Глава 3

Освальд ловко взорвался на крышу, убегая от Мартина. Утащил у него запрещенное в монастыре чтиво. Сам виноват не хотел делиться! Мальчишка, задыхаясь от смеха и бега, уселся на крыше, скрестив ноги. Ветер трепал его белокурые волосы, а внизу, словно разъяренный пес, метался Мартин, тщетно пытаясь вскарабкаться по отвесной стене. -Отдай! -Да ладно тебе! - Крикнул в ответ Освальд, перелистывая страницы украденной книги. - Я только одним глазком! Боишься что похотливым стану? Так я уже! Он открыл книгу на случайной странице и, прищурившись, начал читать вслух: -И простерла длань свою прекрасная дева, явив миру лоно свое, подобное цветущей розе… Юноша покраснел еще сильнее и затряс кулаками. -Я тебе покажу лоно! Слезай живо! Тот лишь больше распалялся от его криков. Перелистнул страницу, усмехнувшись: -Воспылал взор героя, узрев дивные холмы, и возжелал он прильнуть к ним устами своими… Ох, Мартин, да тут просто кладезь полезных знаний! Внизу раздался грохот. Мартин, окончательно обессилев, рухнул у стены, продолжая сверлить Освальда взглядом. Но мальчишка уже не обращал на него внимания. Он углубился в чтение, погружаясь в мир запретных фантазий. Страницы шелестели под его пальцами, одна за другой открывая юному послушнику запретные картины. Ему было все равно на дурацкие обеты, которые только предстояло дать. Но даже если бы уже дал, то уверен, ради такого стоило бы их нарушить. В голове роились образы прекрасных дев, доблестных героев и прочих сладостей, о которых прежде слышал у бродячих торговцев, которые могли посетить монастырь. Освальд чувствовал как румянец горит на щеках, а сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Он жадно глотал слова, словно путник, измученный жаждой. Книга пахла старой кожей и пылью, но этот аромат казался самым восхитительным из всех, что когда либо чувствовал. Забыл о Мартине, о монастырских правилах, о всем на свете, кроме этих восхитительных историй. Солнце уже клонилось к закату, когда Освальд, наконец, оторвался от книги. В животе урчало от голода, но он не мог заставить себя расстаться с этим сокровищем. Спрятав книгу под рясу, он ловко спустился с другой стороны крыши. Вечером он пробрался в келью Роберта и вытащил свою находку. -Это чего? -Сам посмотри. Узнаешь. Тот хмыкнул, беря из рук друга книгу. Прищурился, разглядывая обложку. Потом открыл на случайной странице и прочитал вслух: -И возжелал он прильнуть устами к розе ее сокровенной, познавая сладость, прежде ему неведомую. Он поднял взгляд на Освальда. В нем плескалось изумление, смешанное с любопытством. -Где ты это взял? Тот лишь пожал плечами, стараясь скрыть довольную улыбку. -Это не важно. Главное что теперь у нас есть кое-что поинтереснее молитв. Только Эдвину не будем давать. А то первый пробалтается. -Это точно. Он пролистал еще несколько страниц и щеки начали покрываться румянцем. Его тоже зацепило описание запретных радостей. Внизу живота зародилось томление. -Ах ты ж... Только ты мог такое найти. -Кто ж еще? Лучше скажи что чувствуешь. -Чувствую… Интерес. И стыд. Но интерес все равно сильнее. Освальд хмыкнул, довольный произведенным эффектом. -Тогда читай дальше. - Сказал, устраиваясь поудобнее. - А я буду подслушивать и представлять. Тот, краснея, начал читать вслух. Слова складывались в причудливые образы, заполняя келью дурманящим ароматом Греха. Закончив одну историю, Роберт заглянул в конец книги. -Тут еще что-то есть. Какие-то стихи. -Читай! - Нетерпеливо воскликнул Освальд. И Роберт начал читать. Стихи оказались еще откровеннее и чувственнее прозы. Они рассказывали о любви, страсти и плотских утехах, используя язык, понятный и завораживающий. Беловолосый