Часть 27: Очень сладко

      Щёлк!       Лёгкая тряска с правой стороны вырвала тебя из черноты сна. Ты простонала и с трудом разлепила слипшиеся глаза, протянув сонное:        — А-а?       Сдавленное хмыканье Тоби переросло в радостное хихиканье, когда ты приподняла ноющую шею с его плеча. Ты спала в неудобной позе, и теперь весь день тебя наверняка будет мучить неприятная боль в шее. Первым делом ты заметила свою окровавленную ногу рядом с ногой Тоби, кожа тёрлась о жёсткую, покрытую коркой джинсовую ткань.       Ты моргнула, прогоняя сонливость, и в замешательстве повернулась к нему.        — Доброе утро, c-соня! — воскликнул Тоби слишком громко для раннего часа, учитывая, что вы оба были перепачканы полузасохшей кровью.       Ты на мгновение растерянно уставилась на него, он широко улыбался, видя твоё недоумение.        — Оу! — вдохнула ты, вспомнив события прошлой ночи. Ты опустила взгляд на его плечо и увидела там совершенно новую руку, ту самую, на которую опиралась во сне. Кожа на ней была нежно-розовой, без верхнего защитного слоя. Твоя ладонь соскользнула с того места, где раньше был обрубок, и теперь лежала в небольшом пространстве между вашими бёдрами. Во сне твоя рука нашла его ладонь, и твои пальцы обхватили кончики его пальцев.       Ты отлично выспалась. Тебе не снились ни Айзек, ни хижина, ни люди в масках, ни преследователи. Если не считать боли в теле от сна на холодном полу ванной, ты чувствовала себя прекрасно. Глубоко в душе шевельнулось чувство вины и отвращения к себе: та твоя часть, что цеплялась за моральные принципы и память о Джен, несмотря на то, что ты видела её всего раз за три года разлуки, буквально кричала на тебя. Она твердила, какая ты отвратительная, ужасная, аморальная и эгоистичная, раз ищешь утешения. Ты устала от этого. Ты даже не знала, можно ли ещё называть эту часть мозга рациональной. Она явно заботилась не о твоих человеческих потребностях, а лишь об отчаянном желании казаться хорошим человеком. Но хорошей ты явно не была, так зачем продолжать эту игру?       Впрочем, ты просто отпустила руку Тоби. В основном потому, что он выглядел донельзя довольным собой, когда ты прижималась к нему, даже в те моменты, когда он был особенно отвратителен. Ты принимала эту близость, просто чтобы ощутить тепло человеческого контакта. Брайан стоял над вами, держа в руке телефон и легко улыбаясь.       Щёлк!       — Что за... ? — ты моргнула, ослеплённая быстрой вспышкой камеры. Ты знала, что он души не чает в Тоби и заботится о нём, но разве это не перебор? Фотографировать вас двоих в такой близости... В этом было что-то от трогательной родительской заботы.       Прошлой ночью Брайан уходил на миссию: выслеживать или убивать какую-то несчастную душу. Тоби точно кого-то убил: он с гордостью в этом признался, ведя себя как ребенок, показывающий найденную классную лягушку, довольный собой и жаждущий похвалы. Тоби всё ещё сидел в своей окровавленной рабочей одежде, и вполне очевидно, что у них было по несколько комплектов этой формы. В хижине на их одежде то и дело появлялись дыры: Дэн постарался, а порой и ты сама. Ты не могла решить, что вызывает больше эмоций: пугающее осознание того, что они заранее готовятся к ранениям и держат запасную форму, или забавное стремление к единообразию нарядов. Никогда бы не подумала, что убийства — это занятие, требующее особого дресс-кода.       Так или иначе, ты была рада, что Брайан уже переоделся и на нём не осталось ни капли крови. На нём были свободные джинсы и очередная ужасная футболка: светло-серая, с крупной чёрной надписью «Разведён по полной!» и двумя мультяшными поднятыми вверх большими пальцами позади текста. Ты была удивлена и гадала, где он вообще берёт такие ужасные вещи.       — Э-это был лучший с-сон за последнее в-время! Спаси-спасибо, Т/И! — прощебетал Тоби, потягиваясь грязной рукой и второй, гладкой, как у младенца, пока ты смотрела на телефон Брайана. Ты гадала, есть ли там ещё и твои фотографии, вероятно, сделанные во время слежки.       — Э-э... — ты не знала, что сказать. Ты ведь тоже использовала его, чтобы успокоиться, вы были в одной лодке. И всё же, он выглядел таким самодовольным. Он понимал: на эту ночь ты отбросила в сторону и моральные принципы, и страх перед ним, лишь бы остаться рядом. Ты считала, что он достаточно сообразителен, чтобы понять: ты всё ещё боишься его и не испытываешь никакого интереса, но он всё равно оставался тем ещё придурком и собирался подкалывать тебя по этому поводу вечно.       — Ну разве вы не пиздец какая милая парочка? — голос Тима ворвался в комнату, и ты повернула голову на звук. Он стоял в дверном проёме, скрестив руки на груди и улыбаясь. В ответ ты сердито на него посмотрела, но в этом взгляде не было твоей обычной злобы, тебе просто хотелось скорчить ему рожу. — Никогда бы не подумал, что ты западаешь на парней помладше.       — Я, вообще-то, даже понятия не имею, сколько вам всем лет, — ты хмыкнула: вся в крови, ты непринуждённо болтала с убийцами. Ты действительно не знала их возраста, просто делала выводы, смотря на внешность и общее поведение.       — Мне девя-девятнадцать! — выпалил Тоби, ухмыляясь и глядя на тебя. Его лицо всё ещё было в крови, а кудрявые волосы слиплись в красно-коричневые лохмотья. — Брайану двадцать шесть, а-а старику двадцать пять! — честно говоря, это ничуть не удивляло. Они выглядели ровно на свой возраст.       — Брайан, блять, старше меня, придурок! — рявкнул Тим на парня. — Я не такой уж старый!       Ты издала насмешливый звук. Утро началось неплохо. Раз уж Тоби решил строить из себя самоуверенного засранца по отношению к Тиму, ты решила поступить так же.       — А к чему ты это, Тим? — ты склонила голову набок с глуповатой улыбкой и вопросительно приподняла бровь. — Хочешь, чтобы я сказала, что мне нравятся мужики постарше, м-м?       Игривая улыбка Тима исчезла, теперь он выглядел раздражённым и смущённым. Победа.       — Нет, — он оттолкнулся от дверного косяка. — Ты противная и воняешь, мне это неинтересно, бля, — его взгляд больше не был пронзительным, скорее смягчился. У хорошего отношения к Тоби были свои плюсы: его приятели вели себя с тобой не так уж паршиво. Он вышел из дверного проёма в коридор. — Ты всё ещё готовишь завтрак, Брайан?       Эта фраза тут же тебя взбодрила. Они как-то вскользь упоминали, что Брайан умеет готовить. Ты надеялась, что он поделится с тобой тем, что бы он ни приготовил. Ты так устала от хлопьев, которые ела почти каждый раз, потому что сама готовить не умела, а они не подпускали тебя к кухне, то ли из-за отсутствия опыта, то ли из-за ножей. Хотя, казалось, Тоби и Тим готовили даже хуже тебя. У жизни без денег в студенческие годы были свои преимущества: ты умела вскипятить воду и включить духовку.       — Ага! — Брайан осторожно обошёл тебя, убирая телефон в карман джинсов. Ты проводила взглядом его фигуру и заметила, что пол, который был в крови, чист. Брайан, сука, убрался в ванной, пока вы спали. Настоящий мастер скрытности, и это жутко. Ты мельком подумала: болтали ли они с Тоби, пока ты дрыхла? — Как насчет панкейков? — спросил он Тима, когда они выходили из тесной комнаты, и внутри тебя всё кричало: «О боже, да! Пожалуйста!»       В одном Тим был прав: от тебя определённо воняло кровью. Ты уже перестала замечать этот запах и это было облегчением, но осознание того, что подобное говно становится для тебя нормой, вызывало тошноту.       Ты оттолкнулась от холодного пола, тело было благодарно за то, что ты наконец встала с этого неудобного положения. Тоби поднял на тебя взгляд. Ты не обращала внимания на его окровавленные защитные очки, на маску, болтавшуюся на шее, на засохшую кровь на коже и одежде. Это был просто Тоби — безумный убийца, но всё ещё Тоби. Ты отчасти приняла свою судьбу и понимала, что придётся смириться с видом крови. В основном ради собственного душевного равновесия: если просто игнорировать, не замечать, то, возможно, всё будет в порядке.       Тоби вскочил на ноги, при движении его волосы забавно подпрыгивали.       — Можешь п-первой принять душ, Т/И. Я по-подожду! — улыбка у него была милой и лишённой самодовольства, по крайней мере, пока.       