II.6. Суп

***Игра в ответ — Демонстративное послушание

В кабинете у мадам Цзинь прохладно, хоть на улице и пекло. Полированное дерево, кожаные кресла цвета крови, запах дорогого парфюма и власти. И сама она за массивным столом – безукоризненно одетая, с причёской, которая не осмелилась бы растрепаться даже во время торнадо. — Садись, — сказала она, не поднимая глаз от документов. Цзысюань опустился в кресло напротив, сложив руки на коленях. Он специально выбрал консервативный костюм, зачесал волосы назад, даже сутулился чуть больше обычного. Образ покорного сына, который осознал свои ошибки. — Слушаю твой отчёт по проекту отеля, — мадам Цзинь наконец подняла глаза. Взгляд взрезает, как скальпель маньяка. — Матушка, — начал Цзысюань тихим, немного дрожащим голосом. — Я долго думал над вашими словами... — И? — Вы были правы. — Он опустил голову, изображая стыд. — Этот проект слишком рискованный. Я переоценил свои силы. Не справлюсь. Мадам Цзинь замерла. Кончик ручки застыл над бумагами. — Что ты сказал? — Я отказываюсь от проекта, — повторил Цзысюань, стараясь, чтобы голос звучал как можно более жалко. — Лучше передать его кому-то более опытному. Тишина. Цзысюань не поднимал головы, но чувствовал на себе пристальный взгляд матери. Секунда. Две. Пять. — Понятно, — наконец сказала мадам Цзинь с тенью разочарования. А Цзысюань едва сдержал торжествующую улыбку. Она ждала его борьбы, что он будет спорить, доказывать, биться за свою правоту. Ей нужна была игра, противостояние, драка. А он просто сдался — и тем самым выиграл первый раунд. — Тогда передам проект Мэн Яо, — сухо сказала мадам Цзинь. — Можешь идти. — Спасибо за понимание, матушка. Цзысюань встал и направился к двери. У самого выхода остановился: — До свидания. Он вышел из кабинета, прошёл по коридору до лифта, спустился на первый этаж. И только оказавшись на улице, позволил себе улыбнуться. Первая маленькая победа.

***

Хуайсан встретил его в домашней одежде — джинсы, свитер, волосы скручены в замысловатую крокозябру. Без макияжа он выглядел моложе своих двадцати пяти. — Цзысюань? — удивился он, открывая дверь. — Что случилось? Ты выглядишь... странно. — Странно? — Как кот, который съел канарейку, но делает вид что всё окей. Цзысюань прошёл в гостиную, огляделся. На стенах висели работы Хуайсана — абстрактные полотна в тёмных тонах, которые он рисовал в периоды депрессии. В углу стоял мольберт с незаконченным портретом. — Хуайсан, мне нужна услуга, — сказал он без предисловий. — Какая? — то сел в кресло, поджав под себя ноги. — И не говори, что опять влюбился в очередную недоступную женщину! — Не женщину, — буркнул Цзысюань, и тут же покраснел, поняв, что сказал. — Ого! — Хуайсан оживился. — Интересно. Рассказывай. — Не о том речь. Мне нужно инвестировать в один проект. Неофициально. Чтобы мать не узнала. — Сколько денег? — Двенадцать миллионов юаней. Хуайсан присвистнул: — Немало. И что за проект? — Отель твоего брата. В центре города. Хорошие перспективы, но матушка считает его слишком рискованным. — А ты не считаешь? Цзысюань задумался. Честно? Он не знал. Но дело было не в деньгах. Дело было в том, чтобы доказать — себе, ей, всему миру — что он может быть больше, чем просто наследник фамилии. — Я считаю, что пора начать играть по своим правилам, — сказал он наконец. Хуайсан долго изучающе смотрел на него. — У тебя есть эти деньги? — Да. Копил несколько лет. Официально они в банке на Кайманах, на имя фиктивной компании. — Умно. — Хуайсан кивнул. — И что от меня требуется? — Связь с твоим братом. Чтобы операция прошла незаметно. И чтобы, если что, следы не привели к Цзиням. Хуайсан задумчиво покусывал губу: — Дагэ не любит, когда я его прошу о подобных услугах. — Но попросишь? — Попрошу, — вздохнул он. — Но ты будешь мне должен. — Что хочешь. — Хочу честный ответ. — Хуайсан наклонился вперёд. — Это действительно про бизнес? Или про то, что ты хочешь кому-то что-то доказать? Цзысюань помолчал. В окне лофта медленно гасли огни вечернего Цзинаня. — А какая разница? — сказал он наконец. — Результат-то будет один и тот же. — Будет, — согласился Хуайсан. — Но мотивы определяют цену, которую ты готов заплатить. И я не говорю про деньги. И кстати, ты как хочешь, да и я очень люблю дагэ и верю в него, но не клади все яйца в одну корзину. Может, половину? Цзысюань задумался. — Так-то, ты прав… Он встал, подошёл к нему, положил руку на плечо: — Просто будь осторожен, Цзысюань. Игры с родителями — самые опасные.