слушал, затаив дыхание, представляя себя на месте героев этих историй. ​​​​​​​В какой то момент дверь кельи скрипнула. Освальд первый среагировал. Взял под подушку книгу кинул. Роберт тоже опомнился и сел так, чтобы не видно ее было. В келью заглянул бледный, как смерть, Лука. -Ты чего? -Там какой-то всадник приехал. С приором говорил. Он собирает всех послушников. Ищут кого-то. -Кого? -Как всадник выглядел? -Высокий такой. Темноволосый и злой, как черт. -Проклятье... Роберт бровь вскинул. -Что такое? Освальд к нему повернулся лицом. -Помнишь ты говорил про хну? -Да. Нашел немного. -Дай. Я потом что-нибудь другое тебе притащу. Лука пожал плечами и убежал. Освальд схватил Роберта за руку и потащил того в угол. -Это за мной... -С чего взял? -Потом расскажу. Некогда! Тот пожал плечами. Добыл из закромов мешочек с хной. Беловолосый судорожно стал натирать волосы и брови ей. Рыжие волосы и брови совершенно меняли внешность. Теперь в Освальде сложно было узнать того озорного мальчишку, что несколькими часами ранее бегал по крыше с украденной книгой. ​​​​​​​-Отлично. - Пробормотал он, глядя на Роберта. - Ты получше спрячь это чтиво. -Ага. Когда книга была спрятана, оба вышли из кельи и поспешили в собор, где уже всех остальных юнцов собрали. Приор Джеймс призвал к тишине, когда те расшумелись. Освальда взял под руку подошедший незаметно Милий. -Это тот о ком я думаю? - Шепотом спросил. Мальчик кивнул. -Молчи. Я назову тебя другим именем. -Угу... Не хотел чтобы отец его нашел, но тот явился как на зло. -Братья мои. - Начал Джеймс. - Сегодня в наш монастырь прибыл высокопоставленный гость. Лорд Эдвард ищет своего пропавшего сына. Лорд, высокий мужчина с суровым взглядом и надменными чертами лица, стоял чуть впереди приора, оглядывая собравшихся послушников. Его темные глаза буравили каждого, пытаясь выхватить из толпы знакомые черты. ​​​​​​​-Мой сын Освальд пропал несколько несколько лет назад во время нападения на мои владения. У меня есть все основания полагать, что тот мог попасть в один из окрестных монастырей. Я прошу вас оказать мне содействие в поисках. Если кто-то из вас обладает какой-либо информацией о белокуром мальчике с зелеными глазами, прошу немедленно сообщить мне или приору. По залу пробежал шепоток. Освальд, стоя рядом с Милием, чувствовал, как сердце колотится в груди, словно бешеное. Взгляд лорда скользнул по его лицу, но не задержался на нем. Рыжие волосы и брови сделали свое дело — отец не узнал его. -Освальд? - Громко сказал тот, видимо решив проверить. - Есть тут Освальд? Приор взгляд кинул на юнца, но тут же увидел как Милий его взглядом попросил не говорить. После выступил вперед, приобнимая Освальда за плечи. -Здесь нет Освальда, милорд. Но есть Оливер. Вот он. Скромный послушник, недавно прибывший к нам. Освальд робко кивнул, пряча взгляд и делая вид ангела. Лорд Эдвард внимательно изучал его лицо, пытаясь разглядеть в рыжеволосом мальчике черты своего сына. Наконец, он покачал головой. -Нет, это не он. Но благодарю вас за содействие. Если кто-то вспомнит что-либо еще, сообщите мне. Он повернулся и направился к выходу, сопровождаемый приором. Когда они скрылись за дверью, Освальд облегченно выдохнул. Милий похлопал его по плечу. -Молодец, Оливер. Хорошо сыграл. -Спасибо, Милий. Ты мне жизнь спас. -Не за что. Пошли, надо смыть эту хну, а то еще волосы отвалятся. Роберт брови вскинул. -Почему ты спрятался от своего отца? -Потому что он изверг. Если бы не мать, то я погиб в том набеге. Отец хотел отдать меня своему врагу, чтобы откупиться! Эдвин побледнел. -Какой кошмар! -Надеюсь, вы никому не скажете. -Нет, конечно. Другие дружно покивали. Милий