Белый Тигр.

Он сел за стол, и мягкий свет монитора очертил его силуэт в полумраке комнаты. В углу экрана неумолимо росла цифра счётчика зрителей: 3000 человек. Пора начинать. Он глубоко вздохнул, размял пальцы и кликнул на кнопку начала трансляции. – Всем привет, хах… – его низкий, с лёгкой хрипотцой бархатный голос заполнил тишину. На лице, как обычно, была плотная чёрная маска — его фирменный атрибут, скрывающий всё, кроме насмешливых глаз и уголков губ, которые сейчас изогнулись в привычной ухмылке.

***

– …вижу, вас тут уже так много, – говорил мужчина с экрана ноутбука, лениво откинувшись в игровом кресле. Антон, сидевший в темноте своей комнаты, подался вперёд, обхватив колени руками. Единственным светом был его ноутбук, и взгляд был прикован к экрану. Он с большим удовольствием слушал этот голос, ожидая начала самого интересного. Пока что Тигр был в обычной чёрной майке, обтягивающей широкие плечи, и свободных спортивных штанах, но очень скоро это должно было измениться. А пока Антон наслаждался его голосом и следил за чатом, несущимся с бешеной скоростью. Некоторые нетерпеливо просили уже чего-то «интересного», спамя эмодзи с огнём, но большинство просто задавали вопросы, пытаясь выведать хоть крупицу личной информации. Маска скрывала половину лица Тигра, и от этого его голубые глаза казались ещё выразительнее, а улыбка — загадочнее. На его голове была надвинутая на лоб чёрная кепка. Взгляд стримера скользнул по чату и выхватил знакомый ник. Уголки губ под маской дёрнулись вверх. – «Тигр, что делал весь день? @Shastttt19» – вслух прочитал он вопрос Антона. – Да так… – он неопределённо махнул рукой, – был кое-где, решал рабочие вопросы. Как только вернулся домой, сразу поел, немного отдохнул, и вот сейчас я тут. Вижу, уже многие хотят другую часть. Хорошо, хорошо. Он поднялся с кресла плавным, отточенным движением хищника. Отвернулся от камеры, давая зрителям рассмотреть рельефную спину. Медленно стянул через голову майку, и ткань скользнула по коже, открывая вид на широкие плечи и проступающие лопатки. Затем он расстегнул штаны, которые упали на пол, и, оставшись в одних боксерах, с невозмутимой уверенностью вернулся в кресло. Чат взорвался восторженными комментариями. У Антона перехватило дыхание. Он внимательно, не моргая, смотрел на экран, и его глаза жадно скользили по каждой мышце, по каждой линии прекрасного, нет, идеального тела. По гладкой коже, под которой угадывалась сила, по чётким кубикам пресса и сетке вен на предплечьях. Это было не просто тело — это было живое произведение искусства. Тигр лениво отвечал на вопросы, его голос был низким, с лёгкой хрипотцой. Взгляд скользил по летящим в чате сообщениям, и на губах играла усталая, снисходительная улыбка. Он знал, чего от него ждут. — Да, я старше двадцати, — томно протянул он, отвечая на очередной вопрос, и медленно, почти гипнотически, запустил длинные пальцы в пояс спортивных боксёров. Камера, выставленная под идеальным углом, крупно поймала это движение, чтобы ни одна деталь не ускользнула от взора зрителей. — Нет, партнёрши у меня нет. Я абсолютно свободен. — Он тихо, с лёгким хрипловатым смешком, показал в объектив правую руку — ни намёка на кольцо на безымянном пальце. Его движения были отточенным спектаклем, игрой на публику. Неожиданно его тело напряглось, а веки дрогнули. Губы приоткрылись, выпуская сдавленный, стонущий выдох: — Чёрт… — прошептал он, запрокидывая голову на спинку кресла. Мускулы на шее напряглись. Рука, скрытая тканью, задвигалась быстрее, вырисовывая под ней откровенный, недвусмысленный рельеф. Дыхание его участилось, стало чуть сбивчивым. Он на секунду прикрыл глаза, будто борясь с волной нарастающего удовольствия, а затем вновь уставился в камеру влажным, тёмным взглядом. —Ладно… по многочисленным просьбам из чата… — его голос сорвался на низкий, животный шёпот. Не сводя с объектива вызывающего взгляда, он медленно, с мнимой нерешительностью, приспустил боксеры, обнажая напряжённый, уже вставший член. В чате взорвалась истерика из смайликов и восклицаний. Антон сидел, заворожённо уставившись в экран, его собственное дыхание стало неровным и сбивчивым. Он даже не заметил, как его рука сама потянулась вниз, к основанию живота, и начала в такт происходящему на