Он был гораздо грязнее тебя, но отказываться от предложения ты не стала.       — Ладно, — ты пожала плечами, отступая назад, чтобы соблюсти более-менее приличную дистанцию. Впрочем, общепринятые нормы в этом доме не действовали, и Тоби шагнул следом за тобой. Оказавшись так близко, он заставил тебя задрать голову, чтобы посмотреть ему в лицо. Ты разглядела щетину, переходящую в бакенбарды: не такую тёмную и густую, как у Тима, но всё же покрывавшую значительную часть лица. Ты только что провела ночь, прижавшись к этому окровавленному человеку, и уже привыкла к его навязчивости, поэтому не стала снова пытаться отойти. Однако тебе нужно было взять чистую одежду, а он бессознательно преграждал путь к выходу. — Спасибо, — добавила ты мягко, и в этих словах, пусть и неохотно, была доля искренности.       Ты не собиралась забывать о его грехах. Пусть он и был сломленной и ёбнутой марионеткой, вынужденной играть эту роль, ты не позволяла этому служить оправданием его преступлений. Ты начинала отпускать мысли о Джен, потому что каждый взгляд на Тоби причинял тебе слишком сильную боль. Тебе нужно было отпустить Джен, чтобы иметь возможность смотреть на него, не испытывая при этом разъедающей, яростной ненависти. Уже одно это казалось грехом: ты словно забывала о мёртвых ради собственного душевного комфорта. В глубине души ты знала, что никогда их не забудешь, но пыталась разорвать эмоциональные связи, годами дремавшие внутри. Держать обиду на Тоби было бессмысленно, он не мог контролировать твои личные отношения. В тот вечер он хотел причинить тебе боль, но лишь поверхностно, ведь он не знал ни тебя, ни твоей ситуации. Эта обида была словно последним вздохом той доброй части твоей души. Или же это была злобная досада человека, всё ещё не желающего смириться с обстоятельствами и собственной судьбой.       На самом деле, ты не знала, что чувствовать. Он убил Джен, но её не было в твоей жизни уже много лет. Её смерть пробудила старые чувства, которые поддерживали в тебе огонь, пока тебя преследовали. Раньше смерть Джен придавала тебе сил, а теперь тянула назад, словно бетонные гири, прикованные к лодыжкам. Высокий, тощий чел толкал тебя в мутные воды неопределённости. Мужчины, оказавшиеся в воде вместе с тобой, умели плавать. Их собственные невидимые грузы были отсечены давным-давно. Они протянули тебе болторез, с явной неохотой и ноткой агрессии. Ты взяла его в руки, но у тебя всё ещё не хватало духу освободиться, эгоистично бросить оковы и уйти.       — Прошу прощения, — ты протиснулась мимо него, он едва потеснился. Проходя мимо, ты задела его грудь, и в ту же секунду он пристроился следом, неотступно преследуя тебя. Ты чувствовала его дыхание на своей шее, от этого по коже бежали мурашки. Казалось, ты ещё долго не сможешь избавиться от тревоги, вызванной этим преследованием.       Выйдя из ванной, ты была поражена тем, что на ковре не осталось ни единого пятна крови. Матери всего мира обзавидовались бы: эти парни умели выводить пятна с любых поверхностей, но при этом пользовались средством три в одном... Они оставались для тебя загадкой. Ощущение незримого присутствия Тоби исчезло, когда он быстро свернул в свою комнату, вероятно, чтобы взять сменную одежду перед тем, как идти в душ. Ты, прихрамывая, пошла по коридору мимо входа на кухню. В воздухе витали ароматы корицы, ванили и кофе. Улыбнувшись, ты наклонилась и схватила первый попавшийся под руку комплект одежды.       Когда ты снова проходила мимо кухни, Тим окликнул тебя, на этот раз без агрессии или колкости:       — Эй, Т/И, хочешь кофе? — неожиданная любезность, сбившая тебя с толку.       — Э-э... — ты не стала скрывать удивления. — Конечно! — ты продолжила идти, бросив на ходу: — Спасибо, — тебе всё ещё казалось странным проявлять к ним хоть каплю вежливости. Тим промолчал, но это было нормально.       