Глава 6

-Это они! - Кричал Ремигий, указывая на троицу. - Они осквернили святые писания своими мерзкими стишками! Роберт попытался слиться с Генрихом. Освальд уже за ними двумя прятался. Филип брови вскинул, не понимая о чем вообще речь. -Ремигий, успокойся и объясни толком что случилось. Ремигий, тяжело дыша, попытался собрать мысли в кучу и внятно изложить суть произошедшего. Рассказал о богохульных стихах, подмененных свитках и о том как его, уважаемого члена монастыря, осмеяли эти юнцы. Филип слушал его, сохраняя спокойствие, лишь изредка поглядывая на виновников торжества. Закончив свою гневную тираду, Ремигий замолчал, ожидая реакции приора. Тот некоторое время молчал, словно обдумывая услышанное. Что ж... Иного и не ожидал. Освальд вернулся, а с ним и шило в одном месте у молодых монахов. -И кто из вас зачинщик? Освальд выскочил из за товарищей. -Да я! Кто ж еще? Оскорбленный монах в него пальцем ткнул. -Богохульник проклятый! Милий тебя избаловал, а мы расхлебываем последствия! Милий к ним подошел, услышал шумиху. -Что такое? Уже деретесь споря кто лучше проповедь читает? -Твой довесок не успел вернуться, а уже нарушает все правила! Тот нахмурился. -Ну во-первых, не довесок, а сын! А во вторых, что тут происходит? Филип вздохнул, понимая что сейчас начнется выяснение отношений. -Они решили немного развлечься и подменили свитки в скриптории на стихи вольного содержания. Ремигий не оценил юмора. Милий усмехнулся. Ну, Освальд как всегда в своем репертуаре. -Не стоит так серьезно ко всему относиться. Молодость — время для шалостей. -Шалости?! Они осквернили святые писания! Это богохульство! -Ладно, не кипятись. Освальд, принеси свои извинения Ремигию. И больше так не делай. Освальд закатил глаза, но все же пробурчал что то вроде извинения. Ремигий фыркнул и отвернулся. А юнец сразу же язык показал. Милий сыну подзатыльник отвесил. -Ыт... Хористы едва смех сдержали, друг за друга хватаясь. -Все. Все свободны. Только не забудьте привести скрипторий в порядок. -Конечно, брат Филип. Юноши взглядами обменялись и убежали. -Ты всегда его выгораживал. Поэтому у него совести не появилось! -Учитывая твои обычные придирки, будь твоя воля и дышать бы запретил. Ремигий в ушах покраснел. -Я просто хочу, чтобы в монастыре был порядок и благочестие, а не балаган! -Тц... Мальчишки просто пошутили. Не стоит раздувать из этого трагедию! Тот презрительно скривился. -Как всегда оправдываешь их. Всегда заступаешься. Не удивлюсь, если ты сам подстрекаешь их на эти выходки! Милий нахмурился. -Не говори глупостей, Ремигий. Я лишь стараюсь быть справедливым. И, кстати, тебе бы не помешало немного снисходительности. Все мы люди и все мы ошибаемся. А рукоприкладство их не воспитает. Только больше против себя их настроишь. Филип наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. Знал обоих как облупленных. Их перепалки — это скорее привычка, чем настоящая вражда. -Филип, скажи ему. Скажи что я прав! Нельзя попустительствовать подобным выходкам. Иначе скоро здесь совсем порядка не останется. Филип, убрав улыбку, посмотрел на Ремигия. -Ремигий, ты прав в том, что в монастыре должен быть порядок. Но ты забываешь что строгость без милосердия порождает лишь озлобленность. Они юные, полные энергии. Им нужно давать возможность ее выплескивать. Твоя задача, как старшего, направить эту энергию в нужное русло, а не подавлять ее. -Вспомни себя в их возрасте. Ты тоже не был ангелом. Тот нахмурился, явно не желая вспоминать молодость. Милий усмехнулся. Ремигий в юности был известен своими проделками, хотя и более благочестивыми, чем выходки Освальда. -Забыл уже как лягушек с Кантором подбрасывал в кувшины с вином? Или как пытался научить