Глава 2: ящрца?

— Нас не сбить с пути! — Потому что мы не знаем, куда идем! Элисон с Аароном собачатся так привычно, что Нил даже почти успокаивается. Непонятно, как он пережил четверг и почти всю пятницу, потому что все воспоминания об этих днях слились для него в какую-то мутную невразумительную чушь: кажется, он что-то отвечал на уроках, как-то взаимодействовал с одноклассниками, помогал маме вечером на кухне и снимал записки Кевина насчет тактики игр с дверцы починенного шкафчика. Все ради единственной цели: дожить до воскресенья. Только теперь воскресенье приближалось, и осознание этого существенного факта все сильнее заставляло Нила хотеть сбежать в Гватемалу. Или куда-нибудь спрятаться. Хоть в холодильник, лишь бы не стоять перед Эндрю Миньярдом, как полный и абсолютный дурак — то есть как позавчера в воротах стадиона. — Вы закончили? Мне домой надо, — обращается Нил к разошедшимся друзьям. Друзья переглядываются. — Ты идиот? — не совсем по существу, зато проникновенно осведомляется Аарон. — Да почему на этот раз? — Нил, зайка, мы обсуждали это последние пятнадцать минут. Нам нужно в торговый центр, — как маленькому, поясняет ему Эли. — Нафига? Вот еще одна особенность их дружбы: они совершенно разные. Как они друг к другу прибились, не понимает никто. Может, за счет общей язвительности и любви к сарказму. Аарон любит читать почти любого рода книжки, глотая их пачками, и еще, кажется, может докторскую защитить по комиксам Марвел. Элисон не читает даже школьную литературу, но ей нравится история моды и всякие стильные штуки — она даже записалась на курсы кройки и шитья, потому что ее вечно не устраивают вещи, которые продают в магазинах. Нил… любит играть в экси. Это в основном. И еще ему иногда нравятся разные штуки по мелочи, вроде тех, к которым приобщала его мама — заниматься йогой, собирать из камней всякие колечки и ожерелья (мама потом ходит, вся ими обвешанная, а Нилу просто нравится процесс, немного успокаивающий его вечно скачущий мозг) и бегать с утра по улицам квартала. В общем, в увлечениях они никак не пересекаются, поэтому обычно Элисон в молл его не таскает. Сдалась после пары раз, когда запихивала Нила в кабинку примерочной и пыталась выяснить его мнение о подобранных нарядах, получая в ответ невразумительное мычание. — Потому что я не позволю тебе заявиться в дом к твоему мальчику в джинсах, купленных в мезозойскую эру, — отвечает Элисон, вырывая его из размышлений. — Нам нужно купить тебе что-то, в чем можно вообще выходить из дома. Нил косится на нее возмущенно. У него даже не остается запала на «он не мой» или что-то в этом роде. Нормальные джинсы. А дырку на коленке, появившуюся, когда он грохнулся со скейтборда Мэтта, мама зашила. Правда, оранжевыми нитками, потому что других дома не оказалось, ну так и что. Оранжевый на синем — его стилистическое решение. — В виде исключения я с ней согласен. Мне самому уже настоебал твой гардероб бездомного скомороха, — ценно высказывается Аарон. Вот это вообще удар в спину. — Мне одежда нужна, чтобы было в чем ходить, и все, — насупленно отвечает Нил. — Нет, ну я не понимаю, и как у такой женщины, как твоя мать, выросло такое недоразумение? — возмущается Эли. У мамы правда куча вещей, которые занимают три шкафа в доме, потому что она знает все винтажные барахолки и секонд-хэнды и регулярно там что-то находит. — Короче, все, это не обсуждается. Завтра у нас времени не будет, так что одежду выбираем сегодня. Я тебя потом отвезу, — не дожидаясь ответа, Эли сгребает его за рукав футболки и вытаскивает на