Глава 7

-Так Фома тоже убежал? Милий плечами пожал. -Через год после тебя. Если правильно помню, на мельнице послание оставил. Его Филип находил. Можешь сходить посмотреть. - Хмыкнув. - Почему спрашиваешь? -Интересно. Его не было. -Учитывая что случилось с тобой, оно и к лучшему. Освальд губы поджал. Все еще не понимал как тогда вообще согласился. Не самый приятный опыт. Он рядом прямо на пол опустился. Обнял отца за ноги. Милий потрепал сына по волосам. -Не переживай ты так. Все уже в прошлом. -Я знаю. Просто… Не могу забыть. -И не надо забывать. Надо помнить, чтобы не повторять ошибок. У тебя забот и без него хватает. Освальд кивнул, прижимаясь сильнее. Знал что отец прав. У него была семья, друзья, работа. Будущее, которое надо строить, несмотря на прошлое. Главное, что теперь никто не сможет им воспользоваться как раньше. -Я люблю тебя, пап. -И я тебя, сынок. Очень сильно. - Еще пару раз пригладив. - Давай чай заварю. Успокаивающий. -Ага. Он отпустил отца. Тот принялся чай заваривать. Джонатан, до того возившийся с игрушкой, к Освальду приполз. -Что такое, маленький? Тот потянулся ручками. Освальд подхватил его. Джонатан обнял старшего за шею, прижавшись щекой к щеке. -Братик. От такого беловолосый растаял. -Да, я тут. Все хорошо. Он поцеловал малыша в макушку, чувствуя как сердце наполняется теплом. Тот в ответ захихикал. Милий протянул Освальду чашку с душистым чаем. -Пей. Тебе не помешает. На кухню Катберт зашел. Глянул что у них на одного сына больше стало. -Снова полы протираешь? Беловолосый кончик языка показал, чашку забирая. -Я хандрю. -Ты хоть спишь нормально? Вон, как тень ходишь. -Сплю я. Просто устаю на стройке. -Ты бы поберег себя. Совсем загонялся. -Да ладно. Я же не хрустальный. Он чаю глотнул и блаженно глаза прикрыл. Чуть получше стало. И все же интересно что за дела с Фомой. Он таки ушел в паломничество или вообще оставил церковь? Пока старшие о своем говорили, с Джонатаном возился. К ним Джек заглянул. Хмыкнул, увидя старшего. Тот взгляд на него кинул. Милий улыбнулся. -А, Джек. Заходи не стесняйся. Рыжий все же зашел к ним, дверь за собой закрыв. Ему тоже досталась кружка чая. Так что глазами похлопал, но спрашивать что то не стал. Милий как обычно о всех заботится. Отпил чаю и улыбнулся. Беловолосый посмотрел. -Меня Том искал? -Нет. Просто интересно стало куда исчез. Ты же с очередным механизмом возился. Что это будет? -Пока секрет. Потому что не уверен будет ли вообще работать. Джек уставился на Освальда, словно тот великую тайну сейчас поведает. Тот фыркнул и поставил Джонатана на пол, чтобы обняться было удобнее, и потрепал по волосам. -Не смотри так. Пока это тайна. Вдруг ничего и не выйдет. Он еще чаю отпил. Горячий, душистый, с травами. Сразу на душе теплее стало. Даже воспоминания немного отступили. -Ладно, вы тут сидите. А мне работать надо. Поднялся на ноги. Джонатан снова к нему потянулся, но Освальд лишь пальцем легонько в нос его тронул. -Вечером еще поиграем, маленький. Уходить на стройку сейчас не хотелось, но ему не за красивые глаза платили. Работа спорилась. Камень за камнем, стены росли, приобретая очертания будущего собора. Он закручивал очередную шестерню, когда почувствовал что над душой кто то стоит. Взгляд подняв, увидел Альфреда. -Если опять начнешь возмущаться, то сразу можешь проваливать. -Ты вообще не умеешь работать порядочно. Уходишь когда вздумается! -Я инженер, а не каменьщик какой, если не забыл. -И что с того? На тебя тоже план есть! -Выполняю я его. Так что иди гуляй. Альфред фыркнул, но уходить не стал. Освальд вздохнул, понимая что от него так просто не отделаться. Как только у Тома мог такой дурак вырасти? Придется идти на провокацию. Взял схватил его за руку. -Если не отцепишься, то я отцу твоему расскажу