выдохнул. Ну и слава Богу. За собой сына утянул. -Ну ты хитрец. -А ты от меня иного ожидал? -Нет. Я же тебя растил. -Хе-Хе. В бане они постарались смыть хну, но получалось не очень. Ушло четрыре попытки и два ведра воды на то, чтобы волосы стали более менее прежними. -Не думал что тебе когда-нибудь придется притворяться рыжим. - Сказал Милий, смеясь. - Но он тебе идет, кстати. Сразу видно какой характер огненный. -Очень смешно. - Вздохнул Освальд, голову вытирая. - Лучше скажи, что теперь делать? Он ведь может вернуться. -Вернется, значит снова обманем. - Пожав плечами. - Главное, чтобы ты был готов. А сейчас расслабься. Ты это заслужил. -Хмм... Ты же скажешь приору в чем дело?Только не говори что... -Ты незаконный ребенок. Я знаю. -Хорошо. - Фыркнул. - Я не понимаю что отцу от меня надо. -Возможно, почувствовал укол вины. А возможно его законный сын погиб и нужна замена. Освальд нахмурился. Второй вариант ему не нравился. Не хотел быть заменой кому то. Тем более сыну человека, который когда то издевался над его матерью. -Надеюсь, это не так... ​​​​​​​-Что есть, то есть. Но сейчас об этом не думай. -Вот почему он меня нашел, а мать нет? -Возможно еще просто не время. -Что? Очередной замысел божий? -Вытирайся и спать. Вас итак подорвали посреди ночи. -Уже. Уже. **** Милий обеспокоенно посмотрел на бледного как полотно Освальда. Тот из последнего держался в строю хора, но видно было что вот вот упадет. Что такое? И ведь промолчал что плохо! Он взгляд кинул на Катберта. Тот тоже это заметил. Каким то чудом дотянув до последнего псалма Освальд рухнул. Эдвин испуганно вскрикнул. Роберт и Томас оказались более расторопными. Успели товарища подхватить. Генрих брови вскинул. Милий бросился к ним. -Сынок, что с тобой? -Бесы из него выходят. - Хмыкнул Ремигий. Фома на него так посмотрел, будто он совершил все семь смертных Грехов за один раз. Сам же ему на днях в наказание выдал молится босым на ступенях монастыря. А на улице не май месяц. Но сдержался от комментариев. Зато Милий не смолчал: -Еще одно слово и гнев Господа постигнет твою глупую голову! Ремигий пожал плечами. Все знали что Милий души не чает в Освальде. Заменял ему и отца, и мать, и старшего брата. Кантор нахмурился. -Нашел время для глупых обид. Тот хотел ответить. Даже рот открыл. Но заметив взгляд Джеймса быстро затух. -Тишина! - Скомандовал приор. - Сейчас не время для споров. Роберт, Томас, помогите отнести Освальда в лазарет. Милий, приготовь теплое питье. Роберт и Томас, бережно поддерживая обмякшего Освальда, поспешили увести его из зала. Милий, подгоняемый тревогой, помчался на кухню. С утра все было хорошо. Что случилось вдруг? Почему молчал? Почему не сказал что ему плохо? Катберт положил ему руку на плечо. -Милий, тише. Поможем чем сможем. Ему станет лучше. Ты только не терзай себя. Тот с трудом кивнул, пытаясь унять дрожь в руках. Освальд очень редко болел. Всегда переносил жар на ногах. Но в этот раз, похоже, болезнь скрутила его не на шутку. Милий лихорадочно соображал, чем может помочь. Нужно узнать, что именно болит. Может, его мучают боли в животе? Или жар опалил тело изнутри? Когда пришел с отваром в лазарет, то увидел что мальчик лежал ни живой, ни мертвый. Его губы едва заметно двигались, будто что то говорил, но не было слышно ни одного звука. Сердце монаха сжалось от жалости. Он присел на край кровати и осторожно взял руку Освальда в свою. Она была ледяной! -Сынок, что болит? Пожалуйста скажи мне. Освальд чуть приоткрыл глаза, но взгляд его был мутным и бессмысленным. Он попытался что то сказать, но из горла вырвался лишь слабый стон. Милий поднес чашку с отваром к его губам. -Выпей. Это