улицу, за ними тащится Аарон. Ярко-весеннее небо насмешливо щурится солнечными лучами, всех троих сразу обдает разошедшимся не на шутку майским теплом. Пока Нил пытается сориентироваться, она открывает дверцу машины. Это другая машина. Сегодня Элисон приехала на бежевом Мини-Купере. Все в школе уже привыкли, что у ее родителей столько денег, что для любимой дочки хватило на целый личный автопарк: розовый Астон Мартин, красная Ламборгини и вишневый Хадсон Хорнет с белой крышей — это только те, в которых Нил побывал. У него было ощущение, что Элисон подбирает их не по техническим характеристикам, а по внешнему виду. Так или иначе, распихавшая друзей по сиденьям, Эли усаживается за руль и торжественно возвещает: — Программа «Снимите это немедленно» объявляется открытой! Нил, не дуйся. Аарон, будешь себя хорошо вести, куплю тебе наушники. Это еще одна фишка Элисон. Нил раньше стеснялся того, как она всех задаривает, пока не разобрался, что это искреннее желание порадовать, и что спорить с ней все равно бесполезно. — Да я вообще молчал! — немедленно откликается Аарон с заднего сиденья. — Вот и умнички, — повернув ключ в зажигании, Элисон направляет авто к огромному торговому центру. Поездка проходит в бесконечных шутках и взаимных подколах. Вываливаясь из машины на жаркой парковке, Нил уже подумывает как-нибудь случайно сверзиться с лестницы, чтобы никуда не идти в воскресенье. Потому что он точно сглупит и все испортит с Эндрю, и друзья будут стебать его до самой смерти. Ну, то есть недолго, потому что после такого Нил точно умрет от несчастной любви. Ой, то есть, стыда, конечно. Но сверзиться с лестницы ему не дают, потому что они едут на лифте. Прямо в любимый магазин Элисон. — Ну, зайчонок, выбирай. Ты можешь взять любую одежду, которую захочешь. Нил растерянно оглядывается. Вокруг просто ворох разноцветных тряпок самых разных форм и размеров. Он в магазинах-то не был пару лет, как она вообще рассчитывает, что он тут сориентируется? Хотя в чем-то подруга права. Нил знает, что Эндрю нравятся парни, и, хотя не знает, какие именно, не заметить вкус и чувство стиля Эндрю невозможно. Если он сам всегда ходит хоть и в черных, но аккуратно подобранных вещах, вряд ли ему нравится древняя футболка Нила. Так что надо что-то придумать. — Ну… вот? — рука Нила тянется к… кофте? Футболке? Вроде футболка, но воротник у нее, как у рубашки. Светлый материал пересекают голубые полоски. — Вроде прикольная. Аарон закатывает глаза так, что, наверное, видит заднюю стенку черепа. Элисон берется за переносицу и поучительным тоном возвещает: — Нил, тебя, вообще-то, никто не спрашивает. Оставляя ему возможность в одиночку разбираться с когнитивным диссонансом, который сама же и организовала, она начинает носиться между рейлами с одеждой, подцепляя вешалки по какому-то одной ей известному принципу и попутно просвещая его, что поло, вообще-то, никто не носит и это полная безвкусица. Аарон сдается и сваливает в направлении магазина техники. Нил с тоской смотрит ему в спину, когда Элисон упихивает его в примерочную и с разгону залетает следом. — Раздевайся, — командует она, — Сейчас будет Нью-Йоркская неделя моды на выезде. Когда Эли сделала так в первый раз, Нил смутился. Раньше у него не было друзей, тем более — девчонок, так что ему потребовалось время, чтобы привыкнуть и понять, что в словах и действиях Элисон нет никакого подтекста. Ее любовь была яростной и беспардонной, но это была любовь к другу. В любом случае, чем быстрее он сделает, как она хочет, тем быстрее все это закончится. Следующие