монастырского осла говорить. Катберт еще много чего рассказать может на эту тему. Ремигий густо покраснел, взгляд пряча. -Вот видишь. А теперь ты ворчишь на мальчишек, которые всего лишь написали несколько стихов. Ты становишься старым брюзгой, видит Бог! Расслабься немного. Ремигий пробурчал что то невнятное и, развернувшись, направился прочь. ​​​​​​​-Это правда? -Да. Помнится, он старшим братьям в юности тоже нервы потрепал. Филип тихо посмеялся. -Ясно все с ним. -Пойду посмотрю как там они убираются. Боюсь, если Освальд с ними, то без присмотра еще больше наворотят. -Уж проследи, пожалуйста. Ты единственный кого он послушает. -А потом делает по своему. Милий направился к скрипторию. Там Роберт и Генрих пытались аккуратно собирать свитки, но то и дело отвлекались на очередной приступ смеха. Милий вошел в скрипторий и сразу наткнулся взглядом на троицу. Освальд изображал Ремигия, воздев руки к небу и вещая о богохульстве. Хористы давились от смеха, безуспешно пытаясь спрятать лица в свитках. -Я вижу, работа кипит. - С иронией произнес старший, наблюдая за этим представлением. -А то! Я, как порядочный человек, не улизнул на стройку. Остался помочь братьям. -Вижу как помогаешь. Ну ка дайте почитать ваше творчество. -Па, может не надо? -Брат Милий, там правда лучше не читать. Один разврат. Милий выхватил один из свитков и принялся читать вслух: -"Когда луна взойдет над монастырем и тени пляшут в келье полутемной, не думай, брат о подвиге своем, а наслаждайся девой скромной!" -Ыыы... -Это все Освальд! -Да ничего подобного! Ты ж это писал! -Ну ну. А это что? - Глянул следующие. - "Лилит, прелестница ночная, вскружила голову монаху. И позабыл он про печали, вкушая Плод запретный." Хм? -Кто-то чужую жену возжелал просто. -Ну ну. Освальд раскраснелся и попытался выхватить свиток. -Не читай дальше! Милий увернулся, продолжая чтение: -"Графа жена, как роза в мае, прекрасна видом и душой. Но муж ее, старик угрюмый, ее красу не ценит всей. И вот монах, забыв обеты, к ней воспылал безумной страстью. И в сердце юном расцвела запретной яблони краса." Усмехнулся с такого. Что ж, весьма смело. Не удивительно что Ремигия чуть не хватил удар, когда это прочитал. -Ну папа... Прекрати! -А когда писали эту срамоту так не стеснялись. -Это уже другой вопрос. -Еще бы. - Кашлянув. - "Епископ Уолеран, забыв про сан, крадется к мельничихе ночью. Она одна, муж в дальней стороне, ну как тут удержаться от соблазна?" Ох ты ж! Что? На злобу дня? -Да такому и... Он вякнул, так и не договорив. Старший его сложенным свитком побил. Хористы окончательно перестали сдерживаться, заходясь смехом. Освальд залился краской, пытаясь вырвать свиток из рук отца. Роберт и Генрих, прикрываясь свитками, еле сдерживали рыдания от смеха. Милий же, явно наслаждаясь творящимся, продолжал чтение вслух, умело переиначивая интонации. Как последний дочитал, отложил свиток в сторону. -Ладно, хватит с меня на сегодня поэзии. Лучше займитесь делом. Роберт и Генрих облегченно вздохнули. Им повезло избежать наказания. Все трое принялись за работу, стараясь больше не отвлекаться. Милий вышел из скриптория, качая головой. Надо будет как нибудь позже переписать эти стишки. А то вдруг Ремигий их сожжет. Такое добро пропадать не должно. И вообще, надо бы Освальда женить. Может тогда угомонится. Хотя… Зная его, это вряд ли поможет. -Господи прости! -Он там живой? -Ну вот. Угробили нового инженера на второй день. Освальд лежал на земле, смотря на чистое небо. Даже не понял что случилось. С лесов спускался и вдруг что то хрустнуло. Благо, не его нога. Том к нему подбежал. -Уйдите не толпитесь! Беловолосый в себя пришел. Поднялся на локтях. -Какого Дьявола? -Ты как? -Живой. Он осмотрел