Леди без поводка, чернилами кратка

Самка рассекала коридоры замка Болхейм в приподнятом настроении, потеряв всякое чувство страха и вооружившись бесстрашной ответственностью на грани забавных игр. В целом, всё что она делала - заглядывала в каждую комнату замка, любопытно улыбаясь и проверяя окружение на свой порядок вещей. Приспешники, улавливая затейливое, но мирное внимание Леди даже к своим покоям, не успевали выразить своё осуждение - Леди ныряла обратно в коридоры, будто лесная норка с плавной шалостью юлила по замку. Создавалось впечатление, что Леди сегодня держит всё во внимании. Самка же была воодушевлена на столько, что воображала на себе массивную и спадающую с плеч мантию, подобно жреческим халатам высокопоставленной жрицы, слабо сетуя на то что её вязанное изделие отнюдь не так смотрится, хотя и нравится ей самой. Но предполагала что это поправимо в будущем. Почти каждый проходящий мимо миньон воодушевлял её! Это было эфемерным и удивительным, лёгким чувством - некая форма осознания того, насколько распространены глаза и уши Вейгара. Везде присутствуют его детальки! Они простые и сложные одновременно. Но своё внимание на миньонах она не зацикливала, переключалась на всё новые насущные идеи задач. Эта почти весёлая суета проносилась так быстро, что день полнился многочисленными маленькими работами. Миньоны сновали по замку всё с большим ажиотажем, будто вторя настрою Леди. Уборка, готовка, мытьё посуды, всё в замке замешивалось в бытовой и лёгкой суете.       Но для одного миньона наступил момент преткновения: его активность и суетность дел внезапно прервалась на ровном месте, внося в примитивный разум сигнал осознания - Владыка слаб. Причина ступора, этого особого трения, заключалась в прямом приказе Владыки, содержащей категоричный отказ от процесса восполнения сил. Лорд Вейгар отказался от жертвы в угоду его бодрости! Разум миньона скрипнул, будто внутренний распорядок морали столкнулся с такой преградой, что разбился подобно влетевшему в стену механизму. И визуально выдавил из себя звук жмурящейся досады, которую тут же улавливала Леди, находящаяся рядом, наблюдая кухонную суету. Она взглянула на него с улыбчивым, одновременно тёплым и холодным любопытством, задумчиво придерживая палец у губ. И замаячила перед ним пушистым хвостом, увлекая демонстрацией примитивный разум гуманоида. Миньон замирал на месте, поколебавшись в происходящем, и подобно загипнотизированному беззаботности ребёнку, истинно отвлекался от недавней ошибки в собственном рассуждении. Теперь его увлекала та ниточка, в которой прослеживалось смутное, но понятное взаимодействие: следование. Это не было приказом Владыки, но очень похоже! Миньон следовал то за, то подле Леди, сравнивая псевдо-приказ, как он пытался определить для себя, с задачей охранять. Но эта охрана не только давала плоды своей поставленной задачи, она также отличалась откликом, где Леди эта охрана еще и радовала. Цикл магии и энергии, что обычно подавалась пищей для исполнения команд не потреблялась и сжигалась, как прежде и следовало ожидать - она циркулировала. Миньон следует и охраняет, потребляя естественный магический осадок в уплату, но Леди генерирует её снова и снова, в довесок, если не сказать что с избытком. Процесс выглядит безостановочным и цикличным, не доводя до упадка. Фигура Леди, в восприятии конструкта, ощущается совершенно целомудренной. Самка же с абсолютной лёгкостью наслаждалась сопровождением. Прямо сейчас, миньон ей просто нравился. Сам факт его присутствия и сопровождения. Это внушало ей как чувство безопасности, так и избавляло от какого-то внутреннего одиночества, приводя некую форму мировосприятия в душевный подъем. Грело. Рассекая пространство коридора замка, она погрузилась в короткую и авантюрную идею, в красках представив себе миролюбивую картину: как миньон гладит маленького слайма. Это простое действие было как спокойным созерцанием, так и чем-то тёплым, не обременяющим. Как теоретическая идея для их игр с супругом, если она доведёт свою идею с контролем примитивного создания до ума. Играть "миньонами". Мысль почти весело дёргала её в сторону детской комнаты, отвлекаясь на дела насущные.