полчаса Элисон вертит его перед зеркалом, как ростовую куклу, по очереди надевая и стягивая с него безумное, по меркам Нила, количество одежды. Первый вариант, который ей понравился, Нил отмел безжалостно и в ужасе. Как бы она его ни уговаривала и ни рассказывала про подиумную мужскую моду, он наотрез отказался идти в дом к Аарону — в дом к Эндрю — в джинсах странной формы, в которых цепочек, заклепок, булавок и блесток было больше, чем ткани, и странной яркой недо-футболке с такими проймами на рукавах, что сбоку Нил был как будто голый. Вдобавок джинсы сидели очень низко, а пародия на футболку заканчивалась слишком высоко, что добавляло очков к образу стриптизера. Недовольная Элисон перелопатила еще гору шмотья, ворча что-то про подчеркивание фигуры, пока они, наконец, оба не сошлись на конечном варианте. К кассе Нил бежит почти вприпрыжку, чтобы Эли больше ничего не попалось на глаза. И она все равно умудряется с прикассовой зоны набрать какой-то мелочевки, гордо именуемой «аксессуарами». Отмахнувшись от его протянутых купюр, как от комара, она шлепает по терминалу картой, и они вываливаются из магазина. Находят в отделе техники Аарона, который, по мнению Эли, вел себя лучше, чем Нил, так что получает оформленные в ретро-стиле наушники, забегают в кофейню за напитками «с собой» и уже близятся к спасительному выходу из торгового центра, когда Элисон, восторженно пища, прилипает к витрине зоомагазина. — Оой, какие малышиии! Мальчики, посмотрите, какие они миленькие! — Ну, все ясно. От котят, щенят, хомячков и прочей живности они ее не скоро оттащат. Элисон поднимает на них умильные огромные глаза. — Пойдемте посмотрим? Ну пожааалуйста! — Да пошли, пошли, не визжи, — Аарон ворчит скорее ради прикола, а не потому, что ему что-то действительно не нравится. Нил это знает, Элисон тоже. Счастливая, она влетает в магазин, сразу прилипая к витрине с другой стороны. Нил проходится вдоль прозрачных коробов с животными. Вообще, ему не нравится, что их держат в клетках, но он уже видел этот магазин и знает, что сотрудники о малышах хорошо заботятся. Да и раскупают тут всех быстро — место популярное. Пройдя котят и щенят, Нил доходит до попугаев, хомячков и рыбок, и, завернув за угол, натыкается на террариумы с рептилиями. Ящерица смотрит на Нила. Она зеленая и забавная. У нее длиннющий хвост и пятнышко на лбу. Террариум прямо на уровне его лица, так что смотреть ящерице удобно. Она смешно наклоняет голову, и в этот момент к Нилу подскакивает сотрудница магазина с бейджиком «Марисса». — Здравствуйте! Выбираете питомца? — Нет, — Нил отлипает от ящерицы, — просто смотрю. — Так, что там? — сзади налетает Элисон и хватается за плечи Нила, раскачиваясь на своих высоченных каблуках. — Какая милота! — Это эублефар, — подсказывает эта девушка, как ее там… Марисса. — Они очень дружелюбные и добрые. Хотите подержать? В нашем магазине мы разрешаем посетителям контактировать с животными, если те не устали. — Ой, конечно хочу! — Элисон аж подскакивает от восторга. Марисса открывает террариум, и ящерка легко взбегает по ее руке. — Вот, — девушка передает ящерицу Элисон. — Только попрошу вас быть осторожной, эублефары довольно хрупкие и юркие. — Какая ты миленькая! Нет, ну просто прелесть, — Элисон воркует с ящерицей, подошедший Аарон пытается понять, что происходит. — Смотри, Нил! — она подносит ладонь с рептилией прямо к его лицу. Секунду ящерица пялится на Нила, а потом вдруг принимает какое-то ящериное решение и со всей своей крохотной дури прыгает и ляпается ему на лицо. — Ой, — потерянно