I.3. Сцена*

Отель оказался неподалёку. Неприметное здание, но внутри всё было иначе. Алые стены, чёрный потолок, как беззвёздная зимняя ночь. И на стенах — странные приспособления, больше похожие на орудия пыток, чем на что-то связанное с удовольствием. Крюки, верёвки, загадочные металлические конструкции… Цзысюань замер на пороге, ошарашенно глядя по сторонам. Лишь некоторые предметы отдалённо напоминали секс-игрушки, остальные же выглядели так, будто предназначались для выбивания признаний у шпионов времён холодной войны. — Серьёзно, никогда не пробовал БДСМ? — мягко спросил Хуайсан, наблюдая за его выражением лица. — А? — Цзысюань оторвал взгляд от странных приспособлений. Его мозг отказывался обрабатывать увиденное. — Если что-то пойдёт не так — используй стоп-слово. Его обговорите сами, — его голос был спокоен, почти деловит. Он сделал шаг вперёд, в алый полумрак, будто входя в привычную комнату. — Она там. Ждёт тебя. Цзысюань распахнул глаза и в недоумении смотрел на друга, пытаясь понять, что за хрень сейчас вообще происходит. Конечно, он слышал про БДСМ и какие-то жуткие впечатления об этом у него имелись, но он никогда не пробовал примерить на себя… – Ладно, давай я побуду здесь, чтобы всё тебе объяснить. Если захочешь, чтобы я ушла, просто скажи. То, что уже было выпито Цзысюанем сегодня, успело немного опьянить его, но толерантность была высока, и для того, чтобы отпустить ситуацию, хотелось выпить ещё. Хуайсан хорошо его знал, и это он тоже прочёл по глазам – по тому, как зрачки неестественно расширились при виде бутылки на столике у зеркала. – А-Сюань, пить не нужно, такие вещи делаются только на трезвую голову. Ну, желательно. Чтобы не сделать чего-то такого, от чего на следующий день будет мерзко. Так что... Смотри сам, конечно… – Я не работаю с пьяными, – вдруг раздался бархатный женский голос. И на фоне того, что говорил Хуайсан (с его привычной театральной манерностью, будто играет в школьной пьесе), это прозвучало как глоток родниковой воды. У того голос был, хоть и довольно приятным, как будто целовал каждый звук прежде, чем выпустить из себя, но... мужским. Он немного манерно его коверкал, как, по его мнению, звучали женщины. А тут... звук словно мягкий кашемир, но интонации были властными. Цзысюань куда-то поплыл, просто осознавая, что эта "кто-то" говорит с ним. – О, это же Госпожа Лиен Хуа! – обрадовался Хуайсан, поправляя напомаженные локоны. – Добрый вечер, – Цзысюань перевел взгляд в ту сторону, откуда доносились слова, и вдруг ощутил, как вспотела спина под дорогим шелком рубашки. – Здравствуйте, – немного нервно он сглотнул, замечая краем глаза, как Хуайсан незаметно сдвигается к выходу. Перед ними возникла женщина - невысокая, но... Всё в ней дышало той самой уверенностью, что заставляет мужчин подчиняться, даже не понимая почему. Это было не то высокомерное выражение лица, которое он привык видеть у людей, говорящее “Я лучше тебя”, а просто уверенность в собственной ценности, не затрагивающая никого другого и безотносительная. "Чёрт, она выглядит как та самая..." - мелькнуло в голове, когда он разглядел её черты. Тонкие брови-крылья бабочки (точно как на древних портретах), губы, будто специально созданные для снисходительных улыбок, и эти глаза... Большие, тёмные, с лёгкой припухлостью век, которые делали взгляд одновременно мягким и властным. Хуайсан закашлял, явно собираясь с мыслями: – Это… – За третьего доплата, – отрезала Лиен Хуа, перехватывая инициативу. Её голос звучал так, будто она уже знала всё, что они могли сказать. – Всё что угодно, госпожа! – Хуайсан улыбнулся, но в его глазах читалась внутренняя борьба между "остаться и посмотреть" и "свалить пока цел". – У именинника сегодня... э-э... особенный день. Хотела сделать сюрприз… Цзысюань в этот момент ощутил, будто снова стал пятилетним мальчишкой, которого няня застукала за рисованием неприличных картинок в родительском альбоме. Горящие уши, ком в горле и предательское желание спрятаться. – Я вас не задерживаю, – Хуайсан сделал театральный поклон, прикрываясь веером с неприличной гравюрой. – Если моё присутствие станет обузой… – Иди. – Женщина смягчилась (ровно настолько, чтобы это можно было