кто саботаж мне устроил на второй день работы. - Голос понизив. - Я знаю что это ты, сволочь, ступеньку на лестнице подпилил. Тот побледнел и дернулся, пытаясь вырвать руку, но Освальд держал крепко. Глаза младшего забегали, выдавая страх и вину. -Ты ничего не докажешь! - Прошипел, но голос дрожал. -А мне и не надо доказывать. Достаточно сказать. Думаешь он будет рад узнать что его сынок чуть не убил человека? Освальд отпустил его руку. Альфред отшатнулся, словно от огня. -Что ты хочешь? -Чтобы ты оставил меня в покое и дал нормально работать. Забудь обо мне в своих идиотских планах. Тот молча кивнул и быстро ушел, оглядываясь по сторонам. Беловолосый усмехнулся. Сработало. Не стоило недооценивать страх перед отцовским гневом. Он вернулся к работе, чувствуя удовлетворение. Наконец то этот прилипала оставит его в покое хотябы на какое то время. День тянулся, наполненный лязгом инструментов и гулом голосов. Освальд, несмотря на усталость, продолжал работать, сосредотачиваясь на каждой детали. Так что вечером почувствовал приятную усталость. Мысли о Фоме вновь всплыли в голове, но старался их отгонять. Важнее было то, что ждало его: теплая улыбка, забавные игры с Джонатаном, спокойный вечер в кругу семьи. Это была его жизнь. Его крепость, которую был готов защищать от любых невзгод. Стоило только заявится к Милию как его встретил радостный визг Джонатана. Малыш, увидев брата, бросился к нему навстречу, обнимая за ноги. Освальд подхватил его на руки, закружив в воздухе. В этот момент все тревоги и сомнения отступили. -Он тебя до последнего ждал. Не хотел укладываться. Освальд расцеловал Джонатана в обе щеки. Малыш в ответ улыбался, теребя белоснежные волосы брата. Милий наблюдал за этой сценой с мягкой улыбкой. Перед тем как вернуться домой, Освальд все же решился заглянуть на мельницу. Обшарив ее, нашел то самое послание Фомы. "Братья, я должен покинуть вас. Я не нашел Бога в этом месте. Палка помощника приора Ремигия больше никогда не коснется моей спины. Никогда. Возможно, я найду Бога где-то еще." -Пххх... Надеюсь ты там перевернулся. -Прямо так? -Ну пожалуйста. -Ладно ладно. Ангелы так ангелы. Роберт, поможешь? -Из ангельского у меня только внешность. Так что тут сам придумывай. Освальд вздохнул. Томас смотрел на него так что отказать было невозможно. Так что начал на ходу придумывать песню. Что то приличное. А то не хочется брата обижать. Томас их даже спустя столько лет был как дитя невинное. -С небес спустился ангел ясный, в сиянии крыл неземной красы. Он в сердце зажег огонь прекрасный и мир озарил, как вешние росы. Роберт ухмыльнулся, но промолчал. Генрих его локтем в бок толкнул. Томас же смотрел во все глаза, с восторгом внимая каждому слову. Освальд продолжил: -Ангел мой, ты светом чистым. Рассеиваешь тьму вокруг меня. В твоих глазах небеса искристы. И в них нахожу я блаженство дня. Твой голос — как арфы нежной звучанье. Он душу мою наполняет теплом. Роберт закатил глаза, но, похоже, в глубине души был тронут. Генрих постукивал пальцами по подбородку. -Я знаю что ангелы не спускаются с Небес. И крыльев у тебя, мой милый, нет. Но сердце мое, как верный компас, ведет к тебе, мой драгоценный свет. Ты ангел мой, надежда и отрада. Ты солнца луч в ненастный серый день. И я молю чтоб ты всегда был рядом. Со мной, мой ангел, впредь и до конца времен. Он замолчал, переводя дух. В воздухе повисла тишина. Томас смотрел на него с обожанием. Роберт с еле скрываемой усмешкой, а Генрих просто улыбался. -Такое и старшим спеть не стыдно. Томас кинулся обнимать Освальда, благодаря за прекрасные слова. Тот его в ответ обнял. -Было бы за что. Мур. Белокурый усмехнулся. -Неплохо вышло. Даже я почувствовал укол чего-то возвышенного. Тот язык ему показал. -Это тебе не