выдает Элисон. Эу… бля… фара, или как там оно называется, забирается выше, используя нос Нила в качестве опоры, и, судя по ощущениям, устраивается у него на макушке. Нил фигеет. Мгновение ничего не происходит, даже сотрудница магазина замирает с глуповато приоткрытым ртом, а потом раздается ржач. Нил боится вертеть головой, чтобы не поранить маленькую посягательницу на его личное пространство, но и так понимает, что ржет Аарон. — Оу, давайте я вам помогу, сейчас… — выходит из оцепенения Марисса и тянет руки к голове Нила. — Да ему… уже… ничего… не поможет, — задыхаясь от смеха, выдает Аарон. — Стойте, стойте, сейчас… — он выковыривает из кармана телефон и наводит камеру на Нила. Раздается щелчок виртуального затвора, и тут Нилу тоже становится смешно. Он улыбается, позволяя Аарону снимать. — Ну все, принцесса Рапунцель и ее зеленая живность. Я эту фотку в чат скину, — резюмирует Аарон, успокаиваясь. — С вами все в порядке? — Все еще беспокойно спрашивает Марисса. — Вы выглядели… не очень довольным. — Да нет, все нормально. Она забавная, — так вот, в чем дело. Девушка боялась, что ящерица Нилу неприятна. — Правда, ей наверное все-таки придется слезть с моей головы. — Или нет, — заговорщически выдает Элисон, хитро на него щурясь. Нил знает этот взгляд. Эли что-то придумала и сопротивление бесполезно. — Мы ее покупаем, она сама тебя выбрала! Только пришедший в себя Аарон снова ухохатывается. — Эли, куда, ты что? Что я маме скажу? — А вот это уже не твоя забота. Я привезу и тебя, и ящерицу, и обосную нахождение вас обоих в вашем доме. Твое, может, даже с бóльшим трудом, — подкалывает она и поворачивается к сотруднице. — Соберете нам все для нее? Девушка кивает и уносится вглубь зала. Нил пинает Аарона, чтобы проверить, что тот жив, и так просто, профилактики ради, и предпринимает попытку переубедить Элисон. — Эли, это же животное. Ему нужно внимание, уход… — Вот мы и уходим с ней отсюда. Давай, шевелись, я еще хочу устроить ее у тебя дома, — на этот раз Элисон уносится к кассе, а Нил, с комфортно улегшейся на макушке ящерицей, все-таки следует за ней, решая, что мама вряд ли будет против, а уж сам он с таким маленьким питомцем как-нибудь справится. Это ж не бегемот, в конце концов. В итоге салон Мини-Купера оказывается под завязку набит пакетами, коробками и пассажирами. У Элисон есть привычка игнорировать наличие багажника. Ящерица, которую на кассе все-таки сняли с макушки Нила, едет у него на коленях в малюсенькой переноске, ожидая, пока они доберутся до дома и начнут обустраивать ее по выданной Мариссой инструкции. По дороге они высаживают Аарона у его дома, прощаясь до воскресенья, и Элисон выруливает с шоссе на дорогу, ведущую к дому Нила. Она в восторге от импульсивной покупки ящерки, и Нил, заряжаясь от нее, как от солнечной батарейки, вдруг чувствует, что радость подруги передается и ему. И ему очень хорошо в этой машине. Эли паркуется рядом с маминой машиной, и, вытащив покупки из салона, они вваливаются во входную дверь в ворохе пакетов и ореоле звонкого смеха. Мама выглядывает из кухни и иронично окидывает взглядом и их, и кучу вещей. — Итак, полуночники, где шлялись? Что за перформанс? — А мы ящерицу купили, она будет жить у вас, — с потрохами сдает Нила Элисон. — Хоть кто-то тут будет жить, а не ночевать, — мама шутит. У нее короткие рабочие дни. — Показывайте, давайте, ваше приобретение. Далеко они не уходят — сгружают на кухне пакеты и коробки, и Нил осторожно открывает контейнер с ящерицей. Вдруг опять кинется. Но она не кидается, только смотрит на