III.1. Ловушка

***Ловушка

Яньли смотрела на телефон так, будто он был гранатой с выдернутой чекой. На экране светилось имя «Цзинь Цзысюань», а в голове крутилась одна и та же мысль: «Скажи да. Просто скажи да, дура». Но «да» застряло где-то между сердцем и горлом, как кусок сухого хлеба. — Чего ты от меня хочешь? — спросила она у своего отражения в черном экране. Отражение промолчало, что было довольно мудро с его стороны. За окном Цзинань жил обычной жизнью: автобусы чихали в густой смог выхлопными газами, бабушки торговали семечками, а в переулке какой-то идиот включил караоке на всю катушку. Песня была про любовь, естественно. Про любовь всегда пели громче всего. Яньли встала и прошлась по комнате. Светлые обои в сиреневый цветочек, полупрозрачные драпировки отделяют стол со свежими цветами в вазе на белой плетёной скатерти, от кровати, деревянный паркет, зеркало в полный рост, комод с игрушками и аксессуарами. Все чисто, все по фэн-шую, все под контролем. Как и должно быть в жизни доминатрикс. Только контроль почти испарился в тот момент, когда Цзысюань в очередной раз пытался вытолкнуть её за границу. — Дурачок, — пробормотала она, но в голосе не было злости. Скорее нежность, от которой становилось тошно. Телефон завибрировал. Новое сообщение. «Срочная сессия. VIP-клиент. Отель "Империал", люкс 2047. Хорошо платит. Приезжай к восьми.» Яньли взглянула на часы — половина восьмого. "Империал" — один из лучших отелей города, место для элитной клиентуры. Все выглядело пристойно. — Хорошая идея, — сказала вслух. Деньги есть деньги. Она собрала сумку, проверила содержимое — плетка, наручники, несколько масок, антисептик. Стандартный набор для выездной работы. Добавила парочку элегантных игрушек — для VIP полагается особый сервис. Дорога до отеля заняла двадцать минут. Таксист болтал про крипту и нейросети. — Понимаете, красавица, будущее за искусственным интеллектом. Скоро роботы заменят всех. И таксистов. — А проституток? — с любопытством спросила Яньли. — Э-э-э... — парень покраснел. — Не знаю. Наверное, тоже. — Поживем — увидим, — философски заключила она. "Империал" встретил мраморным великолепием и ароматом дорогих духов. В лобби играл джаз, девушки в униформе улыбались белозубыми улыбками, мужчины в костюмах делали вид, что не замечают красивых женщин. Яньли поднялась на двадцатый этаж. Коридор был устлан мягким ковром, на стенах висели репродукции импрессионистов. Люкс 2047 находился в самом конце. Она постучала. Дверь открыл приятный мужчина средних лет в деловом костюме. — Лиен Хуа? — уточнил он. — Проходите, пожалуйста. Номер был шикарный — панорамные окна с видом на горы, кожаная мебель, бар со льдом и дорогим виски. На столе стояла корзина фруктов и букет белых орхидей. — Красиво, — одобрила Яньли. — И где мой клиент? — Задерживается. Деловые переговоры. — Мужчина налил два бокала шампанского. — Предложил подождать. Вам не трудно? — За такие деньги подожду, — она приняла бокал. Шампанское было превосходным. "Дом Периньон", не меньше. Яньли сделала глоток, потом еще один. Странно — алкоголь почему-то очень быстро ударил в голову. — Что-то я... — начала она и вдруг почувствовала, как ноги становятся ватными. — Простите, — сказал мужчина, подхватывая её под руки. — Это ненадолго. Человек, который нас нанял, очень не хочет проблем. — Кто... — выдохнула Яньли, но язык уже не слушался. — Человек, которому не нравится ваше влияние. Но не волнуйтесь — просто небольшое путешествие. Мир поплыл. Яньли почувствовала, как её осторожно укладывают в большую хозяйственную сумку на колесиках. Профессионально — голова защищена, дыхательные пути свободны. Последнее, что она услышала, проваливаясь в темноту: жужжание колесиков по мраморному полу и голос: — Белье в