поможет. С большим трудом мальчик сделал несколько глотков. Жидкость немного оживила его. Так что слегка пришел в себя. -Отец, я умираю? Прости меня. Прости... Милий нахмурился. Бредит. -Что ты? Что ты такое говоришь? Не умираешь. Просто нездоровится немного. Отдохни. Катберт скоро придет. Вместе мы тебя выходим. Только скажи что болит? -Ммх... Его глаза вновь закрылись. Вскоре пришел Катберт. Он внимательно осмотрел Освальда. Пощупал его лоб и проверил пульс. -Нужно дать ему отвар из коры ивы, чтобы сбить жар. И я принесу успокаивающий сбор. Может, он сможет немного поспать. Милий с надеждой посмотрел на Катберта. -Сделай все что можешь. Я буду молиться. Они ухаживали за Освальдом всю ночь. Катберт поил его отварами, обтирал прохладной водой и читал молитвы. Милий не отходил от кровати. Держал его за руку и шептал слова утешения. К утру жар немного спал и мальчик заснул. Его дыхание стало ровнее, а на бледном лице появился слабый румянец. Милий, не смыкая глаз, продолжал сидеть рядом, боясь пошевелиться и нарушить хрупкий сон. В голове его роились мысли, но отгонял от себя все мрачные, твердя лишь одно: "Освальд поправится. Он должен поправиться." День тянулся медленно. Освальд спал, иногда просыпаясь и бормоча что то невнятное. Катберт продолжал поить его травяными настоями, следя за состоянием. К вечеру мальчику стало немного лучше. Он открыл глаза и узнал их. -Я горел в Аду... Мне не будет прощения после смерти. Я проклят. Милий крепче сжал его руку. -Тише, сынок. Это всего лишь бред. Ни в каком Аду ты не горел. Дьявол не властен над тобой, пока мы рядом. Ты служишь Господу и Он тебя не оставит. -Нет... Отец проклял меня. Я ублюдок. Ублюдок! -Тише тише... Катберт бровь вскинул. -Ты знал? -Да... Он рассказал. Но это не имеет значения. Он наш сын. Пусть его родной отец совершил Грех, но он в этом не виноват. Тот кивнул. Присел рядом и коснулся щеки мальчика. -Ты — дитя Божье. И любовь Господа безгранична. Неважно кто твой отец по крови. Важно кем ты станешь. А ты — праведный и добрый человек. И это самое главное. Освальд слабо улыбнулся. Ночь прошла относительно спокойно. Жар отступил. Утром мальчик проснулся, чувствуя себя немного лучше. Слабость еще не покинула его, но в глазах появилась искра жизни. -Напугал же ты нас. -Я думал там и помрешь. Будем по тебе заупокойную петь. Выглядел уже покойником. -Очень смешно... Генрих плечам пожал. Роберт хмыкнул. -Ты как умудрился заболеть то? -Не знаю... Меня в жизни ничего не брало. -Поди Регий сглазил. -Сглазил не сглазил, а заболел он именно после того как тот ему выговор влупил. Ноги небось поморозил пока молился? Освальд вздохнул. ​​​​​​​Милий вошел в комнату с тарелкой горячей похлебки. Увидев, что Освальд окружен друзьями, улыбнулся. -Ну ка, расступитесь. Дайте ему поесть. Хватит больного донимать. Ребята поспешно отодвинулись. Сам больной поморщился. -Не хочу... Можно не есть? Хористы переглянулись. Ну точно заболел. -Не выдумывай! - Строго сказал старший. - Сейчас же все съешь. Иначе сил не будет. Ты итак кожа да кости. Освальд упрямо поджал губы, но спорить не стал. Взял ложку и медленно начал есть. Похлебка оказалась на удивление вкусной и ароматной. Тепло разливалось по телу, возвращая силы. Товарищи молча наблюдали за ним, переглядываясь. С Милием спорить бесполезно, пусть тот и добрым был. Когда Освальд доел последнюю ложку, Милий довольно кивнул. -Вот и молодец. Теперь отдохни. А вам всем пора заняться делом. Ребята нехотя поднялись с места. Каждый хотел еще немного побыть рядом с Освальдом. Поддержать его. Но спорить никто не решался. -Выздоравливай, Освальд! -Не болей! Мы за тебя молимся. Освальд улыбнулся