перекладину, с которой полетел. Ее кто то подпилил! -Надо же... Вчера вроде осматривали ее. -Неужели ты успел себе нажить недоброжелателя? -Походу. Если это Альфред, то мальчишка невероятно мелочный. Обидеться на такую глупость надо быть идиотом. Освальд огляделся. Кругом столпились рабочие, с тревогой смотря на него. Что ж... Главное, жив остался. Инцидент, конечно, не из приятных. Кто то явно решил сыграть с ним злую шутку. -Нечего глазеть! Расходитесь! - Крикнул Том, разгоняя толпу. - Освальд, пойдем в лазарет. Тебя осмотреть надо. -Да я в порядке. Не хрустальный. - Затылок почесав. - Я тут мозгами пораскинул по поводу конструкции подъемного механизма. Есть пара идей как можно увеличить его грузоподъемность без ущерба для устойчивости. Мужчина нахмурился. -После такого происшествия тебе бы отдохнуть. Не до механизмов сейчас. -Успею. Дело не ждет. Я же не отдыхать сюда приехал! -Ладно, упрямец. Только дай слово что если почувствуешь себя плохо, сразу же пойдешь к лекарю. -Как пить дать! Юнец на леса полез уже без лестницы. Ловко наверх взобрался. Рабочие, увидев его снова наверху, переглянулись, но продолжали работу. Освальд внимательно осмотрел конструкцию, вспоминая какие изменения придумал. Его ум был полностью сосредоточен на механизме и недавний инцидент отошел на второй план. Спустившись вниз, он начал объяснять Тому свои идеи, жестикулируя и чертя схемы на песке. Тот внимательно слушал, не перебивая. -Вот здесь нужно усилить крепление, чтобы распределить нагрузку равномерно. А вот тут. - Он ткнул в другую точку. - Можно добавить дополнительную опору. Это увеличит грузоподъемность процентов на двадцать, не меньше. Строитель кивнул, внимательно изучая схему. -В принципе, логично. Но нужно будет пересчитать все нагрузки, чтобы убедиться в безопасности. -Это само собой. Я уже начал прикидывать. Джек к ним подошел, с интересом посмотрев что они делали. -Новые идеи? -Освальд предлагает усилить подъемный механизм. Говорит, можно поднять грузоподъемность без ущерба для устойчивости. Мальчик глазами похлопал. Попытался себе это представить. -Если увеличим грузоподъемность, то сможем быстрее закончить кладку. Освальд самодовольно ухмыльнулся. -Я же говорил. Надо только немного мозги приложить. Том хмыкнул. -Только не торопись. Еще нужно все проверить и пересчитать. Безопасность превыше всего. -Не переживай. Я все учту. Весь день пролетел в расчетах нагрузки и черчения новых схем. Был настолько увлечен, что забыл про еду и необходимость отдохнуть. К вечеру закончил расчеты. Новая конструкция подъемного механизма была безопасной и эффективной. Она позволяла увеличить грузоподъемность. Осталось только воплотить ее в жизнь. Так что завалился к Тому. Передал ему свои расчеты и чертежи. Тот внимательно изучил их и кивнул. -Хорошая работа. Видно что ты хорошо потрудился. Начнем внедрять изменения с завтрашнего дня. Освальд улыбнулся. Эллен заглянула Тому через плечо. -Надо же. Уже развернулся. -А то. Не только стишки пошлые умеет писать. Талант не пропьешь. -Ты все-таки покажись лекарю. - Сказал Том, когда его провожал. -Да да... Нехотя, тот поплелся до Милия. Ничего такого не случилось же. В детстве с крыши падал и ничего. Даже руку не сломал. Только покойников видеть стал, но это терпимо. Милий Джонатана укладывал, когда услышал тихий стук в дверь. Открыв, увидел Освальда, стоявшего на пороге. -Только не говори что опять кого-то достали. -Да нет. Просто Том настоял, чтобы я показался. Говорит, после падения со строительных лесов это необходимо. Тот нахмурился. -Какое еще падение? -Ерунда. Перекладина подломилась. Но я в порядке. Чего зря волноваться? Милий вздохнул. Зная беспокойный нрав Освальда, не сомневался что