них и моргает глазами — почему-то поочередно. — Прелесть, — резюмирует мама, касаясь пятнышка на лбу нового домочадца. — Как назвали? Все поворачиваются на Нила. Кажется, включая ящерицу. Нил открывает рот: — Ну, эээ… Ящерица? Мама хихикает, Эли выразительно корчит лицо и стучит себя согнутым пальцем по лбу. В этот момент телефон дзинькает уведомлением — в чат команды пришло фото Нила с гордо восседающей у него на голове рептилией. Подруга кидается показывать фотку маме, а Нил подставляет ящерке ладонь. Как и в магазине, она легко взбирается по его руке и останавливается в этот раз на плече. Щипает его сбоку за волосы — для профилактики, видимо. — Ой, ладно, давайте ее обустроим, и я поеду, — Элисон блокирует телефон. — Хочу увидеть, как оно все будет. — Куда ты поедешь? Почти ночь на дворе, — отвечает мама, и, увидев, что Элисон хочет ответить, поднимает ладонь. — Приедь вы минут на пятнадцать позже, я бы уже сама переживала. Я понимаю, конечно, что преступность в нашем штате низкая, но так поздно и одну я тебя никуда не пущу. Не обсуждается. Твоим родителям я отзвонюсь. Вы все равно хотели ночевать здесь в субботу. Одной ночью больше, одной меньше. — Мне для воскресенья нужно будет переодеться, Нилу-то мы все купили… — неуверенно начинает Элисон. — Нашла проблему, дорогая. Съездишь завтра. Или из моего что-нибудь подберем, у нас один размер. — Правда? — лицо Элисон озаряется нешуточным восторгом. — Можно? Оой, спасибо, спасибо, спасибо! — она кидается маме на шею. Иногда Нилу интересно, почему при таком обилии дизайнерских шмоток в собственной гардеробной Элисон всегда так счастлива примерить что-то из маминого шкафа. Наверное, чего-то он действительно не понимает. — Так, а что стоим? Нил, новую одежду в стиралку, нам ее еще сушить. Я отнесу наверх террариум, и ящерку заберу, — Нил приподнимает на нее бровь. А ничего тот факт, что это вообще-то его ящерица? Но Эли не замечает. — Только проверю кое-что, — подруга ныряет в холодильник, наружу торчит одна только короткая юбка. — Я голодная — ужас просто, есть в этом доме еда? — Пиццу закажем, а с продуктами завтра разберемся. Я показывала дом в трех кварталах отсюда и не успела, — мама готовит вкусно, но не очень часто. Обычно заказывает из проверенных ресторанов сбалансированную еду, потому что так быстрее, но сегодня у них, видимо, вайб ночевки. — Вещи в стирку закину я, сюда давайте, а сами дуйте наверх. Да, мама у него клевая. Все понимает. Нил вылавливает довольную подругу из холодильника, подбирает самые тяжелые коробки и поднимается по лестнице — как был, с ящерицей на плече. Эли отдает маме новую одежду и с оставшимися пакетами шмыгает за ним. Наверху, в комнате, бардак, потому что Нил последние два дня ни фига вокруг себя не замечал. Ввиду того, что благополучно сходил с ума. На столе свалены тетрадки и книги, которые давно погребли под собой залепленный стикерами ноут. Покрывала на кровати смяты в кучу, по ковру раскиданы выпавшие из шкафа футболки и раскатившиеся маркеры, дверь в ванную открыта и за ней виднеется брошенное полотенце. На ростовом зеркале, прямо по центру, приклеены снятые со шкафчика записки Кевина — потом когда-нибудь перечитает. У Нила вообще есть такая привычка: лепить всякую фигню на стены и потолок. Плакат с Человеком-Пауком, выпрошенный Аароном в кинотеатре, осуждающе на него смотрит, напоминая, что он, вообще-то, никакая не фигня. Почему плакат висит именно у него, Нил, кстати, не в курсе. Элисон беспорядок вообще не смущает. Она сгребает с комода кучку постиранных, но не убранных