Часть 4

Хонджун доделывает семестровый проект, пока Сонхва спит рядом глубоким сном. Внезапно зазвонил телефон, и Хонджун поспешил ответить, чтобы не потревожить Сонхва, который всего днём ранее сдал собственную работу и сразу же вырубился. Было уже поздно, и он гадал, кто это мог звонить в… он быстро взглянул на время… без двадцати четыре утра. Сан был, пожалуй, последним, от кого он ожидал звонка, и его пронзила тревога. — Сан-а? Что случилось, всё в порядке? — Хён-ним, — проговорил Сан на том конце провода, его голос был заплетающимся. Послышались приглушённые всхлипы, а затем: — Можешь за мной приехать? Пожалуй, это был самый эффективный способ заставить Хонджуна прекратить работу. Он уже натягивал пальто, прижимая телефон к уху, и говорил Сану: — Оставайся на месте, хён будет через десять минут, окей? Сан сидел на тротуаре, когда Хонджун нашёл его, его лицо было раскрасневшимся, он пошатывался и тихо напевал себе под нос, по его щекам тянулись высохшие следы от слёз. — Сани, — позвал Хонджун, и Сан поднял взгляд, на его лице расплылась улыбка. — Хён! — радостно воскликнул он и протянул руки в ожидании объятий. Впервые, пожалуй, Хонджун, не раздумывая, шагнул в объятия другого, крепко сжав его. — Чёрт, — прошептал он, — Сан-а, ты замёрз. Ты в порядке? Что случилось и почему ты не дома? Он отстранился, чтобы снять своё пальто и закутать в него Сана, затем притянул его к себе, обняв за талию, чтобы тому было легче держаться. Сан, казалось, не расслышал его слов, пристально разглядывая веснушку на открытой шее Хонджуна. Хонджун вздохнул. — Хён, — произнёс Сан, прежде чем Хонджун успел что-то сказать, — знаешь… — Его речь была почти бессвязной, но он, казалось, был полон решимости высказаться. — Я правда хочу, чтобы это было навсегда. Ты, и Сонхва-хён, и Юнхо, и Минги, и я… я не хочу, чтобы мы когда-либо перестали… — он нахмурился, подбирая слова, — быть, ну знаешь, друзьями. Даже если мы будем ссориться, или у нас появятся партнёры, или мы присоединимся к другой стае. Хонджун вскрикнул от боли, когда Сан наступил ему на ногу, и его речь погрузилась в невнятное бормотание. Половина из сказанного Саном была бессвязной белибердой, и Хонджун мог разобрать лишь их имена в той мешанине, что вывалилась из его рта. — Эй, Чхве Сан, зачем ты так много выпил, у тебя же с утра пары, чёрт возьми. К его ужасу, Сан разрыдался с новой силой: — Хён-и, пожалуйста, не ненавидь меня. Хонджун неловко похлопал его по спине, стиснув зубы, когда Сан снова раздавил его пальцы ног своим ботинком. — Я не думаю, что это возможно — возненавидеть тебя, — устало произнёс он. — Не плачь, Сан-а, — поспешно добавил он, когда это лишь заставило Сана сильнее разрыдаться у него на плече, — я обещаю, что никогда не буду тебя ненавидеть. Сан поднял на него взгляд, его нижняя губа была выпячена, а глаза блестели от слёз. — Даже если я скажу, что влюблён в Сонхва-хёна? Хонджун застыл, кровь превратилась в лёд в его жилах. Это не было чем-то совершенно неожиданным. Он годами подозревал, что Сан питает нежные чувства к Сонхва, и никогда по-настоящему не держал на него за это зла, в Сонхва было трудно не влюбиться, а Сан никогда не вёл себя неподобающе, полностью уважая отношения Хонджуна с ним. Но знать — это одно, а услышать это вслух — совсем другое. Сан тихо шмыгнул носом, и Хонджун вздохнул, свободной рукой отводя волосы с его лба. — Обещаю, — сказал он. — А теперь пошли домой, а?