епископ, который жену чужую хочет. -Вообще-то это не только моя идея была! -Да да. -Прелестница ночная вот ты вякнул. -А я что? Я ничего. Может и Дьявол не такой страшный, каким его рисуют? Люцифер же был самым красивым ангелом. -Только при других такое не ляпни. Иначе на костер кинут. -Мьхе... Роберт хмыкнул, прикрывая рот рукой, смех сдерживая. Генрих лишь покачал головой, наслаждаясь этой небольшой перепалкой. Освальд отстранился от Томаса, потискав его за щеку. -Все. Хватит нежностей. А то засмущаюсь. -Ты и смущение вещи рядом не стоящие. - Усмехнулся рыжий. -Вот еще. Вы не понимаете. Я такой… Ранимый! - Он демонстративно приложил руку к сердцу, изображая страдание. - Меня легко обидеть. Хористы смехом залились. -Дурак ты! -Сам такой! Белокурые шутливо друг друга за волосы потрепали. -Я отцу расскажу что ты меня обижаешь. -Попробуй. Я тоже самое скажу! Они еще больше рассмеялись. Отвлеклись от своей возни на то что к ним Джонатан подошел. Ручками потянулся. -Братик! Освальд, забыв про все шалости с остальными, тут же подхватил младшего на руки. Тот, довольный, уткнулся носом ему в шею. -Вот кто меня по-настоящему любит. Не то что вы, хулиганы. Томас с умилением смотрел на эту картину. Роберт и Генрих лишь фыркнули в ответ. -Ну ты, Мадонна с младенцем! -Завидуй молча, рыжий. Тебя он так не назовет. -Больно надо. -Ладно вам. Это же мило. Освальд усадил Джонатана к себе на колени. -Чем сегодня занимался, маленький? И как ты вообще сюда пришел? Или отец привел? Тот лишь что то радостно пролепетал в ответ, хлопая небесно голубыми глазами. Освальд улыбнулся, нежно поглаживая брата по волосам. Ясно. Все таки сбежал. -Нельзя папу заставлять волноваться. Он у нас уже не мальчик. Взяв его на руки, с ним поднялся. -Сейчас вернусь. -Ага. Освальд понес брата обратно к отцу. -Ну ты, лягушка путешественница. Милий выдохнул, когда их увидел. -Я уже испугался. За этим чудом теперь не уследишь. На мгновение отвернулся и его уж нет. -Ничего. Мы просто рядом сидели. Вот и пришел. Милий благодарно кивнул, забирая Джонатана. Прижал его к себе, целуя в макушку. Освальд потрепал брата по волосам. -Веди себя хорошо. -Я же говорил избаловали его. - Проворчал Катберт со своего места. Беловолосый хмыкнул. Отец Катберт как обычно. Ворчит, но сам на деле тоже балует. И подкармливает лишний раз. -А сам то? Кто ему булки тайком подсовывает? Или я не видел? Катберт лишь отмахнулся, бурча что то невнятное себе под нос. Милий тихо посмеялся. -Тише ты. Не смущай отца. -Это чтобы меньше ворчал. Но боюсь, этого не случится. -Пускай. Мы его любимым любым. -А тут и не поспорить. Освальд вернулся к своим товарищам. -Ну что, Мадонна? Вернул пропажу? -Вернул. Отец Милий сюсюкается, а отец Катберт ворчит. Все как надо. -Снова говорил что Милий и Филип его разбаловали? -Агаа. Но по глазам видно что сам готов ему все что только попросит дать. Видимо, на старости лет все такими будем. -Еще бы. -А ты, кстати, не собираешься жениться? Постриг ведь так и не принял. Освальд хмыкнул. -Не нашлась еще та женщина, которую я захочу в жены взять. -Или не подросла? - Хихикнул Роберт. - Я видел как ты дочке Тома Строителя цветы таскал. -Тихо ты... Генрих смешок издал. Томас улыбнулся. -Так ты еще и романтик! -Да врет он все! -Конечно вру. Придумал! Освальд демонстративно отвернулся, делая вид что обиделся. Томас его обнял за плечи. -Не сердись, Освальд. Он же любя. -Еще бы. Ты у нас такой видный парень. Грех не подшутить! -Надо же знать когда у брата на свадьбе гулять будем. -Когда-нибудь. - Усмехнулся тот, перестав кривляться. - Вот позову всех наших, а Ремигий путь дуется сидит у себя. Они дружно посмеялись, представив это **** -Стой, лягушка. Догоню и съем. Джонатан с радостным визгом убегал об Освальда. Тот его нагнал и