прачечную, как обычно. Потом наступила темнота, в которой не было ни звуков, ни надежды, ни завтра. Только издалека играл джаз — тот же самый, что и в лобби отеля, да где-то капала вода — кап, кап, кап — отмеряя время, которого больше не было. *** Цзысюань стоял перед дверью дома Яньли и мялся как школьник перед кабинетом директора. В руках букет — красные хризантемы, потому что красные розы казались слишком пафосными. А может, он просто трус. Нажал на звонок. Дверь открыла не Яньли. Высокий парень с резкими чертами лица и взглядом, который мог бы прожечь дыру в стене. — Опять ты? — вырвалось у него, словно плевок. Цзысюань, всё ещё дышащий тяжело после спешки и внутренней тревоги, попытался сохранить остатки достоинства. — Я к Лиен Хуа. — Её нет дома, — Цзян Чэн бросил коротко и резко, сделав движение, чтобы захлопнуть дверь. Цзысюань инстинктивно выставил ногу, чтобы помешать ему. — Но мы договаривались встретиться сегодня. Она сама назначила время. В этот момент из глубины коридора послышались быстрые шаги, и в проёме возник Вэй Усянь. — О, наше солнышко вернулось! — провозгласил он, расталкивая хмурого Цзян Чэна и втаскивая Цзысюаня в прихожую. — Не слушай ворчуна, проходи. Сестра, наверное, задержалась в студии. — В студии её нет, — мрачно буркнул Цзян Чэн, скрестив руки на груди. — Я звонил. Три мужчины оказались в гостиной, заполняя пространство напряжённой, неловкой энергией. Цзян Чэн стоял у стены, словно высеченный из гранита недоверия. Цзысюань беспокойно переминался с ноги на ногу, чувствуя себя лишним. Вэй Усянь нервно похаживал туда-сюда, то и дело посматривая на телефон. Кот вился у его ног, требуя внимания. Квартира выглядела странно пустой, как будто из неё пропало что-то важное. Они сели ждать. Время тянулось как жвачка. Цзысюань нервно крутил телефон, Цзян Чэн щелкал пультом, переключая каналы. Кот запрыгнул к нему на колени и тряс хвостом. — Может, твоя сестрёнка просто решила подзаработать на стороне? — язвительно предложил Цзысюань. — Может, твоя мамочка наконец нашла тебе невесту поприличнее? — парировал Цзян Чэн. На экране мелькали рекламы счастливых семей, которые едят йогурт и улыбаются белоснежными зубами. — Попробуй ей позвонить, — предложил Цзысюань. — Сам попробуй. У тебя же с ней особые отношения. — Лучше ты. Ты же брат. Цзян Чэн закатил глаза и набрал номер. Гудки. Много гудков. Потом автоответчик. — Не берет, — констатировал он. — Странно. Обычно всегда отвечает. — Может, на сессии? — Говорила, что сегодня свободна. — Блин, уже девять вечера. Что-то это мне не нравится. — Усянь открыл семейное приложение для отслеживания GPS. – Сестра может быть в опасности. Посмотри, где она. Приложение загрузилось. На карте появилась красная точка — геолокация Яньли. Точка находилась где-то за городом и... двигалась. Стремительно удалялась от Цзинаня. — Что за хрень? — выдохнул Цзян Чэн. — Позвони ей еще раз, — предложил Цзысюань. — Не звони! — резко сказал Вэй Усянь. — Все равно не берет. А вдруг её украли? Тогда звонок может навредить. Поехали лучше туда. Слово "украли" повисло в воздухе как проклятие. — Поехали? — переспросил Цзян Чэн. — На чем? У меня мотоцикл. — У меня машина, — сказал Цзысюань. — Большой черный внедорожник. Думаю, сгодится для такого случая. — Конечно, большой и черный, — съязвил Цзян Чэн. — А диски золотые? — Хватит препираться, — вмешался Вэй Усянь. — Едем! Они быстро собрались, покинули дом и сели в машину. Цзысюань за рулем, Цзян Чэн рядом с навигатором, Вэй Усянь устроился сзади. Выехали из переулка, взяли курс на трассу, где красная точка продолжала двигаться по экрану. — Газуй быстрее, — поторапливал Цзян Чэн. — Моя сестра не из тех, кто просто так исчезает. — Может, она решила сбежать с любовником? — не удержался