экране медленные, почти неосознанные движения. Его собственная температура будто поднялась на градус, а в ушах стучал пульс. На экране Тигр ухмылялся, его знаменитая улыбка была одновременно и вызывающей, и уставшей. Он хрипло отвечал на летящие в чате вопросы, а его свободная рука скользила по собственному торсу, лаская упругие мышцы живота. Потом он сменил руку, которая все так же медленно дрочила, на массивный вибратор, и тихое гудение прибора смешалось с его участившимися, уже менее контролируемыми стонами. Каждый звук, каждое движение находили прямой, животный отклик в теле Антона, отвечая тихими, прерывистыми постанываниями. Стример полуприкрыл глаза, скользя пальцем по планшету с донатами. —Так, добиваете тридцать тысяч… — его голос был густым, с заметной дрожью возбуждения, — …и я кончаю себе на пресс. Осталось каких-то пять тысяч… Прошло еще несколько минут. Тигр, стараясь поддерживать видимость разговора, через силу рассказывал какую-то байку. —…Ну и вот, после этого я месяц в больнице пролежал, а на бедре шрам остался, — он механически провел пальцами по коже чуть выше бедра, демонстрируя давно зажившую отметину. Потом его взгляд снова метнулся к чату, и в нем мелькнуло раздражение. — Так, что-то вы сегодня неактивные. Еще пять тысяч до заветной цели. Разве вы не хотите это увидеть? Антон сглотнул комок в горле. Его пальцы, липкие от предэякулята, судорожно потянулись к телефону. Искушение, стук сердца в висках и влажный взгляд человека с экрана сложились воедино. Он быстрым, почти не думающим движением ввел данные карты. На экране всплыла анимированная надпись: «@Shastttt19 отправил(а) донат: 6666 руб. Кончай уже.» Тигр замер на секунду, его брови поползли вверх от удивления, а потом он громко, почти с восхищением, рассмеялся. —Нихуя себе! Да ты псих, shastttt19. Надеюсь это не деньги твоих родителей? — воскликнул он, и в его голосе прорвался шок. Он отшвырнул вибратор в сторону, и его рука задвигалась в бешеном, нетерпеливом ритме. Его тело напряглось в одной последней, идеальной дуге, голова запрокинулась, и громкий, срывающийся стон вырвался из его груди. Антон, затаив дыхание, смотрел, как густые капли спермы падают на напряженные мышцы пресса, подсвеченные неоновым светом лампы. Волна оргазма накатила на него одновременно с тем, что происходило на экране. Собственное тело содрогнулось в немом крике, и теплая влажность разлилась по его ладони. Он замер, тяжело дыша, глядя на пульсирующий экран. На экране Тигр, весь мокрый от пота, с блестящей на свету шеей, с наслаждением выдохнул и потянулся к микрофону. Он притянул его к самым губам, и его шёпот стал низким, интимным, проникающим прямо в сознание: —Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся, shastttt19… Он резко, почти бросил микрофон на стол, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, переводя дух. Грудь вздымалась глубоко и медленно. Потом, не открывая глаз, он на ощупь нашел пачку влажных салфеток, вскрыл ее и лениво, почти не глядя, начал стирать с кожи белые следы. —Это было превосходно, чат, — его голос был густым и удовлетворенным. — Я… хах… давно так не кончал. Он провел рукой по лицу, сел ровнее, но его поза оставалась расслабленным. Он посмотрел прямо в камеру, и его взгляд, даже через экран, казался пронзительным. —Следующий стрим в субботу, чат. До встречи. — Он лениво помахал рукой, и экран резко потемнел, оставив Антона наедине с тишиной его комнаты. Парень захлопнул ноутбук и откинулся на спинку стула. В ушах еще стоял гул, а по телу разливалось приятное, теплое расслабление. На его губах играла легкая, почти невесомая улыбка. Он чувствовал себя опустошенным, но счастливым. Но затем, как ледяной душ, накатила мысль. Он потянулся к телефону, открыл банковское приложение. Баланс: 3 124 рубля. До стипендии — три недели. Улыбка медленно сошла с его лица, сменившись холодной, неприятной тяжестью в желудке. Теперь придется либо месяц жить на одну гречку и макароны, либо, стиснув зубы, идти к родителям и выдумывать историю про какой-то сбор в университете. Он посмотрел на липкую ладонь, потом на черный экран ноутбука. Эйфория уступала место трезвому и горькому расчету. Да, это было прекрасно. Но за каждую секунду этого прекрасного безумия теперь придется платить.