завалился с ним в траву. Рядом с мельницей паслись овцы, которые пощипывали траву. Солнце пригревало. День стоял просто замечательный. -Как овечки говорят? -Бе бе бе. -А коровка? -Мууу! -А отец Ремигий? -Еретики! Сгиньте, отродье дьявольское! Старший смехом прыснул. -Все все. Лучше про зверюшек. -Бе бе. -Хочешь расскажу сказку как большой и страшный волк съел солнце? Джонатан восторженно захлопал в ладоши. Освальд приподнялся на локте, устраиваясь поудобнее, и начал рассказ: -Давным-давно, когда мир был совсем юным, жил-был огромный волк, серый и голодный. Он целыми днями бродил по лесам, пытаясь найти себе хоть какую-нибудь еду. Но звери прятались от него, а солнце палило нещадно. Волк становился все злее и злее. И вот однажды, в самый разгар лета, когда солнце светило ярче всего, он решил что больше не может терпеть. Зарычал и сказал: "Я съем это солнце, чтобы больше никогда не видеть этого света!" И прыгнул… Малыш затаил дыхание, внимательно слушая каждое слово. Беловолосый улыбнулся. -Прыгнул он высоко-высоко, прямо в небо и допрыгнул! Разинул свою огромную пасть и… Проглотил солнце! Мир погрузился во тьму. Звери испугались, люди заплакали. Волк же был доволен. Ему нравилось быть самым сильным и страшным. Но что же случилось дальше? Ведь даже в темноте всегда можно найти лучик надежды. И нашелся смельчак… Юноша посмотрел на Джонатана, который с широко открытыми глазами ждал развязки. Он потискал его за щеку. -Маленький мальчик увидел как все грустят. Он сказал что волк поступил плохо и надо вернуть солнце. Взял свой лук и стрелы, а потом выстрелил прямо в волка. Зверь закричал и выплюнул на светило. С тех пор люди любят этого мальчика, а солнце светит всем назло волку, что прячется в самой темной пещере. -Волк ведь больше не будет кушать солнце? -Нет. Он боится мальчика с луком. И вообще, он понял что быть злым – это плохо. Лучше дружить с солнцем, чем прятаться от него. -А я буду как мальчик? -Обязательно. Джонатан засмеялся и обнял Освальда за шею. -Я солнышко! -И солнышко, и храбрый мальчик. Ты можешь быть кем угодно. Главное, чтобы был хорошим. Они еще немного повалялись на траве, любуясь облаками, прежде чем Освальд решил что пора возвращаться. Джонатан заметно устал и начал клевать носом. Подхватив его на руки, он направился обратно. -Почему у меня нет мамы? У тебя есть мама. Почему твоя мама не моя? -Кхммм... Потому что мы с тобой братья не по крови. Милий мне тоже не кровные отец. У монахов не может быть кровных детей. -Но где же тогда моя мама? -Понимаешь... У каждого человека своя история. Твоя мама сейчас далеко. Она смотрит на тебя с Неба и очень тебя любит. Просто так получилось что она не может быть рядом с нами. Но Милий и Катберт тебя очень любят. Я тоже. -Моя мама добрая? Она красивая? -Самая добрая и красивая! Она всегда улыбается, когда смотрит на тебя. И она очень гордится тобой. -Но когда я ее увижу? -Когда придет время. Сейчас тебе нужно быть с нами. Мы о тебе позаботимся. Джонатан немного успокоился, прижавшись щекой к плечу Освальда. Чувствовал себя в безопасности в его объятиях. Еще один братик был тоже очень хорошим. -Обещаешь? -Обещаю. -А почему твой настоящий папа не с тобой? Тот вздохнул. Потому то что тот изверг от которого пришлось бежать. -Он был плохим человеком. Потому мы от него ушли. Тот задумался. Его никогда никто не обижал. Так что стало жалко старшего братика. -Когда я вырасту, я тоже смогу быть как ты? Сильным и смелым? -Конечно сможешь. Даже лучше. Просто слушай своих старших и учись хорошему. И никогда не забывай, что главное – это доброта. - Усмехнувшись. - Может еще станешь как отец Филип главным в монастыре. Будешь всех защищать! Тот покивал. Старший вздохнул. ​​​​​​​Иногда казалось что жестокость мира достанет даже за