Литое целое

Он шёл с супругой неторопливо, слегка вдумчиво и почти весело ступая по коридорному ковру. Делился с ней свежим мнением о том, что все эти хитрости, переплетённые с любовью, сбили его с толку и сделали изнеженным. Самка интересовалась с недоумением, действительно ли он так считает, а Вейгар просто и согласно кивал, сетуя на дела сердечные и волнение. Волнение в целом за всё. За супругу, за детей, за их жизнь и за внутренний страх, что всё очень-очень неожиданно изменится, как пелось в её пророческой песне. Но та строчка, что пугала Вейгара больше всего, казалась страшной лишь окружающим. И тем, кто в принципе устрашился скрытого смысла. Как и он сам. И если Леди и стала "зверем", то скорее своими недавними нападками и кусачей язвительностью, на перевес с грубостью. Жестока, как зверь. А Самка думала, что она такого ужасного значения своим строчкам не предавала. Ну, так чтобы это случилось подобно катастрофе. Ей это казалось скорее забавной и пугающей шуткой. - Впрочем, - замер на секунду Вейгар, опрокинув содержимое кастрюли в деревянную бочку исписанную рунами, которая загудела магией - Ночное таинство удалось на славу. Он отставил кастрюлю, которую шустро подхватывал миньон, приступая к мытью посуды. И супруги зашагали дальше. Вейгар выглядел довольным. - Что же такого смешного вы там обсуждали? - с лёгким любопытством поинтересовалась Самка, не силясь особо копаться в том разговоре. - Готовили проклятое злодеяние. - заухмылялся Вейгар. - Мир наполняется чудесами! - затейливо поиграла она пальцами в воздухе, как-то по доброму изображая скромное злодейство. На ум ей приходили только их дети, но чем это не забавные чудеса? Вейгар вновь приостанавливался посреди коридора, задумчиво поднимая взгляд к потолку. - Если исключить твои сказочки, и не притягивать крайности за уши... - и Вейгар неожиданно сорвался с места, вбрасывая в воздух восклицания - Бежим! Скорее! Самка сорвалась вслед за ним, не успевая толком сообразить причину спешки. Просто следовала! Вейгар с разбегу вбегал в её светлую комнату, а она, не успевая заглянуть в неё, слышала как Вейгар сухо и холодно произносит. - Здесь труп. Глаза у неё округлились, а заглядывать было как страшновато, так и... с трудом верилось. - Какой труп? ... - тихо поинтересовалась она с опаской, перебирая в голове в первую очередь собственных детей, чисто из материнского инстинкта. Но когда она заглянула в комнату, не переступая порога из-за Вейгара стоящего в дверном проёме, никакого трупа внутри не оказалось... Повелитель зла повернул голову в пол оборота, выглядывая на супругу из-под полов своей широкополой шляпы. И затейливо проворковал, скромно указывая пальцем на постель: - Труп, который будет лежать на светлых простынях и предаваться отдыху. - гаденько расхихикался Вейгар. - Ах, вы... Нц! - широко заулыбалась Самка с этого дерзкого прикола и глубоко вздохнула, покачивая головой. - Замок защищен, откуда здесь взяться трупу. - иронично подчеркнул Вейгар, почти вприпрыжку рассекая пространство светлой комнаты. И как только Самка закрыла за собой дверь, Вейгар виртуозно исполнил звонкий щелчок латных пальцев. Опустилась белоснежная узорчатая решётка, как надёжное пособничество в защите сокровенных покоев. Она с удивлённой улыбкой наблюдала как супруг, почти пританцовывая сбрасывает с себя латные перчатки, будто только что вошёл в чертоги какого-то спа-курорта, и неожиданно подскакивала к супругу, с искристым энтузиазмом и без слов упрашивая его позволить ей раздеть его, хотя и не была уверена, что справится со всем без нюансов. - А-а, - лукаво и тернисто поиграл Вейгар бровями - Немного можно. - негромким, снисходительно тонким тоном соглашался он, раскидывая руки в стороны, ожидая обещанной услужливости. Снятая с плеч мантия отправлялась на комод, и взор Самки возвращался