***

Сама судьба и внутренний компас провидицы увлекали её в детскую комнату в самый подходящий момент - Ле Блан с деликатным спокойствием ставила на полку стеллажа некий подарок в прозрачной упаковке, придерживая тот обеими руками. Красиво смятая, почти прозрачная фольгированная бумага блестела, обрамляясь в полу-прозрачные рисунки белых кружев, обвязанные тонкой атласной ленточкой цвета серебра. А внутри отчётливо красовалась удивительная фигурка, скроенная из кластеров розового кварца и изящного фарфора, покрытого глянцевой нежно-розовой эмалью. На той полочке уже стояли и другие подарки, которые пестрили разнообразием и столь же изящными упаковками, пленяющие взгляд. Но Обманщица закрывала дверцу стеллажа - эти подарки - на будущее. Адита сидела на полу, внимательно наблюдая широко распахнутыми глазами за красивыми штучками. Пока дверца не закрылась. - М-м-м! - сдавленно завозмущалась малышка, потянув к скрывшимся за дверцей подаркам, насупив своё детское лиловое личико самым детским капризом, словно важность её требования была вопросом крайней надобности. Но Обманщица лишь слабо улыбнулась игнорируя детский каприз, и спокойным шагом направилась к своему привычному месту наблюдения за детской комнатой. Раздались детские, короткие и жалобные звуки, граничащие с началом искренних детских слёз, и малышка расплакалась. Она открыла ротик и принималась издавать из себя звуки юной горести. - Ню-ю-ю, - ласково подлетала Леди, подхватывая малышку на руки. Всё происходило очень быстро, на рефлексах Самки! Разум вскидывал всё произошедшее в набросках, смело и шустро клепая сюжет для разрешения детских слёз. - Вещи бабушки нельзя трогать. - спонтанно избрала Леди для Ле Блан статус по возрасту и иронии токсичных шуток, указывая пальцем на закрытую дверцу - А знаешь что это за полочка? Это бабуля тебе подарки заготовила, на будущее! Видишь какая у тебя бабуля, любящая. Леди делала и говорила всё это с искусным азартом, эмоциями, словно плавала в своём пруду по своим законам. Так ловко у неё это получилось, что было сложно понять - издевается она над Ле Блан, или льстит псевдо-родством для ушей малышей. Адита, замолкавшая и выслушивающая мать, услышав слово "любящая" и будто внимая словам, перестала плакать и... просияла. Малышка искренне заулыбалась и пощурилась, вытягивая ручки и лапки в напряженном восторге, без слов, без звуков, кроме слабо-дрожащего хвостика в воздухе - от радости. И это выглядело как милые потягивания. Ле Блан, притормозившая на пути к месту назначения, плавно опешила на месте, чуть наклонив голову в бок и пожмурилась, хмуро недоумевая что она только что услышала... Какую-то насмешливую выдумку, аж трижды прозвучавшее "бабуля" в её адрес, но к собственной досадной и внутренней агонии морали - слово "любящая". Будто в противовес насмешкам. Просто филигранное издевательство, которое обрамлялось в самую нежную начинку, сдобренную детским счастьем. Самка же не особо задумывалась над деталями, главное что ребёнок успокоился и теперь улыбается. - Выздоровела, хм. - тихо хмыкнула Ле Блан, совсем тонко покривив полу-улыбкой, не оборачиваясь на Леди. Внутри неё оседал смутный осадок, словно спутанный этим хаотичным маревом, произошедшим буквально за несколько секунд. А Самка, кружась в ритме детской радости, довольно усаживая Адиту обратно к игрушкам, которых у неё и так в достатке. Дочь, будто заново оценив свой ассортимент, принималась почти триумфально сортировать игрушки, вознося их чуть ли не на манер своего отца во время наречения. И со всей своей детской аккуратностью ставила их в ряд, слабо подрагивая вслед вставшей на своё место вещице, довольная собой. Что-то невнятно восклицала, будто давала им имена. А пока Леди равноценно распределяла внимание, дополнительно убеждаясь в том что её чада в полном порядке, время неустанно пролетало незаметно. Она прилегла отдохнуть на пушистое покрывало, улавливая как один миньон в замке буквально чистит туалет, а другой моет посуду. И пусть конструкты примитивны, безукоризненно исполняют приказы, однако первый был заметно недовольнее, потому что как правило в замке Болхейм ими никто не пользовался, в силу совершенной и отличной от смертных физиологии. Но заглядывающие гости портили и пачкали почтенную обитель своими срамными потребностями. Не успела она уснуть или задремать, но закрыв глаза ощутила вокруг себя детские мордочки своих детей, будто высматривающих хоть что-нибудь для того чтобы погрызть и попробовать на зубок. Выглядело это немного жутковато. Их детский лик в темноте зыркал с почти загробной хищностью, будто сами их тени вынюхивали чем поживиться. А в добавок ко всему, каждый из этих образов в какой-то момент срывался с места, проносясь на всех четырёх лапках к матери, но сталкиваясь с ней - рассеивались дымкой. Дети же, по факту, продолжали проводить время беззаботно, в играх. Сидели на своих местах. В Самке колыхнулось лёгкое возмущение "Что это за кошачьи выпады агрессии? ..." Но сама тьма за закрытыми веками, без слов и мыслей будто вторила, подталкивая к другому вопросу. "Действительно ли это агрессия?" Навеянный вопрос вызывал любопытство. Самка слегка задумчиво нахмурилась и принялась самолично испытывать внутренний диссонанс - вот она злится, а вот она любит. Что из этого больше импонировало той ловкой тёмной прыти маленьких лапок? Это были не агрессивные нападки, это было проявлением любви. И внимания. Примерно так же выглядят её опасные и дикие нападки на Вейгара, когда ей очень-очень хочется играть и ластиться. Вот почему он зачастую напрягался от её неожиданного натиска!       