Цзысюань, хотя внутри всё скручивалось от тревоги и плохих предчувствий. — У нее нет любовника, дебил! — Почему ты так уверен? — Ах ты..! В этот момент зазвонил телефон Цзысюаня. На экране: "Мать". — Алло? — Цзысюань, ты где? — голос мадам Цзинь был встревоженным. — У нас проблемы с корейскими поставщиками. Нужно срочно решать. Приезжай домой. — Мам, я сейчас занят... — Никаких "занят"! Контракт на три миллиона под угрозой срыва! Немедленно домой! Цзысюань покосился на попутчиков. Цзян Чэн прислушивался, Вэй Усянь тоже навострил уши. — Какие корейские поставщики? — спросил он. — Мы же с Европой работаем. Небольшая пауза. — Новые партнеры. Ты же собирался расширять базу. Вот и расширяем. Приезжай, все объясню. — Странно, — пробормотал Цзян Чэн. — А твоя мамочка не в курсе, что ты тут с нами? Цзысюань нахмурился. Действительно странно. Мать обычно знала о его планах заранее. — Мам, а откуда ты знаешь, что я не дома? Вэй Усянь тихо свистнул: — Твоя мамочка определенно знает больше, чем говорит. — Поехали, — процедил Цзысюань. — Пока не поздно. Связь прервалась. Красная точка на экране продолжала удаляться от города. Время играло против них, и каждая секунда была на вес золота. Которого у них, как назло, не было. Цзысюань вжал педаль газа в пол. Двигатель ревел как раненый зверь. — Быстрее! — рявкнул Цзян Чэн, уставившись в навигатор. — Красная точка почти на окраине! — Я делаю что могу! — Недостаточно быстро! Моя сестра там! Внедорожник летел по проспекту, обгоняя все и вся. Спидометр показывал сто двадцать в городе. Светофоры мигали как новогодняя гирлянда, но Цзысюань не притормаживал. — Блять, пробка! — Цзян Чэн ударил кулаком по торпедо. — Объезжай через переулки! — Там пешеходные улочки! — Плевать! Едь! Цзысюань свернул в старый квартал. Мощный внедорожник протискивался между кафе и лавочками, сгребая столики и зонтики. Туристы с воплями разбегались в стороны. — Может вам колдовством помочь? — предложил Вэй Усянь с заднего сиденья. — У меня есть заклинание против пробок. — Какое ещё заклинание? — Цзысюань дернул руль, объезжая торговца жареным тофу. — Ну, типа: "Абра-кадабра-расступись-народ!" Очень действенное. — Ты совсем ебанутый? — процедил Цзян Чэн. — У тебя есть идеи получше? За ними завыли сирены. В зеркале заднего вида мелькнули мигалки патрульных машин. — Охуенно! — взорвался Цзян Чэн. — Теперь ещё и менты за нами! — Это всё моя вина, — простонал Цзысюань, протискиваясь между фонарными столбами. — Я должен был защитить ее... Я же знал, что мать ее ненавидит... — Меньше ной, больше газуй! — рявкнул Цзян Чэн. — Поверни на Дунфэн! Внедорожник выскочил на проспект, подпрыгнул на бордюре и помчался дальше. Полицейские сирены становились все громче. — А может, действительно попробовать заклинание? — настаивал Вэй Усянь. — Делай что хочешь! Только не отвлекай. — Цзысюань глянул в зеркало и похолодел. Кроме полицейских за ними увязались две черные машины без номеров. Стекла тонированные, профессиональная подвеска — явно не гаишники. — У нас проблемы. — Какие ещё проблемы? — обернулся Цзян Чэн. В ответ одна из черных машин подрезала их, вторая ударила в бок. Внедорожник занесло, Цзысюань с трудом удержал управление. — Это мамины псы! — выдохнул он. — Они хотят меня забрать! — Ну так не дайся! — Легко сказать! Черные машины зажали их в клещи. Полицейские сирены где-то сзади затихли — менты явно получили указание не вмешиваться. — Абра-кадабра-провалитесь-сквозь-землю! — закричал Вэй Усянь, размахивая руками. — Заткнись со своим колдовством! Вторая черная машина снова ударила в бок. На этот раз точно и сильно. Внедорожник вынесло на обочину, он протаранил рекламный щит и встал. — Блять, — выдохнул Цзян Чэн. Из черных машин вышли четверо мужчин в темных костюмах