им в ответ. Милий выпроводил всех из лазарета и вернулся к своему воспитаннику. Присел на край кровати и ласково посмотрел на него. -Как себя чувствуешь? -Лучше. Спасибо, отец. -Почему ты ничего не сказал? -Потому что и не чувствовал себя плохо. Он отвел взгляд. Ему было неловко. Всегда старался быть сильным и не показывать слабости. Признаться в том, что ему плохо, казалось чем то постыдным. -Я думал пройдет само. Просто усталость. Милий вздохнул. Знал Освальда как облупленного. Видел все его переживания. -Нельзя так, Освальд. Мы все здесь одна семья. Должны поддерживать друг друга. Если тебе плохо, то говори. Не держи все в себе. Это может плохо кончиться. Освальд кивнул. -Я постараюсь. Спасибо. Милий улыбнулся и потрепал Освальда по волосам. -Вот и хорошо. А теперь отдохни. Набирайся сил. -Я уже на год вперед выспался. Помилуй. -Тогда лежи спокойно. Я попрошу Фому принести тебе книг. Мне пора. Еще обед готовить. Милий вышел, оставив Освальда наедине со своими мыслями. Тот прикрыл глаза, наслаждаясь тишиной и теплом, разливающимся по телу после похлебки. Действительно чувствовал себя лучше, чем вчера. Тогда казалось что каждая косточка ломит, а голова раскалывается на части. Сейчас же осталась лишь приятная слабость. Вскоре в лазарет заглянул Фома, неся стопку книг. Он поставил их на тумбочку рядом с кроватью и улыбнулся. -Ну что? Жив? -С божьей помощью. -Ничего. Быстро поправишься. Молодой же. -Так говоришь будто старик уже. Уселся рявно, за колени себя обняв. -Если бы приор узнал... -Ничего бы не было. - Перебил его беловолосый. - Он бы попричитал и Ремигий продолжил делать то, что делал. -Хааа... Тут и не поспорить. - Чуть помолчав. - Я думал сбежать в другой монастырь. -Ч-Чего? Почему? -Потому что устал от этого всего. -И куда ты собрался? - Спросил он, с любопытством глядя на Фому. -А вот это я еще не решил. Может в паломничество отправлюсь. Все лучше чем жить в ожидании что за любую провинность получишь по спине. -Мьхе... Ладно тебе! Подожди немного. Я еще подрасту и покажу кто тут главный. Старший тихо усмехнулся, присаживаясь на край кровати. -Тебе бы тоже лучше убежать. Не для монастыря был рожден. Твои таланты в четырех стенах затухнут. -Какие еще таланты? -Я знаю что ты в тайне делаешь всякие механизмы и прячешь их. Тебе надо учится у хорошего мастера! -Глупости говоришь. Кому я нужен? Да и не умею я ничего толком. Так, баловство одно... -Не прибедняйся! Я видел твою ветряную мельницу. Маленькая, но работает же! ​​​​​​​Тот ничего не ответил. Если уйдет, то обидит Катберта и Милия. Но с другой стороны... Хотелось убежать. Найти себе ремесло. А может и мать найдется там. Фома хмыкнул, видя его раздумия. -Ладно. Выздоравливай, детеныш. И подумай над моими словами. Может и правда стоит что-то менять в жизни. После ухода Фомы Освальд некоторое время лежал, глядя в потолок. Слова старшего засели в голове, словно заноза. Побег… Мирское ремесло… Мать… Все это казалось чем то далеким и нереальным. Но в то же время притягательным. Иногда задумывался о том, чтобы покинуть монастырь, хоть Кингсбридж и был его домом. И сейчас в душе опять зародились сомнения. С одной стороны – привычная жизнь в монастыре. С другой – неизвестность и свобода. Страх и надежда боролись в нем с одинаковой силой. **** -Я тебя осалил! -Неправда! Освальд убегал от Луки, заливисто смеясь. Играли в прятки, пока старшие не видели. Они петляли по коридорам монастыря. Солнечный свет, проникавший сквозь узкие окна, отбрасывал длинные, причудливые тени, превращая знакомые стены в лабиринт тайн и приключений. Лука, хоть и был старше на несколько месяцев, уступал Освальду в скорости. Задыхаясь, продолжал