вещей, и сообщает: — Террариум ставим здесь! Нил не против. Комод стоит напротив кровати, это удобно. И розетка там есть, а ящерице нужны особенные светильники. Пока они разбирают всякие штуки, к ним присоединяется мама, которой «тоже интересно», и вместе с Эли они собирают ящерице домик, наполняя террариум всякими камушками, зеленью и какими-то корягами. Нила отправляют настраивать светильники, потому что он, по заявлению Элисон, «в этом понимает». Когда все собрано и организовано, Нил осторожно снимает ящерку с плеча и пересаживает в новый дом. Та смешно осматривается и юркает в заросли. — Дайте ребенку время освоиться, — говорит мама. — У нее все-таки стресс, переезд. Я пойду переложу одежду в сушилку и закажу пиццу. Все помню: Элисон — «Гавайскую», тебе, — она смотрит на Нила, — с тунцом. И, Нил, на твоем месте я бы что-то сделала с этим хламовником, а то мы потеряем Эли под завалами барахла. — мама улыбается и выходит из комнаты. Она никогда не заставляла его убираться, в основном он все делает сам. Если даже мама заметила, значит, в комнате действительно срач. Вдвоем с Элисон они быстро распихивают по местам все раскиданные вещи. Параллельно подруга переодевается, найдя у Нила в шкафу футболку и длинные шорты, которые считает достойными для того, чтобы ходить в них по дому или спать. Она ночует здесь не в первый раз, и в ванной куча ее вещей, от зубной щетки до заколок и косметики, но одежду всегда берет у Нила, и он не слишком-то возражает. Он уже привык, что на его шмотках остается тонкий аромат вишни. — Еду забирайте! — кричит снизу мама. Нил переодевается тоже и ссыпается по лестнице вслед за подругой. На кухонном столе коробки, салфетки и стаканы с холодной колой. Свою «Маргариту» мама уже открыла — она вегетарианка, так что всегда заказывает себе отдельные позиции. Элисон хватается за «Гавайскую» и спрашивает Нила: — Мы наверх или тут останемся? — Не знаю. Мам, ты не устала? — Да не особо, шумите, где хотите, — отвечает мама, садясь за стол. — Если хотите остаться, можем пойти в гостиную, включить сериал. — Ой, Мэри, ты же умная, а раз ты не устала, может, поможешь нам придумать гениальный план, как свести твоего сына с его… — вырывается у Элисон за секунду до того, как она понимает, что именно сказала, и звонко хлопает себя ладонью по губам. В ужасе тараща глаза на Нила. Нил физически чувствует, что краснеет. Буквально ощущает, как кожу покалывает на щеках и на лбу, а потом они становятся горячими, почти что вспыхивая ярко-алым. Элисон шепчет извинения, и, хотя Нил понимает, что не находит в себе ни капли обиды на нее, ему в рот будто кляп запихали. В книжках о таком, кажется, пишут «пропал дар речи». — Нил, зайка, извини, извини, я совсем забыла, — тараторит Элисон уже громко, и, сбиваясь, кидается его обнимать. — Я не хотела, правда, честно! Нил автоматически приобнимает ее рукой за талию и активно призывает в голову хоть какие-то связные мысли. Он знает, что Эли болтушка, но она никогда не расскажет его секретов тем, кому их точно знать нельзя. И понимает, что она действительно просто забыла, что Нил не рассказал маме об Эндрю, потому что, вообще-то, он от нее ничего не скрывает. Да и не страшно это — мама сделает вид, что ничего не заметила, если он действительно не хочет об этом говорить. А он действительно не хочет? — Эли, все хорошо, — у него наконец открывается рот и начинают работать мозги. И мозги подсказывают ему план дальнейших действий. — Мам, — он смотрит на нее через плечо зареванной подруги. — Мне давно надо было тебе сказать, — и, набравшись