и солнцезащитных очках. Двигались как роботы — четко, без лишних движений. — Господин Цзинь, — сказал один из них, подходя к водительской двери. — Ваша мать волнуется. Пройдемте с нами. — Пошел ты! — рявкнул Цзысюань. — Это не просьба. Цзян Чэн выскочил из машины, замахнулся на ближайшего охранника. Тот даже не дернулся — просто перехватил его кулак и одним точным ударом в солнечное сплетение отправил на колени. — Ай, — сказал Вэй Усянь, высовывая голову из машины. — Видимо, заклинание не сработало. Второй охранник подошел к Цзысюаню, взял его за локоть. Деликатно, но железной хваткой. — Не сопротивляйтесь, — посоветовал он. — Так будет проще для всех. Цзян Чэн поднялся с колен, тяжело дыша: — Мрази... — Успокойтесь, — сказал третий охранник. — Нам нужен только господин Цзинь. Вы можете идти. — А машина? — Машина нам тоже нужна. Идите пешком. — Это дискриминация пешеходов! — возмутился Вэй Усянь, выбираясь наружу. — Говорят, ходить очень полезно, — напомнил охранник без тени иронии. Цзысюаня уже усаживали в одну из черных машин. Он обернулся на Цзян Чэна: — Найди ее! Найди Яньли! — Найду, — хрипло пообещал тот. Черные машины и внедорожник исчезли в городском трафике. Цзян Чэн и Вэй Усянь остались стоять на обочине среди обломков рекламного щита. — Ну и что теперь? — спросил Вэй Усянь. — Чёрт его знает, — сказал Цзян Чэн, доставая телефон, — Ты же генератор идей. Вот и придумай, что теперь! Красная точка на экране продолжала мигать где-то далеко за городом.

***Цзяны идут в полицию

Гостиная в доме Цзянов была погружена в хаос, отражавший внутреннее состояние её обитателей. На полу валялись карты города, испещрённые красными крестиками — отметками уже проверённых мест. Вэй Усянь, сгорбившись над ноутбуком, пролистывал записи с уличных камер, которые ему с трудом удалось выпросить у знакомого хакера. Цзян Чэн не сидел на месте. Он метался по комнате, как зверь в клетке. Его кулаки то сжимались, то разжимались, и каждое движение было обвинением, брошенным в пустоту. — Я знал! — голос сорванный и хриплый. Он не смотрел на Вэй Усяня, говоря в пространство, где должен был бы находиться Цзысюань. — Я с самого начала знал, что от этих... этих позолоченных уродов нормальным людям одни проблемы! Для них весь мир вертится вокруг их выеденного яйца! А теперь... теперь из-за его мамаши... Он не договорил, с силой пнув ногой пустую коробку из-под пиццы. Та с грохотом улетела под стол. Вэй Усянь медленно поднял на него глаза. Тени под его глазами были фиолетовыми и густыми. — А-Чэн, — тихо сказал он, откладывая ноутбук. — Что будем делать? Так мы ничего не найдём. Надо ведь пойти в полицию, наверное? Слово «полиция» подействовало на Цзян Чэна как удар тока. Он резко обернулся, и в его глазах вспыхнула животная паника и отвращение. — В полицию? — он почти рычал. — Чтобы эти болваны в форме начали тыкать в нас пальцами и задавать дурацкие вопросы? А кем это работает ваша сестра, например? Чтобы они всё записали, положили под сукно, поржали над нами и пошли пить чай? Нет. Только не через них. — Но они же могут поднять все камеры в городе! Опросить свидетелей! — настаивал Вэй Усянь, вставая. — У них ресурсы! — Ресурсы? — Цзян Чэн язвительно усмехнулся. — Их единственный ресурс — испортить тебе жизнь, если ты им не угодил. Они не могут защитить тех, кого должны! Даже сами себя! Я не пойду к ним. Вэй Усянь вздохнул. Он знал, что спорить бесполезно, когда Цзян Чэн в таком состоянии. Он подошёл к окну, глядя на одинокий фонарь на улице, под которым бегала соседская дворняга. На мир, который вдруг стал таким далёким и чужим. — Ладно. Какие ещё варианты? Может, нанять частных детективов? Хотя где нам взять столько денег... Разбросать листовки по всему городу? Обратиться в СМИ? У себя