все могло быть куда серьезнее. -Иди сюда. Я тебя осмотрю. Проведя беглый осмотр, облегченно выдохнул. Никаких серьезных повреждений не обнаружилось. Лишь пара царапин и легкий ушиб. -Впредь будь осторожнее. И не лезь куда не просят. Хотя, кого я учу? - Вздохнув. - Бог уберег в который раз. -Твоими молитвами. Джонатан с интересом смотрел на них, выглядывая из кроватки. Освальд на него глянул. Подошел на руки взял. -Ну что? Брат у тебя дурак. Милий головой покачал. -Главное что целый. Остальное еще можно исправить. Освальд ухмыльнулся, прижимая Джонатана к себе. Малыш что то лепетал, трогая его щеку. В такие моменты все проблемы и заботы отступали на второй план. Было что то умиротворяющее в этой невинной детской любви. Видимо, в детстве был таким же. Иначе не знал почему терпели. Прощаясь с Милием, Освальд чувствовал себя немного виноватым, что заставил его поволноваться. Но работа есть работа. Опомнился, вспомнив что мать дома ждет. Так что поспешил туда. Клавдия его на пороге встретила. -Сынок, что случилось? Говорят, ты упал. Тебя хоть осмотрели? Она оглядывала его с головы до ног. Вроде целый. -Мам, все в порядке. Не волнуйся. Просто небольшая неприятность. Перекладина сломалась, но я отделался легким испугом. Отец меня осмотрел. Все хорошо. Та выдохнула, прижав сына к себе. -Слава Богу. Будь осторожнее, пожалуйста. Я не переживу, если с тобой что-нибудь случится... Он обнял ее в ответ. -Не переживай. Со мной и не такое было. - Чуть отстранился. - Что там у нас сегодня вкусного? -Суп грибной. И чай с мятой. -Вот это я понимаю! А то совсем оголодал, пока с этими чертежами возился. За поздним ужином он рассказал матери о своей идее по усилению подъемного механизма. Клавдия слушала внимательно, иногда задавая вопросы. Гордилась своим сыном. Его умом и трудолюбием. Но в тоже время боялась за него. Работа на стройке была опасной и любой несчастный случай мог обернуться трагедией. **** -Что у вас сегодня за разброд и шатание? -Это он! - Выдали в один голос Роберт и Освальд, друг на друга указывая. Другие хористы с трудом смех сдерживали. Кантор переносицу потер. -Выпороть бы вас, да толку? Генрих усмехнулся. -А вы им уши оторвите, брат Кантор. Вдруг передумают? Томас в него уткнулся, смехом давясь. -Тихо! Это репетиция, а не балаган. Роберт, Освальд… Вы же уже не отроки. Угомонитесь. Я понимаю что рады воссоединению, но это не повод срывать репетицию. -Простите, отец Кантор! -Мы больше не будем. -Вот и славно. Надеюсь на это. Итак, продолжаем с того места, где остановились. Репетиция продолжилась. Пели долго и упорно, заучивая новые партии и оттачивая старые. Освальд старался не отвлекаться и полностью сосредоточиться на музыке. Роберт тоже вел себя прилично, хотя искорки веселья в его глазах нет нет да и проскальзывали. Кантор был доволен их усердием и после окончания репетиции даже похвалил. Только стоило старшему уйти, как начался балаган. -Давно не слышал как ты фальшивишь. -Это я то фальшивлю? Да у меня голос как у ангела небесного! -Ну еще бы. - Хмыкнул Генрих. - Выглядите как ангелы, а на деле те еще черти. -Это ты зря. Мы хоть и черти, но чертовски талантливые! -Агаа. Томас улыбнулся. -За красоту даже такое простят. -Да ладно тебе. Ты тоже красавец. Не был бы монахом, то все девицы были твои! Тот потупился. Роберт его по плечу хлопнул. -Не смущайся. За правду не обижаются. Освальд улыбнулся, представив себе Томаса в роли покорителя женских сердец. Зрелище, конечно, забавное, но в то же время трогательное. Их Томас был добрый и искренний. За проказами в основном не замечен. Его все любили. -Томас настоящий святой. А мы его тут с пути истинного сбиваем. -Это все потому что Освальд мирской. Совсем за стенами