стенами монастыря. Он крепче обнял брата, чувствуя как Джонатан расслабляется, засыпая у него на руках. Ему было его жалко. Остаться без кровной родни сразу как родился. И главное за какие такие Грехи? За родителей своих расплатиться пришлось ему что ли? Когда дошел до Милия, был мрачнее тучи от таких раздумий. -Что-то случилось? -Нет. Просто задумался немного. - Хмыкнул Освальд, передавая спящего Джонатана отцу. Тот бережно принял ребенка на руки. -О чем же? -Ну знаешь, ему интересно где его мама и папа. Будто хоть кто-то это знает? -Это тяжело, конечно, для него... Рано лишился семьи. Но мы сделаем все, чтобы он себя хорошо чувствовал. -Только это и остается. Но я не могу понять почему так вышло. Неужели Бог так жесток? Он ведь совсем кроха. За что ему такое? За что его так обделили? Милий вздохнул, мягко погладив младшего сына по волосам. -Бог не жесток, Освальд. Просто пути Его неисповедимы. Возможно, Джонатану суждено пройти через эти испытания, чтобы стать сильнее. Чтобы больше ценить то что у него есть. Мы не знаем что ждет его впереди, но мы можем быть рядом, поддерживать и направлять его. -Пххх... И так всегда. Иногда казалось Бог их все просто не любит. Только вот... -Но что, если это не Бог так сделал? Вдруг просто люди оказались плохие? Или, скорее отец. Я не верю что мать может бросить собственное дитя. -Возможно, ты и прав. Люди часто оказываются причиной страданий, а не Бог. Но даже если это так, доброта и милосердие все равно остаются нашей главной силой. Мы не можем изменить прошлое, но можем повлиять на будущее. Можем сделать так, чтобы в жизни Джонатана было как можно больше света и любви. Чтобы он вырос хорошим человеком, несмотря ни на что. Он невольно улыбнулся. Был отрадно видеть как Освальд брата нового принял. Все же немного было сомнений о том как отреагирует. -Ты не устал с ним возится? -Нет, конечно. Мне только в радость. Он такой... Маленький. Хочется защитить его от всего плохого. Да и вообще, мне нравится быть старшим братом. Чувствую себя нужным. -Я рад что ты к нему привязался. -Еще бы так не было. -Что-то не так? Освальд пару раз моргнул, но призрак никуда не ушел. Вот и что ему надо вообще? -Нет. Все в порядке. Но если призрак приора Джеймса тут значит и погиб тот не на реке. Вот тебе и тайна, покрытая мраком! Он подождал когда другие отойдут. После ближе к призраку подошел. Тот выглядел печально. -По вам отслужили мессу, когда вы не были мертвы, потому здесь застряли? Говорил тихо, стараясь не привлекать внимания. Призрак, казалось, внимательно слушал, не отводя взгляда. В его мерцающих глазах плескалась тоска. Такая глубокая, что Освальду стало не по себе. Джеймс кивнул. -Это связано с тем что Ремигий так хотел сжечь книги учета Кингсбриджа? Он знал что вы не утонули? Тот опустил голову, что можно было расценить как положительный ответ. -Хмм... Дело дрянь. А вдруг обряд, проведенный над живым, привязал его к этому месту после смерти? -Зачем же этот обман? Неужели за этим стоит какая-то тайна в разы хуже? - Чуть помолчав. - На вас был тяжелый Грех? Призрак рябью пошел. Потом вцепился в его руку. По щекам его потекли слезы, словно роса со стекол старого витража. Хватка была ледяной и сильной, несмотря на призрачность. Освальд поежился, но не отдернул руку, чувствуя как чужая боль проникает в него. Ему было жалко приора. Тот явно страдал от того, что при жизни совершил. -Отец Джеймс... Призрак Джеймса не ответил жестами. Вместо этого в голове Освальда возникли обрывки воспоминаний. Кажется, то была площадь в Ширинге. И там кого то вешали. Кого то рыжего и смутно знакомого будто. За что его казнили? Предательство? Убийство? После обрывок сместился на троих людей, что стояли в первом ряду, наблюдая за казнью. Епископа Уолерана, Перси