в блоге я уже поднял всё что смог… Они молча перебирали один нереалистичный план за другим. Каждый вариант разбивался о жестокую реальность: недостаток денег, времени, влияния. Страх за Яньли с каждой минутой сжимал горло всё туже. Тень семьи Цзинь, могущественной и безжалостной, нависала над ними, делая любые попытки самостоятельного поиска тщетными. Цзян Чэн, наконец, остановился посреди комнаты, его плечи бессильно опустились. Он смотрел в пол, сжатые кулаки дрожали. Весь его гнев и сопротивление ушли, оставив после себя лишь леденящую душу беспомощность. — Чёрт... — прошептал он, и это было похоже на стон. — Чёрт возьми. Вэй Усянь понял без слов. Он подошёл к брату и молча положил руку ему на плечо. Тот дёрнулся, но не оттолкнул. — А-Чэн, — снова сказал Вэй Усянь, уже совсем тихо. — Других вариантов нет. Только полиция. Цзян Чэн зажмурился, будто от боли. Прошла ещё одна долгая минута. Наконец, он резко агрессивно кивнул, так и не подняв глаз. — Ладно. — пересиливая себя. — Пошли. Но если они хоть слово... Он не закончил угрозу, с силой сглотнув. Решение было принято. Дорога на полицейский участок, унизительная и бесполезная, казалась теперь их единственным, проклятым путём. *** Грязный дух участка полиции в районе Шичжун висел неподвижно, как их делопроизводство, пах старыми документами, потом, перегаром и хлоркой, которой, видимо, недавно отмывали блевотину и кровь. Флуоресцентные лампы мертвенным светом выхватывали из полумрака потёртые скамьи из нержавейки, спутанные провода и усталые лица дежурных в синей форме и плакаты с описанием последних происшествий в районе. Цзян Чэн стоял у стойки, вцепившись пальцами в заляпанный царапинами пластик, напряжённый до кончиков пальцев. — Пропала женщина! Цзян Яньли! — его голос, хриплый от бессонной ночи, резал казенную тишину, заставляя пару офицеров за мониторами поднять на него глаза. — Вчера вечером! Вэй Усянь, обычно неугомонный, стоял чуть поодаль, непривычно тихий, ощущая на себе тяжёлый, полный немого обвинения взгляд брата. Дежурный офицер, молодой парень с наглухо застёгнутым воротником, лениво потянулся к клавиатуре. — Возраст, последнее место жительства, последний контакт, — пробормотал он заученно. — Фотография есть? Цзян Чэн уже доставал телефон, когда Вэй Усянь не выдержал. Он шагнул вперёд, его глаза горели. — Слушайте, не надо тут возраст-жительство! Её украли! И мы знаем, кто! Это семья Цзинь! В участке на секунду воцарилась тишина, а затем её нарушил сдержанный смешок одного из старших офицеров, пившего чай из термоса. — Цзинь? Это которые «Цветок»? — офицер поставил термос на стол с грохотом. — Слыхали, конечно. А доказательства у вас есть? Видео с камер? Свидетельские показания? Или, может, они вам сами в вичате признались? — Доказательства? — Цзян Чэн с силой шлёпнул ладонью по стойке, заставляя её дребезжать. — Они за нами гнались! Машины без номеров! Они и Цзысюаня забрали! Он тоже пропал! — Машины без номеров, — безразлично повторил дежурный, печатая в системе данные Яньли, которые Цзян Чэн тыкал ему в лицо на экране телефона. — Очень конкретно. — Это, скорее всего, его мать! — настаивал Вэй Усянь, его голос звенел от убеждённости. — Чтобы они не начали встречаться. — На каком основании вы это полагаете? – полицейский перевёл на него взгляд. — Вы мне, наверное, не поверите, но я это ещё две недели назад на картах предсказал. Властная женщина, мать, но искажённая, контролирующая! Она использует свои ресурсы, чтобы подавить! Это было прямо про неё! Наступила пауза, а потом участок взорвался коротким, грубым хохотом. Даже хмурый Цзян Чэн жёг брата взглядом, полным ярости и стыда. — Что, серьёзно? — фыркнул старший офицер. — На картах гадаешь? Но тут к группе подошёл другой полицейский, постарше, до