4. angus & julia stone - big jet plane

      Утренний воздух, еще не успевший прогреться, был свежим и бодрящим, а над заливом все еще висела легкая дымка, которая вот-вот должна была рассеяться. Тэхен направлялся в мастерскую, намеренно выбрав путь длиннее - в этот раз через Принс стрит и Масоник Плейс. Себе он объяснял это так, что из-за Чонгука городок для него ограничился несколькими уже заученными наизусть улочками и главной прибрежной, но на самом деле он так пытался оттянуть момент новой встречи, предвкушение которой заставляло сердце нервно замирать.       Уже на полпути Тэхен решил, что ему совсем не обойтись без вазы. Очевидно, гончар раскусил его нехитрую игру, но как будто уже не оказывал особого сопротивления. По крайней мере, накануне вечером Тэхен не распознал в нем враждебности, а только… возможно, пока еще подавляемую, но все же заинтересованность. Предугадать его сегодняшнюю реакцию было невозможно, но Тэхену предстояло проверить все свои самые лихие догадки уже через несколько минут.        Коммершиал стрит за ночь преобразилась до неузнаваемости. Повсюду - на подоконниках, верандах кафе и балкончиках - пестрели воздушные змеи. Великое множество самых диковинных, красочных бумажных фигур, повторявших очертания животных, самолетов, ракет и невиданных существ. Тэхен остановился и инстинктивно глянул из-за спины назад в сторону Масоник Плейс, вспоминая нескольких подростков с такими же змеями, встретившихся ему по пути. Что же здесь в самом деле происходило? Карла не упоминала никаких предстоящих массовых мероприятий. Медленно пробираясь по прибрежной улице по направлению к мастерской Чонгука, Тэхен завороженно разглядывал буйство красок. Душа художника ревела от восторга: уютный, яркий городок словно залили акварелью и Тэхен почувствовал зудящее, непреодолимое желание запечатлеть сказочную красоту на холсте. Среди безумия самых разных цветов показалась и ярко-рыжая макушка Кейт - Тэхен добрался до места. Спешившись, он оглянулся на шумную толпу взбудораженных людей всевозможных возрастов. Его взгляд был полон неподдельной, почти что детской радости.        — Нравится? - послышался веселый голос Кейт. Обернувшись, Тэхен заметил несколько ярких змеев, привязанных и к ее уличному стеллажу.        — Я просто в восторге, - выпалил, широко улыбаясь. — Что здесь такое происходит?        — Это у нас осенняя традиция, - рассмеялась женщина. — Праздник ветра. Мы так… - обвела жестом пространство вокруг, — провожаем лето, отпускаем все переживания. — Сегодня вечером на пирсе Макмиллан соберется весь город, а небо будет полно змеев. Придете?        Он ответил не сразу. Безвозвратно плененный разворачивающимся перед ним праздником самой жизни, он мечтательно представил маленького Киана, смотрящего в небо большими доверчивыми глазами, отпускающего свою боль вместе с уходящим летом…        — Прекрасная традиция, - пробормотал уже чуть с меньшим энтузиазмом. Ранее взбудораженный и веселый голос заметно поник, хотя он изо всех сил попытался это скрыть. — Я бы очень хотел, - не врал.         Попрощавшись с Кейт, он зашагал к мастерской Чонгука за жизненно необходимой вазой, хотя все мысли теперь занимал предстоящий праздник и отрезанный от простого мирского счастья ребенок.        На сей раз тишина в мастерской была не гнетущей, а уютной, обволакивающей. И Тэхену чудилось, что виной тому - сам гончар, чья ледяная неприступность наконец начала давать трещинки. Его самого между тем не было видно. Блуждающий взгляд Тэхена остановился на сияющих горшочках, которые вчера шлифовал Чонгук. Что ж, наверняка ему не помешает еще один набор для кухни. Велика вероятность, что однажды он все же научится готовить. План на завтрашний день сформировался в голове моментально. Ну а пока - ваза.        