к супругу с еще большим азартом. Пуговки на рубашке. "Наконец-то-о-о!" каким-то глумливым восторгом и почти утробным оперным воем надорвалась её мысль. Ей было немного стыдно, но причина была проста до нельзя - просто. расстегнуть. пуговицы. И делала она это отнюдь не резко или быстро, а даже наоборот, совершенно менялась в лице, чуть ли не вскидывая подбородок, а в мыслях восстал полный штиль, будто уши тут прислушивались к самому звуку ткани и пуговиц. Совершенно спокойно! И Вейгар наблюдал за этим, находя во всех мелких деталях супруги и её действий ответ - ей просто нравится. А когда осталась последняя, в её разуме разыгралась целая тирада от вида обнажённой, совершенно черной груди - ей хотелось просто схватить, уткнуться, потереться и уволочь супруга в объятиях на кровать. "Исполнить гибельный залп на поприще покоя для беспокойства!" тщеславно и витиевато скомандовал Вейгар, неожиданно соглашаясь с порывом супруги, приводя её в восторг. Да, всё это было почти пустыми забавами, но отдача Самки на эти шутливые выходки, приносила просто сокрушающую волну радости. Вейгар чувствовал, как кремовые руки действительно схватили его в крепкие объятия, её мысленный фон возвещал какой-то звериный и неразборчивый атас, и как крутым поворотом его занесло на сто восемьдесят градусов, рухнув на кровать. Он просто закрыл глаза и с тихим, тягучим и расслабленным блаженством вздохнул, пока Самка неожиданно вспоминала о неснятых латных сапогах, заторопившись избавиться и от них. Большой и длинный кремовый хвост отбивал просто мощный такт азартного треволнения, сталкиваясь то с прикроватным столбом, то с краем кровати. Но движения супруги были удивительно выверены! Даже слишком хороши... На волне этого ослепительного энтузиазма, она двигалась так шустро, что колыхался воздух, но когда снимала с него обувь, то делала это совершенно плавно. И ей опять это нравилось! Вейгар для себя решил, что он просто притворится тем самым трупом, рассчитывая на почти полный аспект отдыха, о котором прежде воображала супруга. Она не забыла и готовилась к этому, как к какой-то желанной и важной операции, с почти наигранным артистизмом, потирая ладони и согревая их. Но так серьезно и с жаром готовившись... она упала лицом ему в грудь, начиная предаваться беспринципному и хаотичному ласканию о любимую поверхность. В своё удовольствие, чуть ли не барахталась. - Не будь столь грубо-шершавой... - негромко посетовал Вейгар, не раскрывая глаз. - Простите. - тихонько и виновато улыбалась она, в извинение принимаясь осыпать потревоженную поверхность россыпью поцелуев. Эта волна запала стихала и на смену приходило первоначальное действо, которые прежде и задумывалось. Массаж. Процесс и вовлеченность испаряли мысли Самки. Делать - это то что она сейчас хочет. И делает. Вейгара пробирала довольная и мелкая дрожь, когда она водила пальцами у ушей, да и в целом по лицу. Чувствовалось в её прикосновениях то, как она крайне практично оттопыривает подушечки пальцев, от чего когти почти не касались тела. Она почти сидела на нём, но держалась на весу, склонившись над его телом. Так и лежал плашмя, желая и дальше предаваться прикосновениям без мыслей, за исключением осмысления нависшего над ним тепла, разве что не капающего на него будто благословенные воды на сталь. Чем ниже опускались её руки, тем безбожнее становились его пассивные размышления, подгоняя слюну ко рту. И когда её руки опустились уже на его бёдра, чёрные ладони приложились к её голове с мягкой властностью, направляя ниже. "Я готов." с бессовестно гордым вожделением изрёк он, направляя большие уши. Курсом на пах. Мысль о том, что прямо сейчас он еще и предастся неприличному осквернению, заставляла его задерживать дыхание, уже напрягая мышцы таза. Самка не раздумывая закопошилась в расстёгивании его штанов, которые