монастыря испортился. -Да да. - Он прокашлялся и выдал на распев. - Судьбой насмешкою я в рясу облачен. -На муки вечные обречен! - Роберт подхватил. - Страдаю молча и терплю. О женской ласке лишь молю! Генрих продолжил: -И после смерти мне не обрести покой. Хочу в ночи быть с графскою женой! Томас от смеха чуть не упал. Эдвин его придержал, не переставая смеяться. -Слышал бы вас Кантор. -Тогда точно за розгу взялся. -Тут меня уже даже Милий бы выпорол. -Тебе то что? Ты же не монах. -Но все еще его сын. У него на это есть полное право. -Аа. -Ну для такого надо серьезнее накосячить. -Да после наших стихов недавних даже Катберт покраснеет. А он, между прочим, и не такое видал на своем веку. -Ну ну. Милий успел ему парочку зачитать, как переписал. Оригинал, к сожалению, Ремигий все таки сжег. -Ладно. Пойдем лучше ко мне. Матушка накормит пирогом. -А ты сегодня на стройку не идешь? -Я там за неделю дел на год натворил. Могу чуть опоздать. -Ну смотри. Они направились к дому Освальда. Клавдия невольно улыбнулась, увидя что сын своих друзей привел. -Проходите. Сейчас чай налью. Освальд с Робертом плюхнулись на лавку, а Генрих с Томасом устроились на стульях. Клавдия быстро накрыла на стол, поставив перед ними ароматный чай с травами и тарелку с яблочным пирогом. Ребята с аппетитом принялись за угощения, нахваливая хозяйку. -Ешьте. А то совсем исхудали. Освальд теперь вечно нормально не поест с этой стройкой. -Ты как отец говоришь. -И где он не прав? Беловолосый фыркнул. Хористы тихо посмеялись с такого. Разговор переключился на монастырские новости и обсуждение предстоящей воскресной службы. Клавдия с удовольствием слушала их веселый щебет, радуясь возможности видеть сына в компании хороших друзей. После посиделок тот засобирался на стройку. Мать ему косу переплела, а то держалась на честном слове, и в щеку поцеловала. -Ну ма. Я же уже не дитя. -Ты для меня всегда ребенок. Иди с Богом. -Ых. Ну вот так всегда! Он из дома вылетел. На стройку прибежал. Ловко обогнув нескольких людей, вбежал в главный зал будущего собора. Джек отвлекся от того, что из куска камня старался сделать что то путное. -Нашелся. Тебя Том искал. -Ага. Он наверху? Рыжий покивал и вернулся к работе. Освальд хмыкнул. Помня прошлый опыт, лестницей не воспользовался. Быстро по лесам вверх забрался. Там и Филип оказался. Смотрел на вид сверху. Город был как на ладони. -Доброе утро, отец Филип! -И тебе доброе утро. Что-то ты задержался сегодня. Том уже волноваться начал. -Матушка пирогом закормила. Не мог отказать. -Она за тебя переживает. Иногда не зря. -Ха! Будто спорю? - Ближе подойдя. - Нравится вид? -Очень. - Улыбнувшись. - Не могу нарадоваться. Скоро здесь будет возвышаться собор. -Ну скоро это ты погорячился. Дай Бог половину к концу века закончим. -Не пессимистично ли? Люди стараются. -Дело не в старании, а в ресурсах. Камень и лес стоит денег. А деньги не растут на деревьях. Но я верю что мы справимся. Этот собор станет символом нашей веры и надежды. -Станет конечно. Он поцеловал в лоб приластившегося юношу. -Ступай с Богом и работай усердно. -Уже. Тот дальше прошел. Том осматривал каменную кладку, хмурясь. Освальд его по плечу хлопнул, здороваясь. Тот вздрогнул и обернулся. -Ну наконец-то. Я думал ты уже решил вообще не приходить. -Отец Кантор на репетицию выхватил. Я же обещал в хор вернуться. -Хм... Не думал что такой балагур в хоре петь может. -Одно другому не мешает. Так что тут у нас? Небо было яркое, синее, без единого облачка. Солнце поднималось все выше, заливая все теплым светом. Звон молотков и гул голосов разносился по округе. Стройка шла полным ходом. Каждый вносил свой вклад в создание величественного собора. -Выше тяни. -Я уже не