Миньон приносящий счастье

Утро в замке Болхейм начинается с восходом солнца, чей такт диктуется самой магией. Повелитель зла занят своими повседневными делами и вскоре начнёт обход по замку, рассекая коридоры из серого камня и багровых ковров. Сегодня, как и всегда, он зайдёт почти к каждому приспешнику, своим преданным союзникам, владеющими магией тьмы и своими бесподобными талантами. Но для кого-то, в замке Болхейм, работа не кончается никогда. Низкая фигура степенно рассекает пространство коридора с высокими потолками, изменчивыми поворотами и арками в сады. Фиолетовый балахон стелется вслед трудящемуся, а вместо лица, тьму разума прикрывает хитросплетенная магия. Это миньон, и он никогда не спит.       Сегодня он встанет на своём посту. Посту, на котором он знает каждый угол и каждый предмет, в том числе ракурс теней, которые отбрасывает мебель. Светлые покои встречают его ритмичным покоем и тишиной. Леди всё еще спит. А он бесшумно встаёт подобно стражу ровно в двух метрах от кровати, во внимательный профиль от дремлющего кремового тела, чтобы его взгляду было доступно окно, кровать, дверь... Вся комната. Он здесь, чтобы защищать и своевременно реагировать на приказы своего Повелителя. И, быть может, Леди. Когда она проснётся, он будет бдительнее реагировать на её действия. А пока что - он страж. Повелитель - создатель. Его слово - закон. Его воля - дар. Его приказы - счастье. Потому что каждый приказ, это силы на его выполнение. Суть существования. Леди редко просыпается сразу. Сначала она движется. Это движение не означает факт пробуждения, но свидетельствует о активации различных процессов. Её движение всегда привлекает назначенного стража - в нём дрогнула тьма. Если Повелитель пожелает, будет инициирован процесс пробуждения. Если же нет, взгляд маленьких глаз будет следить за маленькой, но важной деталью - её веками. Активность движений, длительность времени действий, жесты, а порой даже мысли - всё это процессы, и все они во внимании. Пассивном, но внимательном. Повелитель закончил свой обход по владениям и отдаёт негласный приказ. Его величие ступает в светлые покои с опасной и суровой грацией, разбавляя лучезарный покой своим могуществом. Но с подносом в руках. Сегодня, услуга приготовить Леди питательный завтрак из её предпочтений ему не светит. Он уходит незамедлительно исполнить приказ - занять место, предназначенное для приготовления пищи. Кухня. Маленькие латные перчатки корпят над несколькими блюдами. Сейчас он - повар. Бесценные сосуды и плоть от плоти Повелителя, созданные тяготами и жертвой взращивания в плоти и разрождения Леди, по собственной воле. Величайший труд, величайшее самопожертвование. Они будут накормлены по всем заветам. Он знает что делать. Делает. И очень этому рад. Детские покои встречают слугу удивительным магическим веянием. Но он не реагирует. Приказ. Блюда расставлены где положено, на каменном столе и ровно на тех местах, на которых им предопределено быть съеденными. Юные фигуры, благоухающие сродной магией Владыки приступают к своей утренней трапезе. Лорд Кадус дышит и процветает. Как жизненной силой, так и смиренной тенью, готовой стать тактическим планом и пронзительными копьями гибели. Леди Праэдор полна энергии и бунтарского духа, готовая с рвением загрызть врага словом, преувеличенной правдой или всепоглощающей яростью. Леди Палма полна таинственности, но за ней кроется самое хитрое и самое скрытное умение, готовое к беспощадному грабежу - через слабости нежных чувств. Он - лишь смиренный слуга, выполняющий приказ Владыки. Но его труд питает бесценную плоть от плоти. А совсем юная плоть от плоти будет накормлена самими приспешниками Владыки, их руками и трудами. Извилистые пути жертв во благо величайшего злодейства - процветания и взращивания силы. В закромах обиталища Чернокнижника, сейчас его роль была проста, но как всегда подпитана. Он, и еще один слуга, равный ему по положению, обязаны держать книгу, на которой рука второстепенной власти чертит могущественные и зловещие символы. Он счастлив. Его разум синхронизируется с другим, таким-же, для эффективного исполнения работы. Но изредка случается... - Держи книгу ровнее, жалкий приспешник! Приказ пронизывает его всепоглощающей суровостью, заставляя тело застыть в недвижимом положении. Он всё еще счастлив, но учитывает детали. В полу-круглом зале ателье, его латные перчатки ловко носятся с иглой и нитью, ритмично потягивая саму магию тьмы Изготовителя, воплощаясь в струящиеся ткани по его мастерским задумкам. Он просто счастлив! Как и другие равные ему по положению, разделяя кропотливый труд. Они шьют штаны для юного Лорда, плоти от плоти Владыки. И знают что делать. Он снова страж. Цветущие сады устрашающие своим процветанием благоухают, но понятие запаха ему неведомо. Есть магия, и она исходит практически от любого предмета. Магия может объяснить многое.