так и остались на Вейгаре. Думать было некогда и не о чем, ведь она и сама внутренне разбаловалась и распалилась, давая слабину желаниям. Он выжидал той секунды, когда путь будет открыт и не возымеет препятствий. И когда эта секунда наступила, пущенный во влажную сладость удел проявил свой характер - не она ублажала мирно лежащий "труп", а он вопреки прежнему покою предался страстному биению со всем огненным пылом, внутренне разразившись надменным и в тоже время полного обожания вожделением. В одном толчке с её стороны только и раздался взволнованный вдох, когда обнаружилось маленькое окошко для краткой свободы между толчками. Немного неловкий, смущенный и стыдливый, но взаимно располагающий. Она просто нависала и от нескольких грубоватых влажных движений слегка дурела от раскрепощения в этой хватке, давала происходящему натиску чуть более безобразный спектр движений, раскрывая рот пошире и слегка высовывая язык. Звуки были принеприличные, влажные, скользящие, с тихим-тихим движением воздуха во рту. "Скажи что проглотишь ВСЁ" с заговорщицким блаженством уже представлял себе Вейгар, ужасно желая осуществить сладкую фантазию, не прерывая движения бёдер, просто купаясь в этих самых умопомрачительных звуках. Отвечала она незамедлительно и тихо, мысленно. Это определённо было согласие, но такое сбивчивое взаимным вожделением, что там смешалось и "Да", и "Ещё", и "Хочу", а может это было и не всё, но... Было понятно только то, что хочет она больше чем толчки. И так безобразно было хорошо, что казалось она уже глотала то, что еще не поступило, затмевая Вейгару разум от безудержного наката экстаза. С очередного толчка он вжал её голову в свой пах, в последний момент ощущая как в рот погрузилось больше чем просто возбужденная плоть, ведь доступ был весьма широк... "До заката глаз..." перетекло уже томным и глумливым счастьем в его голове, вспоминая как ему было отчаянно хорошо в тот раз, с презервативом, когда он решил совсем не сдерживаться. Из груди вырвалось несколько сдавленных и коротких стонов, плоть волнами издавала свои гулкие триумфальные судороги исступления, призывая опустошать сосуды скверны, оказавшиеся буквально у неё во рту, касаясь языка. И так Вейгара захватило это ощущение, что казалось, ему хочется выжать просто всё до капли! Вплоть до абсурдного восторга, лишь промелькнувшего в слабеющем разуме - съесть. Разум судорожно дрогнул, осознавая ошибочную идею, но глаза закатывались от неприличного удовольствия, а супруга без мысли поглощала только то, что было можно. И отнюдь не части его тела. При первых брызнувших в рот потоках, она плотно смыкала губы, замыкая влажную камеру удовольствий - и будто ревностно собирала нектар... Они замирали в дрожи. Он от удовольствия, она от волнения. Мысль Вейгара что-то неразборчиво пролепетала, не в силах сформировать слова, только эфемерный и густой, сладкий смысл. И его руки обмякли на её голове, падая верёвками на простыни. Ничто его сейчас уже не могло волновать, только эта упоительная слабость и тепло в паху. Но для Самки квест был не окончен, и настрой её слегка менялся. Она чуть хмурила брови, с серьёзным намерением прицениваясь к собственной ловкости рта, почти обсасывая доступные ей жидкости и медленно высвобождая опадающую плоть. Вейгар от этого неторопливого действия только подрагивал, смутно дожидаясь тихого финала. Когда она сузила губы на самом конце и покинула этот телесный контакт, он ощутил в себе лёгкую и прохладную досаду, ощущая воздух на усталой плоти. Но вслед этому, через секунду-две, раздался гулкий и густой глоток, вызывая у него мурашки по телу. И утопал в подавляющем довольстве, которое слегка кружило ему голову. "Конец..." помыслил Вейгар очень тихо, будто ставил точку в красивой и интимной пьесе. Но супруга сглотнула еще несколько раз, будто