***

Заходя на следующий день в университет, Антон все еще находился под властью вчерашнего. Мысли путались, навязчиво возвращаясь к затемненной комнате на экране, к влажному взгляду, к хриплому шепоту, который будто бы до сих пор звучал в ушах: «Надеюсь, мы когда-нибудь встретимся, shastttt19…» Он шел по почти пустому коридору, уткнувшись в телефон, но не видя его, когда за спиной раздались четкие, быстрые шаги. Механически обернувшись через плечо, Антон замер на мгновение. — Здравствуйте, Арсений Сергеевич! — его голос прозвучал чуть громче, чем нужно, и на губах сама собой возникла легкая, смущенная улыбка. Но Попов, обычно такой собранный и ироничный, сегодня выглядел иным. Его лицо было бледным, под глазами лежали темные тени, а взгляд, скользнувший по Антону, был отсутствующим и усталым. Он лишь молча, с трудом кивнул и, не сбавляя шага, прошел мимо, оставив за собой шлейф легкого запаха кофе и цитрусов. Антон, похлопав глазами, пожал плечами и поплелся следом. Так как он проснулся неестественно рано, в аудитории, кроме него и преподавателя, никого не было. Уборщица, мывшая пол, тихо поздоровалась с Арсением Сергеевичем. Тот что-то коротко спросил у нее, голос у него был сдавленный, хриплый. Женщина отрицательно помотала головой. Попов тяжело, будто всем телом, вздохнул и опустился в свое кресло за учительским столом. Старая пружина под ним жалобно и громко скрипнула, заставив мужчину поморщиться и с силой потереть виски. Антон устроился на своем привычном месте — четвертый ряд, поближе к окну. Он уткнулся в телефон, пытаясь отогнать навязчивые мысли, но его внимание привлекла настойчивая, нервная возня со стороны стола. Он поднял взгляд. Арсений Сергеевич лихорадочно рылся в ящиках, перебирая кипы бумаг, с глухим стуком отодвигая папки. Его лицо искажала гримаса нетерпения и боли, он хмурился и что-то сердито бормотал себе под нос. — Извините… — тихо начал Антон, прекрасно понимая, что лезет не в свое дело, но не в силах сдержаться. — А что вы ищете? — Таблетки от головы, — буркнул преподаватель, даже не взглянув на студента, продолжая свой бесполезный поиск. — Аспирин? — уточнил Антон, и тут Попов наконец поднял на него взгляд. Его глаза были уставшими, но в них читался вопрос. — А у тебя есть? — отрезал он, больше похоже на выдох, чем на вопрос. Но Антон, вопреки ожиданиям, не смутился. Внутри что-то ёкнуло — та же дерзкая игривость, что и вчера в чате. —А вам нужно? — парировал он, входя в игру. Уголок рта Арсения дрогнул. Он откинулся на спинку кресла, которая снова проскрипела, и скрестил руки на груди, изучая студента новым, более заинтересованным взглядом. —А ты дашь? — А вы попросите? — Антон не удержался от легкой, чуть вызывающей усмешки. Арсений помедлил пару секунд, будто взвешивая что-то, а затем сдался, и в его голосе впервые за сегодня прозвучали нотки слабости. — Дай, пожалуйста, — чуть ли не прошептал Арсений, и во взгляде, который он устремил на Антона, была такая беспомощность, что парень на секунду опешил. Это был взгляд не строгого преподавателя, а уставшего, измотанного человека. Он достал из сумки бутылку с водой и поставил перед собой с тихим стуком. Антон, не говоря ни слова, порылся в рюкзаке, отодвинув