***

Маленький конструкт из темного колдовства. Мир будет счастлив, когда Владыка захватит его. Во власти Владыки все счастливы. А кто не счастлив, тот - аномалия, которую требуется починить. Но только когда Владыка прикажет. Леди - фигура бесценного истока. Цель номер один для Владыки. Для миньона, Леди, непозволительная роскошь, но примитивный разум и не думает об этом, пока она не обратит на него внимания. Его протокол требует игнорировать бессмысленные знаки внимания. Ежели она приникает к мыслительным процессам, нарушая целостность структуры тьмы, он обязан предупредить её о рисках. Но есть в Леди то, что напрочь сбивает все эти настройки - искреннее расположение. Разум конструкта не помнит деталей, но зафиксировал факт многочисленных сбоев и нарушений. Он отрабатывает свои ошибки настолько, насколько позволяет бесчисленное количество протоколов, которые вносил Владыка. Вот, кремовая стать ложится в постель своей светлой комнаты. Владыка еще занят. Он - страж. И стоит на своём посту. Тьма чувствует на себе задержавшийся немой взгляд. Разум конструкта зависает в ожидании. Нет мыслей, есть только определение - внимание. Не было произнесено ни слова, не было совершено жестов. Но было то, что заставляло слугу испытывать приятный прилив сил и мантия шелестит в сторону кровати, вставая подле. "Это то, чего Леди желала?" вкладывал смысл конструкт в свою ломанную речь. Но Леди хорошо её понимает. "Да" скользнула её мягкая улыбка. Ей нужно было только его присутствие поближе, запуская взаимо-обогащающие процессы, стоящие на грани дозволения без приказа Владыки. Он - страж, стоящий близко. Она - исток, обогащающийся счастьем из-за близости. Источающий тепло. Он счастлив, ведь счастлив и Владыка.

***

Ночь в замке Болхейм не означает конец рабочего дня. Он - служащий. И служит он на благо Владыки. Под началом создателя великое множество слуг. А кто еще не слуга, тот враг или глупец, недостойный внимания. Его тьма покидает материальные пределы, рассекая многосложные каменные стены. Душа это суть существования, и если в ней есть магия, миньон считывает её. Лабиринт каменного духа - рабочее поприще, требующее соблюдения порядка. Миньон не знает что такое страх смерти для него. Но знает, что такое страх смерти для врага, и жертва во имя Владыки. И то, и другое - счастье. Он делает то, что прикажут и не думает о последствиях. Важен сам факт приказа. Все его действия продиктованы многогранным и тайным опытом, не требующий размышлений. Инстинкты. Настройки. Счастье слуг - двигатель прогресса и заставляет трудиться на благо Владыки еще больше. Еще эффективнее. Бунт карается! Нарушения влекут наказания! Но вот, дух Леди одиноко восседает за столом лабиринта, где границы иллюзий и материй воплощают собой мирскую красоту цветущего сада. Её лик желает играть, однако ограничения конструкта не позволяют ему присоединиться. Он не способен удовлетворить эту потребность в той форме, что она желает. Но играть он - умеет. Однако Владыка на это откликается, привлеченный любопытством. Создатель молча следит за тем, как Леди проигрывает первую партию спящему воину теней. - Ох, - вздыхает Леди слегка негодуя - Ну ладно, попробуем еще раз. - Ты не падаешь духом. - с прохладной похвалой и толикой удивления констатирует Владыка. - Практикую равные условия боя, изучаю тактики. - Почему бы просто не смухлевать? - раздался его тихий и хитрый смешок. - Сейчас это не интересно. А опыт будет полезен. Она проиграла второй раз. Третий... - Ну ладно, продолжу в другой раз. - Даже не расстраиваешься? - удивленно поинтересовался Владыка. - Не вижу смысла расстраиваться, когда противник интересен и можно попробовать снова. Миньон делает Владыке немой запрос: "Помощь?" и пусть смысл был короток, но прекрасно известная натура его слуг даёт Вейгару все крохотные детали. Рвение. Стремление. Оказать помощь, услугу. И Миньона совершенно не волнует какого рода вообще может быть приказ, он рад любому. "Гибельно. Отказано" коротко и сурово отрицал Владыка. И этот преждевременный энтузиазм угасал подобно сгоревшей свече.