Хамлея и... Бывшего приора Джеймса! Юноша похолодел. -Вы... Были причастны к этому? Вы обвинили невиновного?! Призрак медленно кивнул. Взгляд опустил. -Святые угодники... Как вы вообще могли?! Вы же служитель Бога! Призрак только сильнее сжал его руку, ничего не отвечая. -Вас заставили? Скажите, что не по своей воле это сделали. На вас епископ надавил? Освальд ждал ответа, затаив дыхание. Неужели отец Джеймс, человек, которому доверял и которого уважал, был причастен к казни невиновного? Призрак медленно поднял голову и беловолосый увидел в его глазах такую глубокую скорбь и раскаяние. Он снова кивнул, подтверждая свою вину. В голову Освальда хлынула новая волна воспоминаний, более четких и полных. Увидел Уолерана, говорящего с приором в его доме. Увидел страх в глазах Джеймса. Епископ угрожал ему, обещая лишить сана и предать анафеме. Джеймс был сломлен и запуган. Он не смог противостоять более влиятельному человеку. Юноша сам не понял как слезы по щекам потекли. Он обнял призрака за плечи. -Отец Джеймс... Вы были в ловушке. Это не оправдывает то что вы сделали. Но я верю что вы искренне раскаялись. Прошлое нельзя изменить... Похоже, епископ Уолеран на деле оказался тем еще злодеем, плетущим интриги. Но его злодеяния не должны оставаться безнаказанными. -Когда придет время, правда всплывет наружу. Он еще поплатится за свои поступки. Джеймс покачал головой. Кажется, тот не верил в подобное. Освальд вздохнул. Понимал что груз вины, который тот нес, был тяжелее любой самой страшной кары. Чувствовал как призрак успокаивается в его объятиях, словно находя утешение в этом невольном сочувствии. -Не вините себя, отец Джеймс. Ваша вина велика, но ваше раскаяние может стать началом искупления. Я буду молиться, чтобы Господь даровал вам прощение. Тот слабо улыбнулся. Затем начал медленно растворяться, становясь все более прозрачным, пока окончательно не исчез, оставив после себя лишь ощущение ледяного прикосновения. Освальд тяжело вздохнул. Кажется, только что стал свидетелем частички истории, покрытой ложью и обманом. -Хух. Надо будет вечером с этим разобраться. Кое как отойдя от разговора, вспомнил что собирался вообще делать. Дальше побежал. Джека нашел, корпевшим над все той же статуей. -Все. Я явился. Показывай как ты с камнем обращаешься. Мальчик глазами похлопал. -Я тебя уже и не ждал. -Да покойники беспокоят. -Что? -Шучу. Рыжий пожал плечами, не особо вникая в сказанное. Был слишком поглощен своим делом, чтобы обращать внимание на чужие странности. Продолжил работать, пока инженер за ним наблюдал. Тот прищурился. Кажется, понял кого тот повешенный напомнил. А не папка ли Джека был жертвой интриги Уолерана и Хамлея? Кажется, пазл начал складываться. Трагедия, произошедшая много лет назад, оставила глубокий след на судьбах многих людей. И сейчас этот след вновь проявился, словно эхо из прошлого. Но дите вряд ли хоть что то знает. Нужно будет у матери его спросить. -Так почему ты решил тоже учится на строителя? Только потому что твоя мать с Томом сошлась? ​​​​​​​-Потому что в мире за лесом нужно ремесло. И я тоже хочу сделать что-то стоящее. -Это хорошо. Без любви к своему делу далеко не уедешь. Тебе здесь больше нравится или обратно в лес тянет? Тот задумался. Даже работать перестал. -Тут лучше. Интереснее. Еды больше. Старший невольно улыбнулся. Какое он еще дите все же. Но умный и трудолюбием отличается. -Ну, тогда учись хорошо. Старайся. И может когда-нибудь будешь строить не только статуи, но и целые города. А отец Милий даст тебе лишнюю булку. Джек просиял. Перспектива такая была приятной. Не знал как тот так вкусно готовил, но готов был все что угодно сделать, чтобы что нибудь с кухни досталось. Освальд потрепал мальчишку по волосам и принялся наблюдать за его