назвать снисхождением) и кивнула. – Посмотрим, что ты за птица, – прошептала она на этот раз Цзысюаню, беря его подбородок пальцами, тёплыми, несмотря на прохладу в комнате. Пальцы пахли острыми специями. – Я заполнял анкету. – Ооочень хорошо, – протянула Госпожа Лиен. Эта похвала звучала теплее, чем все, сказанные его родителями за прошедший год, даже если сложить их вместе. – Безопасность. Добровольность. Разумность. – Она произнесла эти слова с четкостью учительницы, объясняющей урок непонятливому первоклашке. Терпеливая настойчивость, с какой рассказывают детям про пешеходные переходы. – Не знаю, имел ли ты дело с обычными девушками по вызову… Вероятно, – её пальцы, теплые и удивительно мягкие для человека с таким властным голосом, легли на его запястье, – но у меня свои правила. Даже если твоя подруга уже оплатила мои услуги... Она намеренно сделала паузу, давая ему время осознать, как его ладонь непроизвольно дрогнула под её прикосновением. – Во-первых, – ноготь, покрытый темно-бордовым лаком, легонько провел по его пульсу, – ничего не будет без твоего четкого согласия. Во-вторых, – она заглянула Цзысюаню прямо в глаза, заставив того невольно выпрямиться, – я не работаю с пьяными или невменяемыми. И в-третьих, – в уголках её глаз собрались смешливые морщинки, – в любом случае предоплату я не возвращаю. Цзысюань попытался ответить, но из его горла вырвался только странный хриплый звук, будто кто-то резко наступил на игрушечную утку. Его пальцы судорожно сжали край дивана, оставляя на чёрной коже заметные вмятины. – Но я не из тех, кто просто берет деньги и уходит, – голос внезапно стал мягче, с почти нежными интонациями. Пальцы, секунду назад такие властные, теперь осторожно расправили смятый рукав его рубашки. – Мы можем просто поговорить. Если захочешь. — На самом деле я не настолько пьян, чтобы не отдавать себе отчёта, — голос Цзысюаня звучал хрипло, будто он пробежал марафон. — Просто... я не ожидал… Госпожа Лиен Хуа изучающе осмотрела его, затем медленно достала из сумочки кожаный блокнот с золотым тиснением. — Хуайсан действительно заказала для тебя "лёгкий вводный сценарий", на случай, если у тебя не возникнет собственных идей, — её ноготь скользнул по странице, — хотя я уже посмотрела то, что ты отправил, и знаю, что они есть. Но профессиональные доминатрикс всегда проводят предварительную беседу. Особенно с новичками. — Она намеренно сделала паузу, наблюдая, как кадык Цзысюаня дрогнул при слове "новичок". Хуайсан, наблюдавший из-за полуприкрытой двери, одобрительно кивнул. Он-то знал: настоящий подарок был не в самом БДСМ, а в этом моменте — когда надменный Цзысюань задумается о том, что будет для него приятно и добровольно пускал всё на самотёк. — Ладно. Сначала — правила. Её ноготь отстукивал ритм по стеклу: – Я останавливаюсь, когда ты произносишь “стоп-слово” — даже если оно сказано шёпотом. Ты в любой момент можешь попросить перерыв — без объяснений и последствий. И после сцены будет обязательный „выход“ — никаких резких возвращений в реальность. Цзысюань почувствовал, как под воротником рубашки скапливается пот. Эти правила казались куда более интимными, чем прикосновения. — Может... — он сглотнул, — может, тогда сразу завяжете мне глаза? Чтобы я не видел всех этих... — его взгляд метнулся к стенам, увешанным устрашающими приспособлениями. Госпожа Лиен Хуа мягко рассмеялась: — Дорогой, повязка — это не выход, а вход. — Она протянула руку, пальцы едва коснулись его виска. — Ты точно готов увидеть то, что скрывается за ней? Хуайсан, притаившийся у двери, закусил губу. Именно этого момента он и ждал — его всегда уверенный друг дрожал от предвкушения, а не от похмелья. — Да, — прошептал Цзысюань, как клятву. – Наверное, это будет проще всего. Лиен Хуа прикрыла рот ладонью, но смешок всё равно вырвался — лёгкий, словно шелест шёлка. — Проще всего? Да. — Её пальцы скользнули по краю сумочки. — Но скажи честно: ты ведь не ищешь лёгких путей? Цзысюань почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Где-то за спиной скрипнула дверь — он остался один на один с этим... опытом. — Мы не узнаем, пока не попробуем, — выдохнул он, наблюдая, как она достаёт широкую чёрную