этого с интересом разглядывавший Вэй Усяня. — Погодите, — сказал он, и в его глазах мелькнуло узнавание. — Это же Вэй Усянь? Тот блогер, «Хулиганский Оракул»? Я видел ваш стрим про связь И Цзина с квантовой физикой! Вэй Усянь кивнул, с надеждой глядя на него. Офицер повернулся к дежурному и пожал плечами, на его лице играла улыбка. — Ну, он вроде как известный в своих кругах. Не обычный маргинал. — Он взял блокнот. — Ладно, запишем. Подозреваете мать Цзинь Цзысюаня, Мадам Цзинь, в организации похищения с целью… помешать отношениям её сына с вашей сестрой. На основании… — он бросил взгляд на Вэй Усяня, — личных догадок и… эзотерического анализа. Дежурный офицер покачал головой, скептически хмыкнув. — Без доказательств это всё равно что бред сумасшедшего в протокол заносить. Но раз настаиваете… Ваши данные мы внесли. Ждите, с вами свяжутся. Раннее утро на улице было сырым и прохладным. Конец лета отдавал предрассветной свежестью, но ни Вэй Усянь, ни Цзян Чэн не чувствовали облегчения. Дверь полицейского участка захлопнулась за ними с финальным щелчком, будто запечатав их надежды внутри. Цзян Чэн, не глядя, зашагал по тротуару. — Чёртов выродок... Идиот... — от его шипения воздух вокруг закипал раньше времени. — Из-за его мажорской семейки… — А-Чэн, подожди, — Вэй Усянь, поёживаясь от холода, догнал его. — Он же вряд ли что-то такое замышлял. Он и сам, наверное, влип. — Конечно, не замышлял! — Цзян Чэн резко обернулся, его глаза горели в бледном свете уличного фонаря. — Он вообще думать не способен! Природа не дала мозгов, только надменную рожу и мамины деньги! — Да не такой уж он и гад, — попытался урезонить его Вэй Усянь, безнадёжно жестикулируя. — Он же... Наш стул… — А ты почему его защищаешь, я не понял? У нас что, нет других стульев дома? — Ох, ладно, он на мне тоже сидел! Ясно? Он не успел договорить. Цзян Чэн замер на месте, будто получил удар под дых. Его лицо исказилось от такой чистой, немой ярости, что Вэй Усянь инстинктивно отступил на шаг. Бессонная ночь, адреналин, страх за сестру и теперь это абсурдное откровение — голова у Цзян Чэна поплыла, он с силой провёл рукой по лицу. — Что? — его голос был хриплым шёпотом. — С какого это… — Ну, я сам этого хотел! Попробовать! — поспешно объяснил Вэй Усянь, понимая, что вставил палку в и без того кое-как крутящееся колесо. — У вас... у вас, извращенцев, у всех что-то с головой! — выдавил наконец Цзян Чэн, с отвращением развернувшись и зашагав прочь. — Просто поехавшие! Вэй Усянь, привыкший к его вспышкам, махнул рукой и догнал. — Ладно, ладно, с головой... — он отмахнулся. — В конце концов, мы и его найти не можем. Он же тоже пропал. Может, его тоже… — Ну и отлично! — рявкнул Цзян Чэн, не сбавляя шага. — Я его больше в наш дом не пущу, даже если найдётся. Они шли несколько минут в гнетущем молчании, пока Цзян Чэн не остановился у перекрёстка, глядя на пустынные улицы с таким видом, будто хотел сжечь их взглядом. — Раз все варианты — дерьмо, — проскрежетал он зубами, — значит, мне нужно работать. Найти денег. На частного детектива, на что угодно. И долг никуда не делся, — он с силой сглотнул, и Вэй Усянь увидел, как напряглась его челюсть. — Нам нужно СРОЧНО поднять доход. Чтобы снова не попасть на эти чёртовы проценты. Он, не прощаясь, рванул через дорогу, его силуэт быстро растворялся в утренних сумерках. Вэй Усянь остался стоять на тротуаре, беспомощно наблюдая, как он уходит. — А я всё же попытаюсь его найти, — тихо пробормотал он в спину брату. — Неужели он нам не поможет, когда найдётся? Но в глубине души он знал: Цзян Чэн, как всегда, был прав. Самый простой путь — закрыть дверь перед носом. Самый сложный — найти силы её снова открыть. А пока что им обоим нужно было чудо. И очень много денег.