***Суп

На следующей неделе Цзысюань пришёл на очередное "дежурство" и обнаружил квартиру в непривычном оживлении. Обычно он приходил, когда Яньли была одна, изредка встречал кого-то из братьев мельком. А сейчас все трое были дома, и из кухни доносились запахи, голоса, звон посуды. — О, явился, — сказал Вэй Усянь, высунувшись из кухни с ложкой в руке. — А-цзе, твой уборщик пришёл! И как раз вовремя — суп почти готов. — Какой суп? — спросил Цзысюань, снимая обувь и шляпу. — Супер-мега-целебный суп А-цзе собственного изготовления, — торжественно объявил Вэй Усянь. — Лечит всё: от депрессии до экзистенциального кризиса. Проверено на мне лично. Из кухни донёсся голос Цзян Чэна: — Усянь, хватит нести чушь! И убери телефон от плиты! — Это не чушь, это контент! — возмутился Вэй Усянь, размахивая смартфоном. — Мои подписчики хотят знать, что ест петух во время ретроградного Меркурия! Цзысюань заглянул в кухню и увидел сюрреалистическую картину: Яньли помешивала что-то в большой кастрюле, Цзян Чэн накрывал на стол, а Вэй Усянь снимал на телефон петуха Цзинь Гуана, который важно расхаживал по подоконнику. — Смотрите, уважаемые зрители, — вещал Вэй Усянь в камеру, — наш пернатый гуру медитирует перед принятием пищи. Обратите внимание на его сосредоточенный взгляд! Он ловит космические вибрации. — Он просто хочет жрать, как и мы все, — буркнул Цзян Чэн, ставя тарелки. — И прекрати снимать на кухне, имей совесть. — Петушиный контент набирает просмотры! — Цзысюань, — позвала Яньли, — иди сюда. Сегодня поешь с нами. — С вами? — Цзысюань растерялся. — Но я же... я думал, мне нужно... — Нужно есть, — твёрдо сказала Яньли. — Садись. Цзысюань неуверенно присел за стол. В доме мадам Цзинь обеды проходили в торжественной тишине, с правильными разговорами о бизнесе и светских мероприятиях. А здесь... — Усянь, убери телефон! — рявкнул Цзян Чэн. — Ни за что! Смотри, какой кадр! — Вэй Усянь тыкал телефоном в петуха. — Цзинь Гуан прямо позирует! — Он не позирует, он собирается нагадить тебе на экран! — Он этого не сделает, мы с ним духовно связаны! — Мальчики, — устало вздохнула Яньли, разливая суп по тарелкам. — Можете хотя бы во время еды не ругаться? — Это не ругань, это творческие разногласия, — заявил Вэй Усянь, наконец опуская телефон. Цзысюань попробовал суп и удивился — тот самый вкус, что он помнил с сессий Яньли. Тёплый, наваристый, с травами и специями, которые он не мог точно определить. — Хорошо? — спросила Яньли. — Очень, — кивнул Цзысюань. — Как всегда. — Как всегда? — переспросил Цзян Чэн. — То есть ты уже пробовал суп А-Цзе? Цзысюань покраснел, понимая, что проговорился: — Ну... иногда... после... работы... — После "работы"? — Цзян Чэн хмыкнул. — Интересно, что это за работа такая, после которой суп полагается. — А-Чэн, — предупреждающе сказала Яньли. Вэй Усянь оживился, направив телефон на Цзысюаня: — А сегодня у нас в гостях новый адепт! — он размахивал вилкой, как жезлом. — Хочешь, погадаю на картах таро? У тебя лицо человека, который ищет пропавшую душу! И вид человека, который сможет оплатить мой расклад, ха-ха! — Какую ещё душу? — Цзысюань чуть не подавился супом. — Ну, смотри сам, — философски продолжил Вэй Усянь. — Дорогая одежда, но глаза пустые. Вежливая улыбка, но руки дрожат. Классический случай — душа потерялась где-то