3. of monsters and men - television love

      Дом бабушки, как выяснилось, хранил в себе много воспоминаний и был живым воплощением ее памяти. Ранним утром Тэхен, с трудом преодолевший беспричинно бессонную ночь, разбирал оставшиеся коробки с принадлежавшими Суа вещами. Накануне вечером, после возвращения из мастерской молчаливого гончара, упрямо засевшего теперь в сознании Тэхена, он получил первый отклик на объявление о продаже дома и на автопилоте согласился на предложенную дату. Потенциальный покупатель должен был явиться из Олбани через три дня. Этим же утром, устало прокручивая в голове образ сурового, но заботливого парня, он уже сомневался в правильности принятого решения, но все еще отдавал себе отчет в том, что бросать жизнь в родной ему Атланте ради того, кто не настроен был с ним на минимальный контакт, было бы опрометчиво и, будем честны, глупо.        Чонгук. Он, конечно, запомнил его имя. Перед глазами все еще мелькали воспоминания из вчерашнего пасмурного дня словно кадры из запомнившегося, отложившегося в памяти красочного сна: крепкие венистые руки художника, умело и с изяществом орудующие кистью, сосредоточенный профиль, идеальная линия челюсти и глубокие темные глаза, скрывавшие бесконечную подлинную доброту. Старый голубой велосипед, реанимированный Чонгуком, периодически врывался в мысли Тэхена, вызывая в нем массу самых разных эмоций, разобрать которые представлялось сложнее, чем огромное множество самых разных артефактов, принадлежавших бабушке. Тэхен отставил очередную опустошенную коробку и достал из самого угла комода большую шкатулку из темного дерева. Неприятную ноющую неловкость из-за вторжения в личное пространство бабушки, не покидавшее его вот уже пару часов, усилилось, но любопытство одержало победу.         очередной ненастный день в небытие безмолвно сходит.       ведь и «сегодня» вновь незыблемо - пустое, хоть и пестрое…       мы - палец, соскользнувший со струны, и мы - не сыгранная нота,         …я так устал, любовь моя, дышать не своим воздухом.        Небрежно оторванный листок плотной старой бумаги с написанным от руки четверостишием лежал на самом верху толстой кипы писем. Тэхен перечитал поэтическое послание несколько раз и в недоумении перевернул листок - на обратной стороне красовалось одинокое загадочное L. Его озадаченный взгляд скользнул на стопку конвертов - на лицевой стороне каждого из них был указан все тот же отправитель. Что мы говорим гадко подползающей к горлу совести, когда любопытство одерживает верх? Тэхен даже вслух пробормотал:        — Ну ничего же страшного, - торопливо вынимая первое уже пожелтевшее под натиском времени письмо.        Моя дорогая Суа,        Прошел уже год с тех пор, как я видел тебя в последний раз…       Послание из, очевидно, далекого прошлого было охвачено отчаянием. Агония таинственного L., прослеживавшаяся между строк, пробуждала неконтролируемое сочувствие, которому Тэхен активно сопротивлялся. Он в ускоренном режиме прокручивал в голове все диалоги с бабушкой, что еще сохранились в памяти, но ни в одном из них не было упоминаний о ее связи с неким L. Затем он наспех пробежался по остальным письмам, но на дне шкатулки обнаружил несколько нетронутых закрытых конвертов. На первый взгляд бумага была свежая, но вместо дат и привычной одинокой буквы:        твой спустя вечность       — Нет, едва ли ты мой дед, - буркнул, не скрывая возмущения, а затем торопливо сложил все обратно в шкатулку, будто обжегшись о что-то постыдное и неправильное. Погружение в такую личную память бабушки отозвалось дискомфортом и даже необъяснимой досадой. По какой причине она продолжала хранить эти странные послания от человека, о котором никто никогда не слышал из ее уст?               От одолевшего его напряжения освободили послышавшиеся внезапно на веранде шаги. Карла.               — Доброго утра, я сейчас сварю кофе, - его все еще взъерошенная после ночи голова показалась из-за двери и снова скрылась в доме. Женщина кивнула и расположилась за небольшим столиком. Стояло прохладное безветренное осеннее утро.               — Невероятные тако, - приговаривал Тэхен, наслаждаясь стряпней доброй соседки. Сам он не особо умел готовить и в Атланте справлялся с помощью сэндвичей и доставок. Заведения Провинстауна ему еще предстояло исследовать, ну а пока он охотно принимал угощения.        — С гребешком вкуснее всего получаются, - кивала женщина. — Не скучно тебе здесь, сынок? Что будешь делать сегодня?        По правде говоря, с планами на день он уже определился. После вчерашнего визита в мастерскую и неожиданной встречи с младшим братом Чонгука он долго ломал голову, пытаясь придумать адекватные и уместные поводы вновь наведаться в The Clay Corner. Тэхен пока не решался признавать тот факт, что именно эти его размышления послужили причиной тому, что он всю ночь не мог сомкнуть глаз. Роясь в бабушкиных коробках, он пытался заставить время идти быстрее, потому что появиться на рассвете на пороге Чонгука было бы как минимум странно.        — На Коммершиал есть интересные места, - ответил не сразу, всерьез увлеченный тако. — Карла, я хотел спросить кое о чем.        — Да?        — Вы сказали, что дружили с бабушкой… - в ответ получил кивок. — Может быть, она вам рассказывала о мужчине, чье имя начиналось бы на «Л»?        Громкий вдох Карлы возвещал о том, что 1. она действительно владела информацией, 2. эта информация едва ли вызывала у нее положительные эмоции.        — Ты, вероятно, говоришь о Лиаме, - после некоторой паузы.        — Вероятно, - Тэхен завис с поднесенной ко рту кружкой кофе. — Кто это такой?        — Суа как-то проболталась, что он был ее первой любовью. Еще до твоего деда.       Перед глазами всплыли свежие нетронутые конверты, явно не из далекой молодости бабушки. Едва ли Карла ведала о них. Тэхен также решил умолчать.        — Он был из очень состоятельной семьи, кажется, сын какого-то политика. Его семья была против межрасового брака, это и стало причиной их конца.        Тэхен медленно сглотнул и, раскинувшись в кресле, запрокинул голову. Он был растерян и озадачен и с трудом соотносил эти новые детали жизни бабушки с ее образом, сохранившимся в его памяти. Глядя на их с дедом любовь, взаимоуважение и поддержку, он с малых лет усвоил, как выглядит настоящая семья.       — Вы знаете, где он сейчас? - перебил образовавшуюся тишину.        — Суа говорила, что он остался в Вирджинии после того, как женился.        Ну и пройдоха. Осознание того, что свежие недавние письма так и остались непрочитанными, согревало душу в это прохладное сентябрьское утро.        Позднее утро медленно перетекало в полдень, когда Тэхен преодолевал уже привычный путь до Коммершиал на голубом велосипеде. Свежий океанический воздух хлестал по лицу, даря ощущение бесконечной абсолютной свободы. Он не был уверен, в чем была причина его таких быстрых метаморфоз и чувства глубокой подлинной гармонии, все чаще охватывавшей его в Провинстауне. Но допускал такую мысль, что все дело было в энергетике и душе самого места.        Как же.        Перед глазами замаячил поворот на Коммершиал, а сердце неожиданно для него самого заколотилось, перекрывая бешеным стуком такое блаженное ощущение покоя и безмятежности. Еще несколько метров - и вот уже показывается лавка Кейт, но ее самой почему-то не видно. Спешившись с велосипеда, он оглядел полупустую поутру улицу и приблизился ко входу в мастерскую.        Воздух внутри пах влажной глиной и казался осязаемо густым. Гончар стоял спиной ко входу, склонившись над столом, и шлифовал горшочек. Еще пять были аккуратно расставлены в ряд на столе. Тэхен невольно улыбнулся, вспоминая похожие на кухне бабушки. Погрузившись в такие своевременные воспоминания, он не сразу заметил пристального взгляда, направленного на него. Чонгук, все так же согнувшись над столом с опущенной головой, смотрел из-за спины. Тэхен от растерянности улыбнулся еще шире, буквально чувствуя кожей, как его бесстыдно сканировали от головы до пят. Щеки горели, а сердце задавало новые, ранее не изведанные ритмы.        