Вернутся к фанфику

Часть 5

6 марта 2026, 23:32
Белый больничный коридор тянулся бесконечной лентой, подсвеченный холодным светом люминесцентных ламп. Запах антисептика въедался в нос, смешиваясь с металлическим привкусом крови, который Дилан всё ещё чувствовал на губах, хотя давно уже вытер рот тыльной стороной ладони. Он сидел на жёсткой пластиковой скамейке у дверей операционной, и его пальцы машинально комкали край футболки, испачканной чем-то тёмным. Красные огоньки «Операция идёт» горели неумолимо уже сорок семь минут. Дилан сбился со счёта, сколько раз он поднимал глаза на эти цифры. Каждая секунда отдавалась в висках пульсирующей болью. Он закрыл глаза, и перед ним снова встала картина: полумрак чердака, косые лучи закатного солнца, пробивающиеся сквозь щели в крыше, и Лололошка, лежащий каком-то хламе. Его руки были перепачканы краской, но из-под слоя синего и алого сочилась настоящая кровь, растекаясь по полу липкой лужей. Рядом валялся осколок стекла — от разбитой банки с растворителем. Дилан тогда застыл в дверях, не в силах поверить. Ему показалось, что время остановилось. А потом он бросился вперёд, крича, но голос сорвался, и из горла вырвался только хрип. — Молодой человек? — Проговорил полицейский. Дилан вздрогнул и открыл глаза. Перед ним стоял полицейский в тёмно-синей форме, с усталым, испитым лицом и маленькими колючими глазами. В руках он держал блокнот и огрызок карандаша. — Вы сопровождаете пострадавшего? — Спросил полицейский, присаживаясь на скамейку рядом. От него пахло табаком и дешёвым кофе. Дилан кивнул, чувствуя, как пересохло в горле. — Расскажите, что случилось. — Полицейский приготовился записывать. Дилан сделал глубокий вдох. Говорить было трудно, слова застревали, но он понимал, что надо. Он рассказал всё, как было: последнее время Лололошка изменился. Стал тихим, замкнутым. Раньше он всегда шутил, смеялся, вечно возился со своими поделками, показывал новые рисунки. А тут — пропадал на чердаке, возвращался поздно, нехотя отвечал на вопросы. Дилан думал, что это просто творческий кризис, что ему нужно пространство. Он не хотел давить, не хотел быть навязчивым. А вчера… вчера Лололошка вообще не пришёл ночевать. Дилан сначала не придал значения — мало ли, засиделся. Но утром что-то кольнуло. Он пошёл на чердак. Дверь была не заперта. И он увидел… Голос Дилана дрогнул, и он замолчал, сглатывая ком в горле. Полицейский терпеливо ждал, постукивая карандашом по блокноту. — Вы знаете, что именно произошло? — Спросил он. — Это несчастный случай? Или кто-то напал? — Я не знаю? — Прошептал Дилан. — Он лежал среди своих работ. Кругом какой-то хлам был. И этот осколок… Я сразу вызвал скорую. Врачи сказали, потеря крови большая, но успели. — Полицейский кивнул, делая пометки. — Кто имеет доступ на этот чердак? Чья это территория? — Спросил полицейский. Дилан пожал плечами. — Чердак в мужском общежитиес. Там всегда было заброшено. Я думал, он туда самовольно лазит. Но, наверное, он сам его обустроил. Лололошка вообще странный чудак, мог из ничего построить что угодно. — Дилан горько усмехнулся. — Знаете, я иногда думал: у него же золотые руки, талант к конструированию. Почему он не пошёл на инженера? А он выбрал экологию и природопользование. Говорил, что хочет мир спасать. Смешной. — Полицейский хмыкнул, записывая. — То есть чердак был его личным местом? — Выходит, что так. — Кивнул Дилан. — Он там всё переделал под мастерскую. Стеллажи какие-то приладил, стол поставил. Я даже не знал, что он там так обосновался. — Ответил он. Полицейский задал ещё несколько вопросов: работал ли Лололошка, были ли у него враги, не замечал ли Дилан подозрительных личностей. Дилан отвечал односложно: нет, нет, нет. Он чувствовал себя опустошённым. Наконец полицейский закрыл блокнот. — Ладно, пока информация. Если что-то вспомните, позвоните. — Он протянул визитку и уже собрался уходить, но в этот момент двери лифта в конце коридора открылись, и оттуда вышел мужчина. Дилан поднял глаза и сразу узнал его. Саймон Солус. Он был одет в строгое тёмное пальто, несмотря на тёплую погоду, надетый на нем постоянный цилиндр с розовой лентой, с густой не так сильно бородой и выглядел так, будто только что сошёл со страниц делового журнала — эта розовая, пронзительный взгляд серых глаз. Он шёл быстрым, уверенным шагом, и его ботинки гулко стучали по кафельному полу. Полицейский обернулся на звук. Саймон приблизился, остановился напротив Дилана, мельком взглянул на полицейского и сказал: — Я Саймон