***

В недели, последовавшие за неожиданной встречей с Минги и Саном, Хонджун проводил всё своё свободное время в поисках Юнхо. Осознание того, что, несмотря на все его усилия, всё было разрушено, и всё, чего он боялся, действительно сбылось давило не него. Он не может избавиться от воспоминаний о Минги, со слезами на глазах и с безутешным одиночеством, рассказывающем Хонджуну о том, что произошло. Не мог забыть широко раскрытые, недоверчивые глаза Сана, который не мог даже поверить, что Хонджун здесь, что это не плод его воображения, и у него не галлюцинации от переутомления. (Что на самом деле вызывает серьезное беспокойство, Хонджун сделал себе пометку спросить его об этом.) Ещё одной неожиданностью для него стало то, как хорошо все ладят между собой. Уён и Сан ведут себя так, будто знают друг друга сто лет, а Ёсан без усилий влился в их дуэт. Чонхо, как выяснил Хонджун, спокойный и рассудительный, но достаточно хаотичный, чтобы Уён немедленно принял его в свою стаю. Минги, который при виде Ёсана поклонился на девяносто градусов, извиняясь за то, что накричал на него, тоже быстро оттаивает, и Хонджун, придя домой, обнаруживает в гостиной пять тел, свернувшихся калачиком в импровизированном гнезде из одеял и позаимствованной одежды. Это было что-то, о чём он не смел и мечтать даже в своих самых смелых фантазиях, и от чего его Луну распирало от гордости за его стаю — обе стаи, так хорошо ладящие друг с другом. Это также заставляло его ещё сильнее скучать по Юнхо, поэтому он удвоил усилия, чтобы попытаться найти его, даже когда стало ясно, что где бы Юнхо ни был, он не хотел, чтобы его нашли. Каким же трусом был Хонджун, когда думал, что побег решит все его проблемы. Однажды он просыпается в своей студии от жара, одежда на нём промокла от пота, а всё тело ноет от боли. — Чёрт, — выдыхает он, на ощупь ища телефон, пока ум лихорадочно пытался работать. Его течка не должна была начаться ещё месяц, и до сих пор ему везло, и цикл был довольно регулярным. Конечно, в этот раз его тело решило его предать. Несомненно, это была стрессовая течка, подумал он с некоторой досадой. Его опыт таких течек был ужасен: они накатывали тяжело и, хотя длились всего несколько часов или, в худшем случае, день, были сущим кошмаром, если рядом не было кого-то, кто мог бы о нём позаботиться. Очевидно, он вернулся к дурным привычкам. Он набирает номер Уёна, и тот берёт трубку уже после третьего гудка. — Уён, — всхлипывает Хонджун, прежде чем Уён успевает что-то сказать. — Можешь за мной приехать? — Он подавляет стон, когда немного двигается, и боль пронзает область живота и таза. — Кажется, у меня течка. На другом конце провода раздается какой-то шум, а затем раздаётся голос Уёна, ровный и успокаивающий. — Это стрессовая течка? Хочешь, чтобы я что-то прихватил с собой? Хонджун качает головой, с опозданием вспоминая, что Уён не может его видеть, и стонет: — Просто забери меня, пожалуйста. Путь между их квартирой и студией занимает минут двадцать, может, пятнадцать, если бежать. Уён успевает за десять, с охапкой худи пропахших его запахом и блокаторами запаха. Хонджун лишь смутно осознаёт, как Уён закутывает его, и слышит приглушённый шёпот, звучащий неразборчиво для его ушей, пока его осторожно поднимают. Должно быть, он уснул по дороге, потому что он просыпается в наспех свитом гнезде в их комнате, с настойчивым давлением в мочевом пузыре. Он чувствует что-то тяжёлое на себе и открывает глаза, готовый столкнуть с себя своего партнёра, кем бы он ни был, чтобы облегчиться. Он замирает. Сан тихо постанывает, прижимаясь ближе к шее Хонджуна. Теперь, когда он это осознал, Хонджун понял, чувствует запах Сана повсюду, его мягкий медовый аромат, смешанный с запахами Ёсана и Уёна. Это ощущается правильно, и это пугает его. Сан снова двигается, и его колено впивается в живот Хонджуна, тот шипит от