Гончар наконец-то отвел взгляд и Тэхен выдохнул впервые за эту долгую минуту. Здороваться с ним никто, по всей видимости, не собирался, и он, осмотревшись, направился к одному из ближайших стеллажей с плоскими тарелками. Старательно делая вид, что изучает изделия на полке, он краем глаза отмечал каждое движение все еще стоящего к нему спиной парня. Взгляд упал на стопку тарелок глубокого серо-бежевого оттенка с темными вкраплениями и темно-синим краем и Тэхен без дальнейших раздумий взял две.        Бесшумно преодолев пространство между ними, он приблизился к гончару со спины настолько близко, что мог буквально чувствовать чужой запах.       — Я возьму вот эти, - вполголоса проговорил, стараясь не звучать оглушающе громко в тишине пространства, и поставил стопку из двух тарелок на стол.         На какое-то время застыло все, включая вяло текущие секунды и колотящееся о ребра сердце, когда он четко разглядел мурашки, покрывшие чужую шею. Он слишком громко и слишком учащенно задышал, уверенный, что его дыхание осядет на шее Чонгука очередной волной мурашек. Тот резко повернул голову, пытаясь уловить человека позади себя боковым зрением, а затем сорвался с места и обошел стол, захватив с собой тарелки.        — Двадцать пять долларов, - сухо бросил он, доставая откуда-то из-под стола крафт бумагу.        Тэхен покопался в кармане джинсовых шорт и протянул по поверхности стола несколько купюр, маниакально рассматривая гончара. Он мог бы поклясться, что его щеки порозовели.        — Я Тэхен, кстати, - промямлил. Чонгук в ответ наградил нечитаемым взглядом и промолчал. В несколько четких движений он завернул тарелки в бумагу и протянул обратно.        — Я вчера видел тут мальчика, - осторожно, считывая реакцию. — Твой брат, кажется?        Твой. Напряжение, повисшее в воздухе между ними, было настолько велико, что он сам не заметил, как сократил между ними дистанцию. Вопрос, однако, остался без ответа. Чонгук замер на мгновение в растерянности, а затем его взгляд стал осмысленным и тяжелым… почти предупреждающим. Молча развернувшись, он побрел в сторону лестницы и скрылся за углом. Звук удаляющихся на второй этаж шагов вернул Тэхена в реальность, в которой он остался совершенно один в чужом пространстве.        — Ладно, - пробормотал, направляясь к выходу. Горячая волна досады и раздражения захлестнула его. — Играешь в молчанку? - оглянулся напоследок, как будто его могли услышать. — Посмотрим, хватит ли тебя надолго. Буду приходить к тебе каждый день, пока не заговоришь со мной.        Нахмуренный, хлопнул дверью и уселся обратно на велосипед, после чего заметил бородатого блондина со стаканом кофе возле лавки Кейт.        — Подружились с Джейкеем? - улыбнулся Тэхену.        Если бы.       — Я купил у него посуду, - кивнул на большой тканевый шопер на своем плече. — Мы с вами виделись раньше?        — Я Филипп, муж Кейт, - мужчина сделал громкий глоток и ответил. — Мельком виделись.        Точно, было дело. Словно по команде память подкинула кадр из позавчерашнего дня. Тем временем Филипп глядел в сторону кафе Майка и кивал одному из посетителей. Тэхен посмотрел следом в ту же сторону и случайно наткнулся глазами на пожилого мужчину в черном костюме, буквально сверлившего его напряженным взглядом. Весь его вид внушал ужас, от неуместного тотально-черного образа в таком солнечном, ярком городке до холодных стеклянных глаз.        — Бывали у Майка? - отвлек Тэхена новый знакомый, возвращая к себе его внимание.        — Я… нет, - невнятно произнес. — Я Тэхен, будем знакомы, - уже более собранно. — Стоит заглянуть?        — Определенно, - сопровождая большим пальцем вверх. — Мы с Кейт составим компанию, если пожелаете.        