конспекты и зачетку, и достал помятую пластинку с таблетками. Медленно поднялся и подошел к учительскому столу. Скрип его кроссовок по полу казался невероятно громким в тихой аудитории. Он протянул лекарство. Арсений взял пластинку, и их пальцы едва коснулись. Его рука была горячей. —Спасибо, — он тихо выдохнул, выдавил две таблетки и тут же записал их большим глотком воды. Он откинулся на спинку кресла, прикрыв глаза, и несколько секунд сидел неподвижно, будто прислушиваясь к тому, как боль понемногу отступает. — И часто ты их с собой носишь? — наконец открыл он глаза, и в них появилась тень привычной иронии. — Или повод какой был? — Не было повода, — пожал плечами Антон, забирая обратно пластинку. — Они у меня всегда с собой. — немного смущенно пояснил он. Потом сделал паузу и, не в силах сдержать любопытство, осторожно спросил: — А вы что, вчера пили? Арсений поморщился, будто от внезапного укола. —Не твое дело, — поспешно и резко буркнул он, отводя взгляд. Но почти сразу же выдохнул, сдаваясь под гнетом собственной усталости и, возможно, благодарности. Он понизил голос до доверительного шепота, чтобы не слышали подошедшие к аудитории студенты. — У друга был юбилей. Тридцать лет. Ну, знаешь, как это бывает... Так что выпил немного. Антон не удержался и фыркнул, жмурясь от смеха. —Немного? — он покачал головой, глядя на помятое лицо преподавателя, на тени под глазами. — Серьезно? Выглядите вы, простите, как после хорошей попойки, а не скромного застолья. – М-да, прямолинейность твоё второе имя, вижу. – Арсений вздохнул. – Возможно Я и перепил. А сейчас, иди на свое место. Пара через две минуты. Антон кивнул и ушёл. Действительно, через две минуты началась лекция: – Российское уголовное право как отрасль права и как учебная дисциплина подразделено на Общую часть и Особенную часть. Общая часть, разделы первый и второй, включает нормы уголовного права, отражающие: задачи и принципы уголовного законодательства, вопросы действия уголовного закона во времени, пространстве и по кругу лиц; понятие и категории преступлений; формы множественности преступлений; условия, образующие основание уголовной ответственности: возраст, вменяемость, формы вины; особенности уголовной ответственности за неоконченное преступление и преступление, совершенное в соучастии; обстоятельства, исключающие преступность деяния.

***

— ...тем самым, частная превенция уголовного закона направлена на предупреждение новых преступных посягательств со стороны лиц, уже совершивших преступление. — Арсений сделал паузу, давая аудитории записать последнюю мысль, и кинул беглый взгляд на часы. Его пальцы нервно постукивали по крышке стола. — Как быстро пролетело время. Надеюсь, вы все успели записать. На следующий урок жду от вас полного знания норм уголовного права. Все могут быть свободны. Попов, будто державшийся все эти полтора часа на одном лишь напряжении воли, резко опустился в кресло. Оно громко и жалобно заскрипело, будто протестуя. Он зажмурился, резко провел рукой по лицу, стиснул зубы так, что выступили скулы, и сжал кулаки, уперев их в стол. Казалось, волна боли и усталости наконец накрыла его с головой, едва только исчезла необходимость сохранять лицо перед аудиторией.