Леди продолжила отдыхать, лёжа на боку и подпирая голову ладонью. Она вспоминала о том, как провела время с Вейгаром, перед тем как отправиться на сегодняшние активности. Воспоминания в Белой чайной складывались в рассуждающий и непринуждённый диалог, колыхаясь образами тьмы. "Ты должна понимать - с одной стороны это полезно нам обоим, но мне в большей степени" раздавался эхом голос Вейгара. "Да я понимаю" ласково отзывалась мысль Самки. Тёмная фигура супруга смущенно и чуть маниакально хихикает, радуясь взаимопониманию. "Ты так позитивно воспринимаешь негативные влияния, просто сокровище... Я защищаю тебя, тебе от этого плохо, но ты наслаждаешься..." Но Самка не зацикливала внимание на плохом. То что Вейгар называет "плохо", в данном контексте, это буквально слабость вследствие полового акта, или подступающая усталость от его манипуляций. Все они для неё либо необыкновенны, либо желанны. Она вспоминала любимое тело супруга, и как уподоблялась сладкому и бесстыдному помещению его плоти в пасточку, чуть ли не мыча от удовольствия. Он вновь с тягучей нежностью признавался в том, как испытывает желание зачать еще потомков, но добавлял что всё понимает - детей и так сейчас много. То, что она некогда назвала "нёнэ", для неё, есть часть тьмы Вейгара - та самая, что использовалась для связующей нити церемониальной связи. Это то, что выступало в роли тёмной субстанции, в то же время являясь и аватаром самого Вейгара, на основе его действующих эмоций и душевного состояния. "Неосознанный Лорд Вейгар" или же "подсознательный". Но так-же вполне подконтрольный, как ниточка к их общим фантазиям.       Нёнэ же не умолкал. Его фигура тьмы бродила где-то в тёмных закоулках многосложной Белой чайной, много рассуждая и объясняя о разделении мыслей, о явлении частицы друг друга в связи, хвалил её за понимание, но заметно увиливал начав разговор о самостоятельности, создавая заметную неловкую паузу. Казалось, что его слова сейчас не держались за зубами. "Есть она у вас" будто хмыкнула Самка, слушая этот приятный фоновый звук его голоса, с охотой улавливая суть. Нёнэ Вейгара хмыкал в ответ. Его реакция была обоснованной, ведь на данный момент Вейгар лежал в её светлых покоях подобно мертвецу, предаваясь полноценному отдыху в кровати. Самостоятельности в этом мало. И он продолжал. "Я тащусь от твоих грязных и тёмных фантазий! Они пропитаны искренней любовью!" его голос, пылко возвестивший об этом факте, заметно затихал, преисполняясь какой-то скромности "Такое редко встречается, так что мне с тобой повезло..." будто помял он пальцами в темноте, нащупывая эту мысль в своих руках. "Это естественно" налегке отзывалась Самка с улыбкой. Будто иначе и быть не могло. Погружаясь в более глубокие слои своего отдыха, мрак рассеивался астральным виденьем детской комнаты. Из больших окон, будто сквозь причудливый фильтр, проникал мягкий свет, украшая окружение подобием неестественного уюта, отбрасывая тени от оконных рам и углов. Фигура Вейгара занимала достойную позу в этой картине, создавая ощущение прелюдии перед величественным выступлением, выдерживая паузу. И вскидывал латный палец в сторону супруги. "Я введу тебя в курс дела!" смело и воинственно изрёк он. Но не успел продолжить. Буквально через секунду прямо сквозь стекло окна, проникла другая фигура из дымчатого мрака, вставая в стороне от Лорда, на шаг ближе к окну. В воздухе зависло абсолютное недоумение и недопонимание ситуации. Тёмные фигуры уставились друг на друга. - Это моя ответственность! - злобно взвился Вейгар, потряхивая указательным пальцем в сторону противника, нудяще и сурово добавляя - Ты лишь временно заменяющий на своей территории! - Я могу помочь! - раздался знакомый, пусть и заветренный тенями голос Зеда. И Самка, ощущая себя лишь наблюдателем лежащим на полу, следила за творящейся сценой ошарашенным взглядом. Тьма Вейгара выступила в этой нелепой битве диким наскоком на тень Зеда, нисколь не уступая в своей настырности. Они сцепились, их пальцы и ладони тянули-толкали друг друга в лицо и плечи, норовя попасть пальцем в нос или глаз, лишь бы осадить друг дружку. Самка ощутила себя буквально виноватой в этом, глухо осознавая что в целом Зед здесь из-за неё, с самого начала. Но вина эта была бессмысленной, о чём раздражённо нашёптывал сам Вейгар. А мысль позвать кого-то третьего отпадала, потому что казалась не лучшей идеей. Её выбор пал на... побег. Побег от этого конфликта.       