Чудные они какие-то все в этом Провинстауне. Кивнув Филиппу в знак согласия, Тэхен развернулся и направился прочь с Коммершиал, оставив за спиной шум прибоя и голоса улицы. И, самое главное, причину своего учащенного сердцебиения.        На город медленно накатывал вечер, когда Тэхен, развалившись в кресле-коконе, безмятежно дремал. По возвращении домой из мастерской он принял душ, пообедал оставшимися после завтрака тако Карлы и вообще-то изначально собирался порисовать на свежем воздухе, но бессонная ночь давала о себе знать. Разлепив глаза, он нащупал где-то в складках пушистого пледа айпад и проверил часы - половина восьмого. Отлично, еще есть время.        Покидая мастерскую, он правда (честно) не собирался беспокоить ее хмурого владельца раньше следующего дня, но едва ли можно было бы сказать, что он в целом отличался завидным терпением. Гениальная по мнению Тэхена идея созрела стремительно и настигла его по пути домой. Теперь, потягиваясь в своем уютном коконе на закате осеннего дня, он думал только о том, что навязчивая мысль, похоже, не оставляла его даже в сладком многочасовом глубоком сне. Умывшись, он наскоро выбрал себе прикид: мягких спортивных штанов и свободного лонгслива должно было хватить на прохладный вечер.        Через десять минут он вновь был на Коммершиал. Кружки - да, конечно, ему были просто необходимы кружки. Сердце вновь набирало рекордную скорость, но в этот раз - от нервного предвкушения. Безусловно, он чувствовал себя полнейшим идиотом, но к этому моменту уже успел смириться со своим положением и объяснить себе, что в случае катастрофы терять было нечего.        Стоило ему переступить порог, как шальная уверенность начала стремительно покидать его тело. Волнение ощущалось уже слишком остро и он даже не сразу заметил уже знакомую высокую фигуру возле одного из стеллажей, в этот раз без фартука. Чонгук расставлял новые партии и, видимо, собирался скоро завершать рабочий день.        Тэхен поймал на себе его взгляд - удивленный, любопытный, немного настороженный, но он готов был поклясться, что глаза молодого гончара предательски заблестели при виде него. Никакое молчание, никакая отчужденность не могли скрыть интереса, плескавшегося в чужих глазах, недаром их издавна называли зеркалом души. Он медленно пересек пространство мастерской и подошел вплотную, после чего нащупал ближайшую кружку на полке, не разрывая зрительного контакта.        — Собираешь столовую утварь? - гончар подозрительно прищурил глаза.        — Да, я недавно переехал, - пожал плечами. — Думаю, мне много чего еще понадобится.        Чонгук лукаво усмехнулся, в глубине души умиляясь чужой находчивости.        — Сколько? - спросил Тэхен, рассматривая бежевую кружку из шамотной глины. Его более чем устраивал случайный выбор.        — Десять, - Чонгук забрал изделие из рук Тэхена, умышленно задевая чужие пальцы и удерживая прикосновение дольше, чем следовало бы, после чего развернулся и направился к столу.        Получив обратно сверток через долгую минуту, Тэхен почти машинально сунул его в сумку. Пальцы сами нащупали в ее недрах обложку со слегка выступающей типографской краской. Время будто замедлилось. Достав из шопера книгу, он сделал шаг вперед. Чего-то ради он ведь и затеял весь этот спектакль с кружкой?        — Чонгук, - обратился впервые по имени, заставляя мастера поднять в изумлении глаза. Откуда он мог знать его имя?.. Тэхен решил, что это останется его секретом. — У меня есть подарок для Киана, - добивал.        — Что? - на выдохе.        — Передай ему, пожалуйста, - с этими словами Тэхен оставил ту самую книжку о моряке, познающем мир, на столе и, не дожидаясь реакции, развернулся и торопливо покинул мастерскую, оставляя за собой тишину, пропитанную чужим изумлением и… восхищением.        Он не видел, как привыкшие к глине пальцы Чонгука с непривычной нежностью коснулись шершавой обложки, задержавшись на оттиске имени «Ким Тэхен».