между "надо" и "хочется". — Усянь, — Цзян Чэн фыркнул, — не все же такие придурки, как ты, чтобы верить в твою эзотерическую чушь. — Не чушь, а древняя мудрость! — возмутился Вэй Усянь. — И потом, у меня интуиция хорошая! — Интуиция у тебя как у слепого крота. — А вот и нет! Помнишь, я же предсказал, что тебя будет ждать успех в модельном бизнесе, и так и было! А потом ещё, что ты влюбишься в... — Помолчи ты хоть минуту и ешь свою еду! — резко оборвал его Цзян Чэн, покраснев. Цзысюань сидел посреди этого театра абсурда и чувствовал тепло в груди. Они кричали, спорили, дразнили друг друга, но это было живо. И честно. В доме Цзиней такого никогда не происходило. Там улыбались правильными улыбками и говорили правильные вещи. А здесь Вэй Усянь мог орать на всю квартиру про то, что проклянёт на понос, Цзян Чэн — называть его идиотом, но при этом наливать ему добавку супа. Яньли — устало вздыхать, но смотреть на них с нескрываемой нежностью. — А что, правда погадаешь? — неожиданно для себя спросил Цзысюань. — Серьёзно? — обрадовался Вэй Усянь. — Ну конечно! Только сначала доедим, а то А-цзе обидится. — Не обижусь, — сказала Яньли. — Но доедайте. Суп остывает. Цзысюань доел свою порцию, чувствуя себя... уютно. Да, он был здесь чужим. Да, его роль в этом доме была более чем сомнительной. Но тепло было настоящее, не купленное за деньги, не наигранное для приличия. И впервые за много лет он не хотел никуда уходить.

***Прорицатель

(Спойлерная сцена. Можете пропустить, если не любите спойлеры)

После ужина Вэй Усянь повёл Цзысюаня в свою комнату. На столе лежала колода карт — потёртая, явно много раз использованная. — Значит, ты действительно гадаешь? — спросил Цзысюань, садясь напротив. — Ну а ты думал, я просто так болтаю? — Вэй Усянь широко ухмылялся и тасовал карты с профессиональной ловкостью. — А-Чэн может сколько угодно фыркать, но мои расклады сбываются. Иначе зачем люди стали бы платить за них такие деньги? — Какие конкретно? — Цзысюань конечно знал, что за гадания часто платят, но даже не интересовался, сколько. — Обычно от десяти тысяч юаней за полный расклад, — небрежно бросил Вэй Усянь, и Цзысюань чуть не подавился. — Но для тебя будет скидка. Ты же почти друг семьи. — Десять тысяч?! За гадание? — Эй… Я сказал “от десяти”, а не десять, — возмутился Вэй Усянь, — я не просто гадаю. Я провожу глубокий психоанализ через архетипические символы! У меня полмиллиона подписчиков! — Полмиллиона? — Цзысюань уставился на него. — Серьёзно? — А ты думал, на что мы живём? На зарплату А-цзе? — Вэй Усянь начал тасовать карты. — А-Чэн со своими съёмками, я с гаданиями, А-цзе... ну, А-цзе со своими методами. Каждый вкладывается в семейный бюджет. И ещё у нас большие долги… – добавил он шёпотом. — Ладно, гадай, — Цзысюань откинулся в кресле. — Интересно посмотреть, за что люди платят такие деньги. Вэй Усянь внимательно посмотрел на него: — Сформулируй вопрос. Не вслух, про себя. Что тебя больше всего волнует сейчас? Цзысюань закрыл глаза. Что его волнует? Ультиматум матери? Отношения с Лиен Хуа? Перспективы как художника? Проблемы с алкоголем? Вся его жизнь, которая рассыпается по кусочкам? — Готов, — кивнул он. Вэй Усянь начал выкладывать карты. Одну за другой, образуя сложный узор на столе. — Интересно, — пробормотал он, разглядывая