Дух Леди провалился в сам пол детской комнаты, рухнув на зелёную траву лабиринта каменного духа. Самка оглядела свои ладони, ощущая в почве свои собственные слёзы. Странно, и немного пугает. Вокруг неё, в мирном слушанье какой-то сценки на постаменте, сидели скромные толпы духов. Ближе всего оказался тихий Чернокнижник, загипнотизированный... чем-то. Чем-то, что находилось в стороне самого древа, на чьих корнях и стоял замок Болхейм. Здесь оно цвело. Воздух был тёплым и мягким, в нём звучал мирный и веселый гомон, в котором можно было заметить мерцающие крылья пикси замка Болхейм. Самка их просто почувствовала. И пусть она не прислушивалась, однако улавливала - древо будто вещает, а пикси переводят этот природный шёпот на более ясную речь. Самка подсознательно знает и ощущает о чём. Это похоже на её сказку. Она покидает это поле вещания, решив побродить по духовному пространству замка, но гуляла она не долго. "Стой" Чёткая мысль, прозвучавшая в её голове, заставила остановиться. "Развернись. Подойди" Тьма Вейгара разлеглась на постели своих покоев как вальяжный хозяин своих чертогов, отбивший тупой нападок тени Зеда и преисполняющийся решимости показать супруге кое-что важное. Вошедшая в покои, Самка останавливалась в ожидании каких-то инструкций, но вместо подробного и нудного инструктажа, тьма Вейгара срывалась с места подобно тем самым нападкам её потомков во тьме закрытых век. Тьма укутала её тело, ощутимо обволакивая дымкой. Она осмотрела свои руки и обрадованно удивилась. Это показалось ей очень приятным и красивым. Мысль Вейгара заметалась! Было лишь одно точно понятие происходящего - исследование. "Смотри! Слушай!" только и разобрала она обрывками. "Слушай! Слушай! ... Слушай! ... Слушай" всё тише звучал его голос, отдаляющийся на неопределенное расстояние от неё, будто Вейгар бегал из стороны в сторону, проверяя дистанцию слышимости. Самке оставалось лишь прислушиваться и вникать. Пока тьма носила Вейгара туда-сюда будто магический сгусток неторопливой кометы, её слух начинал улавливать схожую суету, которая полнилась шепотками, на деле прячущие за собой озвучивание команд и действий. Миньоны. Она провожала очередную пробежку тьмы Вейгара взглядом, рассеивая внимание, прислушиваясь к тьме конструктов. И приходила к любопытному, более глубокому пониманию: Миньоны торопились и роптали, занимаясь выполнением задач. Как если бы слуга бежал и повторял про себя "приготовить еду. приготовить еду. приготовить еду" чтобы не забыть и сосредоточиться на одной, конкретной задаче. И так её это воодушевляло, что под этот приглушенный гомон шепотков, Самка закружилась в плавном танце. Сама её суть так и норовила пропеть что-нибудь о происходящем. Но поиграв словами и составив что-то почти милое о танце любви с тенями, Вейгар замирал на месте, демонстративно жестикулируя ей просящим отрицанием с мыслью "Лучше не надо". "О..." чуть виновато и по девичьи приостановилась она в движении, выпрямляясь. Действительно. Петь о подобном было бы весьма опрометчиво... - Почему вы бродите? - раздался в ушах Самки звонкий голос Тенора Ужаса, отдаваясь эхом аж в нескольких слоях пространства - Придите в себя! Свяжите её. Никто и не торопился выполнять этот абсурдный приказ. Номер 3 взглянул на менестреля как на чокнутого, а Аколит просто ощетинился. Леди, с комфортом лежащая на полу, чуть ли не понежилась, слабо ухмыляясь. - В этом нет необходимости, но... - пожала она плечами недоговаривая, будто была бы не прочь оказаться связанной, но лишь в шутку. Мало какие верёвки её вообще удержат. Чем-то Леди не угодила Тенору, видимо когда неожиданно заглянула в закулисную, застукав того за, как Самке показалось, написанием каких-то мемуаров в темном углу. - В этом нет необходимости. - вторила Ле Блан словам Леди с почти томной ухмылкой. И, быть может, кто-то еще что-то добавил, прокомментировал или возразил, но Обманщица встала со своего привычного места и... прилегла к Леди на мягкое покрывало. Она только добродушно хмыкнула прибирая руку, чтобы Обманщице было достаточно свободного пространства. Тенор, хлопая глазами, оглянулся на сопартийцев со внутренним лирическим кризисом в поиске реакций. Но Аколит предположил очевидное - две дамы прилегли отдохнуть, потому что устали. А Номер 3 растянулся в тираде улыбчивого оскала на своём лице, разворачиваясь на выход. Поступок Обманщицы Самку не напрягал. Ле Блан ей подсобила, и впрочем остаётся клоном вполне ухоженной дамы в отличии, например, от неухоженного Баса Бремени. Да и сама Самка не имеет претензий полежать рядом. Было в этом даже что-то милое и странное. То, как тело колдуньи мягко рухнуло на светлый мех покрывала, словно та устала от какого-то долго размышления и сдалась, и даже поза в которую она легла - на бок к Леди лицом. Глаза закрылись сразу, чуть опустив голову в поиске личного комфорта в ограниченном пространстве. Как у себя дома, но с сожительницей.       Аколит подступал к Леди с очевидной тревогой в глазах, но умалчивал комментарии, оценивая ситуацию. И Самка вспоминала, как было славно под теплом разогретой лампы приспешника! Леди без лишних слов, пальцами в ладони наколдовывала светящийся сгусток маны, на ходу выуживая из памяти какой-то причудливый лимонно-сливочный коктейль с игристыми пузырьками и пряной травой, то что когда-то она пробовала и ей понравилось. И беззаботно вручала сгусток маны Аколиту, буквально не давая тому опомниться, уже сталкиваясь стеклом с магией в пальцах Леди. Конечно он помнит этот трюк... А еще, не так давно, три пикси замка устроили ему похожее развлечение, но их крупицы магии были отдельными вкусами, нежели коктейлем который устраивала Леди. У неё это получается совсем иначе, многогранно... От погружения в мимолётные воспоминание и смакование этого странного вкуса, нога приспешника почти беззвучно отстучала какой-то внутренний восторг, перекатывая в голове комментарии и рассуждения, смешиваясь с удивительными догадками. И Аколит выпрямлял спину, мужаясь. Стекло лампы выдерживало какую-то паузу, будто поток мыслей лишь постепенно сходил на нет, а через несколько секунд разогревался в личном и скрытом довольстве. И от подсвечиваемого магией стекла заволокло мягким, почти пленяющим теплом. "Как хорошо-о-о..." мысленно застонала Самка переполняясь довольством, улавливая физическое тепло воздуха, пассивно к своему стыду сравнивая Аколита с фонариком, в котором сменили батарейки... Но под таким теплом хотелось просто лежать и греться, млеть. Чем она и занималась.       