5. mazzy star - fade into you

      Мастерская с утра была пронизана напряжением, будто предчувствовала важный день. Даже пылинки, кружившиеся в лучах рассветного солнца, казалось, замерли в безмолвном ожидании. Чонгук неутомимо бросал взволнованные взгляды на дверь, словно боялся пропустить тот самый долгожданный момент появления Тэхена, мысли о котором нагло своровали его сон предыдущей ночью. Он не успел отследить то самое мгновение, когда худощавый, пленительно красивый молодой архитектор на голубом велосипеде завладел его сознанием и подчинил его сердце. Чувство вины за равнодушие к нему, покалеченному, в тот роковой вечер плавно сменилось на эстетическое вожделение, а затем - в неукротимую, глубоко бурлящую в нем гейзером страсть, стоило Чонгуку немного заглянуть и в его душу. Безусловно, начало его наваждению проложило обыкновенное физическое влечение, непреодолимая тяга - водоворот, в котором он недолго барахтался, пытаясь оказать хоть какое-то сопротивление. Но его добрый, миролюбивый характер, неизменная широкая улыбка на прекрасном смуглом лице, неутомимая целеустремленность, с которой он пытался завладеть вниманием Чонгука и, самое главное, его отзывчивость и чуткость, которые он охотно проявлял к Киану, начинали пробуждать в Чонгуке нечто более глубокое, постоянное и великое, нежели просто желание.        Он вновь перевел беспокойный взгляд с двери на гончарный круг. Идеальный, вымешанный до нужной эластичности комок влажной глины дожидался своего часа. Рядом, на невысоком квадратном столике, лежали инструменты. Привычная рутина сегодня представлялась ему не иначе, как таинством, ведь ему впервые предстояло прикоснуться… к нему.        Дотронувшись кончиками пальцев до прохладной глины, он в очередной раз словил себя на том, что мысленно проигрывал в голове их первый контакт: вот его ладони ложатся поверх рук Тэхена, он осторожно направляет его пальцы, чувствуя под кожей его тепло… Неизменно эти мысли заставляли его вздрагивать, мечтательно прикрыв глаза, а кожу покрываться мурашками. Рядом с Тэхеном даже воздух становился вкуснее, что бы с ним стало, коснись он его так близко, так тесно впервые?.. Одновременно он и боялся этих робко рождающихся чувств, и цеплялся за них, как… как в тот единственный раз, когда он осмелился задержать свое практически мимолетное прикосновение. В тот раз он подарил ему вазу и помнил их немногословный диалог в деталях.        Лучи ленивого сентябрьского солнца мягко подсвечивали подготовленную к свиданию мастерскую. Небольшую обитель Чонгука, в которой вот уже много лет рождалось его искусство и могло бы… ведь могло бы?.. родиться что-то большое и светлое между двумя притянувшимися друг к другу душами. Он не представлял, когда именно появится Тэхен, но само предвкушение дарило ему возможность упиваться каждой секундой этого утра в неистовом томлении.        Глухой звук, сопроводивший шаги на втором этаже, говорил о том, что Киан проснулся и скоро будет готов к завтраку. Сегодня у него начинались онлайн занятия с миссис Дэвис. Любящее сердце старшего брата заходилось в волнительном трепете от того, что маленький мир ребенка расширился уже до нескольких человек, и небольшую группу доверенных лиц из Чонгука и миссис Дэвис пополнил и Тэхен.        К полудню утренняя безмятежная тишина, аккомпанементом к которой привычно служил шум волн, начала растворяться в нарастающем шуме разговоров на Коммершиал. Туристы, проснувшиеся и отправившиеся на поиски сувениров, постепенно заполняли главную прибрежную улицу. Несколько покупателей успели отметиться и в мастерской, понятия не имея, что задумчивый отрешенный мастер ждал не их. Звук открывающейся двери уже несколько раз обманул Чонгука, раз за разом бросавшего взгляды в сторону входа.        