боли, осторожно сталкивая омегу с себя. Вежливо это или нет, но ему правда нужно в туалет. Хонджун сползает с кровати как можно тише и аккуратнее, чтобы не разбудить другого, не желая быть тем, кто потревожит расслабленное выражение лица Сана. Сделав свои дела, он возвращается и видит, что Сан сидит на кровати, его обесцвеченные волосы торчат во все стороны, а глаза раскрыты в недоумении. — Куда ты ушёл? — спрашивает он таким тоном, словно Хонджун лично его оскорбил, и Хонджун моргает. — В ванную. — Хонджун пытается упорядочить мысли. — Сан, почему ты… нет, как ты здесь оказался? Где Уён и Ёсан? Сан надувает губы. На ком-то другом это выглядело бы нелепо, но ему каким-то образом удаётся выглядеть мило. — Ты не хочешь, чтобы я был здесь? Хонджун вздыхает, забираясь обратно в постель и прижимая подушку к животу. — Это даже отдалённо не то, о чём я спрашивал, — говорит он Сану. — Что случилось? Мои воспоминания немного расплывчаты. — Когда ты позвонил Уёну, я оказался рядом, поэтому мы взяли машину, чтобы забрать тебя как можно быстрее, — говорит Сан, протягивая руку к ноге Хонджуна, что странно напомнило ему кота. Хонджун дёргается, поджимая ноги под себя, и Сан тяжело вздыхает. — Ёсан взял отгул и тоже приехал. — Он немного ёрзает, его щёки розовеют. — Ты не отпускал мою руку, так что я остался с Ёсаном и Уёном, чтобы присмотреть за тобой. Они только что вышли, чтобы принести завтрак. Хонджун кивает, пытаясь проигнорировать ту часть, где Сан сказал, что он практически прицепился к нему как пиявка, на случай если его лицо уже начало нагреваться. Дверь распахивается, и в комнату входят Минги и Ёсан, Минги размахивает бутылкой с водой, а Ёсан несёт поднос с двумя мисками чего-то похожего на суп и тарелкой с хлебом. — А, — произносит Ёсан, увидев, что они оба уже сидят. — Ты проснулся. — Он мягко улыбается. — Хонджун-хён, ты себя нормально чувствуешь? — В порядке, — говорит Хонджун, опуская голову. Каким-то образом он уже знает, что последует дальше, и не вздрагивает, когда Ёсан ставит поднос на прикроватную тумбочку и протягивает руку, чтобы щёлкнуть его по лбу. Сильно. — Ты заставил нас изрядно поволноваться, — спокойно говорит Ёсан. — В этот раз я обхожусь с тобой мягко, но только потому, что Уён-а сейчас очень из-за тебя расстроен. Я постараюсь с ним поговорить, но тебе стоит приготовиться на случай, если он тоже захочет тебя отругать. — Я твой хён, — несколько жалобно говорит Хонджун, потирая отметину на лбу. — Ты не можешь меня ругать. Слова звучат жалко, и Ёсан лишь приподнимает бровь. — Возможно, когда ты начнёшь заботиться о себе и перестанешь доводить себя до стрессовых течек. Но до тех пор, — он вздыхает, — ты наш хён, который заслуживает выговора время от времени. Минги тихо смеётся, садясь на край кровати и кладя руку на колено Хонджуна. — Ты правда совсем не изменился, да, хён? — У него было, типа, четыре стрессовых течки в колледже, — невозмутимо сообщает Ёсану Сан, и Хонджун глубоко стонет, его голова бессильно падает. — И это только те, о которых мы знали. Мы все были уверены, что их было ещё больше, особенно когда он только начал работать в нормальной компании, Сонхва-хён был очень скрытен на этот счёт. — Потому что это не было твоим делом, — резко бросает Хонджун, игнорируя, как его собственный запах стал горьким и печальным при одном лишь упоминании альфы. Сан вздрагивает от его тона, его глаза расширяются. — Прости, хён, я не… — начал Сан. — Всё в порядке, — сказал Хонджун, в его голосе просочилось сожаление. К настоящему моменту это чувство стало уже знакомым. Он прислонился к Ёсану. — Он был и твоим другом тоже. Ты должен иметь возможность говорить о нём. — Поешь, — тихо настоял Ёсан в наступившей тишине, и Хонджун взял миску, передав одну Сану, который молча принял её, а на его лице застыло озабоченное выражение. Они ели молча, Минги поджал ноги, чтобы