Реакция юных потомков не заставляла себя долго ждать... Что-то повторялось. Эксиди, крупная разнопёрая девочка, рассекая без размышлений мозаичный пол детской комнаты, простой рысью пробежала по комнате, чуть ли не с разбегу заваливаясь на максимально комфортной дистанции тепла на бок, греть животик. Бежевый Сидиус покачивался на месте, ширясь в улыбке, не то радуясь моральному комфорту матери, не то увлекаясь тёплым сиянием. Чернильный Модиус спокойным детским взглядом оценивал происходящее, казалось бы, пробуя тепло на вкус, неловко загребая пальчиками воздух, но только облизывал собственные пальцы в недоумении. А вот беленькому Стилио и лиловой Адите что-то в происходящем не нравилось... Из самозабвенного тепла лампы, Самку вывел звук. Это был мысленный, но очень звучный скулёж! А Ле Блан рядом не оказалось. Вставала и шла Леди незамедлительно, прислушиваясь к повторяющемуся сигналу бедствия, а подойдя к окну, которое оказалось приоткрыто, обнаружила следующее: За окошком, на самом карнизе, под себя подбирал лапки маленький Стилио, прижимая ушки к голове. Он не звал на помощь вслух, а скулил мысленно, глядя на высоту за тесным краешком. Не знал как вернуться, как вылезти, и боялся упасть, скуля от дрожащего одиночества и лишь немного страха высоты. Самка не нашла места панике. Чтобы не спугнуть своё маленькое облачко, она вела себя тихо, и мягко поцокала коготочками по кирпичной кладке, привлекая внимание сына. Оставалась улыбчивой, тихо сюсюкалась забавным "тю-тю-тю", переваливаясь грудью через край окна и наблюдала как Стилио давал пару маленьких сжатых шажочка назад, пугливо ощущая край и замирая на месте, сумев взглянуть на маму. Кремовая когтистая ладонь дотягивалась до дрожащего кулечка, надежно сцапав того с карниза и поднимала к себе, прикладывая к плечу пушистого нагрудного воротника. - Нельзя туда лазить. - улыбчиво приговаривала она, мягонько похлопывая белую хвостатую попку и разворачивалась в комнату, закрыв окно свободной рукой. На пушистое покрывало Леди ложилась уже с малышом, пока Аколит соображал что они не доглядели за юным Лордом, но прекрасно понимал что никаких звуков он не слышал, а вот Леди почувствовала - результат успешен, никакой паники. Но как только Самка прикрыла глаза, на груди возник настоящий детский бунт! - Ай-ай! - тихо прошипела Леди, приподнимаясь на локтях. Стилио ревностно внюхивался в густой нагрудный воротничок матери, цепко разминая тот когтистыми лапками, мордочка была сердитой, угрюмой, а в детских мыслях повторялось не то чтобы слово, а сам смысл "Мама! Мама!" И Самке казалось, что это проявление ревности... - Это больно! - негромко, почти смешливо сетовала Самка, водружая свой белый комочек на ручки, откидываясь назад, и приподнимая малыша в воздух над собой, чтобы пресечь терзания. - Вы позволили злодейству свершиться! - негромко возликовал Аколит, словно стараясь сдерживаться и не распаляться при свечении лампы. - Какое миловидное злодейство, не правда ли? - чуть повернула она недовольного Стилио в сторону приспешника. И Аколит наблюдал, как детское личико очевиднейшим образом от него отворачивается. - ... Да. - соглашался Аколит с пониманием, слегка расслабляясь. А на вопрос, как окно оказалось открытым, можно было легко догадаться, вспоминая чья тень решила через него проникнуть... Но кто был тому свидетелем, кроме Леди? Самка медленно опускала своё белое чадо обратно на грудь, внимательно оценивая реакцию сына. Маленький Стилио был просто в восторге! Из его груди донеслось нечто похожее на хохочущее пыхтение, заворошив лапами еще в воздухе. Тянулся к нагрудному воротничку. И фактически, в глазах Самки, это было почти обманчивым искрящимся детским и невинным счастьем, будто вокруг Стилио образовывалась хрупкая аура иллюзий. Но Леди только тихо поцыкала, глядя на белую макушку. Одна лапка Стилио судорожно подогнулась под себя, удивлённо взглянув на лицо матери совершенно опешив, не дотянувшись до нагрудного воротничка. Леди задумчиво глядела на эту милую мордашку совершенно спокойно, почти холодно. Размышляла над полезным уроком, и как подать его... - Будешь делать маме больно, мама сделает больно тебе. Всё честно. - решила выразиться она с поучительной ноткой. И опустила Стилио себе на грудь, прослеживая взглядом за его поведением. Но вместо того чтобы примоститься на мамином нагрудном воротничке, или вновь поцапать его коготочками, Стилио скромно фыркнул и резво спрыгнул на мягкое покрывало, утопывая от матери на четвереньках. Единственное что Самка отчётливо уловила, так это то, что её беленький малыш вполне себе знает что такое "боль"... Аколит лишь молча констатировал сцену воспитательного процесса, со слабым расположением приятно удивляясь простоте происходящего.