Их с Кианом завтрак в этот раз состоял из глазуньи с колбасками и французских тостов, которые оба очень любили. Теперь, спустя ещё несколько особенно медленно волочившихся часов, он вновь находился в мастерской. В свете полуденного осеннего солнца, щедрого на золотые краски, особенно красиво переливалась последняя партия ваз, которые он переставлял на столе и фотографировал. Мысли его при этом блуждали вокруг одного определенного образа.        — Красиво, - вместе с таким уже знакомым низким хрипловатым тембром вернулись и мурашки, ползущие по спине. Чонгук обернулся и вперился жадным взглядом в Тэхена. Тот стоял на пороге, облаченный в свободный серый костюм из тонкой рубашки и брюк.        Красивый. Красиво делаешь керамику.        — Обычно ты приходил по утрам, - сдал себя с потрохами, хотя слова были излишни. Его розовеющих с каждой секундой щек и разгоряченного взгляда было достаточно.        Глаза Тэхена прищурились в догадке. Все-таки язык чужого совершенного тела не обманывал его все эти дни.        — Карла… - начал, но промелькнувшая в глазах гончара настороженность напомнила о том, как неоднозначно могло прозвучать чужое женское имя в контексте. — Подруга бабушки… Живет по соседству и частенько заходит на завтрак, - по-хозяйски прошел вглубь мастерской и опустился прямо на стол позади Чонгука. — Подкармливает меня. Где Киан?        — Наверху, занимается с миссис Дэвис.        Сознание Чонгука онемело под влиянием чужого присутствия, а вместе с ним и осязание покинуло кончики пальцев. Гончар не сразу вспомнил о том, что все это время держал в руке телефон с все еще включенной камерой.        — Не двигайся, - отошел назад на несколько шагов и запечатлел Тэхена в сиянии солнечных лучей, пробивавшихся в широкие окна. Глиняные вазы, сложенные в аккуратные горки миски и кружки самых причудливых форм на заднем плане превращали композицию в натюрморт, где улыбающийся парень с темно-русыми, отливающими серебром на солнце волосами был редким цветком.        — Не покажешь? - наблюдая за тем, как Чонгук с довольным видом рассматривает снимок, а затем молча направляется к гончарному кругу.        — Потом, - прозвучало уже после того, как гончар, опустившись на один из двух низких стульев, похлопал по второму, недвусмысленно приглашая присоединиться. Весь его вид источал спокойствие, но сердце при этом колотилось бешеным зверем. От его взгляда не укрылось то, как Тэхен нервно сглотнул и, сделав глубокий вдох, пересек разделявшее их небольшое пространство и через считанные секунды оказался… слишком близко. Сладковатый запах его то ли кожи, то ли волос окутал Чонгука густым облачком, заполняя ноздри и подчиняя рассудок. Кажется, он переоценил свою выдержку, но и оторваться уже не было сил.        Время текло тягуче-медленно, а воздух в мастерской пропитывался чужим запахом и с каждой новой секундой невыносимо тяжелел. Каждый новый вздох казался Чонгуку оглушающе громким в образовавшейся интимной тишине. Тэхен, то ли намеренно, то ли не осознавая последствий, отодвинулся назад так, чтобы соприкасаться спиной с чужой грудной клеткой, и гончар был уверен в том, что его учащенное сердцебиение больше ни для кого не было секретом.         Его руки обхватили пальцы Тэхена и он повел их, стараясь не выдать своей дрожи.        — Расслабься, - прошептал практически в ухо и, если бы нашел в себе сил отстраниться хоть на секунду, заметил бы вставшие дыбом прозрачные волоски на чужой смуглой шее. Как будто он мог выпалить ему это на ухо и при немного других обстоятельствах - одна только случайная мысль об этом, промелькнувшая ярким кадром перед глазами, заставила остатки его здравомыслия раскрошиться вдребезги.        