День рождение.

– А если я покажусь перед ними в другом свете? Может, смогу заработать больше..

***

Антон никогда еще не бежал до общаги так быстро, почти не чувствуя под ногами мокрого асфальта. Он влетел в комнату, захлопнул дверь и рухнул на кровать лицом вниз, в подушку, жалея, что вообще сегодня вылез из этого убежища. Стыд жёг его изнутри, как раскалённый уголь. Внезапно телефон под боком завибрировал, замигал экран. Сообщение заставило его вздрогнуть: «Белый Тигр ведёт прямой эфир. Присоединяйся!» Антон удивлённо уставился на экран. Было еще очень рано, да и по расписанию стрима сегодня не должно было быть. Сердце, только что утихшее, снова заколотилось с новой силой. Он почти машинально ткнул в уведомление. Камера включилась, но вместо привычной затемнённой спальни с неоновой подсветкой на экране была обычная, немного захламлённая кухня. Антон ничего не понимал. Тигр, стоя у плиты, рассказывал какую-то бытовую историю, на его лице была привычная маска, на голове — кепка, а на теле... только короткие спортивные шорты и забавный фартук, который скорее подчеркивал, чем скрывал. Не раздумывая, Антон отправил донат, пальцы дрожали. «@Shastttt19: 500 руб.: Привет, Тигр. Неожиданный стрим. Какой повод?» — Привет, — голос Тигра звучал расслабленно, бытово. Он слегка посмеялся, оперся о столешницу и наклонился к камере, будто доверительно приближаясь. — Уж думал, ты не появишься тут. Я с работы вернулся раньше, ужин себе готовлю. Скучно стало, решил с вами пообщаться. Тут же всплыл другой донат. «Froggy211: 1000руб.: А что готовишь?» — Ничего себе! — Тигр искренне удивился, и его лицо осветила улыбка. — Спасибо за такой крупный донат! Готовлю лазанью. — Он повернулся к плите и принялся помешивать фарш на сковороде. Движения были уверенными, привычными. Антон нахмурился. В груди кольнула странная, едкая и совсем незнакомая ревность. Он чувствовал, как что-то сжимается внутри. Понимая, что ни к чему хорошему это не приведет, он снова потянулся к кошельку, действуя на импульсе. «@Shastttt19: 1500руб.: Как день прошёл? Ты, кстати, очень хорошо сегодня выглядишь.» Тигр замер на секунду, читая сообщение. Он покачал головой, и на его лице появилась смесь удивления и легкого упрека. — Shastttt19, ты с ума сошёл?! — его голос прозвучал почти по-отечески, с ноткой заботы. — Мне твоего доната неделю назад хватило! Хватит тратить деньги. — Он неуверенно, почти неловко улыбнулся, бросив быстрый взгляд на что-то вне кадра, возможно на телефон с рецептом. — День у меня хорошо прошёл. Надеюсь, у тебя тоже. Но его взгляд, мельком брошенный в камеру, был каким-то... смущенным? Растерянным? Он явно не ожидал такой агрессивной щедрости, да еще и в таком, бытовом, почти семейном эфире. Антон слегка улыбнулся, чувствуя, как странное напряжение понемногу отпускает. Он откинулся на подушках, устроившись поудобнее, и принялся внимательно разглядывать кухню на экране, пока Тигр, увлеченно рассказывая что-то про смесь прованских трав, возился со специями. Камера была выставлена так, что в поле зрения попадал не только кухонный гарнитур, но и часть комнаты. Кухня была светлой, с простыми деревянными фасадами, на столе стояла прозрачная стеклянная ваза с парой бананов. А за спиной у Тигра угадывался край большого дивана, заваленного пледами, и торшер с мягким, теплым светом. Да, определенно студия. Открытое пространство, где кухня плавно перетекала в гостиную. Уютный, жилой беспорядок, так не похожий на стерильную атмосферу его обычных стримов. В этом была какая-то особая, почти интимная доверительность. Будто Тигр ненароком приоткрыл дверь в свою настоящую, не приукрашенную для камеры жизнь. Антон ловил каждую деталь: книгу на краю дивана, пару кроссовок у двери, забытую на стуле куртку. Это было гораздо личнее и откровеннее, чем любое раздевание. Антон прикусил губу, разглядывая каждое движение на экране. Это обыденное, почти домашнее зрелище завораживало сильнее