расклад. — Очень интересно... — Что там? — Подожди. Сначала общая картина. — Вэй Усянь указал на карту, находящуюся в самом верху. — Прошлое. На карте был изображенный человек, который уходит от кубков, стоящих друг на друге стеночкой. Само наличие этих сосудов для питья на картинке заставило Цзысюаня похолодеть. Он отметил, как мастерски Вэй Усянь выдерживал театральную паузу, пока Цзысюань пялился на карту и строил догадки. — Отказ от прошлого, уход от старой жизни в поисках духовного и нового, а также неудовлетворённость текущей ситуацией и желание перемен, – наконец сказал он. Не так уж и страшно. Ни слова про алкоголь, по крайней мере. – Было? — Ну было, да, – пожал плечами Цзысюань. — А вот твоё настоящее. Повешенный. Человек в подвешенном состоянии, который ждёт перемен, но не может их контролировать. И вот эта. – Вэй Усянь ткнул пальцем в ещё одну карту с кучей золотых чаш. Только в каждой была какая-то фигня, змеи, бусы, голова чья-то… — Ты окончательно утратил связь с реальностью и ушёл в иллюзии. — Это Очень плохо? — прозвучало как “доктор, а я буду жить?” — Ну, это просто так. Но вот тут есть ещё одна карта, совет. – Он показал на картинку с женщиной в светлом платье, то ли открывающей, то ли закрывающей пасть льву. – Это Сила. Думаю, именно благодаря ей ты и выплывешь. — А почему сила, а со львом… Ну, вот так… Цзысюань поёжился — слишком точно. Ему казалось, что лев на карте - это он сам, а женщина — это Лиен Хуа, когда та залезла пальцами ему в рот и “разминала напряжение”. Да к тому же лев ходит только на четвереньках, почти как и сам Цзысюань в этом доме. А ещё самцы львов не охотятся, за них это обычно делают львицы. Как в семье Цзинь. — Хаха, наверное это то, что он заслужил, — покатился со смеху Вэй Усянь. — Может кусался? Или не хотел есть шпинат. Цзысюань тоже усмехнулся. Он понял, что его таролог просто уходит от прямого ответа. — А вот этот ряд — твоё ближайшее будущее, — Вэй Усянь коснулся следующей карты. — Рыцарь Мечей. Это человек. С таким, знаешь, довольно резким характером. — Он положил рядом ещё одну карту. На ней люди лупили друг друга огромными палками. — О, да у тебя с ним ещё и будет кофликт. Хаха, возможно, я даже знаю, кто это может быть. Но виднее тебе. А вообще, эта карта может предвещать серьезные изменения в жизни, бизнесе или отношениях, которые будут инициированы агрессивным или целеустремленным человеком. — Так это человек или изменения? — Когда я гадаю, то фигурные карты всегда показывают людей. Но это может быть и то и другое. Цзысюань почувствовал, как краснеет. — И чем закончится этот… Конфликт? Вэй Усянь достал из колоды ещё три карты и выложил их внизу под предыдущими двумя. — Это очень серьёзно, – он почесал голову. — Смотри, сразу три старших карты! Этот конфликт перерастёт во что-то другое. Смотри — дальше идут Дьявол, Башня и Влюблённые. Взаимное притяжение, но осложнённое обстоятельствами. Да и пидорасить будет… Знатно. Влюблённые, кстати, это иногда ещё про выбор одного из двух. — То есть... — Цзысюань запнулся. — То есть влюблённость будет взаимной. Но препятствий много. И придётся принимать волевые решения, держать свои чувства в узде. И на фоне будет рушиться твоя старая жизнь. Понятно? Как в фильме, когда убегаешь от взрыва, – он хохотнул. Цзысюань уставился на