***

"И до последней звезды свет не угаснет..." таинственно-сонным тоном пробормотала Самка в своих мыслях, неожиданно опомнившись от краткой дрёмы. С наступлением темноты, когда дети были уложены спать, Самка усаживалась в библиотеке. Чернокнижник был серьезно настроен выяснить, может ли Леди начертать пророчество, ведь Лорд Вейгар заверил его в том, что с помощью магии тьмы она способна выражать мысль. Та самая сказка про древо, что Леди не написала, но нарисовала, свидетельствовала о созвездии "Корона Ариадны", иными словами о мифической царице. Именно эти звёзды Леди нарисовала на арке у корней древа, как главную повесть в картине. И именно это созвездие было одним из её набором пятнышек на теле. "Нить Ариадны" являлось крылатым выражением, олицетворяющим собой путеводную мысль и выход из любой ситуации. И в этом был свой осмысленный вес, ведь многие мысли и слова Леди, часто находили свой отклик или ответ в будущем, будто она предчувствует шаги вокруг себя неосознанной мыслью. Чернокнижник выкладывал перед Леди чистый пергамент с совершенно сосредоточенным созерцанием. - Начертайте когтём первые мысли. Я буду вам помогать. - промелькнула в его голосе нотка беспокойства. Его взгляд упал на одно из латных колец на его груди, от которого он буквально отщипнул от себя не клочок шерсти, но скукоживающийся сгусток тьмы, будто выудил из внутреннего сосуда щепотку чёрной соли, поднося к заготовленной чернильнице с неуверенным промедлением. Леди смотрела на это с прохладным любопытством, задумчиво потерев костяшкой пальца о собственные губы. Не претило Самке пользоваться Чернокнижником как чернилами, как бы это ни звучало... - М-м, а моя кровь не сгодится? - поинтересовалась Леди со слабой ноткой энтузиазма. Но подобные слова заставляли Чернокнижника только ошарашенно округлить глаза на секунду, будто он чуть не подавился стопкой чистого спирта. Опомнившись, он брал себя в руки, скрипя голосом соглашаясь: - Как правило, кровь подходит для раскрытия потенциала. - будто еле выдавил он из себя, слабо наклонившись вперёд, будто пытался стиснуть в себе противоречивые эмоции, не выпуская из рук ни склянку чернил, ни свой собственный сгусток тьмы - Вопрос качества крови и её магического потенциала, хотя впрочем здесь не стоит сомневаться... Понимаете, вопрос философии замка Болхейм не поощряет траты высокой ценности. В данном случае, вашей крови. Леди небрежно отмахнулась пальцами, слегка причесав коготочками нагрудный воротничок и обнажая глазам маленькую царапину. И пока Чернокнижник коченел на месте от этого зрелища, будто перед ним не Леди причесала прядь шерсти, а барышня раздевалась наголо, Самка спокойно и почти беззаботно информировала: - Стилио цапнул. Не особо заживает, как видите, но видимо это судьба. - хитренько прищурилась она в улыбке, иронично подмечая неприятность как удачу. Было заметно как в глазах Чернокнижника сработали внутренние тормоза, он словно вспоминал как дышать и опомнился. - Неприятный факт повреждений, но вы вольны распоряжаться своими ресурсами, это верно... - он слабо, почти криво ухмыльнулся, опустив взгляд на щипок своих пальцев со сгустком тьмы - Судьба распорядилась сэкономить мои личные вложения! - удивлённым, почти смущенным тоном проскрипел его голос на повышающихся тонах удивительного открытия. Через секунду приспешник вновь становился более серьезным, завихрённым движением возвращая тёмную магию самому себе через то же кольцо на груди, и учтиво ставил чернильницу на стол перед Леди, избегая даже мысли о том, чтобы попробовать сцедить каплю крови собственноручно. От этого становилось только страшно, потому что оно того не стоит. Вызовет лишь гнев Владыки... А Самка относилась к происходящему совершенно спокойно, с толикой личного любопытства. Царапина не кровоточила, но оставалась влажной и свежей, так что Леди без зазрений совести прислоняла горлышко чернильницы к кремовой шерсти и давлением подушечки пальца проводила по своему покрову, наблюдая успех в исполнении. Царапина скромным импульсом выдала каплю-две, перетекая дорожкой в чернильницу. Это было совсем чуть-чуть больно по мнению Самки, но примерно как и должна болеть царапина, когда её трогают. Её лицо полнилось почти холодного, исследовательского и внимательного скептицизма, ожидая либо реакций чернил, либо просто времени на контакт капли крови с ними. Из чернильницы начал выходить лишь слабый дымок тьмы. Леди сидела перед листом чистого пергамента, слегка наклонив голову в бок, оценивая его незамутнённым взглядом почти надменного спокойствия. Она чувствовала что ей нужно. И образы начали поступать. Чтобы выписать их на бумагу, Самка не копошилась в уме как это сделать, ведь в видимых образах уже было вплетено значение на языке теней и тьмы. Она почти читает суть и может просто переписать из образов на бумагу. А вот если бы она попыталась это перечитать, то высока вероятность что ей что-то будет менее понятно, чем на момент написания. Это чувство она ловила как рыбу за хвост. Чернокнижник стоял подле Леди, глядя на то как она макает коготь в чернильницу, снова и снова выписывая строчку за строчкой. Но каждую из них она начинала с одного конкретного символа. И это казалось странным. Символ обозначающий "восклицающее воспоминание", которое всегда в языке тени влекло за собой опись причины. Если бы это был всеобщий язык, это начиналось примерно так "О! Солнце печёт как никогда прежде..." Казалось будто она каждые несколько секунд вспоминает что-то, или скорее неожиданно прозревает. И таких строчек оказалось около десятка... Когда Леди замялась дольше чем прежде, она задумчиво стукнула когтём по столу, будто ставила строптивую точку. И слегка скептически покривила губой