любого откровенного эротического жеста. Пальцы сами потянулись к экрану, набирая новый донат. Рискованно, но любопытство перевешивало. «@Shastttt19: 300руб: Есть ли шанс, что мы когда-нибудь узнаем, кто скрывается за маской?» Тигр прочитал сообщение, не отрываясь от формы для лазаньи, куда он аккуратно выкладывал слои теста и начинки. Он мягко усмехнулся, и в его голосе появились игривые, загадочные нотки. — Ммм, — протянул он, смазывая слой соусом. — Не думаю, что это хорошая идея. — Он ненадолго поднял взгляд на камеру, и в его глазах мелькнула искорка азарта. — Хотя… — он сделал паузу, словно взвешивая что-то, — в этом мире никогда нельзя говорить «никогда». Всё может быть. Он подмигнул, быстрым и легким движением, и снова сосредоточился на готовке, будто только что не сделал самое интригующее заявление за весь вечер. Это «всё может быть» повисло в воздухе, сладкое и дразнящее, оставляя пространство для бесконечных фантазий. Антон замер, наблюдая, как Тигр читает новый донат. В воздухе повисло напряженное ожидание. «@CheByrEkk: 250руб: Не думал делать приватные стримы? Для одного, или группы людей.» — Думал, конечно, — ответил Тигр после паузы, его голос стал чуть глубже, задумчивее. Он отложил ложку и облокотился о столешницу, глядя прямо в камеру. — Но пока не знаю. Это… сложно организовать. Доверие, безопасность… — Он медленно провел языком по губам, как бы взвешивая все «за» и «против». — Хотя, — его взгляд внезапно вспыхнул азартом, — если вы, чат, гарантируете мне достаточное количество серьезно желающих… то я подумаю еще. Возможно, это того стоит. Он снова вернулся к готовке, обмакнул палец в соус, чтобы попробовать, и поднес его ко рту. Его глаза на мгновение закрылись от наслаждения, губы обхватили большой палец, счищая насыщенный томатный соус. — Блять, как же вкусно… — вырвался у него тихий, сдавленный стон, полный искреннего удовольствия. Он выдохнул и открыл глаза. Этот нечаянный, неподдельный звук, такой интимный, ударил Антона прямо в солнечное сплетение, заставив кровь прилить к щекам. Часть его отчаянно хотела быть одним из тех «серьезно желающих», другая — сгорала от стыда и ревности при мысли, что другие увидят Тигра таким… настоящим. Антон еще несколько минут сидел с глупой, счастливой улыбкой, пересматривая запись стрима, пока дверь в комнату не распахнулась с грохотом. Ввалился Артём. Он шатался, его волосы были растрепаны, а взгляд мутным и потерянным. Антон, выдернутый из своих сладких фантазий, резко вскочил. — Артем, что случилось? Ты пьян? — нахмурился он, решительно подходя к другу и хватая его за плечо, чтобы тот не рухнул. — Эй! Ты меня слышишь? Что случилось?! Гаус, чуть шатаясь, грузно прошел мимо него и плюхнулся на свою кровать, согнувшись и уткнув лицо в колени. Пахло от него дешевым пивом и чем-то горьким. Помолчав несколько секунд, он поднял голову. Его глаза были красными и влажными. —Антох… — его голос сорвался, стал сиплым и надтреснутым. — Я, кажется… гей. Он выдохнул это слово, словно сбросив с плеч неподъемную тяжесть, и снова сгорбился, будто ожидая удара. В комнате повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь его тяжелым, прерывистым дыханием и шумом дождя за окном. Антон тяжело выдохнул, опускаясь на свою кровать напротив Артема. Колени почти касались колен друга. Он смотрел на его сгорбленную фигуру, на пальцы, впившиеся в волосы. — С чего ты вообще это взял? — спросил он мягко, но настойчиво. — И почему, черт возьми, напился? Это не выход. Артем поднял заплаканное, растерянное лицо. Глаза были полны отчаяния и страха. —Да в парня я влюбился!! — выкрикнул он, и голос его сорвался в истеричный полушепот. — В парня! Блять... у меня ещё и встал на него... — Он снова сжался, будто пытаясь стать меньше, уткнулся лицом в ладони, и из груди вырвалось глухое, надсадное рыдание. Антон замер. Воздух словно вышел из комнаты. —На кого? — его собственный голос прозвучал тихо и