повязку. Матовая ткань поглощала свет, словно дыра в реальности. — Прежде чем начать… Придумай стоп-слово. Давай что-то... неочевидное. Чтобы даже твой подсознательный стон не испортил игру. – Внезапно её лицо изменилось — всё те же мягкие черты, но теперь в уголках губ пряталось что-то ненасытное. Цзысюань сглотнул. — "Жемчуг", — выдавил он, представляя, как холодные шарики скатываются по его оголённой спине. — Хороший выбор, — она одобрительно кивнула, и повязка опустилась на его глаза, отрезая последнюю связь с реальностью. Тьма оказалась гуще, чем он ожидал — плотная, как чёрный бархат, пропитанный дорогими духами (жасмин? а может, нарцисс?). — Не жмёт? — Пальцы скользнули по его вискам, случайно задев мочку уха. — Н-нет... — голос сорвался на полуслове, когда там, внизу, вспыхнуло жаром. — Тогда на колени, — её команда прозвучала мягко, но с той же неотвратимостью, с какой его мать объявляла о деловых ужинах с невыносимыми партнёрами. А потом добавила с гордым предвкушением. — Дай мне на тебя посмотреть. Где-то за дверью звякнуло стекло — последнее доказательство, что Хуайсан где-то рядом и может подслушивать. Но сейчас это не имело значения. Ничто не имело значения, кроме этого голоса, этой тьмы и странного чувства, будто он наконец-то... выдохнул. — Хороший мальчик, — её голос прозвучал так близко, что губы Цзысюаня сами собой разомкнулись в ответ на тёплое дуновение. Слюна резко прилила ко рту, пришлось сглотнуть. — Умеешь слушаться. Я вижу. Тьма обострила другие чувства. Он уловил лёгкий звон браслета, когда она поправила волосы и хруст кожи дивана под её весом, едва слышный аромат цветочно-древесных духов. — Давай, сними с меня туфли, — просьба прозвучала так невинно, будто она просила передать соль за ужином. Но в воздухе повисло негласное «попробуй отказаться». Его пальцы наткнулись на замшевую кожу — туфелька, он помнил её ещё до того, как глаза были завязаны, она была баклажанового цвета, со средней высоты каблуком и застёжкой, изящно пересекавшей стройную лодыжку. И он не пытался объяснить себе, почему так рад прикоснуться к ней. Металл холодно щёлкнул, освобождая изящную ножку. — Могу я... — голос был тихим, из-под повязки пробивался его румянец. — Ладно, — она протянула это слово, будто разматывая шёлковую ленту. Его пальцы слегка трепетали, а губы коснулись подколенной впадины — сначала робко, потом увереннее, когда он почувствовал, как мышцы под капроном дрогнули. Слюна оставила мокрое пятно на нейлоне. — Да, продолжай, — в её голосе появились новые нотки: томные, чуть хрипловатые. Где-то на границе сознания мелькнула мысль: «Так вот, как выглядит настоящая власть». Не крики на совещаниях, не молчаливое давление или поддёвки. А вот это — когда тебя заставляют хотеть подчиняться. Губы Цзысюаня скользили по икре, оставляя влажные следы, а пальцы тем временем поднимались выше, под подол платья. Подвязка оказалась нежной под подушечками пальцев — тонкое французское кружево с крошечными бусинками, которые слегка вдавливались в кожу при нажатии. Когда он нащупал застёжку, в животе горячей волной разлилось что-то сладкое и тягучее, заставив его на секунду зажмуриться под повязкой. — Куда ты так торопишься? — Голос Лиен Хуа прозвучал сверху, и он физически ощутил, как по его спине пробежали мурашки. — Вторая нога сначала. Его лёгкие предательски сжались, вдох застрял в горле, вызвав лёгкий спазм. Но вместо того, чтобы остановиться, он с удвоенной энергией рванул ко второй туфле, расстегнув её одним удачным движением. Поцелуи на этот раз были влажными, ненасытными — он чувствовал, как слюна растекается по тонкой ткани, пропитывая её. Когда зубы слегка сомкнулись на нежной коже выше колена, он услышал, как где-то над ним резко вдохнули. — Тц. Что за беспорядок? Сними эти мокрые тряпки. Руки дрожали, когда он щёлкал застёжкой, но чулок соскользнул легко, обнажая горячую кожу. В висках стучало, дыхание стало частым и поверхностным, как у загнанного зверя. Мокрый чулок обвился вокруг его шеи прохладной змеёй, слегка прилипая к вспотевшей коже. — Стоп-слово помним? — Её пальцы провели по натянутой ленте чулка, и он почувствовал, как по всему телу проходит мелкая дрожь, будто от удара