преследование. Вдруг, Освальд резко свернул за угол. Лука, не ожидавший такого маневра, чуть не врезался в стену. Когда выглянул из за угла, Освальда уже не было видно. Только слабый звук шагов эхом отдавался в пустом коридоре. Так что нахмурился, пытаясь угадать куда мог спрятаться. Куда же он делся? Вдруг из укрытия выскочил Роберт и побежал с Освальдом в другую сторону. -Ах вы... -Хе-Хе! -Не догонишь, цыпленок! Теперь они объединились чтобы окончательно запутать его. Придется менять тактику. Они вылетели на двор, заливисто смеясь. Снег хрустел под ногами и серебрился в лучах дневного солнца. Лука остановился, притворяясь что задыхается и не может больше бежать. Он согнулся пополам и громко простонал: -Все, больше не могу… Сдаюсь! Через некоторое время из за ближайшего поворота осторожно выглянул сначала Освальд, а затем и Роберт. Убедившись что Лука действительно сдался, они начали осторожно подкрадываться к нему, перешептываясь и хихикая. Тот краем глаза наблюдал за их приближением, стараясь не выдать себя. Когда ребята подошли достаточно близко, резко двинулся на них. -Попались! Не ожидавшие такой подставы хористы вскрикнули от неожиданности и бросились врассыпную. Лука, довольный своей уловкой, побежал за Освальдом. На этот раз ему не удалось улизнуть. Друг настиг его и крепко обнял, завалив в снег. Роберт, поняв что тот попался в ловушку, остановился и, смеясь, присоединился к борьбе в снегу. Они катались, кидались снежками и смеялись. Филип невольно улыбнулся, застав эту оживленность. Мальчишки совсем выросли. Борьба постепенно стихла. Ребята, уставшие и запыхавшиеся, лежали на снегу, глядя в голубое небо. Они переговаривались и смеялись. Освальд первый заменил что за ними наблюдают. Старший стоял в стороне, держа своего пони за уздцы. Так что выбрался из под Роберта и к нему побежал, на ходу отряхиваясь. -Отец Филип! Ты на праздники приехал? Филипп улыбнулся в ответ, погладив Освальда по волосам. Пони заржал, переминаясь с ноги на ногу. Роберт с Лукой тоже поднялись и подошли к ним. -Да, на праздники. Решил навестить вас. Соскучился. Смотрю, вам тут не до тишины. -Мы просто играли! - Выпалил Роберт, словно оправдываясь. Освальд и Лука согласно закивали. ​​​​​​​-Ничего страшного. Играйте. Молодость на то и молодость, чтобы бегать и веселиться. Он окинул их взглядом. Как летит время… Казалось только недавно по пояс ему были, а уже вымахали. -Как ваши успехи в учебе? Все ли получается? -Все хорошо. Мы стараемся. -Особенно Лука! Он у нас первый ученик. - Поддразнил Роберт, толкнув Луку локтем в бок. Лука лишь усмехнулся в ответ. Филипп улыбнулся. За этой внешней бравадой скрывается крепкая дружба и взаимная поддержка. -Ну, раз все хорошо, то я спокоен. Идите, играйте. Только не долго. А то замерзнете. Носы вон уже красные. Он растер Освальду щеки. Тот звуки радостные издал. Троица убежала дальше играть. Монах проводил их взглядом, в котором смешались теплота и легкая грусть. Жизнь в монастыре накладывала свой отпечаток, постепенно приглушая бурные проявления юности. ​​​​​​​Вздохнул и погладил по шее пони. Животное ответило тихим ржанием, словно понимая его настроение. С кухни выглянул Милий. Улыбнулся, увидя кто приехал. -Филип! Он поспешил навстречу и радушно обнял брата. -Как ты? Как дела в обители Святого Иоанна? -Все хорошо. Братия живет в трудах и молитвах. Вот, решил навестить вас на праздники. Соскучился по родным стенам. По вашему хлебу, да и по этим сорванцам, чего таить? Тот усмехнулся. -Сорванцы – это ты метко подметил. Дети растут как на дрожжах. Уже вон какие лбы. А помнишь, какими они несмышленышами к нам попали? Роберт вечно норовил стащить яблок с