Солус, бывший управляющий общежитием. Я слышал о случившемся. — Его голос звучал спокойно, но в нём чувствовалась сталь. Полицейский нахмурился. — Вы знаете пострадавшего? — Да. — Коротко ответил Саймон. — Чердак, где это произошло, я отдал в его личное пользование. Он попросил место для творчества, и я разрешил. Чтобы не портить общий двор женского и мужского общежития. — Он перевёл взгляд на Дилана. — Как он? — Дилан только пожал плечами. — Операция идёт. — Промямлил Дилан. Полицейский хотел задать ещё вопрос, но Саймон слегка коснулся его локтя. — Офицер, не уделите мне пару минут? Есть важные детали, которые могут помочь следствию. — Полицейский удивлённо поднял брови, но кивнул. Они отошли к окну в конце коридора, и Дилан остался один. Он проводил их взглядом и снова уставился на красные огоньки. Он не слышал, о чём они говорят, но видел, как Саймон что-то втолковывает полицейскому, а тот кивает, пряча глаза. Потом Саймон пожал ему руку, и полицейский быстро ушёл к лифту. Саймон вернулся и сел рядом. — Я поговорил с ним. — Негромко сказал Саймон, возвращаясь и садясь рядом. — Не волнуйтесь, лишних вопросов не будет. Я объяснил ситуацию, они поняли, что это был несчастный случай. Для них главное — закрыть дело побыстрее. — Дилан нахмурился. — То есть расследования не будет? — Будет. — Уверенно ответил Саймон. — Настоящее расследование. Я договорился, они поднимут все материалы, опросят свидетелей. Обещали найти того, кто довёл его до такого состояния. — Дилан с удивлением посмотрел на него. — Правда? Спасибо... Я думал, тут всё безнадёжно. — Саймон мягко улыбнулся. — Я сказал, что помогу, значит, помогу. Вы главное сейчас держитесь, ладно? — Ответил он. Дилан кивнул, чувствуя благодарность. Хоть кто-то взял это дело в свои руки. — Вы, наверное, удивлены, что я здесь. — Продолжил Саймон. — Я чувствую свою ответственность. Возможно, даже вину. — Дилан повернулся к нему. — В чём? — Спросил парнишка. Саймон долго молчал, глядя на свои идеально начищенные ботинки. Потом тихо сказал: — Я слишком глубоко впустил его в свой мир. Дал ему чердак, материалы, свободу. Думал, что помогаю раскрыться. А вышло иначе. Творчество — опасная штука, если впускать его без оглядки. Иногда оно не освобождает, а затягивает. Ломает человека изнутри. — Он вздохнул. — Я сломал его. Не специально, но факт остаётся фактом. — Дилан слушал и не понимал до конца. Сломал? Чем? Тем, что дал место для рисования? Это звучало странно. — Но вы же хотели как лучше. — Неуверенно сказал Дилан. — Хотел. — Эхом отозвался Саймон. — Это не отменяет последствий. — Они замолчали. Саймон вскоре ушёл, сославшись на дела, а Дилан остался ждать. Он ещё не знал, что обещанное расследование так и не начнётся. Что полицейские, получив стандартный протокол, просто положат его в архив, сочтя дело обычным несчастным случаем. Им и в голову не придёт копать глубже — нет состава преступления, нет и расследования. Саймон не стал тратить время на лишние объяснения, не стал говорить, что полиция на этом острове работает по протоколу, а не по зову справедливости. Он просто солгал, чтобы успокоить Дилана, чтобы тот не терял надежду. А пока он сидел в больничном коридоре и ждал, когда друг откроет глаза. Дилан сам не заметил, как провалился в сон. Глаза слипались после бессонных ночей, тело налилось свинцовой тяжестью, и даже неудобное пластиковое кресло не помешало ему отключиться. Голова упала на грудь, руки безвольно повисли вдоль тела. В палате было тихо, только монитор размеренно пикал, отсчитывая удары сердца Лололошки. Ему снился странный сон. Будто они с Лололошкой стоят на крыше общежития, а вокруг летают разноцветные птицы. Лололошка смеётся, показывает на небо, а потом вдруг исчезает, и Дилан падает в пустоту... — Молодой человек... — Дилан вздрогнул и резко открыл глаза. Перед ним стоял мужчина в зелёном хирургическом костюме, с усталым, но добрым лицом. На бейджике значилось: «Громов А.