током. – Да-кх, – захлебнулся Цзысюань, растворяясь в ощущении прохладного нейлона, натянувшегося и слегка затруднившего дыхание. Это не была попытка причинить ему вред, но ощущение власти от сдавливания в таком инитмном месте распаляло ещё сильнее. Он понял, что быть непослушным ему тоже понравилось, и решил продолжить беспредел, потянувшись с намерением ещё более диких поцелуев к другой ноге девушки, до этого получившей только осторожные касания. Но как только он начал, она предупредила: – Я не говорила тебе лизать мои ноги. Если поступишь так снова, то второй чулок окажется привязанным на твоём члене. Тело предательски дрогнуло от чего-то куда более унизительного, чем страх. В этом тоне была и усмешка, и угроза, а от упоминаний его члена, о котором он и сам почти забыл, передёрнуло и совсем повело. Но на этот раз Госпожа Лиен не стала дожидаться, пока он облобызает ей всю ногу, а уж на втором поцелуе оттолкнула его так, что он завалился назад и уперся руками в пол. Он мог догадываться, что она сама ловко стянула чулок. – Снимай. Штаны, – теперь это было больше похоже на приказ начальника. Губы сами собой приоткрылись в немом стоне. Цзысюань потянулся к пряжке ремня и обнаружил, что его руки почти не слушаются. Такое иногда случалось с похмелья, и он даже не связывал это с волнением и нетерпением. Он осознавал только то, насколько сложно стало дышать. Не только из-за удавки и постоянно сбивающегося ритма, но и чето-то ещё. Ремень соскользнул с шелестом. Пуговица брюк щёлкнула, молния расстегнулась с неприличным звуком. Когда ткань сползла по бёдрам, он ощутил, как воздух холодит влажную кожу внутренней стороны бедер. – Трусы тоже, – предупредила Госпожа Лиен. Эластичная ткань застряла на бёдрах, и ему пришлось судорожно дёрнуться, чтобы стянуть её. Член дёрнулся, обнажая его возбуждение. В этот момент чулок резко затянулся у его основания — тесно и одновременно так, что в глазах помутнело. Наследник Цзинь, лёжа с завязанными глазами и без трусов перед незнакомой женщиной, не видел в этом ничего плохого. Чувство было нервным, почти как в его первый раз, даже хуже того! И ещё предательски затекли ноги, и когда он попытался приподнять зад, то чуть не рухнул обратно – из под коленей вниз словно ринулись толпы муравьёв. Он беспомощно простонал. — Нравится? — Она дёрнула за концы чулка, и он выгнулся, издав звук, которого сам застыдился. — Да... — это было даже не слово, а потерянный стон, вырвавшийся помимо воли. Он даже не пытался соврать. А самое постыдное? Он готов на гораздо большее. Он понял, что на самом деле сам управляет процессом, а Госпожа Лиен Хуа чутко наблюдает за сменами его настроения. Это давало ощущение безопасности, и он действительно хотел зайти дальше. Пусть пока и не знал, насколько. Госпожа провела носком босой ноги по внутренней стороне его бедра, наблюдая как мурашки бегут за её прикосновением. — Так-то лучше, — её голос снова приобрёл твёрдость, когда она убедилась, что он не в состоянии шока. — Но раз уж ты так рвался к моим ногам... Она резко дёрнула за концы чулка, всё ещё обвившего его член, заставив его выгнуться. — Будешь их целовать. Только как следует, без спешки. Её ступня оказалась перед его лицом, несла едва уловимый запах кожи и немного минерального пота. — Начинай. Каждый палец. И между пальцами. — Она подалась вперед, перенеся вес на другую ногу. — И если хоть раз коснёшься зубами — чулок затяну туже. Губы дрожа прижались к её коже. Пальцы ног оказались тёплыми, на языке появился солёный привкус, когда язык скользнул между пальцев. Он входил во вкус, исследуя всю длину ступни языком. Её лодыжка непроизвольно дёрнулась, когда он добрался до чувствительного места под косточкой. — Неплохо, — она похлопала его по щеке подошвой. — Но сначала… Госпожа Лиен Хуа резко приподняла его за подмышки, заставив встать на четвереньки. Его бёдра автоматически разъехались, спина прогнулась — поза выставленного напоказ получилась сама собой, будто тело вспомнило что-то давно забытое. — Так-то лучше, — её пальцы впились в его волосы, наклоняя лицо к полу. — Продолжай. Вторая нога. Госпожа уселась на диван, а её ступня снова оказалась перед ним, пульс бился под тонкой кожей. Он