неестественно ровно. — На Макса... Загайского... — Артем выдохнул, почти не выговаривая слова. — С первого курса... Может, слышал о нем... Антон молчал несколько секунд, обрабатывая информацию. Он видел, как дрожит плечо Артема, как ему стыдно, страшно и одиноко. — И... что произошло? — наконец спросил он, стараясь, чтобы в голосе не звучало ни осуждения, ни паники. — Ничего! — почти взвыл Артем. — Мы сегодня случайно столкнулись в библиотеке, он помог мне собрать книги... улыбнулся... и у меня тут же... — он мотнул головой, не в силах договорить. Антон тяжело вздохнул, проводя рукой по лицу. Он посмотрел на сгорбленную фигуру друга, на его дрожащие плечи, и в груди что-то сжалось. Не осуждение, а странное, щемящее понимание. — И ты из-за этого паришься? — его голос прозвучал тише, но тверже. Он пересел рядом с Артемом, осторожно положил руку ему на спину, чувствуя, как тот вздрагивает от прикосновения. — Артем, слушай меня. Ничего страшного не произошло. Абсолютно. — Как это «ничего»? — Артем выдохнул, и его голос был полон отчаяния. Он ткнул себя пальцем в грудь. — Я двадцать лет думал, что мне девушки нравятся! А тут… бац! И всё, кранты! Я даже смотреть на них теперь не могу… – Он снова схватился за голову. —Родители… о боже, родители… они же убьют меня… Антон терпеливо выслушал, не убирая руки. —Ты встретил симпатичного парня. У тебя сработал организм. Так бывает. Это... биология. — Антон старался подбирать слова как можно осторожнее. — Это не делает тебя каким-то не таким. Просто... человек, который тебе нравится, оказался парнем. И всё. — Но что мне делать? — Артем поднял на него мокрое от слез лицо. — Как с этим жить? Я же не могу просто подойти и сказать: «Привет, Макс, я, кстати, от тебя торчу»? Антон не сдержал легкой улыбки: —Ну, может, не с таких слов и начать. — Он похлопал Артема по спине. — Все хорошо, правда. Никто не пострадал, ничего ужасного не случилось. Ну... — он слегка усмехнулся, — кроме твоей печени после этого вечера. Думаю, всё будет хорошо. Главное не накручивай себя. Выспись, протрезвей. Завтра будет яснее. Артем слабо кивнул, всхлипывая. —Просто… страшно, понимаешь? —Понимаю, — тихо сказал Антон. — Еще как понимаю. Он замолчал, глядя на стену. Его собственные мысли путались, смешиваясь с образом Тигра на кухне и сегодняшним провалом на паре. Мир внезапно стал гораздо сложнее и запутаннее, но в то же время — странным образом — более понятным.

***

В четверг, после пар, Антон все же решил пойти к Ире на день рождения. В метро он нервно переминался с ноги на ногу, сжимая в руках скромный, но приличный букет роз и коробку рафаэлло. Адрес, который она скинула, оказался в неплохом районе. Дверь ему открыла сама именинница. На Ире было короткое черное платье, обтягивающее каждую линию тела и действительно выгодно подчеркивающее ее бедра. Ее лицо озарилось широкой, чуть торжествующей улыбкой. — Я так боялась, что ты не придешь! — воскликнула она, и ее голос звенел от искренней радости. Взгляд скользнул по букету и конфетам. — Ох, а это мне? Какая красота! Не дожидаясь ответа, она ловко выхватила цветы из его рук, уткнулась в них носом и сделала преувеличенно глубокий вдох. —Мм… божественно! Ну ты проходи, чего стоишь на пороге? — она отступила, жестом приглашая его внутрь. Антон кивнул, чувствуя, как нарастает скованность. Он переступил порог, оглядывая прихожую. —С днём рождения, Ира, — произнес он заученно, почти по-деловому. — Счастья, здоровья и… удачи в личной жизни. Последние слова прозвучали особенно неловко, будто он прочитал их с открытки. Он протянул ей коробку конфет, избегая прямого взгляда. Антон сделал ещё несколько шагов вглубь квартиры, и его словно накрыла волной звуков. Из колонок хрипло вырывался какой-то электронный бит, борясь с гомоном голосов. В просторной, но задымлённой гостиной уже собралось человек двадцать — кто-то танцевал, откровенно плохо, кто-то громко спорил о чём-то, смеялся. Воздух