смешивала остатки экстракта во рту с собственной слюной. Ему это казалось таким... усердным и очаровательным. И он воздыхающе помыслил ей: "Я бы остался в тех влажных пределах..." пожелал он ощутить не воздух комнаты в утомлённом паху, а её теплый рот. И наплевать на то, что это было неприлично. Тут уже не было места приличию, чьи рамки сгнили и разрушились развратной любовью и принятием, перекраивая интимную жизнь супругов на свой лад дозволений и норм. И Самка с покорной охотой приникала обратно, откровенно пристраивая всё желаемое во рту. Сама она укладывалась поудобнее, будто собираясь оставаться в таком положении не одну минуту. Пока рот не устанет. Вейгар откидывал голову назад, сладко вздыхая. Так потрясающе! Такая покорность, такое принятие, и просто блаженный комфорт от тепла и влаги. Самка тихо промычала, закрывая глаза, лишь слабо наклонив голову, будто от утомлённости после буйства супруга. Но заигрывал в ней еще чуть более шаловливая сладость, почти исследовательская... Сделала она это легонько, единожды, будто на пробу - подсосала. Тело Вейгара слабо подёрнулось, и он смешливо простонал, немного не ожидая таких ощущений. Какие-то щекотливые от кроткого вакуума, малость дискомфортные, но как перчинка в блюде. И неожиданно запаниковал, вновь помыслив что супруга действительно съест его причиндалы! "Н-назад!" слабо и неловко приподнялся он на слабых руках, небрежно уперев ладонь в её макушку. Но Самка только лениво обмякла, будто сдавалась во власть физике и тяготению, оставаясь на месте. А страх съедения её слабо забавлял, как нелепая шутка. И Вейгар с облегчением откидывался назад, робко проводя слабыми пальцами по её вискам. "Пообещай мне..." будто на выдохе мыслил он с тихим блаженством, пытаясь изобразить какую-то драму "Что позаботишься о пропитании наших малышей..." "Если вы позаботитесь обо мне" лукаво избирала Самка, дрогнув неподатливыми уголками губ, которые были заняты разверзнутой пастью с усталой усладой внутри. "Нет," почти капризно отклонял он голову в сторону, слегка хмурясь "Я требую обещания" Но вместо прямого ответа, Самка с тихим покоем углубилась в покой своего разума, будто нащупывала там какую-то чистоту, обращаемую в смутную, но мирную и простую картину детской комнаты, где Эксиди искала ту кастрюльку с пиявкой, которую закинула туда. Ей казалось, что даже слова "обещаю" тут будет недостаточно. Что это глупо и так очевидно. "И хвоста не жалко..." подумалось ей, ощущая как эфемерно мелок пушистый отросток, по сравнению с детьми "Да и руку... и лапу..." Но почти сразу, за этим варварским и небрежным отношением к своему телу, прикидывая как это звучит со стороны, и как могло бы выглядеть, отрежь она свои части тела и стань инвалидом... "Но это ведь не понадобится" соображала она, как кусок её плоти в целом не имеет такой питательной ценности, как например сама энергия и мана, которая вырабатывается и восстанавливается регулярно, а в перспективе была настоящим истоком. И расслабила мысли, будто устала думать. "Роскошный исток..." мечтательно вторил Вейгар её смысловым аффирмациям, пытаясь приглаживать пальцами лицо супруги. И Самка обомлела еще пуще, ощущая эти касания, разве что не заваливалась на бок, пошевелив языком, напоминая своим ощущениям о существующей интимной состыковке, где расслабленная плоть Вейгара уже покоилась в бессилии. По телу пробежала волна мурашек, слегка распушаясь всем телом. И тихо, коротко промычала, с какой-то почти отчаянной томностью, наслаждаясь этим неприличием. Казалось бы, скоро стоит отчалить от этого берега, но в то же время так не хочется... Размыкала она этот замок влажно и откровенно томно, будто ловила на последок секунды супружеского порока, обрамляя вид тянущейся струйкой тягучей и чистой слюны. "Мне стыдно..." тихо и томно признавалась она, но вопреки тому