в лёгком недовольстве. - Что-то не так. - слегка потёрла она палец о палец одной руки - Чувствую как всё-равно события высыпаются в никуда. Теряю детали, не удерживаю в узде. Самка ощущала как хвост той самой рыбы постоянно выскальзывал из рук, не позволяя как следует рассмотреть эту рыбёшку. - Истинно так, - заглядывал Чернокнижник на строчки, замечая недоговорённости и поверхностное изложение, в котором не доставало конкретики - Рекомендую закончить на этом. Леди не ломало как прежде, как минимум визуально. Но она оставалась в своём уме, что уже было успехом! Самка задумчиво оценивала собственные ощущения, собирая детальную структуру последствий. Как она себя чувствует? "Мышцы слегка ломит, слабость в руках, неприятный осадок. И я не довольна результатом..." пробежалась она по строчкам взглядом, находя почти всё написанное... скучным. Это были какие-то повседневные моменты, местами нелепые, простые, где-то слегка неприятные, а где-то беззаботные. Но никаких особых впечатлений. На том она и заканчивала со скептицизмом, если бы не одно странное но. Чернокнижник весь изнывался от молчаливого восхищения, схожего разве что с низким раболепием, будто готовый целовать Леди лапы у самого пола. На его лице выдавливалось что-то почти треснутое от сдержанности, от чего он сжимал ладони в кулаки у груди. - Вы так восхищаетесь, а мне кажется я скуку смертную написала. - с небрежным отвращением пододвинула она к нему лист пергамента, в попытке отвлечь Чернокнижника от самой себя. - В-вы так недооцениваете свой труд, - чуть подавился библиотекарь собственным оттиском терпения, повторяя прежде сказанные им слова, будто заново удивлялся этому факту. Но замолкал недоговаривая. Было только заметно очевидно, как на его лице проступал настоящий румянец, и он оперативно-серьёзно переключался на пергамент, с деликатностью антиквара изымая его со стола в свои руки. Когда Леди покинула библиотеку, Чернокнижник глубоко и тихо вздыхал, переводя дух. Он усаживался на диван в пустующей библиотеке, закрывая глаза на несколько секунд, перед тем как ознакомиться с написанным и вникнуть в некоторые детали. Слегка переволновался... А затем начал читать. Первая строчка была не просто определением ситуации, а буквально названием предмета. И не просто названием, а то, как его именовали под кодовым значением! Оно было зафиксировано самим библиотекарем, после того как его создал Номер 3 и одобрил Лорд Вейгар. Самоцвет-проводник связующий с "оператором", с отголоском души безумного шута. Но дальше шли иные строчки: "Девушка одетая как шлюха, мы идём выбирать подарок. Мне холодно, а ей нормально" "Кто-то хвастается, что Леди позволила ему больше фамильярности, чем другим" "Часть балконов разрушена под перестройку" "Кармиан разбил кристалл. Наступила на осколок. Отчитала, капризничает, принёс веник, но убежал. Марис помогает убираться" "Дети играют на улице. Кто-то говорит что с орденом Тени весело. Я не доверяю. Орден Тени - не замок Болхейм" "Не нравится племя Навори, Дарха, Сетт" "Нравятся молодые милые цыплята" "Брат ловит рыбу. Рыба сорвалась, крючок сломался. Крокодилам не достанемся!" И пусть всё написанное казалось скорее какими-то хаотичными заметками из девичьего дневника, особенно ближе к концу, но как же Чернокнижнику тяжело и радостно на сердце одновременно. Леди пишет! Раньше такой возможности не предвиделось... Только возникали некоторые вопросы. И по его личным соображениям, кто это как ни один из приспешников замка Болхейм? От того внутри всё просто жалобно распалялось от очарования! Но всё это предстоит обсудить лично с Лордом Вейгаром.

***

Далеко Самка не успела уйти. В мрачном коридоре её настигал Вейгар, хватая её за руку и бурча под нос о том, что супруга шатается в тёмное время суток без сопровождения, насыпая ей доверху о желании допросить её, о желании срочно совокупиться, осквернить и замарать с целью защитить и оградить от посторонних! Столько в мыслях Вейгара было импульсивности, что казалось он больше злится, чем что-то еще. "О нет, только не допросы..." лениво простонала про себя Самка, ведомая вслед за Вейгаром, который тянул её к светлым покоям. Но в комнате всё перестало быть таким уж странным натиском напущенной злости. Самке было достаточно лечь в постель, как Вейгар наваливался на неё с поцелуями. И их было достаточно, чтобы супруга ласково разомлела как девочка, заулыбавшись и засмущавшись от влюблённости. Ей было ясно только одно - Вейгар очень-очень хотел заняться любовью. Но не успел Повелитель зла расчехлиться во всеоружии, уже намечая траекторию и способ соития, как что-то неожиданно отвлекало его и почти сразу выводило из себя. Жёлтые глаза во мраке сурово зыркнули на входную дверь, где сейчас проход перекрывала решётка. Казалось в его мыслях разразился настоящий вопль опасной ярости "Ну что за бунт на этот раз?!" Он рывком затягивал на себе свой шипастый пояс, туже обычного, будто пытался сдавить в себе бушующее влечение готовое к взрыву страсти. И злобно топал на выход из светлых покоев. А Самка, уже успевшая как разомлеть от поцелуев, так и устать после пробы письма в библиотеке, думала только о том, что ей сейчас проще просто вырубиться и спокойно поспать... На территории замка сейчас тёмная ночь, которая так и манит к примитивному сну в своей уютной постели. "Наслаждайся отдыхом" сурово одобрял Вейгар с заботой, более мрачно добавляя "Мне же предстоит вынести суровый приговор смертной казни!" импульсивно вспыхивал Вейгар, сжимая латные перчатки в кулаки. Самка даже не силилась подумать о ком речь. Она только мысленно поддерживала Вейгара, лениво и небрежно вознося над собой руки в немом подбадривании супруга. И заваливалась в кровати по удобнее.