сил, бухает: — Мне кое-кто нравится. В школе. Мама смотрит на него поверх стакана с колой. На секунду на ее лице мелькает задумчивость, а потом она улыбается мягко, как Эбби, и залезает на стул с ногами, подтягивая колени к груди. Это значит, что она готова его слушать. — Я знаю, родной. Ты совсем не такой хороший конспиратор, как думаешь. Я ждала, пока ты сам расскажешь, ну или, вот, пока проговорится Элисон. Это ведь длится уже пару месяцев? Элисон, реагируя на свое имя, поднимает голову от шеи Нила, где уже расплылось пятно потекшей туши. Ее нижняя губа подрагивает — она правда расстроилась и испугалась, что сказала лишнего. Подруга смотрит на маму, потом на Нила, потом жалобно выдает: — Так ты правда не сердишься? — Нет, не сержусь. Ты живой человек, можешь же ты оговориться. Только в воскресенье я тебе рот заклею, — на последних словах Нил улыбается. Элисон понимает, что он шутит, отлепляется от него и принимает свой обычный воинственный вид. — И себе тогда не забудь. Мало ли, что ты еще умудришься сморозить своему мальчику. Сарказм — ее защита, за которой она прячет свой самый большой страх: что с ней дружат не из-за того, какой она человек, а из-за денег родителей, и отвернутся от нее, как только она надоест или ошибется. Нил это понял еще давно, и дает ей возможность удерживать эти стены. Потому что видит, как они становятся все тоньше и поднимаются все реже по мере того, как Элисон начинает ему доверять. Дружба для него — новая и сложная концепция, но ради Эли, Аарона и остальных ребят из команды ему хочется стараться и разбираться в ней. — Мальчику? — вырывает его из размышлений мамин голос. — И кто же этот чудесный молодой человек? Не отвечай, если не хочешь. — Мам, я и так честно хотел тебе рассказать, — Нила чуть заносит, он сможет поговорить с мамой об Эндрю, об Эндрю! — Это, в общем, брат Аарона. — Эндрю или Николас? — Мам! Эндрю! — Хорошо-хорошо, — улыбаясь, она поднимает ладони. — Просто ты не находишь забавным, что тебе нравится мальчик, у которого лицо твоего лучшего друга? Нил садится мимо отодвинутого стула. Три секунды длится тишина, а потом ее разрезает хохот Элисон. Она смеется, сгибаясь пополам и вытирая брызнувшие слезы. Перекрикивая ее, мама уточняет, все ли с ним в порядке, но ее губы тоже растянуты в широкую улыбку. Нил кивает и все-таки взбирается на стул, таращась на Элисон. Элисон, по ходу, плохо. — Н-не могу… поверить… ч-что мы… — икая от смеха, начинает она, — что мы никогда об этом не думали! Нил! Это ж правда! Тебе н-нормально вообще… нормально тусоваться с Аароном? — она сползает по кухонной стойке и садится прямо на пол. — Фух, ноги не держат. Задохнешься с вами со смеху! — А я-то что? — возмущается Нил. Черт, он никогда об этом не думал. Эндрю и Аарон — близнецы, но для Нила они всегда выглядели абсолютно по-разному. Эндрю совсем другой. И вообще, Нилу он нравится не за внешность. А еще, подходит ли слово «нравится»? Нил бы так это не назвал. Это странно? Он странный? Ой, он сейчас сойдет с ума. Где-то под ребрами тихонько ворочается что-то, пока еще маленькое, но такое сильное и теплое, что Нил вдруг понимает: «нравится» — совершенно, абсолютно не то слово. Он бы исключил это определение вообще по отношению ко всему, что касается Эндрю. Другое слово начинает формироваться в голове, проступая выпуклыми мягкими буквами, но Нил гонит его. Страшно. Очень страшно. Если бы он знал, что это такое… но он пока не готов даже про себя обозначать… это. Чем бы оно ни было. Потом. — Они разные, — отвечает он Элисон и поворачивается на