могу так! -А вот все. Все. Больше не пятнадцать. -Все равно у тебя не бас как у Эдвина. -Давай я тебя за бок щипну. Сразу появиться писк. -Иди ты, а! Роберт с Освальдом дружно фыркнули. Генрих хмыкнул. -Все давайте заново. Иначе Кантор нас завтра убьет. -Пусть Томас солирует! Эти двое сейчас не могут нормально даже просто поговорить. Тот засмущался. -Ладно вам. -А чего нет? Голос у тебя чистый. -Давай не бойся. Мы подхватим. Томас отнекивался, но ребята настойчиво его уговаривали. В конце концов, он сдался и робко запел. Его голос, немного неуверенный вначале, постепенно наполнился силой и красотой. Когда Томас закончил, воцарилась тишина. Затем Роберт первым захлопал в ладоши и его поддержали остальные. Томас смущенно улыбнулся, опустив глаза. Генрих ободряюще похлопал его по плечу. -Вот видишь. -Я просто… Боялся. -Не бойся. Мы всегда рядом. Поддержим. -Вот. Теперь давайте нормально. - Рыжий зыркнул на двоих оболтусов. - Это вас двоих касается! -Мы ж не виноваты во всех смертных Грехах! -Сам вспомни что один раз выкинул. Тоже на воскресной причем. Как взял и... Генрих Роберта по макушке стукнул. -Молчи! -Да да. - Усмехнулся Освальд. - Такую фальшивую Ave Maria даже я не выдавал. У тебя талант! Рыжий кинулся и его трепать. Беловолосый повизгивал, пытаясь увернуться. Томас за Робертом спрятался. Эдвин только вздохнул. Репетиция церковного хора, как всегда, превращалась в балаган без присутствия старших. -Помилуй! -Я тебя сейчас удушу, дурака кусок! -А как же всепрощение? Ты же монах! -Я рыжий. У меня нет души. -Ааа! Я знал! Знал! Репетиция вскоре все же продолжилась. Шутки, подколки, ругань и смех перемежались с более или менее стройным пением. Эдвин старался не обращать внимания на происходящий вокруг хаос и сосредотачивался на своей партии. Все знали что Кантор, если услышит эту вакханалию, прибьет всю толпу. Роберт в какой то момент не выдержал и вместо строчки псалма выдал: -А я на небо улечу, там икать не будут! Генрих нахмурился. Освальд глаза шире открыл, смех сдерживая. Подхватил его начало: -Но сначала я напьюсь! Тут даже Эдвин не смог сдержать улыбку. Генрих махнул рукой, понимая, что бороться бесполезно. Милий к ним подошел с Джонатаном на руках. -Что вас тут так развеселило, сорванцы? -Ничего! -Просто вспомнили как Генрих фальшивил. Тот тихо посмеялся. -О. Помню это. Освальд ухмыльнулся. Руками потянулся. Дите к нему в ответ, так что на руки взял. Потискал за щечку. -Кто тут у нас такой хороший? Джонатан потерся щекой о его щеку. Ребята снова принялись за пение, стараясь хоть немного вести себя прилично в присутствии Милия. Тот сидел рядом, слушал и улыбался. Дите смотрело во все глаза, тоже слушая. Репетиция шла своим чередом. Голоса переплетались, создавая то стройную мелодию, то какофонию звуков. Милий тихонько подпевал, а Джонатан внимательно слушал, хлопая в ладоши, когда ему нравилось. Могли закончить даже совсем ровно, если бы Освальд вдруг не замурчал как кот. Это вызвало новую волну смеха. -Боже! Джонатан брата старшего похлопал по щеке, пытаясь понять почему тот стал котом. -Ну что, напелись? Надеюсь, завтра на службе не будете котов изображать. -Нет, конечно. -Но это не точно. -Не надо тут. Еще приора не хватало позорить. -Да шутим мы! -Лучше подложим Ремигию ежа. -Лягушку. -Что вы как дети малые? Намажем его рясу мелом. Эдвин хмыкнул. Томас за Милия спрятался. Эти трое хуже бесов иногда. -Сразу видно святой человек! Милий рассмеялся, приобнимая Томаса за плечи. -Ладно вам. Оставьте его в покое пока. А то точно до удара доведете. -Хы-Хы. -Если Бог решит что ему пора, то кто мы такие, чтобы противится? -Не приплетайте Его сюда. Лучше подумайте чему уже ребенка учите. -Тому как развлечься. -Для