был густым и сладким от смешения запахов: парфюма, табачного дыма и еды. В центре всего этого стоял импровизированный пир — стол, заваленный едой в разноцветных картонных коробках. Несколько видов пицц с застывшим сыром, суши-сеты с поблёкшими водорослями нори, горы золотистой картошки фри. Рядом в живописном беспорядке теснились бутылки: кола, минералка, пара бутылок дешёвого вина и даже одна — виски, уже наполовину пустая. Антон, чувствуя себя немного не в своей тарелке, молча подошёл к столу, отыскал относительно чистый пластиковый стакан и налил себе колы. Лёд давно растаял, напиток был тёплым и слишком приторным. Он прислонился к стене, делая вид, что изучает какие-то постеры, на самом деле просто слушая обрывки разговоров, пытаясь утопить в этом шуме собственные мысли. Внезапно чья-то рука тяжело легла ему на плечо, а следом тёплое дыхание коснулось уха, пробравшись сквозь грохот музыки. — Эй, хочешь чего-нибудь интересного? — прошептал низкий, сиплый голос. Антон резко обернулся, чуть не расплескав свою колу. Позади него стоял парень лет двадцати пяти, на две головы ниже Антона. Он был в потёртой футболке с каким-то нечитаемым принтом и в мешковатых джинсах. Его взгляд был быстрым, бегающим, но нарочито уверенным. Видя растерянный, непонимающий взгляд Антона, парень раздражённо закатил глаза, будто объяснял что-то очевидное глупому ребёнку. — Прикольные таблеточки, ну, знаешь, для кайфа... — Он небрежно махнул рукой, подбирая более убедительные слова. — Фу, нет! — Отвращение и испуг вырвались у Антона гораздо громче, чем он планировал. Несколько пар глаз с любопытством обернулись на него из дымного марева. Напряжённая ухмылка тронула губы незнакомца. — Да чего ты корчишь из себя праведника? Тебе понравится. Говорю же, первая доза — за счёт заведения, а там... — он многозначительно щёлкнул пальцами, — можем договориться о цене. Мягко, по-дружески. Антон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Его начало слегка подташнивать от сладкой колы и этой наглой, липучей настойчивости. —Что в слове «нет» тебе непонятно?! — его голос дрогнул от сдерживаемой ярости. Но он не успел ни отшатнуться, ни что-либо предпринять. Незнакомец молниеносно двинулся вперёд, и короткий, жёсткий удар в солнечное сплетение вырвал из Антона весь воздух. Мир на мгновение помутнел, он согнулся пополам, пытаясь вдохнуть, и в этот момент парень грубо притянул его за подбородок. Губы незнакомца, шершавые и холодные, прижались к его рту в пародии на поцелуй. Антон почувствовал отвратительный привкус чего-то химически-горького, таблетки, проскользнувшей на язык. Мир сузился до этого удушья, этого чужого, противного вкуса во рту и нарастающей паники, холодной и липкой. Антон выронил стакан. Пластик глухо шлёпнулся о линолеум, и тёмная кола растеклась липкой лужей, в которой переливались отблески гирлянд. Незнакомец усмехнулся уголком рта, оценил реакцию и бесшумно растворился в набившемся до отказа коридоре. Народу прибывало. Давка у входа стала плотнее, гул голосов — гуще и неразборчивее. Антон, спотыкаясь, пробивался сквозь толпу. Его шатало — то ли от адреналина, то ли от проникающего в кровь химического тепла. Виски сжала тупая боль. Он нащупал ручку двери в ванную, рванул на себя. Внутри пахло мылом и сыростью. Он рухнул на колени на холодный кафель, схватился за ободок унитаза. Пальцы сами полезли в глотку — знакомым, отточенным жестом отравления. Спазмы сжали желудок. Горькая слюна залила подбородок. Он давился, плакал и снова давился, пытаясь извергнуть наружу этот внезапно чужой и враждебный мир. Все было тщетно. Он прислонился спиной к холодной кафельной стене. Гул за дверью нарастал, превращаясь в сплошной давящий гул. Перед глазами всё плыло и двоилось. В мозгу вдруг пронеслось резкое, абсурдное осознание: сегодня четверг. Значит, завтра первая пара — уголовное право. Антон ведь и пить-то не планировал, не то что валиться здесь под каким-то