кухни, Лука книжки грыз, а Освальд был мне как хвост. -Твой найденыш особенно изменился. -И не говори. - Улыбнувшись. - Приходи на кухню. Мы тебя отогреем с Катбертом. Я чай заварю. Филип кивнул. Направился к конюшне. Когда оставил пони, его внимание привлекла новая игра мальчишек. К ним еще двое присоединилось. Детская возня была энергичной, а смех заразительным. Только все веселье закончилось, стоило помощнику приора показаться из скриптория. Ремигий нахмурился. Его появление мгновенно утихомирило младших. Освальд нахмурился. Роберт уже собирался в Ремигия снежном запустить, но Томас его вовремя крутнул, так что избежал очередного выговора. В следующие мгновение они рассыпались в разные стороны, будто испуганные воробьи. Филип вздохнул. Хоть что то не меняется в Кингсбридже. Вечно недовольный Ремигий. -Что б он провалился... - Бормотал себе под нос Освальд, грея руки над очагом. Катберт хмыкнул, но промолчал. Дите все еще обидается за тот случай с лихорадкой. Но кто же знал что так выйдет? Милий с него остатки снега отряхнул. -Не причитай. Нельзя перед рождеством такие обиды держать. -У меня не обида на него. У нас вражда! - Уже себе под нос. - Я его отсюда выживу еще. -Оставь. Лучше помоги нам, чем злиться. Работа всегда найдется. Особенно перед праздниками. - Мягко сказал, обнимая его и гладя по белым кудрям. Мальчик от такого растаял, перестав быть недовольным. Обнял его в ответ и потерся щекой о щеку. **** -Да где же?... -Что-то потерял? Освальд медленно повернулся, оставив листать книгу в поисках пропажи. Ремигий стоял позади и держал лист, который и искал. Нарисовал по памяти мать. А где оставил забыл. -Отдай. Ремигий усмехнулся, приподняв листок повыше. Освальд попытался выхватить рисунок, но помощник приора оказался проворнее. -Бесполезная мазня. Тебе лучше упражняться в переписывании текстов, а не тратить время на глупости. -Не твое дело вообще. - Огрызнулся беловолосый, глазами сверкая. - Верни лист. Воровство — Грех. Тот хмыкнул, продолжая держать рисунок вне досягаемости. -Грех? Ты, со своей любовью к праздности, смеешь говорить о Грехе? - Он посмотрел на рисунок. - Что это за блудница? Освальд заскрипел зубами, сжимая кулаки. Ярость клокотала внутри, но он старался держать себя в руках. Пока. Этот урод всегда умел задеть за живое. -Это моя мать. Верни сейчас же! Старший продолжал рассматривать рисунок с притворным любопытством. Насмешливая улыбка не сходила с его лица. -Мать? Неужели помнишь ее? - Глянув. - Все надеешься что заберет отсюда? Глупый мальчишка. Ты никому не нужен. Освальд ринулся вперед, схватив Ремигия за руку, в которой тот держал рисунок. Ремигий дернулся, но Освальд был быстрее. Листок вырвался из его пальцев и оказался в руках беловолосого. Он прижал его к груди, словно оберегая от чужих взглядов. -Не смей так говорить о моей матери! - Прошипел зло. - Ты ее не знал! Монах лишь презрительно фыркнул. -Я знаю прекрасно таких падших женщин. И не удивлюсь, если ты еще и бастард. Ремигий оттолкнул Освальда, отчего тот пошатнулся. -Тебе еще благодарить меня надо что приют получил. -Меня отец Милий привел. А ты назвал псиной плешивой. Как-то не по-христиански, не находишь? Ремигий надменно вскинул бровь, словно слова младшего были комариным писком. -Брат Милий добр и слеп. Ты же паразит, сосущий кровь из монастыря. Лучше бы молился усерднее. Глядишь и Господь простил бы твою никчемность. -Никчемный тут только ты. - Продолжил огрызаться мальчик. - Если бы не место помощника приора, то тебя давно бы запинали! В следующий миг послышался звук пощечины. Старший не сдержался(хотя, и не сильно то хотел). -Ты здесь никто и звать тебя никак! Освальд