***Венерина мухоловка

Сумрак. Холодный, сырой, пахнущий пылью и старым бетоном. Цзысюань пришёл в себя, лёжа на голом полу. Голова гудела, в висках отдавалась тупая боль — то ли от стресса, то ли от чего-то вколотого ранее. Он медленно сел, пытаясь пронзить взглядом непроглядную тьму. “Где я?” Он потянулся к карману. Телефона не было. Острая и холодная паника сжала горло. Он зажмурился, заставляя себя дышать. Вспомнил погоню, крики Цзян Чэна, безжалостные руки, которые вырвали его из машины и втолкнули в чужой салон. И тут его сознание, наконец, прочертили знакомые контуры. Едва уловимый, но узнаваемый запах освежителя воздуха, который использовали в системе вентиляции головного офиса «Золотого Цветка». Тот самый, что витал в лифтах и приёмных. Он был в здании своих родителей. В том самом, где провёл полжизни, бегая по стерильным коридорам. Но здесь нет окон… это подвал? Он даже не подозревал, что в этом глянцевом, устремлённом ввысь здании есть такое место. Эта мысль была почти невыносимой. Весь его мир, оказалось, стоял на тёмном, грязном фундаменте, о котором ему никогда не говорили. Скрипнула тяжелая дверь. В проёме, залитая светом из коридора, стояла фигура отца. Цзинь Гуаншань не вошёл, оставаясь на пороге, как бы боясь запачкать дорогие туфли. — Ну что, сынок? Осмотрелся? — его голос звучал спокойно, почти ласково, и от этого становилось жутко. — У каждого дома есть свои… потайные уголки. Где хранится всякое ненужное. Старые вещи. Мусор. Цзысюань молчал, поднимаясь на ноги. Его ноги дрожали, но он выпрямился во весь рост, глядя на силуэт отца. — С тобой всё в порядке? — в темноте прозвучал голос матери. Мадам Цзинь появилась рядом с мужем, её строгое лицо было освещено резким светом из-за спины. — Ничего не повредили? Ты же понимаешь, мы волновались. Пришлось принять… решительные меры. — Где Яньли? — хрипло выдохнул Цзысюань, не в силах сдержаться. — Ах, эта… особа, — Мадам Цзинь сделала лёгкий, брезгливый жест рукой. — Не беспокойся. С ней всё в порядке. Пока. Сердце Цзысюаня упало. «Что значит “пока”?» — Мы нашли тебе невесту, — продолжил Цзинь Гуаншань деловым тоном, будто обсуждал сделку. — Всё уже решено. Помолвка через неделю. — Я не согласен, — голос Цзысюаня дрогнул, но прозвучал чётко. Тишина как тяжелый предмет на затылок. Затем Мадам Цзинь сделала шаг вперёд, и её лицо, наконец, осветилось. Выражение на нём было не злым. Хуже. Бескомпромиссным. — Цзысюань, дорогой, — она говорила тихо, но каждое слово врезалось в память, как лезвие. — Ты не понял. Это не просьба. Мы просто ставим тебя перед фактом. Ты примешь наше решение. Потому что, если ты снова начнёшь упрямиться… — она сделала театральную паузу, — …с твоими новыми друзьями может случиться большая беда. Такая большая, что они уже никогда не оправятся. Особенно та девушка. И её братцы тоже. Цзысюань почувствовал, как пол уходит из-под ног. Всё его недолгое мужество, вся ярость рассыпались в прах, оставив лишь леденящий ужас. — Не смейте… — прошептал он. — Это зависит только от тебя, — парировал Цзинь Гуаншань. — Женишься, будешь вести себя прилично — и с ними ничего не случится. Будешь искать