Ремигия тот поди тоже псина прибившаяся. -Кхммм... Все еще не понимал как брат так мог про ребенка сказать. -Ну Джонатан милее меня. -Вы оба хорошие дети. Просто когда я тебя подобрал наш монастырь переживал свои не самые лучшие годы. -Это не оправдывает его. Вера ведь учит что даже в самые темные времена нужно оставаться человеком. А Ремигий… Он словно окаменел, забыв о милосердии. Старший головой покачал, ничего не сказав. Глупо было спорить с очевидной вещью. -Забудь. А еще лучше прости. Бог учит прощению. -Тц... Я подумаю. Может в горячке и прощу этого старого... Вякнул от того, что брат младший за косу потянул. -Ну Джонатан! Тот продолжал тянуть, хихикая. Другие со смеху прыснули. -Получил! -Сейчас научит старших уважать. -Ыыы... Не надо. Мне волосы еще нужны. Милий над ним все же сжалился. Освободил косу из детских ручек. -Все. Успокойтесь. -На правду не обижаются. - Буркнул Освальд. -Да да. -Давайте последний раз нормально споем и разойдемся. Поздно уже. Хор запел. На этот раз стройно и слаженно. Голоса сплетались в прекрасную мелодию. Даже самые озорные члены хора, казалось, прониклись моментом. Милий с улыбкой слушал, держа Джонатана на руках. Малыш затих, внимательно наблюдая за поющими. Когда пение закончилось, он захлопал в ладоши, вызывая у всех улыбки. -Господи, что у тебя на голове? -Ну пап. Я только встал! Не успел собраться. -Вот он мне потом говорит что не ребенок. Даже Джонатан покладистее. Иди сюда живо. Освальд для приличия поворчал, но уселся, чтобы отец его смог причесать. Милий ловко орудовал гребнем, приводя белобрысую шевелюру в божеский вид. Джонатан внимательно наблюдал за процессом, сидя на руках у Катберта. Тот головой покачал. -Я же говорил что ты над ними как наседка. -Ему в хоре петь, а он выглядит как варвар. -Рар. Рар. Дите смехом залилось, услышав это. Улыбнувшись, Милий закончил причесывать Освальда. Тот тут же вскочил и принялся дурачиться с Джонатаном. Катберт вздохнул, наблюдая за этой сценой. Но в глубине души любил эти моменты. А еще жалел что дети так быстро росли. Казалось только вчера Милий привел Освальда, а сегодня тот уже собрата по несчастью нянчит. -Все. Теперь хоть на человека похож. -Спасибо! -Беги распеваться. Кантор опять будет ворчать что опаздываешь. -Я ему скажу что ты меня задержал и стал жестоко пытать гребнем. Он убежал. Своих товарищей найдя, среди них затесался. Кантора еще не было, так что некому отчитывать. -Мы уже думали ты опять решил сбежать. -Очень смешно. Вы начали? -Нет. Кантор же еще не пришел. -Мьхе... Так мы договорились? -Ага. Томас в этот раз солирует. Названный раскраснелся. -В-Вы чего? Серьезно что ли вчера? -А то. Томас лицо руками закрыл. -Дураки! Я же не смогу! -Не бойся ты. Это не так страшно. Генрих его по плечу похлопал. Эдвин кивнул. -Не переживай. Все будет хорошо. -Ничего не будет! Это же воскресная служба! Столько народу будет... Репетиция пролетела быстро. Кантор был в хорошем настроении, хвалил за слаженность и усердие. Томас постепенно успокоился. После репетиции даже облегченно выдохнул. -Вот. -Я все равно волнуюсь... -Успокойся, солнце. Все будет как надо. Воскресенье выдалось на редкость солнечным. Служба началась с чтения проповеди. Филип говорил о важности веры, о милосердии и любви к ближнему. Его слова находили отклик в сердцах прихожан, наполняя их души теплом и надеждой. Освальд стоял в хоре, внимательно слушая как и остальные. Но его взгляд то и дело скользил к Томасу. Тот, казалось, совсем окаменел от волнения. Наконец, настал момент, когда хор должен был петь. Томас сделал глубокий вдох и начал. Его голос немного дрожал вначале, но постепенно окреп и наполнился силой. Остальные члены хора подхватили, и