опешил. Щека пылала от боли. Только вот это не успокаивало, а наоборот больше разозлило. Если бы не звук открывшейся двери, то на него бы набросился. Увидев Филипа, быстро сменил тактику. Бросился к нему и стал рыдать. -Отец Филип, отец Ремигий отобрал у меня рисунок матери и оскорбил ее! Он сказал что она блудница! - Захлебываясь слезами говорил, цепляясь за его рясу. ​​​​​​​Филип нахмурился, переводя взгляд с рыдающего мальчика на Ремигия, стоявшего с надменным видом. -Что здесь происходит? -Этот мальчишка совсем от рук отбился. Вместо работы только и делает всякую ерунду. Я лишь хотел наставить его на путь истинный. -Рисунок моей матери — это не ерунда! - Выкрикнул Освальд, всхлипывая. - Он сказал что я никому не нужен и что она падшая женщина! Разве священник так может говорить? Он ведь ее даже не знает! Филип нахмурился еще сильнее. -Ремигий, это правда? Ты говорил такое? -Я указал ему на его место. Он слишком много себе позволяет. Забывает что он здесь лишь по милости Божьей. Освальд поднял заплаканное лицо. -Это все что у меня осталось от матери. Неужели это плохо что я храню ее образ в памяти? Тот взял листок, разгладил его и внимательно посмотрел. Рисунок был простым, но в нем чувствовалась трогательная нежность. Он вздохнул, посмотрев на Ремигия с укоризной. ​​​​​​​-Даже если Освальд и был неправ, ты не должен был так говорить. Он же ребенок. Филип обнял Освальда за плечи, стараясь утешить. -Успокойся, Освальд. Он не со зла. Повернувшись к Ремигию, он произнес несвойственно строго для себя: -Ремигий, я разочарован твоим поведением. Ты должен помнить что мы здесь служим Богу и должны проявлять милосердие и понимание. Особенно к тем кто слабее нас. Ремигий скривился. Внутри клокотала злоба. Этот мальчишка нашел управу на него! Использовал свои слезы и жалостливую историю, чтобы очернить в глазах брата Филипа. Ненависть забурлила с новой силой. -Пойдем. Тебя Милий искал. -Угу... Он последовал за Филипом, напоследок кинув на Ремигия взгляд, обещающий поквитаться. Слова Ремигия ранили гораздо глубже, чем пощечина. Словно в душу плюнули. Особенно больно было слышать оскорбления в адрес матери. Она в его глазах была лучшей женщиной. Если вообще не святой. Носом шмыгнул. -Он меня ненавиди-и-ит. Старший молча вел его по коридору, чувствуя как мальчик дрожит под его рукой. Знал что Ремигий часто придирается к молодым послушникам, но не думал что все заходит так далеко. Всегда считал Ремигия человеком строгим, но справедливым. Видимо, ошибся. Этот инцидент показал темную сторону его души. -Не принимай близко к сердцу его слова. Ремигий сам несчастлив. Поэтому и пытается задеть других. Освальд ничего не ответил. Лишь сильнее прижался к Филипу. Почему Ремигия не могут просто вышвырнуть? Этот вопрос давно мучал. -У тебя ведь скоро постриг? Освальд вздохнул. -Через год... Филип остановился. Потрепал Освальда за щечку. Год – это целая вечность для мальчишки его возраста. В этом возрасте каждый день кажется насыщенным событиями, а уж год — тем более. Многое может измениться за это время. Сам Освальд может измениться. -Волнуешься? -Только о том что кудри остригут. "Это самое малое о чем стоит беспокоиться." - Подумал старший. Но вслух сказал: -Не переживай. Волосы отрастут. Главное, чтобы душа оставалась чистой. -Я чист как слеза младенца! - Хитро улыбнувшись. - В отличие от некоторых. Филип посмеялся. -Все мы не без Греха, дитя мое. Но главное – стремиться к лучшему. -Пока у меня есть ты и отец Катберт с отцом Милием, то буду. Тот не смог улыбки сдержать. Милий ему прямо как отец родной. А Катберт дед. На душе было тепло от того, что сирота смог себе семью найти в стенах монастыря.