Часть 25: ДЕВЧАЧЬЯ ДРАКА

      Утро шло как нельзя лучше, если, конечно, не считать событий минувшей ночи. Тим не смотрел тебе в глаза и не говорил с тобой, когда передавал завтрак. Ты решила, что он просто помнит о твоей травмированной ноге и сам берёт еду, чтобы тебе не пришлось вставать.       То, что Тим наконец-то прикусил свой длинный язык, было, мягко говоря, достижением. Ты не знала его достаточно близко, но сложилось впечатление, что его молчание и избегание зрительного контакта означали, что ты выбила его из колеи. Ты даже немного гордилась собой! С другой стороны, тебе было неловко смотреть на него, ведь ты так стыдилась сказанного, что не могла вынести того сладостного выражения на его лице, возникающего, когда человек чувствует, что его воспринимают как объект вожделения.       Он поплёлся обратно на кухню, решив поесть подальше от твоего взгляда, за тем жалким подобием барной стойки. Ты ничуть не возражала: тебе требовалось ещё немного времени, чтобы вдоволь пожалеть о своих поступках. Обо всех: о том, что привело тебя к статусу тройной убийцы, о том, что ты стала ужасным человеком, который, впрочем, вполне смирился с этим статусом, и о том, как всё это привело к нынешнему моменту. Ты сидишь одна на диване, ешь хлопья и пытаешься силой мысли стереть себя с лица земли. Не из ненависти к себе, хотя ненависть, безусловно, присутствовала, а скорее из-за панического ужаса: «О господи, о господи, о господи, они знают, что я считала их сексуальными».       Пока ты ела завтрак, тихий щелчок двери и цокот когтей по полу дали понять, что проснулся ещё один обитатель дома. Первым делом ты подумала о Губере, а потом стыдливо вспомнила про Брайана. Ты надеялась, что, уйдя в свою комнату, он не стал читать остальные твои сообщения... Потому что, честно говоря, дальше там всё становилось только хуже.       Ты старалась не смотреть в сторону коридора. Вообще-то, ты была готова до конца жизни не глядеть даже в направлении, где находился Брайан. Однако всё быстро изменилось, когда ты услышала тяжёлый топот четырёх лап: кто-то неуклюже бежал прямо к тебе. Ты поспешно поставила миску на стол, как раз в тот момент, когда Губер всей своей тушей прыгнул тебе на колени.       Тебя с силой вдавило в подушки дивана, и ты выдохнула:       — Ох! — ты мельком взглянула на Брайана, когда поворачивалась к Губеру, но тут же опустила голову, чтобы полностью скрыть его из своего поля зрения. — Привет, Губби-Бубби, — ты запустила пальцы в его мягкую шерсть, пока его мокрый нос шумно обнюхивал твоё лицо.       Всё шло весело и беззаботно, пока одна из его огромных лап не легла прямо на забинтованную рану. Ты судорожно ахнула от боли и дёрнулась назад, Губер тут же спрыгнул с тебя. Шипя от боли, ты прижала ладони к пульсирующей повязке и согнулась пополам, выдохнув:       — Агх! Бля!       Губер, может, и спрыгнул на мгновение, но он всё равно оставался возбудимым и глуповатым псом. Он попытался поставить лапы тебе на колени, но ты выставила руку, останавливая его порыв нежности. Тебе хотелось чувствовать, что тебя любят безоговорочно, тебе были нужны ласка, утешение и подтверждение того, что ты не теряешь рассудок, но в то же время ты не хотела снова открывать ножевую рану в девять утра.       — Прости, малыш, — проговорила ты, тяжело дыша от боли: действие обезболивающего, которое дал Брайан, похоже, заканчивалось, и скоро бы потребовалась новая доза. Разочарованно скуля, Губер опустил все лапы на пол, пока его хвост вилял низко у земли. Пёс нервничал, но был полон возбуждения.       Ты услышала тихий свист, подзывающий собаку. Вероятно, это был Брайан, ведь только он заботился о псе помимо тебя. Ты не стала спорить, хоть и хотела сама покормить Губера и показать, кто здесь настоящий хозяин. Однако, нога болела адски, а разговаривать с ним совсем не хотелось.       Губер умчался прочь в поисках ласки и завтрака. Ты слышала, как они вошли на кухню, а сама продолжала судорожно сжимать рукой бедро. Боль пульсировала, и казалось, что с каждой секундой она становится всё более жгучей. Ты надеялась, что Брайан поймёт очевидный намёк и принесёт лекарство, или то, чем он там, блять, обрабатывал ногу.       Пока что из кухни доносилось лишь тихое цоканье когтей Губера по плитке, да приглушённые приветствия Тима и Брайана. Эту неловкую тишину внезапно нарушил громкий звук.       БУХ       Ты продолжала прижимать руки к повязке, но медленно выпрямилась и подняла голову, глядя в сторону коридора. В гостиную, тяжело топая, вышел взъерошенный Тоби. Его кудрявые волосы торчали в разные стороны сильнее обычного, а под глазами залегли глубокие тени. Он резко повернул голову в твою сторону, на лице не было и тени улыбки, напротив, губы были плотно сжаты в недовольной гримасе.       — Чё, б-блять, пялишься? — огрызнулся он, нахмурившись.       Ты опешила и слегка отшатнулась:       — Какого хера? — ты не понимала, откуда взялась такая резкая перемена, ведь только недавно парень ластился к тебе и болтал как ни в чём не бывало, но терпеть такое дерьмо ты не собиралась. Прошлой ночью тебя унизили, нога адски болела, и ты была совсем не в том настроении, чтобы проявлять понимание.       