Услышав громкие быстрые шаги со стороны лестницы, он торопливо пригладил волосы и поправил рубашку. Сегодня на нем были легкие бежевые штаны и белая рубашка. Из-за угла показался Чонгук. С полминуты ни один из них не решался прервать наэлектризованное молчание, повисшее в воздухе. Глаза в глаза, как обычно.        — Я собрал цветы в саду, а поставить их некуда, - Тэхен оказался смелее, даже не стесняясь того, как глупо все это звучало.        Чонгук облизнулся и уголки его губ приподнялись в подобии улыбки.        — Ваза? - догадался. Томный взгляд глубоких глаз обжигал на расстоянии.         Тэхен медленно кивнул и так и застыл на месте, забыв о том, что неплохо было бы в таком случае пройтись по мастерской и выбрать себе вазу по вкусу. Но Чонгук все прекрасно понимал.        Он молча приблизился к одному из стеллажей и скользнул взглядом по аккуратным рядам, после чего выбрал одну, спрятанную где-то позади, и подошел к Тэхену.        — Эта? - тихо спросил, протягивая.        Тэхен опустил глаза и расплылся в улыбке. Чонгук выбрал для него маленькую вазочку из светлой глины в виде мешочка. На горлышке также была повязана тонкая веревка.        — Да, - беспорядочно кивал. — Сколько? - снова глаза в глаза. Это превращалось в зависимость.        — Подарок, - непринужденно бросил гончар, заставляя Тэхена округлить глаза от неожиданности. — Твоя книга очень понравилась Киану.       Мог ли он поверить в услышанное? Одолевший его в одно мгновение шквал эмоций вылился в неверящий смешок и широкую улыбку. Он невольно перенесся назад во времени на несколько дней: по пути в Провинстаун из аэропорта Барнстейбла он с недоверием разглядывал свою первую маленькую победу, сомневаясь в ней, не придавая должного значения, не в состоянии оценить по достоинству. Признание Чонгука казалось не чем иным, как высшей похвалой его труда. Маленькая книга про моряка, визуализацию которой с нуля создал он, Тэхен, вдруг обрела свое подлинное значение и подняла в его душе целую бурю из противоречивых, бьющихся друг о друга чувств. Он испытывал вину перед самим собой и при этом впервые понимал, что представляет из себя настоящая, искренняя любовь к своему творению. Проходил ли через то же самое Чонгук?        С головой погрузившись в водоворот из недавних воспоминаний и тяжелой катарсической рефлексии, он не заметил скопившейся в уголках глаз влаги. Так же, как и не почувствовал на себе пристально изучающего его завороженного взгляда.        Послышавшиеся со стороны лестницы осторожные шаги привлекли внимание обоих. Из-за угла выглянул Киан и скрылся, перехватив взгляды брата и доброго, еще не знакомого ему парня, которого он, однако, запомнил. Чонгук растерянно смотрел в сторону второго этажа и уже собирался идти к мальчику, как тот внезапно показался вновь и направился… к Тэхену. Гончар напряженно выпрямился, боясь даже шевельнуться.        Мальчик медленно подошел к Тэхену и молча протянул лист бумаги. Тот взял его подрагивающими пальцами и его дыхание моментально перехватило.        На аккуратно вырванной из альбома бумаге был изображен мореплаватель. Путешественник в развевающейся на ветру рубашке на фоне легендарных белых домиков и церквушек с синими куполами, уходящих по склону горы к сияющему всеми оттенками синего морю. Греция. Тэхен тяжело сглотнул: перед его глазами был не просто детский рисунок, а иллюстрация, вдохновленная сказкой, оставленной им же вчера здесь. Он… Сердце трепетало от осознания, что Тэхен его вдохновлял.         Чонгук, не сдержав любопытства, в несколько шагов приблизился к Тэхену и всмотрелся в рисунок. На долгую минуту на его лице застыл шок, а затем он расплылся в пораженной улыбке. Бесконечная гордость и радость за брата рвалась наружу.       