Войдя в ванную, ты закрыла за собой дверь и принялась за дело: открыла кран, положила чистую одежду на крышку унитаза и начала раздеваться. Снова ты стояла под душем, под струями тёплой воды, оттирая кровь с кожи. Ты гадала, как часто это будет происходить. Если тебе суждено стать одной из них, то, должно быть, часто. Наверняка ты тоже станешь профи в отмывании крови.       Главный вопрос заключался в том, сможешь ли ты убить снова? Хватит ли у тебя на это духа? Ты и так была на грани срыва: на твоём счету уже три убийства. Ты ведь не сможешь сделать это снова, да? Ты была ужасна: перешучиваться с убийцами, засыпать рядом с ними, благодарить их, всё это делало тебя ничуть не лучше. Ты достигла дна, и только тонкая ветка решала, даст ли оно тебе кирку, чтобы выбраться. Оба пути, что лежали перед тобой, были дерьмовыми: умереть или стать сверхъестественной убийцей, марионеткой в руках неведомой силы, но за то у тебя появится эта чокнутая «семья». Смириться с этим было трудно: как можно принять жизнь, лишённую такой свободы? Ты не могла до конца осознать, способна ли ты на убийство снова, со временем привыкая отнимать человеческие жизни.       Этого невозможно было понять до конца, пока не окажешься в ситуации, когда придётся причинить вред другому невиновному человеку.       Смывая с кожи засохший след греха, ты заметила в душевой кабине множество других флаконов с гелями для душа и средствами для волос. Они вытащили их из твоей сумки, что пиздец как бесило, хотя бывали вещи и похуже. Некоторые флаконы уже опустели: тот, кто пользовался ими последним, поленился их выбросить. Ты фыркнула из-за вторжения в личное пространство, но больше из-за дебильных привычек соседей... более вероятно, Тима. Ты выдавила на ладонь остатки геля для душа с маслом какао.       Выбирая одежду, ты думала лишь об одном: нужно взять шорты. Возможно, придётся менять повязку или снова промывать рану. Со вздохом ты натянула свободные чёрные спортивные шорты. Через голову надела белую футболку. Хватая её, ты не обратила внимания на надпись, напрочь забыв о шуточном подарке от Салли, полученном на корпоративе Тайного Санты. Лишь взглянув на свой наряд, ты с каким-то глупым удивлением осознала, что вы с Брайаном одеты практически одинаково. Крупная чёрная надпись, выполненная витиеватым шрифтом, гласила: «Счастливо разведена!». Вы с Брайаном не сговаривались, ситуация могла бы показаться неловкой, но на самом деле это было забавно. Хоть и с долей иронии, ведь в глазах Губера вы были его родителями.       Ты чувствовала себя слишком уж спокойной и расслабленной для сложившихся обстоятельств. Конечно, никто не давал клятвы больше никогда не причинять тебе боли, но ты ощущала какую-то наивную уверенность в безопасности. Кажется, они не станут ничего предпринимать. По крайней мере, пока.       Распахнув дверь ванной, ты увидела Тоби, стоявшего прямо перед ней. Он лениво покачивался с пятки на носок, ожидая тебя.       — Я долго? — если уж у них сегодня всё было нормально, то и у тебя тоже.       — Не-а! — он раскачивался с пятки на носок, при каждом непроизвольном тике его плечо тихонько щелкало. — Ну и как ду-душ? Хо-хорошо? — он вёл себя с тобой очень внимательно, и ты до конца не понимала, что именно чувствуешь по этому поводу.       — Ага, — искренне ответила ты, отступая в сторону и освобождая ему проход.       Он не стал заходить сразу, а просто повернул к тебе голову и улыбнулся. Ты продолжала смотреть ему в глаза, приподняв бровь.       — Ты пытае-пытаешься подсмотреть, как я м-моюсь, или что-то в р-роде того? — вот оно!       Тот самый раздражающий самодовольный ублюдок, которого ты ожидала увидеть.       — Нет, — невозмутимо ответила ты, скрестив руки на груди, в кулаках у тебя были скомканы грязные вещи. — Не интересно.       — Ну, ты же не о-отрицала, что считаешь меня ми-милым! — игриво возразил он, делая маленький шажок к ванной.       Боже мой. Ты сказала это, чтобы не ранить его чувства, в качестве проявления доброты посреди той ненависти, что ты тогда испытывала. Ты по-прежнему ненавидела их, просто сегодня чуточку меньше.       — М-м? — вчера вечером он подшучивал над тобой, притворяясь, будто не замечает отсутствия левой руки, и ты решила поступить так же. — Не припоминаю, — ты постучала пальцем по подбородку, делая вид, что задумалась. Технически это не означало, что он тебе не нравится, просто ты не помнила, чтобы говорила обратное.       Тоби издал смешок:       — Ко-конечно, — он понимал, что ты просто играешь, твои слова заставляли его улыбаться еще шире. — Так ты считаешь меня ми-милым? — этот хитрый гад спрашивал прямо, и ты не могла просто не ответить, ведь сегодня он вёл себя не так отвратительно. Тебе не хотелось портить ему настроение, иначе остаток дня он наверняка вёл бы себя как полнейший мудак. И всё таки тебе не хотелось, чтобы он слишком уж самодовольно ухмылялся по этому поводу.       — По-моему, ты как щенок, — это была чистая правда: возбудимый, ходит за тобой по пятам, назойливый но милый. Он слегка надул губы, не вполне довольный твоим ответом. — А теперь... — ты зверски была голодна и хотела поскорее свернуть разговор, чтобы не иметь дела ни с этой неловкой темой, ни с собственным голодом, — ...пожалуйста, иди в душ, — ты чувствовала себя так, словно мягко отчитываешь друга. Но стоило словам слететь с губ, как тебя кольнуло сожаление. Ты говорила шутливым тоном, но вдруг он решит, что ты пытаешься командовать им, как его напарники? Вдруг он разозлится?       — Т-ты обо мне беспокоишься, — повторил Тоби своё вчерашнее обвинение, и на губах у него заиграла ухмылка.       — Думай как хочешь, — ты не собиралась отрицать, что тебе больше не всё равно, что с ним происходит, особенно после того, как он выручил тебя прошлой ночью. Конечно, оставались противоречивые чувства: он убил человека и до смерти тебя напугал, но всё же дал тебе то, что было нужно — человеческое тепло. — Кстати, от тебя пахнет, — это была правда: ты уже перестала чувствовать запах крови, но если от него пахло так же, как он выглядел, то воняло от него нормально так.       Тихо усмехнувшись, Тоби шагнул в ванную и мягко прикрыл за собой дверь. Ты пошла по коридору, бросив грязную одежду на растущую кучу нестираного белья. Надо бы спросить об этом. И ещё сказать Брайану, что у вас почти закончился гель для душа. У вас было несколько флаконов, но все они, казалось, просто с ума сходили, если шампунь и гель для душа были в разных бутылках. Оставалось совсем немного.       Стоило войти на кухню, как тебя окутал яркий аромат ванили, корицы и кофе. Запах был невероятно приятным, казалось, что ты снова в закусочной и начинаешь утреннюю смену. Но сосущее чувство голода в животе напомнило: ты больше никогда туда не вернёшься. Больше никогда не услышишь, как Эмиль и Салли подшучивают над твоими вечно нелепыми нарядами.       Брайан стоял к тебе спиной, хлопоча у плиты, а в твоих ушах всё ещё звучал стук головы Эмиля, с силой впечатываемой в столешницу. Очнувшись от своих мыслей, ты вдруг увидела, как над его головой подлетает в воздух золотисто-коричневый блин. Он тут же упал обратно, с глухим шлепком приземлившись на сковороду и аппетитно зашипев.       — Охренеть! — воскликнула ты. Никогда ещё не видела, чтобы кто-то подбрасывал блин так высоко и так безупречно. Кем, блять, был этот человек?       Брайан не обернулся, но его плечи дрогнули от тихого смешка. Тебе не верилось, что этот мужчина, неспешно жарящий блины — тот самый человек, который из злобы убил Эмиля. Его поза была такой расслабленной, он больше не казался той пугающей, внушительной фигурой, какой был в маске, теперь это был просто человек, который готовил завтрак для соседей по дому и получал от этого удовольствие.       Рядом с ним, у его ног, сидел Губер. Он вилял хвостом в предвкушении завтрака. Пёс был настолько поглощён Брайаном и сладким ароматом блинов, что даже не взглянул в твою сторону, когда ты вошла. Ты ощутила укол ревности и чувство, будто тебя предали, но тут же поняла причину. Ты и сама была очарована им, а ещё больше мыслями о еде, отличающейся от сухих хлопьев.       — Впечатляет, да? — протянул Тим. Ты повернула голову и увидела, что он сидит на табурете, опираясь одной рукой на кухонную стойку, а в другой держа кружку кофе. Ты заметила кое-что новое на стойке: она выглядела как обычно, но от увиденного у тебя внутри всё сжалось. Там стоял четвёртый табурет, для тебя. Они были уверены, что ты к ним присоединишься.       