***

Новый приказ! Приземистая фигура шустро семенит от ателье полукруглого зала, откуда сейчас доносилась тишина затаённого ожидания и гордости кутюрье за свою работу. Миньон замирает перед входом в светлые покои, сверяясь с внутренними сигналами о происходящим за дверью. И спокойно заходит. Леди сидела и мастерила какие-то детали на своём вязаном изделии, отвлекаясь на приближение миньона. Конструкт, с присущим ему легкомысленным спокойствием, подносил к кровати изящного вида коробочку бардовых оттенков, тиснёная матовыми и лаковыми полосами, и подвязанная золотистой атласной лентой, будто новогодний подарок. И с чуть странным почтением укладывал её на край кровати, совершая подобие поклона без зрительного контакта, отступая на несколько шагов назад. Самка мимолётно оценила миньона взглядом, от чего её чуть не сшибало это импульсное сияния, лучащееся просто ослепительным и счастливым восхищением! Но держалась она стойко и спокойно, лишь слегка поколебавшись от неожиданности. Её взгляд упал на красивую коробочку и с любопытной осторожностью, откладывая свои рукоделия, снова ловя какую-то волну нетерпеливого восхищения, усаживалась на кровати с более достойным видом, на колени, не спускаясь кровати. Приступала к деликатной распаковке без лишних слов. Этому процессу она посвящала всё своё внимание, проникаясь происходящим, будто создавала оттиск происходящего в своём разуме, выбивая на граните события. Но не ожидала увидеть на белоснежной подложке атласной ткани... нижнее бельё. Её лицо почти не дрогнуло, лишь приподнимая брови и оценивая застывшим взглядом подарок. Но её выдали уши, которые колыхнулись и встали по стойке смирно, замерли в напряжении. Она не знала как ей стоит реагировать, но становилось как-то жарковато, а из груди подло вырвался очень короткий и судорожный вздох волнения. И с каждым маленьким фрагментом проявления её эмоций, казалось, всё становится только жарче. И дело тут было не эротическом возбуждении... В коробочке лежали не вызывающие трусики из струящейся ткани, кремовых оттенков, в точности как её собственное тело, но обрамлённые в тончайшие кружева, которые практически не бросались в глаза и были единым целым, совершенно симфоническим ансамблем этого изделия. При всём сочетании этой невзрачной красоты, кружева у верхней резинки, которой не было видно, словно эластичность белья была обусловлена продуманной тканью, были украшены каким-то ироничным элементом... Это были хрустальные слезинки. Они не просто были, они блестели как лазурная заводь, переливаясь несколькими цветами, явно обработанная удивительным ювелирным трюком. Губы на лице Леди сделали несколько скромных, но сумбурных подвижек, словно перемешиваясь в эмоциях. Самоирония, радость, смущение, терпение. И последнее держалось на её лице со слабым треском, когда уголок её губ изогнулся в ироничной ухмылке, деликатно выуживая пальцами бельё, расправляя его для более подробного обозрения. Она замирала в таком положении, сохраняя остатки собственного благородства... - ... Какой кошмар! - рухнула она рывком лицом в сторону подушек, сгорая от стыда. Но почти моментально и резко переключалась, выныривая обратно и как ни в чём не бывало вновь взглянула на изделие в руках. - Но это чертовски хорошо! - тряхнула она головой в нервной ухмылке, снова опуская плечи и вздыхая, вновь сетуя - Но какая стыдоба...! Казалось, Леди не может не то что определиться, а просто испытывала слишком много одновременно. Лично для неё, это был отчасти тяжелый эмоциональный момент, которому она уделила максимум внимания. Но миньон решительно ретировался на выход из светлых покоев, буквально вставая в строгую позицию стража. Изготовитель же, получивший весь спектр комментариев и эмоций по поводу его работы через слугу, умывал руки, более чем довольный результатами! Ему этих впечатлений хватит настолько, насколько можно было себе представить. А Вейгар, подсматривающий происходящее, сгорал от стыда на пару с супругой, с одним важным отличием - он изнывал от очарования и умиления.