Тэхен понял, что ему необходимо оставить их наедине. Тем более, что у него появилось неотложное дело. Миссия, которую он непременно должен был исполнить.        — Спасибо, - пролепетал охрипшим голосом. — Это самая красивая Греция, которую я видел.       Полученный в ответ кивок заставил бедное сердце беспомощно трепыхаться. Малейшая реакция, позволившая ему       — Ты бы хотел со мной раскрасить воздушного змея? - осторожно спросить. На кону стояло все.        Мальчик кивнул еще раз. Тэхен, как и Чонгук, просто не верил своим глазам.        — Тогда я еще зайду сегодня, - пообещал напоследок и, кивнув Чонгуку, стремительно направился на улицу, утопавшую в веселье и всех цветах радуги.        Тэхен не узнавал себя и свои ощущения. Нескончаемый поток из радующихся празднику людей теперь вызывал легкое раздражение и досаду по той только причине, что ему, отчаянно спешащему к своей цели, приходилось притормаживать каждые несколько метров. Периодически накатывало желание оставить велосипед прямо на улице и отправиться пешком на поиски белоснежного змея. Запасной план был прост: он был намерен сконструировать его самостоятельно в том случае, если фортуна сегодня дула не в его сторону. Безусловно, это заняло бы вкупе больше времени, но до обеда точно управился бы. Он просто не мог упустить эту редкую возможность подарить ребенку хотя бы эхо давно забытого счастья.       Шумная, переполненная Коммершиал напоминала пеструю ярмарку, на которой можно было отыскать что угодно, даже такой непривычный для сегодняшней палитры белый кайт. Однако, традиция раскрашивать бумажных змеев самостоятельно была не нова и рано или поздно, он был уверен, искомое должно было попасться на глаза.        Некоторые сувенирные лавки в этот день выставляли только змеев и именно их Тэхен выискивал глазами. Первым делом он отправился к Кейт и Филиппу, но, к сожалению, безупречно белоснежного в соседней лавке не нашлось. Тем не менее, он не отчаивался. На повороте на Перл стрит взгляд зацепился за очередной магазинчик, полыхавший самыми яркими цветами. В голове стучала лишь одна мысль, ярче, чем все бумажные кайты на всей казавшейся бесконечной прибрежной улице - ему нужен был самый белый и самый большой воздушный змей в этом городе.        И он нашел его.         Дорога домой лежала мимо небольшого магазинчика художественных принадлежностей, который он отыскал на карте. Не питая особых надежд, Тэхен зашел внутрь и не поверил своей удаче: на полке стояли акриловые краски Golden Colors. С трофеем в руках он летел домой, чувствуя, как за спиной вырастают крылья.        Мысли крутились вокруг предстоящей встречи с мальчиком, разжигая в нём огонь сомнений и стихийного, нерегулируемого страха. Он несомненно рисковал, вступая в контакт с ребёнком, чья рана ныла и спустя шесть лет. Однако, Тэхен понимал, что в ином случае он бы лишил их с Кианом даже возможности. Попытка, даже обреченная, всегда давала хотя бы минимальный процент вероятности успеха, но бездействие в принципе не оставляло никакого выбора, кроме того, где итог был бы один при любом раскладе - неутешительный.        Разложив свою на удивление завидную добычу (фортуна все-таки дула в его сторону) на столе, что стоял на веранде, он тестировал краски на старых холстах, оставленных в доме бабули еще много лет назад. Роясь в шкафу в гостевой комнате, в которой он раньше коротал каникулы и где обосновался и в этот раз, он нашел коробку со своими художественными принадлежностями и обомлел: бабушка сохранила и его крохотный мольберт, сделанный для него много лет назад заботливыми руками деда. Мелькающие в сознании фрагменты из далекой ранней юности почти на физическом уровне переносили его во времени, когда он, подушечками длинных тонких пальцев нежно проводил по поверхности дерева. Все в том же шкафу так удачно отыскались и несколько сосновых подрамников в размер, оставалось только натянуть холст. Эти крошечные готовые каркасы юный Тэхен использовал для своих пейзажных зарисовок.        