Сан мог на него облокотиться, а Ёсан нежно перебирал пальцами волосы Хонджуна, массируя круговыми движениями его кожу головы, от чего у того слипались глаза. — А где Чонхо и Уён? — спросил Хонджун с набитым хлебом ртом. — Чонхо пришлось уйти на работу, — ответил Ёсан, — а Уён решил вернуться в студию, поскольку и он, и Сан не могли прогулять одновременно, а ты, скажем так, не очень-то хотел отпускать руку Сана. — А, — произнёс Хонджун, игнорируя жар, приливший к его щекам. Он приподнялся, чтобы прижать губы к челюсти Ёсана. — Мне правда жаль, знаешь. Я в этот раз действительно не специально. Я даже не осознавал, что всё стало настолько плохо. — Он взглянул на Сана и Минги. — И вы двое тоже простите. Я знаю, вы, должно быть, волновались. — А можно мне тоже поцелуй? — нахально поинтересовался Минги, и Хонджун закатил глаза. — Всё нормально, хён. Мы правда волновались, но важно то, что сейчас ты в норме. Пока ты хотя бы пытаешься, чтобы это не повторилось, всё в порядке. Хонджун кивнул и взглянул на Сана, который всё ещё выглядел немного расстроенным. Было нетрудно догадаться из-за чего, и он вздохнул, осторожно передав свою миску Ёсану и пододвинувшись к Сану. — Сан-а, — позвал он, хмурясь, когда Сан лишь опустил голову. — Сани, детка, посмотри на свою Луну, — это вырвалось само собой, и он услышал резкий вздох и Минги, и Ёсана, но их запахи оставались сильными, без намёка на неодобрение, так что Хонджун не отводил взгляд от Сана. Сан медленно поднял голову, руки сжимали теперь уже пустую миску. Он не плакал, но его лицо говорило Хонджуну всё, что тому нужно было знать. Хонджун почувствовал, как уголки его губ опустились вниз. — О, детка, прости, — выдохнул он. — Ты тоже по нему скучаешь, да? Прости, что отнял его у тебя. Сан яростно замотал головой, отчаянно моргая, чтобы прогнать навернувшиеся слёзы. — Нет, с чего бы я вообще… Это не твоя вина, хён, ты не… — его голос дрогнул, — ты не заставлял его уйти. Он сделал это сам. Я ненавижу его, — сказал он почти отчаянно, пытаясь убедить в этом скорее себя, чем кого-либо ещё, — я ненавижу его, правда. Хонджун мягко забрал у него миску и отставил в сторону. Он придвинулся ближе, так что их колени упёрлись друг в друга, и взял лицо Сана в обе ладони. — Это нормально — если ты по нему скучаешь, — проговорил он сквозь ком в городе. — Я знаю, Сан. Я всегда знал. Сан уставился на него почти с недоверием. Краем глаза Хонджун видел, как Ёсан и Минги перешепнулись, собрали миски и подносы и бесшумно вышли из комнаты. Он был благодарен за уединение, понимая, что этот разговор ему следовало провести с Саном давно, когда они только воссоединились. Сан покачал головой, избегая взгляда Хонджуна. — Как ты… Когда… Когда ты узнал? Хонджун вздохнул. — Я всегда знал. То, как ты смотрел на Хва, я видел тот же взгляд в зеркале каждый день. Это было нетрудно заметить, по крайней мере, мне. И, — он замешкался, — ты сам мне сказал, когда однажды напился. — Сан-а, — сказал Хонджун, увидев, как его глаза наполняются слезами. — Я никогда не держал на тебя зла. Ни разу. Не держал тогда и не держу сейчас. Я просто жалею, что не осознавал, насколько сильно тебя это ранит. Прости. Сан разрыдался, сложившись, словно марионетка с обрезанными нитями, уткнувшись лицом в колени Хонджуна. Хонджун держал одну руку на затылке Сана, успокаивая его, а другой опирался на кровать, откинувшись назад. Они все были немного сломлены, осознал он, и каждый справлялся с этим по-своему. Как и Хонджун со своей стаей, у Сана, очевидно, были вещи, которые он не мог рассказать Минги и Чонхо, которые он так долго хранил в своём сердце, что наконец отпустить их было подобно снятию тяжести целого мира с его плеч. Они все были нужны друг другу, чтобы исцелиться, примириться и восстановить то, что было у них когда-то. И будь проклят Хонджун, если он когда-либо снова их отпустит.