Гончарный круг медленно вращался, а весь окружавший его мир сосредоточился на точке их соприкосновения. Он чувствовал шумное, прерывистое дыхание Тэхена, когда тот, буквально плавясь маслом в чужих горячих руках, откидывался на чужую грудь, и, уже не отдавая себе отчета в действиях, откровенно утыкался носом в чужое плечо, шею, волосы и глубоко вбирал в себя такой манящий, почти наркотический запах. Комок влажной глины под подрагивающими руками превратился в месиво, не приспособленный, совершенно не готовый к такому порывистому, резкому обращению. А правда была в том, что о глине уже никто не помнил.        Чонгуку казалось, что он в шаге от того, чтобы задохнуться. Он отстранился на мгновение, чтобы вобрать в легкие такой необходимый воздух и запрокинул голову. Он терял контроль в режиме реального времени и с этим нужно было что-то делать.        — Черт, - послышалось раздосадованное от Тэхена. Его голос при этом дрожал.        Масса окончательно выскользнула из-под его пальцев и беспомощно сползла набок.        — Ничего страшного, - тихо успокоил Чонгук и выключил круг, а затем поднялся и, опустившись на корточки напротив Тэхена, уверенными движениями начал собирать глину обратно в комок. — С ней ничего не случилось, она все еще слушается.        Следовало укротить свое сорвавшееся с цепи сердце, иначе одному Богу известно, чем бы все закончилось. Он нарочито медленно цеплял кусочки мокрой массы, стараясь выровнять дыхание.       Не удержавшись, поднял глаза и встретился взглядом с раскрасневшимся, растерянным Тэхеном, чьи измазанные в глине руки все еще висели в воздухе над гончарным кругом.        — Мы попробуем еще раз, - с этими словами вновь вернулся на свое место и, не давая ощущениям времени и возможности вновь взять над ним контроль, начал центровать массу, а затем снова накрыл руки Тэхена ладонями.        — Нажимай большими пальцами, - осторожно направлял, стараясь не давить. Он все еще чувствовал мелкую дрожь, пробивавшую чужие длинные пальцы, но доверял процессу постепенно и бесповоротно захватить внимание Тэхена и остудить так стремительно разгоревшееся между ними пламя. — Не отпускай…         — Я боюсь все испортить…        — Все получается, - не преувеличивал, поскольку медленно, но верно начали вырисовываться очертания глубокой чаши. Ладони, сцепленные прохладной податливой глиной, двигались в едином порыве. — Поддерживай ее остальными пальцами, вот так, да…        Стенки будущей чаши стремительно вытягивались вверх - пока еще уязвимые, но Тэхен, наблюдая рождение их общего маленького произведения искусства, не мог сдержать совершенно безумного, искреннего восторга.        — Это как рисовать пальцами! - воскликнул, и в его признании слышалась вся его по-детски наивная неподдельная радость. — Я чувствую себя волшебником…        Ты и есть.        Чонгук сжал чужие ладони и медленно отвел их от сосуда, который, теперь уже живой и самостоятельный, продолжал медленно крутиться. Идеально ровный, с плавным глубоким изгибом. Результат их общего порыва, несомненно впитавший и их непреодолимую тягу.        Гончар нажал на педаль и чаша замедлила свое движение. В следующее же мгновение пальцы рук переплелись, а на шее Тэхена осел невесомый поцелуй. Чонгук, глубоко вдохнув в очередной раз завороживший его запах с чужой кожи, осторожно прикоснулся к ней губами.       Тэхен замер на несколько долгих секунд, а затем повернул голову. В распахнутых глазах Чонгук успел разглядеть многое - волнение, замешательство, смущение и… желание. Он перевел взгляд на приоткрытые подрагивающие губы и медленно склонился к нему, давая возможность остановить себя. Но вместо этого Тэхен с жадностью облизывался, предвкушая поцелуй, и часто дышал.        За долю секунды до такого желанного и необходимого обоим единения на лестнице послышались стремительные шаги. Киан.         Чонгук в бессилии прикрыл глаза и отстранился. Их испачканные глиной руки разъединились, и взгляд гончара застыл в растерянном и румяном лице Тэхена в тот самый миг, когда из-за угла появился младший брат.        — Привет, - Тэхен нашелся первым. Тело все еще не слушалось, а шея продолжала зудеть в том месте, где Чонгук оставил поцелуй, но он тем не менее был рад видеть мальчика.       Его суетливый взгляд остановился на ведерке с водой, в которой они смачивали руки перед работой, но Чонгук, опережая его мысли, мягко взял за локоть и потянул за собой к раковине в углу.        — Хорошо позанимались? - бросил короткий взгляд из-за спины на брата и получил в ответ довольный кивок.        Как только Тэхен вымыл руки, Киан подошел к нему и молча потянул за собой в сторону лестницы. Чонгук перехватил его беспокойный взгляд, блуждающий с гончарного круга на его лицо и обратно.        — Я доделаю, - будто и впрямь читал его мысли.        На выравнивание краев и придание окончательной формы ушло не так много времени, чаша практически была идеальна. До первого обжига ей предстояло просушиться в мастерской в течение нескольких дней. Чудесная метафора, если подумать: прежде, чем стать чем-то вечным, нужно пройти через этап ожидания и слабости. Небольшое, пока ещё непримечательное изделие приковывало к себе взгляд, так как таило свежие и яркие воспоминания. В голове раз за разом проигрывалось немое кино из рваных, хаотичных лоскутов их первой подобной близости: такой искренней, отчаянной и желанной. Когда он успел настолько залезть под кожу и завладеть его мыслями? Чонгук едва ли мог ответить, но это не имело значения, уже не имело.        Взгляд гончара скользнул с чаши на угол, за которым скрывалась лестница. Наверняка Тэхен и Киан снова что-то рисовали на втором этаже, в личном пространстве мальчика. Теплое, обнадеживающее осознание того факта, что в их спонтанно образовавшемся тандеме ему самому уже не нужно было служить проводником, отразилось на его лице по-настоящему счастливой улыбкой.        Стараясь не выдавать своего присутствия, он тихо ступал по лестнице, с каждым шагом все отчетливее различая тембр Тэхена. Он что-то рассказывал, но тон его был тихим и серьезным.        — …Это как собрать конструктор, да? Мы начинали с геометрических фигур, а затем, благодаря нескольким дополнительным линиям, получилось такое… Голова - не идеально ровный овал, а больше как яйцо. Попробуй теперь провести две линии от макушки сам, пусть будут похожи на длинные лепестки… и пусть немного расходятся в стороны, как и у твоего зайчика, смотри, как они висят у него.        Чонгук завороженно наблюдал через щель - движения брата были настойчивыми, хоть ему и требовалось некоторое время, чтобы настроиться. Тэхен терпеливо его ждал.        — Не дави на карандаш, тогда и линии будут получаться более ровными и естественными… Да, вот так. Теперь... я тебе обозначу точки, по обе стороны почти на самом верху… вот здесь… нарисуй глаза. Как две конфетки m&m’s? У самого контура. Пусть будет похож на живого.        Чонгук едва ли мог ответить, сколько времени провел за своим тихим наблюдением. Шаг за шагом на небольшом холсте вырисовывался живой заяц, один в один похожий на любимую игрушку брата. Казалось, ребёнок оставлял на бумаге свои воспоминания и эмоции, а Тэхен лишь подсказывал им направление.         — Хочешь, посадим его на луг? Я не очень много рисовал цветов, но… у меня в саду растет один несчастный желтый цветок, - Чонгук расслышал чужой смешок и сам поднес кулак ко рту, чтобы не засмеяться. — Одному Богу известно, как он выжил.        Я собрал цветы в саду, а поставить их некуда. Врунишка.       — Мы можем сделать заливку цветом, а вот такие… отдельные… надо прорисовать. Вот, смотри, я тебе обозначил точки, попробуй повторить контуры.        Его присутствие никто не заметил, а, значит, оно было необязательно. Он так же тихо спустился в мастерскую, оставляя их наедине.        