь, ждёт, пока пройдёт толпа любопытных младшеклассников, — типо будут свой уник представлять, своё направление, чёт такое, — скидывает куртку на крючок, — потом бы все вместе пошли, — тут же кивает в сторону кабинета директора. Даня не успевает и открыть рот. Та самая девочка с яркой макушкой сейчас выползает из кабинета за Русланом, стараясь зацепиться за его руку. А Рус не чувствует ни прикосновения ни её щебетливого голоска сзади — смотрит на Кашина, в полной мере осознаёт, как это выглядит. Хочется провалиться под землю, кажется, что обоим.