мелодия, заполнив все пространство своим величием. Когда пение закончилось, воцарилась тишина, а затем раздались аплодисменты. Томас смущенно улыбнулся, опустив глаза. Освальд подошел к нему и обнял. -Ты был великолепен. -Спасибо. Я так боялся. -Но ты справился. -Мы тобой гордимся! После службы к Томасу подходили люди и хвалили его пение. Он сиял от счастья, чувствуя себя частью чего то большего. Остальные хористы дали друг другу пять. -Есть. К ним приор подошел. -Вы молодцы. -Мы старались. -Я видел. Особенно Томас. Ты сегодня был великолепен. Продолжай в том же духе. Томас покраснел, но улыбнулся. -Спасибо. Освальд подсел к Милию и Катберту. Джонатан, уставший от впечатлений, уснул у Катберта на руках. Милий улыбнулся, глядя на него. -Хорошо сегодня пели. Томас молодец. -Ага. Он боялся очень. -Ну, первый раз солировал. Конечно страшно. Беловолосый вздохнул. -И не говори. Он мягко погладил брата по волосам. -Не думал что дети так быстро устают. -В его возрасте ты тоже много ел и долго спал. -Надо же. Не жизнь, а сказка была. Даже интересно как мать выкормила, учитывая все что с отцом было. И как жена отца на это отреагировала. Она вообще ничего о том не говорила. Конечно понимал почему, но интересно все равно было. К ним как раз Клавдия подошла. Улыбнулась. -Вот ты где. -Мама, а правда что я был таким же как Джонатан? -Ты был в разы хуже. Только научился ползать — сразу стал где-то пропадать. А еще норовил все что под руку попадется сгрызть. ​​​​​​​Милий смешок издал. Освальд смущенно почесал затылок. Клавдия присела рядом, нежно касаясь его щеки. -Не переживай, милый. Ты был очаровательным ребенком, хоть и немного непоседливым. -Как тебя с таким раньше не выперли? Та плечами пожала. -Хозяйку такое умиляло. Ты ведь был ровесником ее сына. Вы вместе возились. Помнишь ведь? -Угу... Претензий ни к Персивалю, ни к его матери не было. Только к отцу уроду. -Так тот жив остался? -Жив. Но он уехал куда-то, еще когда ты был послушником. Одному Богу известно где тот сейчас. -Хмм... Отец только меня искал тогда? Та головой покачала. -Меня тоже пытался найти. Но я не собиралась ему сдаваться. Уж лучше со зверьем в лесу, чем с этим иродом в замке... Юноша губы поджал. Милий взял ее руки в свои. -Все позади, Клавдия. Он больше не причинит вам вреда. Мы все вместе и мы будем защищать друг друга. -Да я теперь кого хочешь обижу. Пусть только попробует приехать... Белокурая выдохнула, успокаиваясь. -Я никак не могу нарадоваться что все наладилась. Господь послал мне такого прекрасного сына. Освальд вздохнул. -Я не понимаю почему ты говоришь. Я же... -Ты мой сын и я люблю тебя. Не важно как ты был рожден. Важно то каким человеком ты вырос. Я горжусь тобой, Освальд. А Грехи твоего отца только на его душе. Освальд прижался к матери, чувствуя тепло ее объятий. Знал что она никогда не бросит его. Что всегда будет рядом. И сделает все, чтобы отплатить ей за ее любовь и заботу. -Не будем о грустном. Как работа на стройке? Не передумал за две недели? -Вот еще! Мы такой собор построим. Уолеран локти кусать будет, что не у него такой! -Главное чтобы без травм. Ты у меня один такой. -Я осторожен! -Будем надеяться. -Катберт, как там Джонатан? Не проснулся еще? -Спит как ангел. Видно служба утомила. -Он просто пользуется тем что можно так сладко спать на руках у других. Тот улыбнулся, вспомнив что то. -Помнится он только на руках и засыпал. В кроватку когда его укладывал, то сразу просыпался и в слезы. Катберт вздохнул. -Да, он у нас ручной ребенок. Зато какой смышленый. -Главное, чтобы здоров был. А остальное приложится. -Угу. Интересно, кто все же родители его? У кого сердца не было ребенка на морозе оставлять? Глаза прикрыл, тоже пригревшись.