работой. Джек сосредоточенно водил резцом по камню, стремясь придать ему нужную форму. В его движениях чувствовалась уверенность и увлеченность. Инженер невольно залюбовался тем как ловко Джек обращался с инструментом. Будто и правда прирожденный скульптор. -Эллен, почему тебя Ремигий недолюбливает? Та хмыкнула, не отвлекаясь от того что рубаху зашивала. -Этот старый дурак никого кроме себя и стишков из молитвенника не любит. -Но ведьма ты же не просто так. -Потому что умная женщина. И характер есть. Церковь таких не любит. Вам, мужикам, нужно чтобы мы молча в землю смотрели и не думали лишний раз. -Глупости! Я так не думаю. -Да ты и без того бунтарь. Милий рассказывал как тут все на ушах стояли, когда в послушниках ходил. -Е-Хе-Хе. Освальд рядом уселся. -Так выходит вы раньше были знакомы? -К сожалению. - Вздохнув. - Не самое лучшее с тем связано было. -И это как-то связано с отцом Джека, да? Эллен нахмурилась и на него посмотрела. -Откуда ты знаешь? -Нууу... Ты мне не поверишь, если скажу. Та отложила шитье и посмотрела, словно пытаясь прочесть его мысли. -Рассказывай. Я многое повидала в своей жизни. Удивить меня трудно. -Хаа... Такого явно не видала. - Чуть помолчав. - Я покойников вижу. Об этом даже отцы мои не знают. Женщина брови вскинула. Вот те раз. -А я то думала чего ты такой странненький. Теперь ясно. И что? Тебе кто-то из них нашептал тему для размышления? -Приор Джеймс мучается от того, что сделал. Но тут все тоже не просто так. Я его прекрасно знал. Он был добрейшей души человек. На него надавил епископ Уолеран. Эллен отмахнулась. -Это его не оправдывает. -Знаю! Просто... Обижайся на него чуть меньше. Вот. -Я подумаю. - Фыркнула, заканчивая работу. -Так как звали отца Джека? -Жак Шербур. Он был менестрелем из Франции. Единственный, кто выжил во время гибели "Белого корабля". -Неужели?... То есть, за гибелью корабля кто то стоял все это время?! Вот же скоты! Он кулаки сжал. -Все эти годы бессмысленной войны ради того, чтобы этим ублюдкам перепало еще больше добра? Та плечами пожала. -Жизнь она такая. Сука еще та. -И ты так просто это оставишь? -Нет. Но сейчас не время ворошить осиное гнездо. Вы, молодые, вечно торопите события. Беловолосый кончик языка ей показал. Вот еще! Просто не понимал как такое вообще могло произойти. Ладно Хамлей. Человек не самый приятный. Но епископ... Служитель Бога! Он вообще даже думать не должен о подобных вещах! -Приплыли... И что же? Будем ждать, пока Уолеран совсем распоясается? -Будем готовиться. Но не в лоб. Хитростью их нужно брать. Умом. У них власть, у нас – знание. И свидетели. -Хмм... Думаешь Ремигий согласится помогать? -У него выбора не будет. Иначе я его прибью. -Е-Хе-Хе. Какая она все таки огненная женщина! Такой палец в рот не клади. Руку откусит. Но при этом достаточно женственная. Удивительно. Чего только Бог не создаст. -Мне теперь даже интересно как. -Хочешь вдохновиться? Я знаю что вы не него всей толпой обиду держите. Часто тебя порол? -В моем случае за дело. Но я отвлекал его на себя, чтобы других не трогал. -Ну и дурак. Сидел бы тихо. Целее был бы! -Не могу я тихо. Это не в моем характере. Да и других жалко было. Он даже на Томаса покушался. А он у нас, между прочим, святой человек. Эллен улыбнулась невольно. Такие самоотверженные обычно первые и умирают. Но что то в его наивной доброте трогало. Не был похож на большинство мужчин. -Это похвально. Но глупо. -Ну и ладно. -Так откуда это у тебя? -Что? -"Причуда". -Да с крыши упал один раз. Вроде как обычно ничего такого. Но потом с отцом Арнальдом на кладбище сидел и вдруг понял что вижу... Этих. Жалко покойники не говорят. Приходятся гадать что им надо вообще. - Глянув. - Так ты веришь мне? Женщина усмехнулась. -А что мне остается? Все равно терять нечего. Да