наслаждалась с нотками досады. "Небесный порок..." тихим воодушевлением глядел Вейгар на происходящее утомлённым взглядом прикрытых глаз, "Сытый..." устало подытожил он... и просто плавно окунулся в бессознательность сна, смыкая веки. Самка выпрямлялась стоя на коленях, со здравым спокойствием оценивая собственные ощущения. В желудке полно, в горле стоял подвижный ком, немного жгло, а рот разумеется устал. Она лениво причмокнула и встала с кровати, делая несколько шагов в сторону, ощущая как тот ком принялся подниматься. Кремовое тело резко согнулось, а ладонь плотно прижалась к разинутому рту. Непреодолимое давление изнутри требовало выхода, но у Самки на это были свои инстинктивные планы... Она стояла выпучив глаза, оценивая ощущения и пуская слюну на пол, и так отчётливо чувствовала что её собственный желудок сплотился в какой-то кокон бабочки, который было бы полным крахом срыгнуть из себя... Стояла она так секунд двадцать, толкая пищевод туда-сюда, от чего наружу вытекала совершенно прозрачная и чистая жидкость. И внезапно ощутила какую-то потрясающую удачу! Было ли то предчуствием, или же просто очень-очень удачным стечением обстоятельств, но она резко выпрямилась, запрокинув голову назад, не убирая руки от рта. Проглатывала обратно. Она ощущала как этот кокон погружается вглубь, как пищевод выпрямляется, и даже подпрыгнула на месте, ощущая как внутренности встают на своё место. "О! Отлично! Лучше и быть не могло!" заликовала она, убирая руку ото рта, обтирая мокрые ладони о кремовую шкуру. Всё. Никакого давления, никакого дискомфорта, и никакой слабости. Она чувствует себя так хорошо, что внутри рождается почти непреодолимое стремление - сделать обход по замку! Так как это делает Вейгар каждый день. Ведь сегодня он отдыхает. Вейгар млел от нежной и тёплой слабости, ощущая как супруга укрывает его одеялом, которое он манерно поправлял на себе, кутаясь уютнее и расплываясь в улыбке. Как она поцеловала его в висок и куда-то в скулу, между носом и глазом, вызывая у него приятное смущение и мысли о том, чтобы быть готовым остановить эту россыпь поцелуев, слегка уворачиваясь лицом в сторону. Но она на том и остановилась. Её улыбка, казалось, источает тепло. А когда она покинула комнату, он тонул во сне, где-то на удивительной границе между эфемерностью и реальностью, улавливал как время проносится смутными кадрами, где в замке постоянно творилась какая-то оживлённость. Как за гранями формации угасал гвалт слухов и сплетен, словно источники шума умирали в тумане безветрия, в своём угасании донося целую повесть:       Великая Прародительница оказалась заперта в магических казематах, якобы с целью в будущем восстановить мир после некой мировой катастрофы, наравне с Руническими войнами, ведь она рожает потомков. Для чего это делается, как не заложить фундамент для нового будущего самой Рунтерры? Вейгар видел, как грань магической формации преодолела тень Зеда, воплощаясь на территории замка. Он нырял сюда как хладнокровный стоик и воин готовый к резне, но через секунду его плечи расслаблялись, а сам он глубоко вдыхал сам воздух царящей вокруг атмосферы. И думал о том, что всё что ему сейчас хочется - побыть здесь, предаваясь мгновениям укутывающей его магии вокруг. Она заполняла тело приятной негой, от чего мир казался приятно сладковатым и тягучим. Пусть даже он и считает это место самой настоящей ловушкой и игрой иллюзий, не веря в реальность подобной благодати. А затем неслись многочисленные события, проносящиеся как ветер с листвой. Как супруга, не зная усталости, носилась в замке то тут, то там, суя нос и взгляд в каждый уголок. Как играючи опекала первые слёзы Адиты, не получившей желаемую игрушку с полки. И целый скоп суеты миньонов, снующих по замку в бытовых делах, в одном из которых он захотел разобраться самолично.