***

Хонджун был в гостиной, беспечно болтая с Чонхо после долгой тёплой ванны, чтобы смыть весь пот и другие жидкости, которые, он был уверен, всё ещё были на нём, несмотря на многократные заверения Ёсана и Сана, что они поддерживали его в чистоте, когда в дом вошёл Уён. Он был одет в чёрную ветровку и спортивные штаны, а его волосы были собраны в крошечный хвостик. Даже спустя три года он по-прежнему захватывал дух Хонджуна. Его лицо исказилось странной гримасой, когда он увидел их двоих. — Чонхо-я, не возражаешь, если я украду нашу Луну ненадолго? — это прозвучало странно угрожающе, и Хонджун не мог не смотреть на Чонхо с отчаянием в глазах, умоляя его остаться. Чонхо, грязный предатель, только улыбнулся и кивнул. — Конечно. Я прослежу, чтобы вам никто не мешал. — Пошли, хён, — сказал Уён, и Хонджун не стал спорить, последовав за бетой в их комнату, которую Уён закрыл с тихим щелчком. Сначала они просто смотрели друг на друга, не произнося ни слова. Когда молчание затянулось слишком надолго, Хонджун не выдержал: — Ты правда так расстроился из-за меня? Прости, не злись больше, пожалуйста. Хён не может выносить вида твоего несчастья, зная, что я его причина. Уён закрыл глаза. Он выглядел изнемождённым, понял Хонджун, он выглядел таким уставшим, как совершенно не подобает его возрасту. Из-за него. Из-за того, что он был глуп и загнал себя до стрессовой течки, и заставил его часами ухаживать за собой. — Я в замешательстве, — сказал Уён. — Я злился какое-то время, но я поговорил с Ёсаном и понял почему, и я не виню тебя. Теперь я просто хочу чёткого ответа от тебя. — Конечно, — тут же согласился Хонджун, и Уён глубоко вдохнул. — Ты любишь их? — спросил Уён. — Не как друзей, а по-настоящему любишь так же, как любишь меня и Ёсана? Хонджун уставился на него, в горле поднималась паника. — Это нормально, если да, знаешь, — мягко сказал Уён. — Мы не против. Было бы довольно лицемерно с нашей стороны осуждать тебя за это. — Я не знаю, — прохрипел Хонджун. — Думаю, я определённо был влюблён в Юнхо раньше, но он был так увлечён Минги, и последнее, чего я хотел, — это встать между ними. Я просто предполагал, что мы будем в одной стае, даже если платонически, а потом я встретил Сонхва. А Сонхва не хотел стаи, так что я просто стёр все возможности того, что это когда-либо случится. Тогда я думал, что это навсегда, но теперь… теперь… — Теперь, когда ты можешь рассматривать возможность стаи, ты понимаешь, что тоже хочешь их, — закончил за него Уён. — Прости, — выпалил Хонджун, и Уён одним большим шагом преодолел расстояние между ними и обнял его. — Не извиняйся, — сказал он. — Ты наша Луна, ты можешь добавить в нашу стаю кого захочешь. Мы с Ёсаном уже говорили об этом. Возможно, потребуется время, но мы знаем, что сможем полюбить их так же, как и ты. Ёсан уже и так на полпути к тому, чтобы влюбиться в Чонхо. И они все чертовски красивы, знаешь ли, — он игриво подмигнул, и Хонджун рассмеялся. Они оставались в объятиях какое-то время, пока Хонджун не отстранился, чтобы вместо этого сплести свои пальцы с пальцами Уёна. — Ты правда это имеешь в виду, да? — переспросил он. — Если я предложу им присоединиться к нам, если они все согласятся, у тебя правда не будет никаких проблем? Уён озорно ухмыльнулся: — С какой стати я буду отказываться от шанса заполучить ещё одного омегу с двумя альфами? Может, если я хорошенько попрошу, они позволят мне помочь им с их гоном и течкой. Бьюсь об заклад, у Минги огромный. Хонджун возмущённо вскрикивает и шлёпает его, а бета взвизгивает от смеха, глядя на выражение его лица. — Исчезни, омерзительный демон! — сказал Хонджун, выталкивая его из комнаты и уворачиваясь от попытки Уёна поцеловать его в попытке извиниться. Гостиная была полна народа, когда они туда вернулись, Ёсан улыбался им со своего места, втиснутый между Минги и Чонхо, в то время как Сан растянулся на всех их коленях. — Как прошёл разговор? — спросил он, пока Уён запрыгивал на Сана, вышибая из того дух. Его знающие глаза блестели с невысказанным вопросом, и Хонджун улыбнулся. — Всё хорошо, — сказал он, и улыбка Ёсана стала шире. Из кучи тел на полу Минги взвизгнул что-то неразборчивое, когда локоть Уёна упёрся ему в живот. Чонхо вздохнул, пытаясь незаметно столкнуть голову Сана со своих колен в четной попытке выбраться из хаоса, но был втянут обратно Ёсаном, чья улыбка стала дьявольской. Сердце Хонджуна распирало, пока он смотрел на них. Его стая. Раздался вопль, когда Сан запустил пальцами в рёбра Уёна, безжалостно щекоча его. Хонджун, смеясь, присоединится к ним.