Киан также проявлял тягу к рисованию - в его рисунке Тэхен увидел не только талант, но и крик маленькой души, жаждущей освобождения. Возможно, мальчик годами молчал по той причине, что никто не пытался говорить с ним на его языке… А им было искусство - то, что Тэхен знал и подчинял в своей жизни лучше всего.       Не теряя времени, он отправился в кладовую за инструментами, надеясь обнаружить и степлер с щипцами.       В мастерскую он вернулся, когда стрелки часов перевалили за полдень. Улица была забита под завязку, а в кафе Майкла наблюдалась полная посадка. Бросив велосипед у входа с сомнительной надеждой найти его на том же месте позднее, Тэхен заглянул в широкое окно. Чонгук чистил инструменты с сосредоточенным видом, и Тэхен не сдержал улыбки. Кажется, лед между ними действительно тронулся, но мысль о том, как гончар отреагирует на их с мальчиком совместное творчество, заставляла его нервничать.        Спустя несколько мгновений он уже стоял на пороге с полной сумкой подарков и держа в руке огромного белоснежного змея. Чонгук оглядел его с ног до головы и, встретившись глазами, сдержанно улыбнулся и почему-то опустил голову.        — Ты же позволишь мне порисовать с Кианом? - сразу к делу. Кажется, никогда еще одно единственное слово не значило для него так много.        Чонгук коротко кивнул несколько раз.        — Да, - заветное. — Конечно, - кажется, гончар был немного растерян. — Мне позвать его или ты поднимешься?        — Тут светло, - оглядел пространство, умалчивая о том, что ему хотелось быть ближе к нему, Чонгуку. — Одолжишь нам свой стол? - в несколько широких шагов приблизился и кивнул за спину парня.        Гончар развернулся и молча собрал пару стульев из разных углов мастерской.        — Располагайся, - Тэхен расслышал в тихом голосе не столько приглашение, сколько просьбу. — И… - остановившись уже на углу, оглянулся. — Спасибо.        Тэхен широко улыбнулся и громко выдохнул от охватившего его облегчения.        Пока он раскладывал на столе припасенные подарки, краски, лес кистей разных размеров и, разумеется, белоснежного змея, на лестнице послышались торопливые, легкие шаги, а следом показался и сам Киан. Мальчик опустился на стул рядом с Тэхеном и несколько минут разглядывал огромного змея, а Тэхен в это время читал в его глазах чистое восхищение.          — Я подумал о том, что мы могли бы нарисовать океан, ночное небо, усыпанное созвездиями-путеводителями… Помнишь, старый моряк использовал их, чтобы определять путь? - поинтересовался Тэхен и получил легкий кивок в ответ. — И маяк… - очарованный их хрупким контактом, он завис на несколько секунд, но, перехватив взгляд ребенка, продолжил. — Или… волшебную синюю птицу из пьесы про Тильтиль и Митиль? - он вспомнил о своем следующем проекте, который ожидал своего часа. — Можем сделать ее фениксом!        Его подлинным, настоящим фениксом.        Широкая искренняя улыбка медленно расползлась на лице мальчика. Кажется, Тэхен попал в точку. Переполняемый чувствами, он взглянул на гончара, который не сводил с них глаз и как будто даже не дышал.        — Хорошо, - продолжал, возвращая внимание Киану. — Я набросаю контуры, а ты заполнишь цветом, да?        Очередной уверенный кивок сработал как зеленый свет и разрешение двигаться дальше. Он еще не услышал ни слова в ответ, но они определенно говорили на одном языке.       