карты и почувствовал, как краснеет. Какие ещё влюблённые? – А этот человек… Это может быть женщина? – Иногда может. Но если это женщина, то она прям супер вредная и резкая. Как корень имбиря. — гадатель аж поморщился, подбирая метафору. Цзысюань коротко кивнул. — Идём дальше, — Вэй Усянь перешёл к другой группе карт. — А вот здесь проблемы. Видишь эту женщину? Перевёрнутая Королева Пентаклей. Властная, богатая, привыкшая контролировать. Влиятельная женщина, старше тебя. Материалистка, ценит власть и контроль больше человеческих чувств. Она готова пожертвовать другими ради своих целей. Она принесёт большую беду. — Какую беду? — Связанную вот с этой картой. — Вэй Усянь указал на следующую карту — изображение женщины в цепях. — Восемь Мечей. Пленение, изоляция. Ты или кто-то из твоих близких попадёт в ловушку этой Королевы Пентаклей. Цзысюань подумал о мадам Цзинь — разве она не была именно такой "Королевой", властной и богатой? — А с этим можно что-то сделать? — Может быть. Возвращаемся вот сюда – Совет от Вселенной, — Вэй Усянь показал снова на четвёртую карту. — Сила. Но не физическая, а внутренняя. Женская энергия, мудрость, терпение. Ласка, которая укрощает зверя. Есть в твоём окружении женщина, которая может стать твоим проводником? Смотри, тут рядом как раз примостилась. Королева Чаш. По характеру — заботливая, мудрая, сильная, но в то же время уязвимая. — Лиен Хуа, — тихо сказал Цзысюань. — А, твоя госпожа, — кивнул Вэй Усянь. — Да, похоже на А-цзе. Но соседняя карта предупреждает — этой женщине грозит опасность. Видишь тёмные тона вокруг? Кто-то может её использовать против тебя. — Он перевернул самую нижнюю карту. — Но они как будто потом найдут общий язык. Может, их связывает общее прошлое? — На этой карте двое детей нюхали цветок в кубке. — А что у меня будет… ну, какие перспективы с рисованием? – всё же вставил Цзысюань. Вэй Усянь кивнул, снова перетасовывая остаток колоды. — Я, конечно, скажу, но ты учитывай, что расклад растёт, и цена тоже. — Ладно, – легко согласился Цзысюань. Ему казалось, что сейчас он реально может узнать что-то важное. Вэй Усянь закончил перемешивать и театральным, видно что много раз отрепетированным жестом выложил ещё две карты чуть с краю. Перевернув их, он начал смеяться. — Хахаха, ой божечки! Может, тебе лучше бросить это дело? Тебя ждут нищета и смерть! — Меня? Нищета? – Цзысюань приподнял бровь. — Думаешь, ты достал так много карт, что разорил меня? — Пх-х! Ну вот, пятерка пентаклей. Карта бедности и страданий. А рядом смерть. — А это может значить что-то ещё, кроме того что я умру от голода под мостом? — саркастично спросил Цзысюань. — Например? — Ну, например… — оборванцы на карте напомнили ему про бомжей, с которыми он сталкивался уже не раз. — Вот эти нищие могут быть другими людьми, а не мной? — Вообще, могут. Но я смотрю, ты крепкий орешек. Обычно люди падают в обморок, когда видят карту “Смерть”, а ты про бездомных спрашиваешь. Но давай посмотрим в будущее ещё чуть дальше. — Он выложил ещё карт. — Хм, ну гляди-ка. Ты, кажется, прав. Вот шестёрка пентаклей – тут богач с весами подаёт бедным. А вот четверка мечей. Так что да, это не смерть, но какой-то уход с себя для переосмысления. — А потом? — Ну раз ты настаиваешь, выложим ещё… Ох, смотри-ка. Это что у нас – хэппи энд? Новая