***

В замке снова копошились мирные события, затрагивающие окружающую атмосферу. Леди впервые вышла в своей обновке, пытаясь скрыть в себе неловкость. Движения выдавали её, но к счастью лишь подчеркивали красоту и очарование... Её сопровождал Повелитель зла, постоянно переглядываясь на еле-заметные ажурные детали её бёдер. "... Я ни о чем не думаю!" втайне от супруги твердил себе Вейгар, снова и снова уводя взгляд в пустоту перед собой, стискивая в себе как очарование, так и упрямое возмущение.       В ателье сейчас было оживленно! Юного лорда Кадуса наконец обрамляли в очередную изящную работу кутюрье, который всеми силами заливался собственной гордостью, в поиске личной меры, почти беззвучно и томно вздыхая на результаты идеальной посадки. Лаконично чёрные штанишки, отливающие каким-то лаковым глянцем и посеребрённым поясом на манер самого Повелителя зла - с шипами. Казалось, что почти все в комнате сейчас испытывали одно и тоже - безгранично захлестывающая гордость и почти неудержимое восхищение как происходящим, так и деталями. - Изящная работа! - одобрительно кивал Кадус с удивительной улыбкой, искренне и просто наслаждаясь моментом своего триумфа, поворачиваясь к родителям - Настоящим возвещаю, - забавно рассмеялся он - Тазобедренные части тела прикрыты с достоинством! И снова рассмеялся, переливисто и лучезарно, как и свойственно ребёнку, наполняя полу-круглый зал ателье звуками детской радости. У Самки сжимались пальчики лап, напрягая икроножные мышцы. Происходящее не просто её радовало, а заполняло её нутро просто сногсшибательным потоком чувств, словно прежде опустошенный сосуд слёз наполнялся реками совершенно других, положительных вод. "Такой красивый, такой хороший" тонко пищала про себя Самка, стараясь сдерживать в себе этот визжащий восторг "И так похож на папу" принялась содрогаться её грудь от беззвучного смеха, глядя на шипастый пояс. Она не хотела говорить это вслух, но в мыслях всё просто вырывалось! Вейгар щетинился, оставаясь молчаливым свидетелем. Но по отношению к сыну одобрительно кивал, проявляя умеренную гордость. Миньоны копошились на заднем фоне с другими подарочными коробочками, разнося их по ателье в скрытые ниши для какого-то будущего развертывания, но Леди практически не обращала на это внимание, заливаясь искрящейся гордостью за сына. - Мама, - с улыбчивым, но прохладным почтением обращался Кадус к матери, подступаясь ближе и лишь пару секунд оценивая материнскую обновку - Ты поддерживаешь процесс щедрого разграбления? - с какой-то лукавой радостью озвучил он, что-то недоговаривая. - Отставить разговор о разграблении, - как-то весело скомандовала Самка, слегка пощурившись от улыбки - Я поддерживаю тебя и твой триумф обновления путём изысканных одеяний. - с какой-то забавной гордостью слегка покачалась она на месте, не в силах сдерживать в себе радость и лёгкую неловкость от личной детали одежды. Вейгар, прежде молчавший, вбуравился суровым взглядом меж сыном и супругой. На кутюрье. - Папа требует быть спокойным! - с трудом сдержал в себе восклицание Кадус, произнося это почти шепотом, будто делился с мамой секретом. И латная перчатка Повелителя зла с поощрением погладила потомка по голове, изгибая жёлтые глаза в счастливом прищуре. "Тю-ю" капризно и мило промелькнуло в мыслях Самки. Неожиданно раздавался артистичный стон страдающего кутюрье, который прикладывал тыльную сторону ладони к своему лбу, слегка театрально откидывая голову назад. - Я не вынесу такого количества безупречного очарования, Лорд Вейгар... - с изнывающей иронией раздавался его голос - Заслуживаю ли я похвалы? Разумеется. Но не в силах вынести столь щедрое внимание... Ах! Кутюрье в совершенстве предавался этим драматичным представлениям, но ни капли не жалел о них, ведь всё происходящее насыщало его тягу к прекрасному. - Успокойся. - холодно комментировал Повелитель зла, смиряя приспешника спокойным, но оценивающим взглядом. Вейгар строго оценивал эту тонкую грань театральной постановки, ощущая как живое колебание счастливой супруги и сына просто колышет окружение. Но с другой стороны, пик безудержной эмоциональности благоприятно стабилизировался, будто комментарий сына действительно помогал как осуществить требуемое спокойствие, так и донести важность этого до супруги. А вот Самка лишь мягко, забавно посмеялась в кулачок, глядя на театрализованную драму мастера тканей, от чего кутюрье с наигранным смущением уклонялся от её внимания, прикрывая лицо ладонью, полнясь изысканной и польщенной улыбки. Это было последней каплей Вейгара. "МНЕ НЕ НРАВИТСЯ!" взвилась язвительная мысль супруга, захватывая кремовую ладонь в бережные тиски латной перчатки и утягивая её на выход вместе с сыном. "Ну он же просто счастлив!" смеялась про себя Самка, оправдывая кутюрье. Вейгар раздраженно цыкнул себе под нос, неохотно соглашаясь с её комментарием.