Они работали в полной, комфортной тишине. Тэхен проводил маркером плавные, уверенные линии, тонувшие под слоем густых бархатно-синих оттенков, которые наносил Киан. В движениях мальчика чувствовалась невиданная уверенность, открывшая Тэхену глаза на причину их легко установившегося контакта - Киан очень сильно хотел рисовать. Возможно, Чонгук, все еще занятый уборкой и периодически бросавший в их сторону изумленные взгляды, об этом просто не знал. Эта тяга могла проснуться в ребенке в уже посттравматический период и он просто мог не найти комфортной для него возможности выразить свои желания даже старшему брату. Теперь, случайно обнаружив родственную душу в Тэхене, он начинал делать первые шаги к самому себе, начиная с доверия главному - своим порывам. Теперь, чувствуя чужую поддержку, из-под его пера оживала сказочная птица, чьи перья переливались всеми оттенками моря и ночи.        Внезапно на стол упала тень и оба подняли головы на приблизившегося к ним Чонгука. В руках он держал несколько бумажных пакетов, от которых пахло жареным картофелем и сочной рыбой.        — Я подумал, что вы проголодались, - тихо произнес, выгружая на свободный угол стола запотевшие контейнеры.        Они ели прямо среди тюбиков с красками, не боясь испачкать свое поистине великолепное творение, изредка приподнимаясь над столом и оценивая уже почти завершенную картину.        — На пирсе Макмиллан обычно бывает много людей, - вдруг произнес Чонгук, наблюдая за младшим братом. Киан не отходил от окна, пытаясь заставить краски сохнуть быстрее в лучах солнца. Тэхен допил свое какао и перевел на него взгляд. Вот уже около пятнадцати минут они молча разглядывали воодушевленного ребенка, неутомимо перекладывавшего змея на широком низком подоконнике, лишь иногда отвлекаясь на изучение небольшого мольберта и холстов. Фоном их собственной, уютной образовавшейся тишины служила приглушенная веселая музыка с улицы. — Но… на Национальном пляже, ближе к восточной гавани, довольно тихо.        Для Тэхена за этими словами ясно слышалось и все несказанное.        — Как мы поедем туда? - не оставил выбора и пространства для каких-либо сомнений.        Чонгук сглотнул и напряженно облизнул нижнюю губу, прежде чем ответить. Тэхен проследил за этим маленьким движением, заставившем его сердце заходиться в неконтролируемом трепете. Он старался не подвергать анализу свою реакцию на гончара, но с каждым новым шагом в сторону друг друга потребность в каком-либо самокопании и вовсе отпадала. Все было на ладони.        — По вечерам… хоть и изредка, мы с Кианом катаемся на велосипедах.        — Краски должны скоро высохнуть, - они настолько привыкли молчать друг с другом за эти несколько дней безмолвного противостояния, что, сами того не понимая, нащупали тот самый редкий контакт, который люди привыкли называть «с полуслова».        Чонгук медленно повернул голову и вперился взглядом, в котором Тэхен считал благодарность вперемешку с… нежностью.        Горизонт пылал оттенками сочного оранжевого, когда трое, оставив позади пестрое шумное празднество на пирсе Макмиллан, держали путь к безлюдному побережью по узкой дороге Шор. Подгоняемые ветром, они быстро добрались до соседнего городка Труро, что находился в паре миль от Провинстауна. Киан прокладывал дорогу, а Чонгук и Тэхен практически вровень следовали за ним, периодически кидая друг на друга спонтанные взгляды. Наконец, завидев первый выход на побережье, они свернули и уже босиком добрались до воды по прохладному белому песку, особенно красиво сияющему в свете закатного солнца.        Запуск змея оказался волшебным ритуалом. Тэхен держал каркас, Чонгук разматывал леер, а Киан по его сигналу подбросил синего Феникса в воздух. Яркая птица, рожденная в результате совместного творчества, поймала поток и устремилась вверх, призывая первые звезды на медленно темнеющее небо. Мальчик залился тихим, счастливым смехом и выхватил леер у Чонгука, перехватывая в свои ладони сопротивление усилившегося ветра.         