Разговоры на кухне стихли, а Тоби напрягся, услышав твой ледяной вопрос. Ты твёрдо решила не смотреть им в глаза до конца своих дней, но то, что Тоби ни с того ни с сего начал вести себя как мудак, когда тебе и так хуёво, заставило тебя тут же нарушить собственное слово. Вы буравили друг друга взглядами через всю комнату: его кулаки то сжимались, то разжимались, а голову раз за разом дёргало к плечу.       — Эй! — голос Тима прорезал тишину этого противостояния. Ты резко перевела взгляд на дверной проём только потому, что так сделал Тоби. Если бы не это, ты бы сверлила его взглядом хоть несколько часов: тебе не привыкать выдерживать жуткие или полные злобы взгляды, спасибо работе в закусочной. — Тоби, не трать время. Иди поешь, — ты была удивлена тем, что Тим пытается разрядить обстановку: уж кто-кто, а он, казалось, больше всех хотел бы тебя отпиздить.       В конце концов, именно он был лидером, и способность открыто противостоять этому высокому дрыщу — подвиг, на который мало кто был способен. Поначалу казалось, что Брайан дёргает за ниточки своих напарников, но на самом деле всем заправлял Тим. Он не давил на них своим авторитетом, но Брайан, похоже, беспрекословно подчинялся его воле, доверяя ему настолько, что был готов поддержать любую его идею. Ты предположила: если уж тебе суждено стать одной из них, то Тим, скорее всего, хочет сохранить хоть какое-то подобие нормальных отношений в группе. Ведь если бы ты стала прокси и при этом ненавидела их, вряд ли вы смогли бы эффективно работать вместе.       Тоби нахмурился и, даже не взглянув на тебя напоследок, протолкнулся мимо Тима, бросив:       — Д-да похуй, Т-Тимоти, — он с низким рычанием произнес полное имя парня.       Тима это, похоже, ничуть не задело: он быстро оправился после того, как его оттолкнули в сторону, и лишь раздражённо вздохнул. Он на мгновение взглянул в твою сторону, но стоило вам встретиться взглядами, как вы оба тут же отвели глаза. Вы всё еще не хотели окончательно признавать присутствие друг друга. Ты вернулась к завтраку, придерживая рукой повязку. Ты не думала, что рана открылась снова, но и к ножевым ранениям привыкнуть не успела.       Запихнув в рот остатки хлопьев и поставив миску на журнальный столик, ты подняла взгляд и увидела, как через гостиную проходит Брайан. Ты подпрыгнула, прижав руку к груди:       — Господи, блять! — ты не понимала, как можно быть таким невыносимо бесшумным или скрытным, но Брайан был именно таким.       Он ничего не ответил, что вполне понимаемо после событий прошлой ночи. Он открыл баночку с таблетками, всем своим видом показывая, что она интересует его куда больше, чем девушка, которая в сообщениях раз сто называла его «Папочкой». Он опустился на колени и вытряхнул две круглые белые таблетки на столешницу. Казалось, Брайан решил забыть об эффективности: было бы куда проще просто высыпать таблетки себе на ладонь и передать их тебе. Вместо этого он положил их на стол. Ты предположила, что он просто не хотел, чтобы то, что касалось его кожи, попадало тебе в рот. Ты не знала, смешно ли это, ведь тогда получается, что ты вызываешь у него жуткое отвращение.       Ты заметила, как из кухни выходит Тоби с миской в руках, явно намереваясь поесть в одиночестве у себя в комнате. Ты резко вздохнула: нужно было как-то растопить лёд. Нельзя же вечно молчать и избегать смотреть на них. Ты решила начать с Тоби: пусть он и встал не с той ноги, но ведь ему вонзили нож в глаз, а он перенёс это удивительно стойко.       Пока Брайан выпрямлялся, ты подалась вбок, чтобы лучше рассмотреть взъерошенного парня.       — Доброе утро, — ты не стала называть его по имени, чтобы не исключать остальных из своего неловкого приветствия. Хотя было совершенно очевидно, что это сказано именно ему.       Он резко повернулся к тебе, хмурясь:       — За-заткни е-ебало.       Вчера вечером его, казалось, ничуть не задевала переписка, которую ты вела с Салли. Напротив, он был просто в восторге от всей этой истории. Может, он всё-таки выяснил, что такое пеггинг, и ему не понравилось, что ты говорила о нём в таком контексте?       Как бы то ни было, пусть он и был самым адекватным из этой троицы вонючих мудаков, терпеть такое ты не собиралась.       — Прошу прощения? — ты вызывающе склонила голову набок. Пожалуй, не стоило так делать, учитывая, что он мог бы набить тебе морду даже не задумываясь.       — Я ска-сказал... — он сделал угрожающий шаг в твою сторону, а пальцы его свободной руки неестественно подёргивались, — ...з-заткни еб-ебало, — прорычал он, и вы снова сцепились взглядами.       — Вы двое! — крикнул Тим из кухни. — Кончайте хуйнёй страдать. Девять утра, блять, слишком рано для этого, — его голос звучал как у измотанного отца, чьи дети вечно ссорятся из-за всякой ерунды, например, из-за того, кто будет сидеть на переднем сиденье.       Тоби открыл рот, собираясь оскорбить то ли тебя, то ли Тима, но не успел: вперёд шагнул Брайан, встав между вами.       — Забей, Тоби. Иди обратно спать.       — Ты мне н-не па-папаша, Брайан, — прорычал Тоби. Приходилось признать: Брайан и вправду вел себя с парнем как отец, хотя, пожалуй, слишком уж с ним сюсюкался. — Х-хватит ве-вести себя так, — с этими словами он, топая, ушёл в коридор, и хлопья в его миске едва не выплескивались через край.       БАХ       Стены хижины содрогнулись от того, с какой силой Тоби захлопнул дверь своей комнаты. Тебе не стоило смотреть, но любопытство взяло верх. Ты перевела взгляд с коридора на лицо Брайана. Губы сжаты в тонкую линию, брови нахмурены, он был явно недоволен.       — С ним всё в порядке? — выпалила ты. Было непривычно видеть, как кто-то столь жизнерадостный вдруг становится таким раздражительным и грубым. К тому же, проявление элементарной заботы о жильцах этого дома пошло бы на пользу, ведь тебе предстояло здесь задержаться. Как бы ты ни боялась их и как бы ни злилась на них, приходилось постоянно напоминать себе: вы все на одном тонущем корабле. И пусть именно они затащили тебя на этот корабль, деваться было некуда. Ты оказалась связана с ними одной судьбой.       — У него такое бывает, — сухо ответил Брайан, его лицо с трудом возвращалось к привычному выражению равнодушия. Видимо, это его сильно задело, да? — Ты же знаешь, у него пограничное расстройство личности, — его слова смутно напомнили тебе тот случай в закусочной, когда он заставил Тоби извиниться и упомянул об этом диагнозе. Ты не дура: по его тону было ясно, что он не хочет, чтобы ты задавала лишние вопросы.       Но, к его несчастью, ты была любопытной, а его тон тебе не понравился. После грубости Тоби тебе совсем не хотелось терпеть его команды, к тому же твоя рана болела просто адски. С того самого момента, когда Тоби сорвался в переулке, у тебя в голове засела одна мысль. Ты полагала, что дело в его очевидных и недавно упомянутых психических проблемах. Однако нельзя было списать его крики и слёзы просто на пограничное расстройство личности: в его воплях сквозил первобытный ужас. Что-то гораздо более сильное, чем маниакальный эпизод или перепад настроения. Ты прекрасно распознавала признаки травмы, ведь сама была не понаслышке знакома с тем, как кричат и плачут от пережитого кошмара (чаще всего — кошмара, который устроили именно они).       Ты убеждала ту часть себя, которая всё ещё тешилась надеждой, что ты хороший человек, будто спрашиваешь лишь ради того, чтобы лишний раз не расстраивать Тоби. Но в глубине души тобой двигали любопытство и скука: тебе всё ещё было трудно по-настоящему беспокоиться об их благополучии.       Ты подалась вперёд, взяла с полки белые таблетки и начала:       — В том переулке, где я поджарила Тима... — ты говорила прямо. Брайан повернулся к тебе, и взгляд его стал острым, предостерегающим. — Почему он так сорвался? Я знаю, что это не ПРЛ.       Его губы сжались в ещё более тонкую линию, брови нахмурились. Срыв Тоби задел его куда сильнее, чем он показывал, а твои слова, казалось, лишь сыпали соль на рану. К тому же, ты проигнорировала его явные невербальные сигналы о том, что тебе стоит заткнуться нахуй. Вы смотрели друг другу прямо в глаза, и чтобы выдержать этот взгляд, тебе пришлось отбросить стыд и неловкость. В тот момент ты злилась сильнее, чем смущалась, так что это оказалось вполне по силам.       Он смотрел на тебя с нескрываемым отвращением.       — Паническая атака, — голос его звучал сухо и безжизненно. — Он плохо переносит огонь, а ты ранила Тима, — ты видела, как его верхняя губа презрительно приподнимается, пока он говорит с тобой: с той, кто причинил боль его напарникам, кто довел Тоби до панической атаки.       Ты почти ничего не знала об их прошлом. Иронично, учитывая, насколько тесно оно переплеталось с твоим собственным. Ситуация казалась любопытной, но ты тут же отбросила это чувство в сторону: тебе совсем не нравилось, как грубо они продолжали с тобой обращаться. Ты не удержалась и издала едкий, саркастичный смешок от его слов, словно они были сущими невинными ангелами.       — Оу, — воскликнула ты, изображая внезапное понимание и сочувствие, — прошу прощения, что посмела защищаться, когда вы собирались меня, блять, убить! — в твоём голосе сквозила приторная слащавость, за которой, впрочем, отчётливо читалось презрение. Да, тебе приходилось терпеть их общество, да, между вами была пугающая связь, да, ты пыталась сблизиться с ними, чтобы превратить ваше совместное существование в нечто менее похожее на ад, но всё это вовсе не означало, что ты забыла и простила то, как они с тобой обошлись.       Даже если ты понимала их мотивы, ты их люто ненавидела. Ненавидела за то, что они просто выполняли свою работу. Ты чувствовала себя при этом как та самая взбешённая мамаша, строчащая жалобы в головной офис из-за того, что какой-нибудь бедолага-подросток, получающий копейки, хоть на капельку накосячил с её заказом. Злиться на них было вполне логично, ненавидеть тоже, и от осознания того, что ты всё ещё их ненавидишь, тебе становилось даже немного легче. Ведь если бы ты этого не делала, то оказалась бы последней тварью, принимающей их такими, какими они были: больными ублюдками, которыми их, впрочем, отчасти вынудили стать. Им не обязательно было быть садистами, но и сдерживать свои порывы смысла не было. Вымещать злость и досаду на каком-нибудь несчастном ублюдке, которому всё равно суждено сдохнуть... Это было понятно, но в то же время, ужасно эгоистично.       — Но ты же не умерла, — сухо заметил Брайан, медленно моргая и глядя на тебя так, словно ты тупая.       Ты огрызнулась:       — Еще бы! Зато я застряла здесь с вами, мудаками, и с кучей психологических травм! — ты закинула таблетки в рот, проглотила их, не запивая, и продолжила: — Я, блять, тогда понятия не имела, что эта здоровенная страшная палка собирается... — ты картинно затрясла руками у головы, изображая насмешливое благоговение, — ...спасти мою душу!       Раздалось несколько глухих ударов, а затем грохот вылетающей с петель двери. Ты не отводила взгляда от Брайана, пока Тоби орал:       — М-можешь ты уже, б-блять, заткнуть ебало, Т/И?! — крича из коридора, он повторил то же самое, что говорилось и раньше, но на этот раз добавил твоё имя, к твоему огромному раздражению.       Терпеть это дерьмо ты больше не собиралась. Ты не знаешь, что там у всех сегодня случилось, но тебе это всё уже поперёк горла стояло.       — Пошёл нахуй, Тоби! — на мгновение тебе стало горько: казалось, ты снова в старшей школе и слушаешь, как Дэн и Джен ругаются из-за какой-то ерунды. Только вместо Дэна и Джен теперь была ты и Тоби, ссорящиеся из-за пустяка, и это было довольно глупо.       — Не смей так с ним разговаривать, — тихо произнёс Брайан, его обычный равнодушный тон постепенно сходил на нет. Если бы ты была умной, то отступила бы, но ты не умная. Твоя жизнь и так катилась под откос. Хуже могло стать только в том случае, если бы ты прогнулась под этих ублюдков, и если бы отказалась от тех крох индивидуальности и боевого духа, что в тебе ещё оставались. Пусть они и были твоими поехавшими «товарищами», ты прекрасно понимала: равной себе они тебя ни за что не ставили.       — Х-х-хватит со мной сюсюкаться, Брайан! — снова крикнул из коридора Тоби.       Ты решила вмешаться, но не чтобы встать на сторону Тоби, а чтобы еще больше позлить Брайана. Им вечно было позволено унижать тебя, орать на тебя и разговаривать с тобой как вздумается. И тебя это бесило донельзя.       — Ага, Брайан! — ты выплюнула его имя так же, как и Тоби, словно кричала на родителя. Брайан поджал губы и шумно выдохнул: твой тон ему совершенно не понравился. — Не надо с ним сюсюкаться! Я могу разговаривать с Тоби так, как мне, блять, вздумается! — тебе нужно было предельно ясно обозначить свои намерения: ты делала это исключительно чтобы их позлить, потому что они бесили тебя.       — Больше не смей так делать, Т/И, — Брайан шагнул вперёд, его длинные ноги легко сократили небольшое расстояние между вами. Ты не могла дать ему отпор, твоя ножевая рана всё еще ныла. Ты была готова испытывать терпение убийцы и давить на все возможные болевые точки, но всё же заботилась о своем физическом состоянии. Ты рисковала получить новые раны, но, честно говоря, сомневалась, что они что-то сделают. Ты опьянела от осознания того, что можешь стать их соратником. Они злились из-за твоих недавних выходок, но были вынуждены терпеть и относиться к тебе более-менее сносно на случай, если ты всё же останешься жить с ними. Чтобы вместе гнить, став прокси лавкрафтовского существа.       Никто не гарантировал тебе безопасность: они всё ещё могли переломать тебе кости или вспороть живот. Но пока ты была жива, тебе было плевать. Ты собиралась, как выразился Брайан, посметь так сделать ещё раз. Сидя на месте, ты тычешь пальцем ему в грудь и выплескиваешь поток ядовитого словесного поноса:       — Спорим, ты носишься с Тоби, как с ебучим младенцем, потому что тебе страшно? Боишься, что твой маленький убийца заплачет. Тебе нужно, чтобы этот твой крысёныш был счастлив, потому что сам ты не умеешь находить удовлетворение в собственной жизни. Готова поспорить, ты живёшь его счастьем. Потому что ты — жалкий ублюдок, который не умеет быть счастливым, если не убивает людей с особой жестокостью! Может, вместо того чтобы нянчиться со взрослым мужиком, просто признаешь, что ты пустая оболочка? — всё это время на твоих губах играла мерзкая ухмылка, а взгляд, полный чистой злобы, встречал его гневный взор.       Сначала ты услышала Тима: судя по всему, он не смог долго сдерживаться. Он прорычал в твою сторону:       — Возьми свои слова назад, ты, бляди-...       — Да, — Брайан выдавил это слово сквозь зубы, сжимая кулаки и игнорируя рычание Тима. — Ты права, — он произнёс это сухо, безэмоционально. Он спокойно принял это унизительное оскорбление в свой адрес. — Я хочу, чтобы Тоби был настолько счастлив, насколько это возможно, потому что он не заслуживает участи стать таким, как я. Как ты выразилась, "пустой оболочкой", — он заявил это твёрдо, ничуть не стыдясь своей якобы душевной пустоты. Фактически он признавал, что жизнь напарника волнует его больше, чем собственная. Казалось бы, в такой дерьмовой ситуации, в какой они все оказались, любой стал бы эгоистичным, жёстким и замкнутым. Но они словно процветали, и всё благодаря тому, что были друг у друга. Это зрелище одновременно и умиляло, и вызывало глубокое отвращение.       Наступила тяжёлая тишина, воздух был наэлектризован напряжением.       — Т/И, — ты услышала голос Тима с кухни. — Если ты, блять, не заткнёшься насчёт Брайана, я тебе, сука, колени размозжу, — угроза прозвучала гневно, но ты не услышала, чтобы он двинулся с места, пытаясь заставить тебя замолчать. Также, он не предпринял попыток помешать Брайану отпиздить тебя.       На этом он и закончил, предпочитая не тратить лишних слов, в отличие от тебя. От его взгляда ты чувствовала себя ничтожной и беспомощной, а единственным способом это исправить было вывести его из себя. Заставить его чувствовать то же самое ты бы не смогла, но вот окончательно испортить ему настроение — вполне. Не отводя от него взгляда, ты, собрав всю волю в кулак, продолжала ядовито улыбаться:       — Эй, Тоби!       Брайан посмотрел на тебя так, словно говоря: «Не трогай моего пацана.»       — Ч-что?! — огрызнулся он, всё ещё стоя в коридоре. Ты заметила, что Тоби даже не пытался заступиться перед Брайаном, который бросился его защищать. Казалось, его это ничуть не волнует.       — СУКА! — стоило этому крику сорваться с твоих губ, как чьи-то руки вцепились тебе в плечи. — ОН...       БУХ       — Эй! Успокойтесь там! — голос Тима доносился до тебя словно издалека, заглушаемый гулом в сотрясённой голове. Брайан подхватил тебя с дивана, словно мешок картошки, а затем с силой швырнул о ближайшую стену, что была сбоку от дивана. Затылок с размаху ударился о жёлтую поверхность.       Если уж даже Тим выступал в роли голоса разума, значит, ситуация зашла действительно далеко.       Ты зажмурилась, в голове тупо пульсировало, а спина была плотно прижата к стене. Ноги беспомощно болтались в воздухе. Пожалуй, единственной причиной, по которой он не схватил тебя за горло, были те самые сообщения, в которых ты писала, что ты не против, если тебя придушат. Пусть и в совершенно ином контексте, но всё же: твои полушутливые комментарии буквально спасли тебе жизнь.       Открыв глаза, ты не удивилась, встретившись с пристальным взглядом Брайана. Он держал тебя так, что твоё лицо оказалось ниже его уровня глаз: наглядное напоминание о том, что он считает тебя ниже себя, неравной ему.       — Следи за своими ебучими манерами, — прорычал Брайан сквозь сжатые зубы. Несмотря на пульсирующую боль в голове и ноги, оторванные от пола, ты не собиралась отступать. Его действия лишь раззадорили тебя:       — Если уж заговорили о манерах, то как насчёт того, что... ну, не знаю... — ты картинно склонила голову набок, изображая задумчивость, — ...обсудить тот случай, когда ты убил Эмиля. Который, как я знаю, не был целью, — ты твёрдо знала о Брайане две вещи: он терпеть не мог, когда оскорбляли его соратников, и ненавидел, когда вспоминали инцидент с пикапом. Он был из тех, кто долго помнит обиды.       Он моргнул, и уголки его губ дрогнули, складываясь в едва заметную хмурую гримасу. Он молча позволял тебе продолжать, демонстрируя своё превосходство и давая понять, что может заткнуть тебя в любой момент, когда захочет.       — Ты мог бы просто прогнать его или подождать, пока я останусь одна, но не-е-ет... — ты оскалилась на него, демонстративно обнажив зубы. — Тебе обязательно нужно было его убить, потому что твоё грёбаное эго не могло смириться с тем, что... о-о-ой, бедняжка! — ты вызывающе надула губы. — Брайана сбросили с пикапа! — выплюнула ты слова, злобно глядя на мужчину снизу вверх.       Он не умер, но в тот момент ты принимала его скорее за обдолбанного наркомана, чем за разъярённого убийцу со способностью к регенерации. Ты всерьёз пыталась его убить и какое-то время даже верила, что тебе это удалось.       — И вот! Тебе пришлось убить ни в чём не повинного парня, чтобы хоть немного потешить своё самолюбие! — ты насмешливо фыркнула, потянувшись руками к его запястьям и впиваясь ногтями в кожу в попытке заставить его отпустить тебя.       Твои действия ничуть его не смутили, но от твоих слов он лишь шумно выдохнул носом. На его лице отразилось едва скрываемое отвращение:       — Тебе стоит помнить, что ты ничем не лучше любого из нас? Напомнить, что ты сделала с Дагом? — конечно, Брайан знал его имя: он уже успел проявить себя как первоклассный сталкер.       — Брайан, — Тима ты не видела, но слышала, как он приближается, — отпусти её. Она, блять, того не стоит.       Ты пиздец как старалась разозлить Брайана, и это того стоило. Тебе хотелось лишь ещё больше взбесить этого, на первый взгляд, спокойного парня.       — Я знаю, что сделала, и нихуя этим не горжусь. Думаешь, мне нравится быть такой, как вы? — прорычала ты с фальшивым смешком. — Ты, я, Тим, Тоби? Мы все — просто ебучие отбросы!       Оскорбления в свой адрес Брайан, казалось, воспринимал спокойно. Однако то, что ты впутывала в перепалку его команду, пусть даже твои слова и были правдой, ему совсем не понравилось. Он вцепился пальцами тебе в плечи, сильнее прижимая к стене.       — Он мучил их всю жизнь, — прорычал Брайан, имея в виду мрачное прошлое своих товарищей. — Тоби вообще ничего другого не знал. Не смей сравнивать свою жалкую судьбу с ними, — похоже, в гневе Брайан имел обыкновение проговариваться. Ты бы делала это чаще, если бы сердце не колотилось в груди как бешеное, и тебе не было бы до смерти страшно.       — Брайан, — Тим положил руку на плечо товарища. Казалось, только у него сегодня голова была на месте. Ты, Брайан и Тоби вели себя как разъярённые кошки, и именно ему приходилось хоть как-то поддерживать порядок. Хотя, честно говоря, скорее всего, он просто хотел спокойно выпить утренний кофе.       Брайан моргнул, от этого прикосновения мышцы его лица немного расслабились. Он в последний раз презрительно скривил губы, прежде чем резко отдёрнуть руки от твоих плеч и отступить назад. Ты рухнула на пол — до него было около полуметра.       — Гхх! — вырвался у тебя стон. От неожиданного короткого падения по ногам пробежала резкая боль. Ножевая рана, которая и без того ныла, отозвалась мучительной вспышкой: обезболивающее ещё не успело подействовать. Ты понимала, что там, где сжимались его пальцы, наверняка останутся синяки: боль от них была свежей, но не шла ни в какое сравнение с той агонией, что терзала ногу. Ты ухватилась за подлокотник дивана, не глядя на мужчин. Ты чувствовала, как при падении сместились повреждённые мышцы. Пришлось сдерживать рвотный позыв, желудок опасно скрутило.       Ты не услышала, как Брайан развернулся, чтобы уйти, но посидев несколько мгновений и бессмысленно глядя в подушки дивана в попытке взять себя в руки, подняла взгляд. Брайан прошёл мимо Тоби, который в какой-то момент вышел из коридора и встал у входа в гостиную. Ты не могла понять: то ли ему было любопытно узнать подробности ссоры, возникшей отчасти из-за него, то ли ему просто хотелось посмотреть, как тебе дадут пизды.       Так или иначе, ты огрызнулась на него, повторив его же недавнюю фразу:       — Чё, блять, пялишься?       — С-смотрю на ту-тупую суку, — фыркнул он, хотя в глазах у него читалось веселье. Ему доставляло удовольствие видеть, как ты мучаешься. Ссаный садист.       Тоби повернулся и ушёл обратно в коридор, оставив вас с Тимом наедине. На этот раз ты не услышала, как с грохотом захлопнулась дверь. Должно быть, перепалка с Брайаном немного усмирила его гнев. И хотя вы все были в одной лодке, ты понимала: это что-то новенькое. Вероятно, вид твоих страданий по-прежнему доставлял им удовольствие.       Ты посмотрела на Тима: он выглядел совершенно измотанным. То ли он плохо спал, то ли устал от всех вас, то ли и то, и другое. Может, у него просто не было сил злиться до утреннего кофе. Как бы то ни было, видеть Тима уставшим и раздражённым, вместо привычного самодовольного или злого состояния, было непривычно и даже странно.       — Садись обратно. Я поменяю тебе повязки, как только выпью кофе, — Тим смотрел тебе прямо в глаза без тени смущения. Выглядел он паршиво, но сохранял хладнокровие ради группы. В конце концов, он действительно был лидером.       Ты могла бы поклясться, что услышала, как он пробормотал себе под нос: «Ебаная сука». То ли из-за проблем, которые ты ему доставила, то ли из-за оскорблений, которыми ты без разбора сыпала в их адрес. Ты устала от постоянных оскорблений, особенно когда тебя называли сукой. Ты знала: они не воспринимают тебя как женщину, и это слово отсылало к тому, как поначалу они обращались с тобой, словно с собакой. И всё же, это отдавало мизогинией.       Ты машинально кивнула в ответ и перебралась через подлокотник. Подтягиваясь на руках, ты изо всех сил старалась не шевелить раненой ногой. К тому моменту, как ты устроилась поудобнее, вытянув пульсирующую от боли ногу на диване, Тим снова исчез на кухне.       Ситуация была паршивой. Очевидно. Ты злилась: заперта в доме с мужиками, у которых кожа покрыта корками, да ещё и с колотой раной на бедре. Хотелось что-нибудь ударить. Ты никогда не была из тех, кто вымещает гнев, круша всё вокруг, ведь в конце концов, ты же не подросток. И всё же ударить хотелось. Желательно по их тупым рожам, особенно по роже Брайана.       К твоему сожалению, бить было нечего, кроме подушек. Ты на мгновение задумалась об этом, но решила не тратить силы: это не принесло бы удовлетворения, а лишь усилило бы жажду настоящего удара.       Тим не спешил возвращаться с кухни: вероятно, он просто сидел там, процеживая кофе и вскипая от злости. Тебе оставалось лишь сидеть на диване наедине с горькими мыслями. Придётся донимать Тима просьбами дать тебе хоть какое-то занятие. Не пойдешь же ты гулять с раненой ногой. Да и вряд ли они оставили бы тебя одну, если бы вообще выпустили на улицу. Хоть они и знали, что тебе некуда идти, ты уже успела показать, насколько можешь быть упрямой. Может, у них найдется что почитать? Судя по всему, у них было полно свободного времени в ожидании заданий. Ты надеялась, что если у них и валяются книги, то это не какая-нибудь дрянь вроде «Моби Дика» или «Над пропастью во ржи». Учителя литературы в школе вечно твердили, что это классика, которую обязательно нужно прочесть. Читать их было то еще мучение, и повторять этот опыт не хотелось. Впрочем, если бы чтение помогло отвлечься от этих мужиков, ты бы взялась за книгу, пусть и с неохотой.       