маму. — Они же вообще по-разному выглядят, мам. — Солнышко, я тебе верю, — она смотрит на него с таким теплом, что он даже успокаивается. — Это нормально, что ты видишь их по-разному. В конце концов, они ведь и не один человек. Вот мысли она читает, что ли? — Ладно, раз все карты раскрыты, Мэри, поможешь нам придумать, как их свести? Пожа-а-алуйста! — Элисон старательно делает вид, что «раскрыла карты» не она. Мама качает головой с улыбкой — как кажется Нилу, немного грустной. — Милые, я могу вам дать только один важный совет. Можно строить схемы и планировать разговоры, но, если хочешь, чтобы именно ты понравился человеку, не нужно запирать себя в рамки и притворяться кем-то другим, даже лучшей версией себя. Потому что рано или поздно человек все равно разглядит тебя настоящего, и это будет похоже на обман. Элисон немного сдувается. Нил клятвенно обещает сам себе, что обманывать Эндрю Миньярда он не хочет и не будет. А потом мама продолжает, наклонив голову: — Но немножко харизмы и обворожительности еще никому не повредило. Вы ведь идете в гости к мальчикам в воскресенье? Родной, это отличный повод поговорить с ним, стать ближе. Узнай, что ему нравится, поделись своими интересами. Может, у вас вообще куча общих увлечений. Нила охватывает паника. — А если… нет? Что, если мы совсем разные? — Так тоже бывает, — мама тянется через стол и берет его за руку. Элисон внимательно ее слушает. — Это не означает, что у вас ничего не получится. Вы же совсем разные с Эли и Аароном, но при этом вы дружите. Главное, чтобы вместе вам было хорошо. — Спасибо, мам, — шепчет Нил, слегка сжимая ее пальцы. Она умеет говорить так, что все вокруг нее обязательно верят, что все будет хорошо. И Нил тоже ей верит, потому что она никогда-никогда, совсем ни разочка его не обманывала. — Не за что, — мама хитренько щурится. — И когда мне ждать в гости будущего зятя? — Ма-ам! — вскидывается Нил. — Шучу-шучу. Но знай, если что, приводи его к нам, когда захочешь, — мама поворачивается к Элисон. — Ну, Эли, рассказывай, у тебя же уже есть наметки плана? Элисон, счастливая, что ее спросили, тараторит, перебивая сама себя. Мама внимательно ее слушает и подсказывает, когда идеи подруги заходят слишком далеко. Нил немного отключается от разговора, как это бывает с ним, когда внутри слишком много эмоций и впечатлений, которым нужно как-то устаканиться. Он думает о террариуме с ящерицей наверху, о воскресенье, о новых вещах в сушилке, о том, как заговорит с Эндрю и обязательно постарается узнать о нем все-все. А точнее, все, что он сам захочет рассказать. Поздно вечером, когда, собирая пустые коробки, мама говорит им «шуровать спать», Нил утаскивает Элисон на второй этаж менять постельное белье. Они кидаются подушками, пока натягивают наволочки, по очереди занимают ванную, кормят ящерицу, тихонько, чтобы не шуметь, смеются друг над другом и своими наэлектризованными тканью волосами, наконец укладываются и еще с полчаса смотрят смешные ютубовские ролики с телефона Нила. В комнате нет второй кровати, но Элисон не хочет, чтобы Нил спал на полу, и обозначила это в первую же их ночевку. Он привык, что она закидывает на него вечно холодные ноги и щекочется длинными волосами, и его это устраивает. До Элисон у него не было таких близких друзей, и сейчас ему хорошо от осознания, что она появилась. Он уже не знает, как бы был без нее. Когда глаза слипаются и экран разряженного телефона гаснет, Элисон сонно шепчет: — Ты точно не обижаешься? И, протягивая к ней одну руку, он не менее сонно отвечает: — Все хорошо, Эли. Спи.