Отойдя чуть в сторону, Чонгук и Тэхен опустились на песок и наблюдали за ним.        — Спасибо еще раз, - тихо начал Чонгук. — Я давно не видел его таким беззаботным. Его голос заглушался шумом прибоя.        — Тяжело терять близких, - подхватил Тэхен, осознавая риски. — Тем более, будучи ребенком.        Чонгук не собирался расспрашивать его о том, откуда ему это было известно. Вероятно, оттуда же, откуда Тэхен узнал и их имена. По правде говоря, это уже не имело значения, потому что       — Ему было всего четыре, когда все случилось, - чужая откровенность пленяла и заставляла пульс Тэхена биться чаще. Он поймал себя завороженно рассматривающим чужой профиль. — Он был с ними в машине.        Теперь все становилось предельно ясно.        — Ты знаешь, я, наверное, глуповат, - продолжал тем временем Чонгук. Слова лились сами собой, подхваченные образовавшимся между ними необъяснимым доверием. — Я подсовывал ему все то, что нравилось мне, но не подумал о том, что ему просто может быть интересно совсем другое.        Тэхен задумчиво опустил голову.        — А я вижу все так, что ты просто хотел дать ему лучшее в твоем понимании… - глядя на бьющиеся о берег высокие волны и бегающего на их фоне мальчика. — Любишь так, как умеешь.        На какое-то время между ними повисло молчание, в котором оба, однако, чувствовали себя совершенно комфортно.        — Откуда ты? - вдруг поинтересовался Чонгук.        — Из Атланты. Бабушки не стало три месяца тому назад, она оставила мне свой домик.        Говорить о том, что изначально он ехал в Провинстаун с целью его продать, он не стал.        — Нравится тут?        Тэхен вновь слышал между строк.        — Да, - перевел взгляд с постепенно утопающего в темноте пейзажа на гончара. В сумерках его большие глаза особенно красиво блестели. — Атланта… - разочарованно покачал головой. — Мой первый Феникс не взлетел.        — Расскажи.        — Я ландшафтный архитектор и мой первый проект стащили из-под носа… Но это перестало иметь значение, - добавил, бросая на мальчика короткий взгляд, не укрывшийся от внимания Чонгука.        — Ты красиво рисуешь, - признался он. К счастью, в сгущающейся темноте было не разглядеть заалевших щек Тэхена.        — А ты красивый… - нервно прокашлялся. — Красиво делаешь керамику.        Под тяжестью пристального взгляда темных глаз, сосредоточенного исключительно на нем, Тэхен не мог расслабиться ни на секунду. Он рассыпался, теряя контроль с каждым новым мгновением. Прохладный ветер ни разу не остужал стремительно разгоравшийся между ними пожар.        — Хочешь тоже попробовать? - послышалось тихо через минуту. Видимо, Чонгуку требовалось какое-то время на то, чтобы решиться на активные действия.        — Что? - выпалил. Его беспокойный взгляд перебегал с лица гончара на океан за его спиной и обратно.        — Красиво сделать керамику.        — Это… типа ладонь в ладонь и все такое? - еще бы расслышать собственный голос за гулкими ударами вконец разбушевавшегося сердца.        — Ага.        Ну, вот и все.        — Хочу.        Как будто он все еще мог дать себе выбор.        Дорога домой тонула в глубокой и безмятежной тишине. Они провожали Тэхена до самого порога, и Киан, прежде чем уехать, осторожно обнял его - всего на секунду, но за этим маленьким шагом стояли шесть долгих лет. Сердце щемило от осознания, что то была большая часть его пока еще маленькой жизни.        — Значит, завтра? - бросил Чонгук напоследок из-за спины, не сомневаясь в том, что Тэхен поймет, о чем идет речь.        — Завтра.        Тэхен наблюдал, как огоньки их фонариков удаляются вглубь ночи, и понимал, что дом бабушки наконец-то перестал быть временной точкой на карте его бегства от глубоко скребущей обиды.       Он стал его причалом.