наркотиком. Но жизнь непредсказуема. На ощупь, цепляясь за стены, он выбрался из ванной, а затем каким-то чудом и из квартиры. Дальше — провал. Он, видимо, отключился. Остались лишь обрывочные воспоминания: чей-то осуждающий голос, сдавленный разговор, и потом — всего одна фраза, прозвучавшая как приговор: «Я от тебя такого не ожидал». Очнулся Антон на мягкой, чужой кровати. Сквозь плотные шторы пробивался тусклый свет. На нем был накинут шершавый, но теплый плед, под головой — пуховая подушка. Голова раскалывалась, словно готовая взорваться. Во рту пересохло и горько, но тело требовало не воды, а сигареты. С трудом разлепив веки, он медленно повел глазами по незнакомой комнате. Где он, мать его, находится? Мебель, книги на полке, постер на стене — всё было чужим. Но откуда-то, скорее всего с кухни, доносился обнадеживающий запах жареного бекона и свежесваренного кофе. Как будто почувствовав его пробуждение, в комнату медленно вошёл хозяин квартиры. Сложив руки на груди, в дверном проёме стоял Арсений. У Антона в прямом смысле слова отвисла челюсть. Его преподаватель по уголовному праву смотрел на него с невозмутимым, излучающим спокойствие взглядом. Он молчал, явно ожидая, что парень начнёт лепетать оправдания. Но Антон лишь молча сглотнул ком в горле, парализованный жуткой неловкостью происходящего. Говорить? Что можно сказать в такой ситуации? Попов, всё же, подал голос первым. Его низкий баритон, привычный для лекционной аудитории, здесь, в тишине спальни, прозвучал особенно весомо: — Пошли завтракать. Тон был ровным, твёрдым и не оставляющим ни малейшего места для спора или неподчинения. Развернувшись, он вышел в коридор, не сомневаясь, что его приказ будет выполнен. Не без труда Антон поднялся с кровати и, пошатываясь, побрёл по коридору, опираясь ладонью о прохладную стену. Смутное ощущение дежавю не отпускало: стены, кухонный гарнитур, мелкие вещи — всё это будто всплывало из тумана. На кухне пахло кофе и тостами. Арсений, стоя у плиты в домашней фланелевой рубашке и шортах, ловко переворачивал вилкой румяные кусочки бекона на сковороде. — Садись, — повторил он, не оборачиваясь, и жестом указал на стол, где уже стояли две глиняные кружки с парящим чёрным кофе. Антон опустился на стул, чувствуя, как дрожат его руки. Он сжал их в кулаки под столом. — Который час? — его голос прозвучал чужим и разбитым, словно наждачная бумага. Он сглотнул и попытался прочистить горло, но это лишь вызвало новый приступ сухого кашля. — Шесть тридцать, — Попов снял сковороду с плиты и ловко разложил дымящуюся яичницу с беконом по тарелкам. Он поставил одну перед Антоном, другую перед собой, и тяжело опустился на стул напротив. — Рассказывай. — О чём? — Антон неуверенно взглянул на тарелку. Живот неприятно сжался от запаха еды, и он поспешно перевёл взгляд на мужчину. Роковая ошибка. Два ледяных голубых глаза буквально прожигали его насквозь своим настойчивым, тяжёлым взглядом. — Какого ху… хрена, — Попов намеренно сдержался, но от этого его тихий, низкий голос прозвучал ещё опаснее, — ты вчера вечером припёрся ко мне на порог в таком состоянии и нёс какой-то бред? Антон тяжело вздохнул, опустив глаза на свои дрожащие под столом руки. Он и сам не знал ответа на этот вопрос. Чёткая плёнка воспоминаний оборвалась на том, как он, спотыкаясь, выбрался из квартиры Иры Кузнецовой, с странным химическим привкусом страха и горечи во рту. — Не знаю, — тихо выдохнул он, всё ещё не решаясь поднять взгляд. — Я был на дне рождения... Меня там... накачали чем-то. Я вышел, и... каким-то чудом оказался у вас. Каким — сам не знаю. Он беспомощно пожал плечами, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. Внезапно его глаза метнулись по сторонам. — А... рюкзак мой где? Я вроде с ним был. – В коридоре. – Холодно и сухо ответил Арсений. Он потер переносицу. – Ты у Кузнецовой что-ли был? – Антон кивнул, непонимающе уставившись на Арсения. – Она моя соседка по этажу.