Когда он наконец вышел с кухни, то выглядел уже не как ходячий труп, а как обычно: вечно недовольный и раздражающий. Войдя в коридор и проходя мимо тебя, он не проронил ни слова. Ты предположила, что он направился в ванную за бинтами. Догадка подтвердилась, когда он вернулся в комнату: в одном кулаке у него был моток белых бинтов, а в другом пузырёк.       Ты заметила, что на нём не та пижама, в которой ты видела его раньше. Серые спортивные штаны и однотонная серая футболка, просто и небрежно. И тут ты вспомнила, что Оператор разорвал ту одежду в клочья в качестве наказания, о чём Тим предпочитал не говорить и даже не упоминать. Где-то в глубине души ты была рада, что он не посвящал тебя в подробности: пожалуй, тебе и правда лучше было не знать. С другой стороны, неизвестность пугает: воображение начинает рисовать жуткие картины того, что с тобой могут сотворить.       Тебе нечего было сказать, да и даже если бы слова нашлись, ты бы промолчала в знак благодарности за то, что он попросил Брайана отпустить тебя. И пусть в итоге ты сильно повредила ногу, зато вырвалась из хватки этого здоровяка.       Когда он подошёл, тебе пришлось заставить себя не смотреть на него с явным раздражением, ведь от него вечно пахло ментолом и сигаретным дымом. Тим был тем ещё мудаком, но именно этот мудак спас твою шкуру и сейчас собирался помочь с перевязкой. Стоило тебе начать огрызаться, как он запросто мог бы бросить тебя здесь, с грязными бинтами и скучающим видом.       Ты пошевелилась, стараясь сесть ровнее, спина и предплечья опирались на подлокотник. Ты всё ещё была напряжена после стычки с Брайаном, злилась и боялась. Как бы ты ни ненавидела этих мужиков, кроме них и Губера у тебя никого не было.       Ты знала, что пёс всё ещё уплетает свой завтрак на кухне. Пока Тим опускался на колени перед диваном, ты лениво гадала, купил ли Брайан его любимый корм.       Он вздохнул, глядя на повязку у тебя на ноге:       — Здорово он тебя, а? — ты заметила лёгкую усмешку на его губах. Мудак. Впрочем, по крайней мере, он не стал сразу же читать нотации насчёт Брайана. — Я не особо силен в таких делах. Зря ты, наверное, разозлила Брайана, — ну вот, началось!       Пока он был занят повязкой, ты могла спокойно закатить глаза. Хотя он был прав: лезть в драку с человеком только из-за плохого настроения было такой себе затеей. Особенно с тем, кто лучше всех разбирался в медицине и кого было труднее всего вывести из себя.       Фыркнув, ты с мрачным любопытством наблюдала, как Тим отдирает бинт от кожи. Ты поморщилась, увидев засохшую бурую кровь вперемешку с небольшим количеством свежей, тёмно-красной. Стоило бы отвернуться, но ты не стала: к сожалению, за свою жизнь ты уже насмотрелась на кровавое месиво. Кожа вокруг раны покраснела, сильнее всего воспаление выглядело у краёв разреза и вокруг тонких стежков, стягивающих края кожи.       — С каких это пор я славлюсь умением принимать правильные решения? — произнесла ты, отрывая взгляд от ноги. Тебе не раз доводилось видеть чужие внутренности снаружи, но зрелище всё равно заставляло кожу покрываться мурашками. Оно напоминало о людях, которых ты убила, и о тех, кого знала и чья смерть была ужасной.       Тим положил грязные бинты на журнальный столик позади себя. Это было негигиенично, и оставалось надеяться, что, закончив, он протрёт поверхность.       Отвинтив крышку флакона, он начал:       — Да, ты права. Ты туповата, — это, безусловно, было оскорблением, но в его голосе не чувствовалось той ядовитости, к которой ты привыкла. Хотя было ясно, что он всё ещё злится из-за твоей стычки с Брайаном и не собирается проявлять особую доброту. Впрочем, тебе было не привыкать. Вы оба были настоящими мудаками.       — Только "туповата"? — ты вяло усмехнулась, пока он медленно наклонял флакон над твоей раной. Ты догадалась, что он собирается её промыть, но не была уверена, что он делает это правильно.       — Очень тупая, — с невозмутимым видом поправил себя Тим, на его небритом лице всё ещё играла лёгкая усмешка.       Он вылил прозрачную жидкость на ноющую рану. Обезболивающее уже начинало действовать, но оно не могло заглушить тот взрыв боли, который испытали твои чувствительные нервы при контакте с тем средством, что использовал Тим. Ты вскрикнула, и твои руки инстинктивно метнулись к ране.       Тим преградил им путь предплечьем и бросил на тебя предостерегающий взгляд. Он понимал, что ты мучаешься от боли, но всё ещё злился из-за того, что ты сказала Брайану и всем остальным.       — Не веди себя как ёбаная плакса, — буркнул он, пока ты отдёргивала руки. Рана пульсировала, боль разливалась по организму. Нога дрожала, а на глазах выступали слёзы.       — А ты не веди себя как ёбаный мудак, — шмыгнув носом, бросила ты, вцепившись в подушки дивана. Ты собиралась на время умерить свой пыл и перестать хамить, но ведь речь шла о Тиме. С ним было невозможно сохранять хоть какое-то подобие вежливости дольше пяти минут.       Несколько секунд он, казалось, раздумывал, не врезать ли тебе по лицу, прежде чем приготовиться наложить чистую повязку.       — Не вини Тоби за то, как он сегодня себя ведёт, — все вечно так о нём беспокоились. Ты гадала, почему Тим заговорил об этом. Может, ему нужно было переключиться на более серьёзную тему, чтобы удержаться и не разбить тебе лицо.       — Пограничка, я поняла, — ты произнесла это монотонно. — Я понимаю, что вы оба о нём беспокоитесь, но... — Тим бросил на тебя угрожающий взгляд, требуя вести себя смирно, — ...вы же можете представить, каково мне сейчас, — ты заставила себя говорить более конструктивно, словно Тим был твоим психотерапевтом. — Моя жизнь сейчас полнейшее говно. Всё пошло прахом, если ты не заметил, — ты цокнула языком, глаза дёргались от раздражения и сдерживаемых слез. — Не то чтобы я строила из себя жертву. Я знала, что делала, когда... — тебе не хотелось произносить это вслух, слова жгли язык, словно едкая желчь, — ...убила Дага. Я просто... — ты прикусила губу изнутри, отводя взгляд от своей ноги и от Тима. — Думаю, любой на моём месте был бы более раздражительным, чем обычно.       Тим на мгновение задумался над твоими словами, прежде чем ты почувствовала, как он плотно прижимает повязку к твоей ноге.       — Да, понимаю, — он вздохнул, острая боль начала постепенно утихать. — Он был рядом всю мою жизнь. Поверь, тут будешь злиться куда сильнее, чем просто "немного". Лучше уже не станет, — в его словах сквозила горькая безнадёжность.       — Всю жизнь? — ты снова повернулась к нему. Ты знала лишь крупицы информации об их прошлом и впитывала всё, что они тебе рассказывали, словно губка.       Тим лишь вздохнул в ответ: это была явно болезненная тема.       — Да. Сколько себя помню, — он издал невесёлый смешок. — На самом деле, становилось только хуже. Единственное хорошее, что у меня осталось — это они, — ты не считала его сентиментальным, но он тут же всё испортил: — Поэтому, если продолжишь их так оскорблять, я переломаю тебе руки, — процедил он, с силой сжимая свежую повязку на ране. — Поняла? — он одарил тебя улыбкой, полной ненависти.       Тебе не хотелось остаться со сломанными руками, но и давать обещание, которое заведомо не сможешь сдержать, ты не собиралась. Ты решила сменить тему:       — У тебя есть книги?       Он склонил голову и вскинул брови, не веря твоей дерзкой попытке уйти от ответа. Он слегка хлопнул по забинтованной ране:       — Ага. Хочешь что-нибудь почитать?       Ты поджала губы, глядя на него: уж слишком поспешно он это сказал. Он ждал, что ты согласишься, только чтобы потом тебе отказать.       — Я не умею читать. Так что не могу воспользоваться твоим... таким "милым" предложением, — парировала ты с фальшивой улыбкой.       Уголок его рта дёрнулся, готовый скривиться в оскале, но он сдержался:       — Надо было догадаться, что твоя тупая башка читать не умеет, — он встал, прихватив со столика грязные бинты. — В общем, я пойду почитаю. Развлекайся тут... — он развернулся и пошёл прочь, — ...в одиночестве... — в его голосе слышалась усмешка, — ...ничего не делая, — он скрылся в коридоре.       Ты сердито смотрела в сторону коридора, слушая, как он гремит вещами, убирая их в ванной, прежде чем отправиться к себе в комнату. Однако он ошибся, и ты поняла это, услышав тихий цокот когтей по плитке. Радостно ахнув, ты посмотрела на вход в кухню и протянула руки:       — Иди сюда, мелкий! — ты говорила шёпотом, боясь, что озлобленный Брайан выскочит из комнаты и заберёт у тебя собаку.       На этот раз ты острее чувствовала свою рану, и когда пёс подбежал к тебе, ты прикрыла пульсирующее место ладонью. Это была мера предосторожности, лишившая тебя возможности запустить пальцы в его мягкую шерсть. Улыбнувшись, ты поняла: на диване полно места, и Губер может лечь так, что не наступит на рану. Ты осторожно подвинулась, и теперь ты не полулежала на диване, а сидела посередине. Ты слегка похлопала по чёрной подушке рядом с собой, и пёс, поняв этот явный знак, подошёл, чтобы сесть рядом, активно виляя хвостом. Он запрыгнул на диван, и подушка просела под его весом.       Губер несколько раз покрутился на месте, прежде чем улечься, и посмотрел на тебя огромными глазами, которые словно умоляли: «Погладь меня!» Ты тут же послушалась, одарив искренней улыбкой единственное живое существо, рядом с которым чувствовала себя любимой. Ты полагала, что Салли теперь тебя ненавидит, ведь он узнал правду: ты — ебанутая стерва, которая время от времени убивает людей. Горько осознавать, что единственным существом в округе, которое всё ещё тебя любит, остался пёс. Но это твой пёс, это Губер.       Мужчины были крепко связаны друг с другом и всё ещё не спешили полностью посвящать тебя в свои дела. Ты отвечала им тем же: они по-прежнему вызывали у тебя отвращение, как и всё то, через что тебе пришлось с ними пройти. И всё же, Губер был единственным в доме, не считая тебя самой, кому ты была по-настоящему дорога.       Тяжело вздохнув, ты обняла его, зарываясь лицом в густую шерсть. Ты рассеянно перебирала её пальцами, прижимаясь к псу. Так и подмывало закрыть глаза, уснуть и унестись мыслями в какой-нибудь мир, где всё не так паршиво. Но если бы ты уснула, то упустила бы драгоценные минуты общения с Губером. Ты знала: он скучал по тебе, а ты по нему.       Больше всего тебе не хватало ощущения, что тебя любят и о тебе заботятся. Ты не собиралась упускать такую блестящую возможность.