Прохладный вечер того же дня дышал абсолютной безмятежностью, чего нельзя было сказать о Чонгуке. Остаток дня после того, как Тэхен покинул мастерскую, прошел словно в тумане. В голове засела одна навязчивая и смелая мысль, не дававшая ему покоя. Понимая, что бездействие обернется очередной бессонной ночью, он договорился с Кианом, и теперь, на раннем закате, двое братьев стояли на пересечении четырех улиц перед уже знакомым домом.        — Просто зайдем и постучим? - бросил взгляд на мальчика. Пальцы обеих рук беспорядочно стучали по грипсам.        — Да, давай, - кивал в ответ Киан. — Он точно дома, там его велик.        Оба спешились и, пройдя по дорожке ближе к порогу, оставили велосипеды на веранде.        Чонгук не успел занести руку, чтобы постучать, как дверь сама распахнулась перед ним и показался изумленный Тэхен. Зрачки карих глаз были расширены, а широкая улыбка застыла на радостном лице. Их ждали? Он раскрыл руки, приглашая мальчика в объятия.        — Только недавно виделись, да… - Чонгук переминался с ноги на ногу. — Но мы случайно заехали на местный садовый рынок и… - вместо объяснений прошел к велосипеду и достал корзинку, полную маленьких горшочков с саженцами и луковиц.        В ответ послышался ошеломленный громкий смешок, а затем       — Вы невероятные, но давайте попробуем! - Тэхен воскликнул с абсолютной готовностью и расползающимся в темных глазах восторгом.       К счастью, в кладовой нашлась и лопата, и грабли, и лейка. Чонгук вскапывал податливую от осенних дождей рыхлую землю и на заранее подготовленном и очищенном Тэхеном небольшом участке бабушкиного сада постепенно появлялись ровные ряды. Работали преимущественно в тишине, разбавляемой редкими перешучиваниями Чонгука и Тэхена. Пока первый копал, второй на пару с Кианом опускал саженцы, опустошая один за другим крошечные горшочки с эхинацеями и астрами. Несколько следующих рядов ушли под нарциссы, и корзинка уже почти опустела.        — Там еще должна быть лапчатка, но мы нашли только одну, - Чонгук достал последний остававшийся горшочек с саженцем кустарника. — Потом можно будет рассадить.        Тэхен оторвался от работы и поднял на него голову. Глаза его были прищурены в недоверии.        — Откуда такие познания в садоводстве?!        Вид взмокшего от работы Чонгука, стоящего одной ногой на отвороте лопаты, при этом отозвался где-то глубоко внутри шквалом горячего, резкого, обжигающего цунами.        — Гуглил, - непринужденно бросил. — Никогда не сажал цветы.        Тэхен уловил ехидный взгляд Киана, брошенный на старшего брата. Мальчик сидел напротив и закрывал на пару с ним ряды.        — Вроде готово, - оба, отряхивая руки, поднялись и с плескающейся в глазах гордостью оглядели свои труды. — Теперь мой живучий цветок больше не будет одиноким… А я ему, кажется, обещал подвезти друзей.       Чонгук медленно перевел на него глаза, слыша между строк. Ему хотелось слышать между строк. Ведь сажая цветы, он дарил ему будущее здесь, рядом с собой. Он не имел понятия о дальнейших планах Тэхена, но давал ему еще один повод остаться. Опуская саженцы цветов в чужую землю, он надеялся пустить корни и в его сердце, потому что Тэхен уже успел за такое ничтожное время обосноваться в его собственном.        — Поверить не могу, что я чуть не продал этот домик, - сорвалось с чужих уст, заставляя сердце гончара забиться в страхе. Вот и планы.        — Следующей весной здесь будет очень красиво, - он вкладывал в свой ответ не что иное, как просьбу, и надеялся, что Тэхен тоже услышит его между строк.        Тэхен услышал. И тем же поздним вечером, когда последние капли их чая остыли в чашках, а крошки от утренней выпечки Карлы превратились в очередные их (уже совместные) воспоминания на столе, что стоял на веранде, он взял телефон и отправил единственное сообщение. То, что разрывало последнюю нить, связывавшую его со старой жизнью. Он отменил встречу с покупателем.