***

Самка ощущала как где-то неподалёку, в замке, кипели размышления, будто в её сторону оборачивался чей-то разум. Перед мысленным взором мелькнула макушка головы Номера 3 в повороте головы. Он что-то интенсивно обсуждал с Лордом Вейгаром, а в пространных темах мелькала суть исследования и изучения, сродни опросу для Леди и какому-то копошению в мыслях, будто в настройках. Вейгар ложился к ней тихо и осторожно, мысленно касаясь супруги взглядом. Кремовые уши слабо дрогнули, улавливая шорохи ткани. Возбужденная плоть супруга деликатно коснулась шкурки и нежно поластилась о её бедро. А мысль у Вейгара была тихой-тихой, будто шёпотом, в который он вплетал нежную жалость. "Ты не против?" Её голова на подушке слабо качнулась, одобряя этот допуск. И тогда возбужденная плоть скользнула по бедру выше, а Вейгар поменял положение. Спросони, она уловила одну маленькую мысль, которая так возмущала всех окружающих женщин, но её в отношениях с Вейгаром почти никогда. "Я поняла почему женщины не любят это делать... Потому что им это неприятно" Она слабо поморщилась, ощущая как ладонь супруга наклоняет её голову, а меж её губ совершенно плавно и нежно проникает возбужденная пика. "... А тебе?" очень тихо раздалась его мысль, с печально-трогательной ноткой и хрипотцой. Он задвигался скромно и неспешно, создавая самый спокойный ритм, предоставляя ей тихую меру на оценку, вместе с тем тихо наслаждаясь сокровенными ощущениями. Самка прислушивалась к процессу, а затем к тому, как в теле Вейгара откликается то самое удовольствие, заставляющее его плоть разгорячиться и отвердеть до максимума, как в его теле пробиваются слабые судороги, призывающие мышцы к толчкам поимпульсивнее, ощущая приближение блаженного опустошения. "А вам я не могу и не хочу отказывать" ответила она, чувствуя как в Вейгаре закипает тихое и стонушее удовольствие, которым она постоянно так восхищается и хочет ему дарить. Это то, что заставляет её сердце взволнованно и гулко биться. Даже с легкой мыслью о щемящей зависти, какого это быть на его месте и чувствовать её. Казалось что ответ растрогал Вейгара, погружая в пучину загипнотизированного очарования происходящим. Никакого грубого и быстрого галопа не произошло, он двигался плавно, просто искренне так как чувствовал, закрыв глаза и придерживая голову супруги. Он изливался, а она ловила каждый его импульс, который волнующе потрясал её, от чего черное тело в благодарности содрогалось, ощущая такую внимательность к личным деталям. Самка лишь понимала - она категорически не хочет упускать ни капли этого трепета! Даже если ей будет немного неприятно. Вейгар извлекал остывшую после кульминации плоть, ощущая как губы супруги чуть ли не обрабатывают её для извлечения, от чего он с тихим стоном вздохнул, зажмурив глаза. Разве это не откровенно пошло и скверно? Но он не просит, а она делает... и ему это приятно. Он падал рядом с ней на кровати, слабо разлепляя веки. "Если тебе неприятно..." начал было мыслить он тихо, но не успел додумать, как супруга сглотнула, будто с жадной ревностью заглатывая тот экстракт, который не затёк в горло. И нужда что-то комментировать отпадала. Он ложился за её спиной поудобнее, натягивая на себя одеяло и мельтешил плечами, опускаясь по спинке кровати на подушку, зыркая глазами по комнате будто на последок. Самка запрокидывала руки над головой, слабо облокачиваясь согнутыми локтями о спинку кровати, просто для мимолетного удобства. "Мне нравится находиться в вашей ауре" неожиданно осенило её некое ощущение, которое внезапно стало ей чуть более заметно. Незримо, но практически ощутимо то, что её окружает густой энергетический кокон, из которого она разве что может высунуть локти в данный момент. Эта уютная энергия, прямо сейчас, исходит из её тела. "Жаль только, что снаружи и правда стало прохладно..." подумалось ей, ощущая как кремовая шкурка местами озябла от холода. Она куталась в одеяло поплотнее, повернувшись к супругу лицом, но лишь сворачиваясь калачиком покомпактнее. На какую-то секунду показалось, что в окно кто-то смотрит, но лишь на секунду. Снилось обоим супругам что-то очень простое и лучезарное. Как они играли в прятки по замку, залитому солнцем. Только и можно было уловить как они время от время смеются, и как супруга нелепо прячется в коробку из под фруктов, как когда-то в корзине с зерном на кухне. Вейгар смотрел на этот пушистый калачик с лиловыми пятнышками, добродушно поражаясь этой тщетной попытке спрятаться, и вытаскивал её из коробки. То что на первый взгляд казалось ему маленькой фенечкой, вновь превращалось в полноценную вастайку, а наградой без слов был поцелуй, как тогда, в игровом зале. Всё что ему хотелось, это водить её за руку, как последним вечером, но теперь с радостью, а не злостью. И как где-то смутным эхом, Мастер теней сочинял потомкам Лорда и Леди свою сказку -"Принцесса зла в сладком домике" где обитал гигант Бог смерти. И человеческий божок, пришедший в гости, привёл своего сына мартышку, который влюбился в его принцессу зла. Его искренне забавляла та детская бурная реакция на шустро выдуманный сюжет, которой его одаряли потомки Леди и Лорда.