с ними связь, пытаться позвонить, предупредить… — он покачал головой, — …последствия будут мгновенными и необратимыми. Мы ведь не хотим никому причинять вред. Мы просто хотим, чтобы наш сын был счастлив. Дверь с грохотом захлопнулась. Свет погас, погрузив его обратно в абсолютную, давящую тьму. Цзысюань медленно сполз по стене на пол, обхватив голову руками. Они отняли у него всё. Свободу. Будущее. Теперь они отнимали у него последнее, что имело значение — возможность защитить тех, кого он успел полюбить. Он был заперт в пасти «Золотого Цветка», который готов был перемолоть всех на своём пути, лишь бы сохранить свой глянцевый фасад чистеньким и блестящим. Часы и минуты в подвале слились в однообразную, лишённую света полосу. Цзысюань потерял счёт времени. Его миром стали четыре стены, скрип двери и поднос с едой, который молчаливый охранник ставил на пол. Еда, как ни парадоксально, была превосходной. Утончённые блюда из ресторанов, которые он когда-то посещал по воле родителей. Изысканные десерты, идеально нарезанные фрукты. Это было самым изощрённым издевательством — кормить его изысками, пока держали в каменном мешке. Каждый кусочек напоминал о том мире, частью которого он должен был оставаться, и о той цене, которую требовали за его возвращение. Однажды, вместе с едой подали бутылку красного вина «Помрюсси». Он долго смотрел на неё, словно змея гипнотизировала кролика. Он знал, что это ловушка. Более мерзкая, чем угрозы, но не менее смертельная. Алкоголь был его старым демоном, помогал годами заливать внутреннюю пустоту. Он боролся. Вспоминал вкус простого кофе с Вэй Усянем. Вспоминал ясный, трезвый взгляд Яньли. Вспоминал чувство контроля, которое он с таким трудом начал обретать. Но стены давили сильнее воспоминаний. Тишина звенела в ушах. А бутылка стояла там, тёмно-бардовая, обещая хоть на несколько часов размыть острые углы этой кошмарной реальности. Время текло рывками — то тянулось медленно, то пролетало как в забытьи. Сколько его прошло? Цзысюань не видел солнца и не знал какое сейчас время суток и сколько часов прошло. И в какой-то из бесконечно растянувшихся моментов он сдался. Дрожащей рукой он налил вино в бокал. Первый глоток обдал горло знакомым терпким жаром. Второй — принёс долгожданную тяжесть в конечностях. Третьим он осушил бокал и налил снова. Одна бутылка. Раньше для него это было как аперитив, лёгкий предварительный толчок перед настоящей пьянкой. Сейчас же, после недели стресса и долгого воздержания, хмель ударил в голову быстро и неумолимо. Мир поплыл. Острые грани страха и сопротивления начали сглаживаться, превращаясь в тупую, покорную тоску. Он сидел, прислонившись к стене, и смотрел в потолок, которого не было видно. Мысли текли медленно, вязко. “А что, если они правы? Что, если это и есть моя судьба? Бороться — бесполезно. От моих попыток быть собой страдают другие. Может, проще… сдаться.” Когда дверь снова скрипнула, и охранник вошёл, чтобы забрать поднос, Цзысюань поднял на него затуманенный взгляд. — Еду можно не такую… жирную, — слабо произнёс он, голосом будто чужим, будто это говорил в нём кто-то другой. — И… вина. Принеси ещё.