С выдохом, в котором смешались веселье и страх, ты ответила:       — Ага.       На стойке рядом с Тимом стояла дымящаяся кружка твоего любимого цвета, это было жутковато, но, должно быть, просто совпадение.       — О, спасибо, — ты подошла к табурету, стоявшему рядом с местом Тима. На мгновение ты задумалась, стоит ли садиться рядом с ним, но потом решила: какого черта? Сегодня всё идет хорошо, так почему бы не воспользоваться моментом и не сблизиться немного с этими людьми, с которыми тебя вынудили жить? Которые, кстати, всё равно оставались придурками. Нельзя было об этом забывать, нельзя было позволять царящему вокруг домашнему уюту усыпить твою бдительность.       Усевшись на табурет, ты обхватила кружку. Покрутив её в руке, ты заметила на краю трещину в форме неровного полукруга. Ты узнала эту кружку, она была из твоей квартиры. Обычно ты старалась ею не пользоваться из-за этого скола, но брала её, когда заканчивались чистые чашки, а мыть посуду было лень. Жутко до дрожи.       — Брайан сказал, что ты любишь именно так, — эти непринуждённые слова Тима заставили тебя оторвать взгляд от тёплой кружки и посмотреть на него. Он улыбался, видя твоё легкое замешательство. Ты и так прекрасно знала, что Брайан за тобой следит. Но это всё равно пугало: ты гадала, сколько раз тебе казалось, что ты одна, хотя на самом деле это было совсем не так.       — Э-э... а-ха-ха-ха-ха... — ты не смогла скрыть нервный смешок: — Спасибо? — ты была благодарна за кофе, но напоминание о преследователе слегка испортило настроение. Ты бросила взгляд на спину Брайана: он готовил тихо и спокойно. Со стороны и не скажешь, что всего неделю назад он убил твоего коллегу-подростка.       Он казался слишком счастливым и расслабленным, в его жизни было гораздо большее, чем он заслуживал. И всё же он заботился о тебе, несмотря на неприязнь. Он прекрасно понимал твоё положение, ведь сам приложил к этому руку и когда-то был на твоём месте. Ты не знала всей его предыстории, но что бы с ним ни случилось, это пробудило в нём хоть какие-то крупицы сочувствия к твоей беде. Ты была рада его помощи. То, что он понимал: если тебе снова придётся убивать, ты захочешь сделать это быстро и безболезненно, было проявлением невероятного внимания, и пожалуй, это лучшее, что он мог тебе предложить, раз уж ты стала прокси. Этих мужчин было так же легко возненавидеть, как и проникнуться к ним симпатией, захотеть поговорить или найти у них утешение.       — Лично я, — голос Тима прервал твои размышления, и ты обернулась к нему, — считаю, что ты пьёшь слишком сладкий кофе, — тебе не нужно было заглядывать в его кружку, чтобы понять: там чёрный кофе. Ты запомнила его предпочтения за то короткое время, пока каждый день готовила ему напитки. Значит, он из тех раздражающих кофейных снобов, которые пьют только чёрный кофе и считают своим долгом всем об этом сообщить, словно это делает их особенными.       Ты отогнала тревогу: Тим специально пытался вывести тебя из равновесия.       — А я считаю, что ты пьёшь слишком горький, — ты парировала его же словами, поднося кружку к губам.       — Вовсе нет, — Тим легко поддался на провокацию. Ты не знала, стоит ли радоваться тому, что разозлила его, ведь он, вероятно, мог бы зашвырнуть тебя на другой конец футбольного поля. Впрочем, он не выглядел настолько оскорблённым, чтобы так поступить. К тому же, судя по опыту последних дней, до утренней чашки кофе он вёл себя довольно мирно.       — А вот и да, — ты ответила по-детски задиристо, сделав глоток. Кофе был идеальным: сливочным и сладким, но с той самой лёгкой горчинкой, которая приятно ощущалась на заднем плане. Ты поставила свою кружку на стойку рядом: напиток оказался настолько хорош, что тебе пришлось его отставить, вкус просто сбивал с толку.       — Тогда попробуй, — он протянул тебе свою кружку.       