и хуже уже не будет. Так что давай, юродивый, попробуй свои силы. Может, толк и выйдет. -Скорее колдуном обзовут или одержимым. Будут бесов изгонять. - Хмыкнув. - Помню один раз заболел и свалился прямо на службе. Так Ремигий сказал что из меня бесы выходят. А заболел после его очередного выговора. Заставил меня босым молится на ступенях монастыря. -Мда... Как его раньше с таким не прибили? -Потому что раньше ему такое можно было. А теперь есть отец Филип. И слава Богу! -Ну ду ну да. Он на вид такой хлипкий. На деле умеет строить. Даже забавно. -Почему? -Да просто. Маленький, щуплый, а как скажет что – хоть стой, хоть падай. Ремигий его побаивается. Ему же главное чтобы все его любили и боялись, а Филипа уважают за то, что он делает. Вот и бесится. -Ха-Ха! А ведь правда! Говорил же не будь Ремигий помощником приора, то его быстро запинали, если бы решил выкобениваться. -Ну и хрен с ним. Много чести обсуждать. Мне больше интересно как ты с матушкой моей умудрилась подружится. Вы, мягко говоря, разные люди. -Легко. Матерям всегда есть что обсудить. -Ха! Тогда Милий тоже должен с вами быть. -Ой, шутник! - Уже задумчиво. - Хотя, я впервые видела, чтобы мужик умудрился сам детей растить. Освальд улыбнулся, приглаживая косу. -Отец просто слишком хороший для этого мира. Да и ему Катберт помогал с нами. -А Катберт тот еще фрукт! Не удивлюсь, если после смерти святым объявят. -Не говори об этом лишний раз. Не хочу я думать о том что Бог скоро отца к Себе приберет. Он же очень старый. Милий говорил Катберт тут так давно, что почти никто не помнит когда в Кингсбридж пришел. -Хмм... Время летит быстро. Особенно когда есть о ком заботиться. - Вздохнула, потягиваясь. - Ладно. Иди по своим делам не мешай. Мне еще ужин готовить свою толпу кормить. -Меня уже нет. Освальд исчез так же внезапно, как и появился, оставив Эллен в задумчивости. Когда из дома выходил чуть в Марту не влетел, но вовремя отреагировал, так грохнулся перед ней на колени. Девочка застыла, к себе охапку хвороста прижимая. -Ой... -О! Добрый день. Или вечер. Марта хихикнула, прикрывая рот ладошкой. -Прости, задумался просто. Он поднялся и быстро отряхнулся. -Как дела? -Хорошо. Эллен помогаю по хозяйству. -Молодец. Уверен хорошо получается. Освальд улыбнулся ей и, обогнув, поспешил дальше. Марта еще долго ему в след смотрела. Эллен выглянула из комнаты. Невольно улыбнулась. -Что? Жениха проворонила? Марта зарделась и потупила взгляд, а затем, шмыгнув носом, пролепетала: -Он… Он просто добрый. -Ну ну. Хороших мужиков надо брать щенками. Девочка звуки непереводимые издала, еще больше смущаясь. -Ладно, не буду мешать мечтать. Лучше помоги мне с ужином. На кухне царил приятный полумрак, нарушаемый пляшущим светом от очага. Марта ловко резала овощи, стараясь не отставать от ритма движений Эллен. Женщина, бросив украдкой взгляд на девочку, усмехнулась про себя. Юные сердца, как первые ростки, тянутся к свету, теплу и доброте. Даже интересно от чего этот шустрый заяц не женат до сих пор. Не по мальчикам тот явно. -А?... -Хм? -Зачем он приходил? -Да так. Поболтать. Я же с его матерью дружу. Эллен помешивала варево в котле, наблюдая за Мартой. "Болтать", конечно, было упрощением, но едва ли стоило посвящать девочку в подобные дела. Пусть пока живет в мире грез и простых радостей. -Освальд забавный. -Агааа. - Хитро прищурившись. - Очень странненький парнишка. Марта, покраснев, усердно нарезала морковь, стараясь скрыть смущение за работой. Ей нравился Освальд. Он всегда здоровался, улыбался и находил доброе слово. В его присутствии становилось тепло и спокойно. Так что мечты о прекрасном принце, о будущем, полном счастья и любви, начинали казаться не такими уж и несбыточными. Но он был намного лет старше! И это то смущало.