И., заведующий отделением». — Извините, что разбудил. — Негромко сказал хирург. — Но мне нужно с вами поговорить. — Дилан мгновенно проснулся, сердце забилось где-то в горле. Он вскочил, чуть не опрокинув кресло. — Что с ним? Он... он... — Тише, тише! — Хирург мягко положил руку ему на плечо, усаживая обратно. — Всё в порядке. Операция прошла успешно. Вашего друга спасли. Если бы скорая приехала хотя бы на полчаса позже, мы бы уже ничего не смогли сделать. Кровопотеря была критическая. Но вы успели вовремя. Вы молодец. — Дилан выдохнул, чувствуя, как дрожат колени. В голове шумело, но сквозь шум пробивалось главное: жив, жив, жив. — А почему он не просыпается? — Спросил Дилан, глядя на бледное лицо Лололошки. — Сколько можно? — Хирург присел на край соседней койки, которая пустовала. — Мы ввели его в состояние временной комы. Медикаментозный сон. — Организм так защищается после тяжёлых травм и кровопотери. Ему нужно время, чтобы восстановиться. Все ресурсы сейчас брошены на заживление ран. Проснётся, когда будет готов. Может, через пару дней, может, через неделю. Главное, что все показатели стабильны, сердце работает, мозг — тоже. Тело справляется. — Дилан кивнул, смаргивая непрошенные слёзы. Он не стеснялся их — сил не осталось. — Вы теперь поезжайте домой. — Сказал хирург. — Отдохните, поешьте нормально, поспите в кровати. Ему ваше истощение не поможет. — Нет. — Дилан мотнул головой. — Я не уйду. Я буду здесь. — Хирург внимательно посмотрел на него, вздохнул, но в глазах мелькнуло понимание. — Знаете что... — Он помолчал. — Есть свободная палата рядом. Обычно мы туда родственников не пускаем, но для вас сделаю исключение. Можете остаться там. Постельное бельё дадим, душ рядом. Согласны? — Дилан удивлённо поднял глаза. — Правда? Можно? — Разрешаю. Но с условием: будете есть и спать по-человечески. Иначе выгоню. Идёт? — Дилан благодарно кивнул. Хирург хлопнул его по плечу и вышел. С того дня Дилан поселился в больнице. Палатка оказалась крошечной — койка, тумбочка, стул, — но это было лучше, чем мотаться туда-сюда. Он приходил к Лолошке с утра, сидел до ночи, иногда дремал прямо в кресле. Медсёстры уже привыкли к нему, приносили еду, хотя он ел мало — кусок в горло не лез. Дни тянулись бесконечной чередой. Утро — проверка показателей, разговоры с врачом, потом долгие часы у постели. Дилан рассказывал Лолошке всё подряд: как его девушка поругалась с соседкой по комнате, как Шерон сдала зачёт на отлично, как во дворе общежития поселился смешной рыжий кот. Он включал музыку, читал вслух стихи, просто молчал, держа за руку. Иногда приходили другие. Брэндон появлялся почти каждый день после пар. Он садился на стул, некоторое время молча смотрел на Лолошку, потом начинал рассказывать какие-то дурацкие истории из своей жизни, пытаясь шутить. Шутки выходили натянутыми, но Дилан понимал, что друг просто пытается поддержать. Карл и Престон приходили вместе. Престон приносил новые рисунки и прикалывал их на стену — чтобы Лололошка, когда откроет глаза, сразу увидел, что его ждут. Карл оставлял на тумбочке очередной камешек или ракушку необычной формы — пополнение для коллекции. Шерон забегала почти каждый вечер после пар или прогуливала их. Она приносила Дилану домашнюю еду в контейнерах, заставляла есть, проверяла, похудел ли он. Иногда садилась рядом и просто держала за руку Лолошку, шепча что-то тихое. Дженна приходила реже — видно, тяжело ей было видеть друга в таком состоянии. Но когда приходила, приносила цветы и ставила их в банку на подоконнике. Особенно часто появлялась Ника. Как староста группы, она чувствовала ответственность за всех своих. Она приносила записки от одногруппников, зачётки, которые нужно было подписать, но Дилан только отмахивался — какие зачёты, когда человек между жизнью и смертью? Ника вздыхала, но не настаивала. Она просто сидела молча, иногда читала вслух лекции — вдруг Лололошка слышит и хоть так не отстанет от программы. А однажды в палату заглянул Ричард. Он мялся в дверях, пока Дилан не обернулся. — Ричард что ты здесь делаешь? — Я... к Лолошке. — Парень шагнул внутрь. — Я с Лололошкой недавно познакомились, перед самой историей. Я хотел... ну, узнать, как он. — Спросил Ричард. Дилан кивнул, показывая на стул. Ричард сел, долго смотрел на бледное лицо, потом тихо сказал. — Он классный. Мы всего пару раз говорили, но он такой... живой. Я не ожидал, что так выйдет. — Помолчал. — Выздоравливай, чувак. — Он оставил на тумбочке маленькую фигурку оригами — журавлика — и ушёл. Дилан посмотрел на бумажную птицу и впервые за долгое время улыбнулся. Так шли дни. Неделя сменялась другой. Дилан сбился со счёта, сколько раз наступало утро. Но однажды, когда он, как обычно, сидел и рассказывал очередную историю, пальцы Лололошки дрогнули. Сильнее, чем обычно. Дилан замер, боясь дышать. — Лол? — Позвал он тихо. — Ты меня слышишь? — Спросил Дилан. Веки Лололошки чуть заметно затрепетали. Монитор зачастил, выдавая учащённый пульс. Дилан вскочил и бросился к двери: — Врача! Скорее! — Крикнул он.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!