чувствовал её взгляд на себе, хотя глаза были скрыты повязкой. Пятка — слегка шершавая, он провёл языком по грубой коже, ощущая, как она непроизвольно придвигается чуть ближе. На подъёме кожа оказалась нежной, почти как у запястья. Когда он коснулся губами, она слегка надавила ему на затылок: – Не торопись. Мизинец подрагивал, когда он зажимал его между губ и посасывал. Соль смешивалась со вкусом крема и радостного экстаза. — Ты учишься, — её голос прозвучал сверху, и он услышал улыбку. — Но... Внезапно её нога легла ему на плечо, подошва прижалась к щеке. — Кто разрешал тебе выбирать, что целовать? Он замер, чувствуя, как чулок на члене слегка затягивается — предупреждение, а пятка давит на скулу. Собственная слюна капала ему на руки, которыми он опирался об пол. — Начинай сначала. И если пропустишь хоть сантиметр... — её угроза повисла в воздухе, но он уже понял. Его язык медленно скользнул по подошве, будто вылизывая красивую посуду после вкусной трапезы. Госпожа Лиен Хуа нежно провела пальцем по его вспотевшей шее, собирая капли влаги. Её голос прозвучал неожиданно довольным: — Ты старался. Очень старался. — Ноготь царапнул его кадык. — Поэтому получишь награду. Она дёрнула за узел чулка на его шее. Капрон развязался с едва слышным шуршанием, но вместо того, чтобы снять его полностью — просто ослабила давление. — Разрешаю... до колен. — Её указательный палец упёрся в место чуть ниже коленной чашечки. — Выше — накажу. Начинай медленно. Когда его губы вновь коснулись кожи, она вздрогнула. Её пальцы впились в его волосы, направляя движение. Он почувствовал, как по её ноге пробежали мурашки. Да, с каждым прикосновением это нравилось ему всё больше. Он потерялся в ощущениях и потерял счёт времени, самозабвенно выцеловывая чужие ноги. — Достаточно, — её голос дрогнул едва заметно. Одним уверенным движением она развязала второй чулок. Кровь хлынула в член, заставив его задрожать — волнами от поясницы к животу. Цзысюань издал звук между стоном и всхлипом и непроизвольно потянулся к себе — но её нога резко прижала его запястье к полу. — Я решаю, когда, — она наклонилась так близко, что он почувствовал её дыхание (мятная жвачка и чай). — Сейчас... ты просто потерпишь. Как терпел, когда мама заставляла учить скучные цифры. Её рука скользнула вдоль его живота, собрала каплю смазки, а затем поднялась и размазала это по его нижней губе. — Вкус твоего терпения. Запомни его, – она наблюдала за тем, как подопечный задыхается от непривычных ощущений, хотя узел на шее остался только формальным. Но… — А теперь достаточно, — голос смягчился. Пальцы развязали влажный чулок, освобождая дыхание. — Глубоко вдохни. — Ты хорошо справился, — она провела ладонью по его вспотевшему лбу, затем опустилась на колени рядом. — Сейчас я сниму повязку. Закрой глаза. Свет, проникший сквозь веки, показался ему ослепительным, даже несмотря на приглушённое освещение комнаты. Перед ним стояла уже другая женщина — не пугающая. — Вода, — она протянула ему бутылку. — Пей медленно. Он сглотнул, осознавая, что кружится голова — адреналин отступал, оставляя слабость в коленях, а Лиен Хуа наблюдает за его состоянием, как врач после операции. — Сейчас важно, никаких резких движений, — накрыла его тканью (оказалось, это был пиджак). — Ты можешь остаться тут, если нужно прийти в себя, — она встала, потянулась. — Или оденься и выйдешь, когда будешь готов. Выбор твой. Цзысюань кивнул, но не двигался. Его мысли путались: "Это было... унизительно. Почему я хочу повторить?" Когда она отошла к двери, он увидел её спину — тонкие застёжки платья расстёгнуты на два крючка. Маленькое наклонное зеркало на одном из столиков отражало его самого — красные полосы от чулков, ошеломлённое выражение раскрасневшегося лица. Растрёпанная причёска. — Одевайся. Через пять минут за тобой зайдёт Хуайсан. — Она поправила браслет. — Цзысюань?.. — А… — В следующий раз я научу тебя правильно дышать. Без этих... смешных всхлипов. — И да, — она уже у двери обернулась, — если захочешь ещё — приходи трезвым. С тобой интересно. Дверь закрылась с мягким щелчком. Его член наконец начал опадать, оставляя после себя чувство, будто его вывернули наизнанку и собрали заново.