идея, работа в команде, и маг. Творить чудеса. Ха-ха, Стульчик Шицзе, ты меня уделал. Если бы ты не спросил, я бы и смотреть не стал, но тут хорошие перспективы. Правда, не сразу. — Ладно. А можешь сказать что-нибудь важное, про что я ещё даже не могу спросить? — Какой правильный вопрос, — Вэй Усянь выложил ещё несколько карт. — Паж Чаш и перевёрнутый Дурак. Молодой человек, творческий, чувствительный, но и... — он нахмурился, — хаха, немного безумный. В твою жизнь войдёт что-то, что кардинально её изменит. Принесёт хаос, но и новые возможности. — Кто это может быть? — Не знаю. Но будь осторожен с этим человеком. Ты можешь случайно его обидеть, нарушить границы. Необдуманным поступком причинишь боль. – он показал на изображение человека, укравшего мечи. – И тогда... — Вэй Усянь покачал головой, — тогда в игру вступят силы, которые ты не сможешь контролировать. Вот. Белая карта. Видишь? Цзысюань сидел, переваривая информацию. Слишком многое сходилось, но и многое было непонятно. — Что за поступок? — Не могу сказать точно. Этого ещё даже не случилось. Возможно, он тебя обманет или ты его. Или что-то украдёшь. Карты показывают последствия, а не детали. Но будь осторожен с молодыми людьми, которые тебе доверятся. Вэй Усянь продолжал объяснять расклад, но Цзысюань уже с трудом его слушал. Слишком много совпадений, слишком точно. — А что насчёт... — он запнулся, — насчёт любви? Вэй Усянь улыбнулся. — Самое приятное. Тот, кого ты любишь, любит и тебя. Это редкая удача. — Серьёзно? — Серьёзно. Правда, это не значит, что всё будет просто. Цзысюань задумчиво посмотрел на карты: — А если я заплачу тебе меньше, ты скажешь, что этот человек не влюблён в меня? Вэй Усянь рассмеялся: — Это не зависит от того, сколько ты заплатишь. Это то, что показывают карты. Я не волшебник, Цзысюань, я просто читаю символы. — То есть всё будет хорошо? — Будет. В итоге... — Вэй Усянь собрал карты, — тебя ждут большие перемены. Может, ты уйдёшь с работы, пройдёшь через кризис, но в конце концов найдёшь свою команду. Людей, которые поймут тебя по-настоящему. И да, — он подмигнул, — новая жизнь будет гораздо интереснее старой. Цзысюань молчал, переваривая услышанное. — Знаешь, что странно? — сказал он наконец. — Что? — Я верю тебе. Хотя ты сам говорил, что шарлатан. — Я говорил, что продаю надежду, — поправил Вэй Усянь, собирая карты. — А надежда иногда становится правдой. Цзысюань открыл банковское приложение и очень серьёзно посмотрел в глаза своему оракулу. — И что, сколько в итоге с меня? — Со скидкой… Двадцать две тысячи. Всё-таки, вопроса было четыре. Цзысюань наигранно покачал головой, мол, ну ты и офигевший. А потом, очень довольный, со своего барского плеча, перевёл Вэй Усяню нужную сумму. — Спасибо. Пришло, — игриво улыбнулся тот. — Так насколько всё это... реально? — теперь он считал, что имеет право задавать такие вопросы. — А ты у А-Чэна спроси, — Вэй Усянь пожал плечами. — Он тоже не верил, пока я ему не нагадал встречу с человеком, который изменит его жизнь. Через неделю он познакомился с фотографом, который вывел его на новый уровень. — И ты серьёзно в это веришь? — Я верю в то, что люди сами создают своё будущее, — серьёзно сказал Вэй Усянь. — А карты просто помогают увидеть возможности, которые уже существуют. Остальное зависит от тебя.