Ты поморщилась и отпрянула:       — Нет, гадость! — ты в шутку прикрыла лицо руками, защищаясь. — Убери это, фу, — ты рассмеялась и игриво ткнула его пальцем. Тебе было слишком весело, ты вела себя с ним слишком уж непринуждённо, нужно было остановиться. Но где-то в глубине души тебе совсем не хотелось этого делать: тебе так не хватало в жизни лёгкости. Пусть это и было чем-то порочным, ты была готова брать это там, где удавалось найти.       Тим поставил свою кружку на стол и тут же схватил твою. Он сделал демонстративно громкий глоток, а затем с грохотом шлёпнул кружку обратно на стол, светло-коричневая жидкость расплескалась через край.       Глубоко нахмурившись и сглотнув, он покачал головой:       — Это пиздец как сладко. Ты такая противная.       Ты открывала и закрывала рот, пытаясь придумать ответ:       — Сам такой.       — Это даже не остроумно, бля! — рявкнул Тим, осаживая тебя. — Эй, Брайан, тупо ведь, да? — он резко повернулся к мужчине, стоявшему у плиты. Рядом с ним виднелось пять тарелок: на четырёх красовались стопки из трёх пышных оладий, а на пятой лежали совсем крошечные, размером с монету, он как раз добавил к ней еще одну. Это было для Губера.       — Невероятно тупо, — в его голосе слышалась улыбка. Все они придурки.       Топ-топ-топ-топ!       Размытое пятно, в котором ты узнала Тоби, ворвалось на кухню. Он подпрыгнул и повис у Брайана на спине. Мужчина даже не пошатнулся под весом взрослого парня, внезапно навалившегося сзади. Казалось, он даже не удивился.       — Ты д-делаешь панкейки?! — Тоби напоминал коалу, цепляющуюся за дерево: руки на плечах Брайана, подтягивающееся тело, ноги, обхватившие поясницу. Он подался вперёд, заглядывая Брайану через плечо, чтобы увидеть, что тот готовит, голова его при этом несколько раз дёрнулась в сторону.       Ты тупо хлопала глазами, глядя на это странное проявление нежности, и на то, что для них это, судя по всему, было делом привычным и нормальным. Какого хуя?       — Да, Тоби, — усмехнулся Брайан, выключая плиту, раздалось несколько щелчков пластиковой ручки. — Достанешь кленовый сироп из холодильника?       Тоби спрыгнул со спины Брайана, мягко приземлившись на пол. На нём были чёрная футболка, чёрные пушистые пижамные штаны и перчатки. Перчатки не выглядели такими грязными и покрытыми засохшей кровью, как обычно. Должно быть, у него была запасная пара. Он повернулся к тебе, широко ухмыляясь, мокрые волосы прилипли к чистому лбу.       Ты снова перевела взгляд на свою чашку кофе: ты всё равно его выпьешь, даже если в нём теперь есть слюна Тима. Ты не собиралась привередничать насчет новых привилегий: казалось, ты целую вечность не пила кофе. Ты взяла кружку и поднесла её к губам, в этот момент перед тобой поставили тарелку с горкой оладий, а рядом положили нож для масла и вилку.       — Спасибо.       Ты всё ещё была поражена той добротой, которую проявляли к тебе эти мужчины сегодня. Тоби понять было нетрудно: вы обнимались прошлой ночью, пусть и при совершенно безумных обстоятельствах. Ты не скрывала, что хотела использовать его, чтобы почувствовать себя лучше. И всё же он принимал твои прикосновения, позволяя держать его окровавленный обрубок руки. Он сопереживал тебе, жаждал твоего внимания и ласки.       Брайан улыбался, когда фотографировал, как ты спишь на плече у Тоби и сонно просыпаешься. Наверное, он был счастлив просто потому, что счастлив Тоби. Вероятно, сыграло роль и то, что вчера вы сблизились, расстреливая безобидные жестяные банки. Кто знает, может, однажды вы будете так же сближаться, расстреливая безобидных людей, но сейчас это было неважно. Ты отогнала эти мысли. Просто хотелось, чтобы день прошёл хорошо.       Тим оставался собой: таким же раздражающим. И всё же, он не угрожал сломать тебе кости просто ради угрозы. Он подшучивал над тобой, а не называл сукой каждые три секунды. Если счастлив Тоби, счастлив и Брайан, а следом и Тим. Эта их маленькая иерархия счастья была одновременно милой и пугающей. Стоило осчастливить одного, счастливы становились все. А если разозлить одного, это было всё равно что ударить битой по осиному гнезду.       — Хочешь сиро-сиропа? — Тоби крутился рядом: он подсел к тебе, пододвинув свой табурет поближе.       — Конечно, — отозвалась ты бодрым голосом, от всей этой нежности у тебя на душе становилось тепло и уютно. Ощущение заботы заставляло тебя таять, хоть ты и понимала, насколько всё это неправильно. Ты не была хорошим человеком, это чувствовалось тяжёлым комком в животе.       Пока Тоби открывал крышку бутылки, ты обернулась, услышав тихие щелчки по кухонной плитке. Ты увидела, как Брайан ставит на пол тарелку с мини-панкейками, угощение для Губера. Его хвост неистово колотил по ногам Брайана, тот тепло улыбнулся псу, и ты повторила этот жест. Выпрямившись, он встретился с тобой взглядом.       Его глаза на мгновение скользнули по надписи у тебя на груди. Он усмехнулся:       — Я ничуть не жалею, что забрал Губера себе.       Эта шутка застала тебя врасплох: ты ожидала, что кто-нибудь скажет что-то другое, например, отпустит колкость о том, как вообще могло случиться, что вы поженились. Ты не ждала, что он решит подшутить над тобой, вовлекая в столь непринуждённый разговор. Но после всего того дерьма, через которое тебе пришлось пройти, ты с радостью приняла эту дружескую шутку.       — Просто позволь мне видеться с ним по выходным, пожалуйста. Я скучаю по своему мальчику, — на самом деле, вопрос опеки над ребенком — дело сложное. Развод разрушает семьи. И всё же футболки, которые вы с Брайаном надели, с надписями, гласящими, что вы оба в разводе, словно открывали простор для подобных шуток, пусть и не самых деликатных.       — Найми адвоката получше или плати мне алименты, — Брайан взял свою тарелку с панкейками и направился к стойке. Ты повернулась обратно к своей порции и увидела, что Тоби налил целое озеро сиропа рядом с твоими панкейками.       Ты решила не развивать шутку и поставила кружку рядом с тарелкой, чтобы взять нож и вилку. Панкейки были пышными и золотистыми, куда аппетитнее тех, что подавали в закусочной. Ты подумала: не критиковал ли он про себя поваров той закусочной за их посредственные блюда, пока следил за тобой? Отрезав треугольный кусочек сладкого лакомства, ты слегка макнула его в сироп и отправила в рот.       Наконец-то, ахуенная еда.       На секунду тебе показалось, что ты сейчас расплачешься. Ты никогда не ела таких вкусных панкейков. Проглотив первый кусок, ты тут же потянулась за следующим.       — Ебать, ты их просто в себя закидываешь, — заметил Тим с грубоватым смешком.       Ты повернулась к нему, сироп стекал по губам, а щеки были набиты божественной едой.       — Мгм-м-м, — промычала ты, кивая.       — Фу, мерзость, — бросил Тим, вонзая вилку в свою стопку.       Проглотив еду, ты повернулась к Брайану:       — Это лучшие панкейки, которые я, блять, когда-либо пробовала, — слова вырвались быстро и с такой теплотой, что ты сама удивилась. Это был искренний комплимент, хотя ты и понимала: он, вероятно, всё еще не прочь отрубить тебе руки.       Брайан совсем не казался человеком, склонным к смущению, но сейчас он выглядел именно так. Он взглянул на тебя с мягкой, искренней улыбкой, а на щеках проступил легкий розовый румянец.       — Спасибо.       — Нет, это тебе спасибо, — нахуй постоянное напряжение. Сегодня был хороший день, и ты не собиралась позволять негативным мыслям портить настроение. Ты была той еще дрянью, но сегодня решила постараться быть приятной в общении. Не только ради собственного спокойствия, но и чтобы повысить шансы на то, что эти парни не будут вести себя как обычно невыносимо.       — Фпафиба, Бвайан, — пробормотал Тоби с набитым ртом. На его щеке красовался пластырь, не дававший еде вываливаться через рваную рану.       — Ага, спасибо, чел, — поддержал его Тим. — И ещё, Тоби, не говори с набитым ртом, блин. Никому не хочется на это дерьмо смотреть, — он ткнул вилкой в сторону парня, сидевшего рядом с тобой.       Тоби на мгновение моргнул, глядя на него. Затем он насадил на вилку здоровенный кусок панкейка и запихнул его в и без того наполовину полный рот. Глядя Тиму прямо в глаза, он демонстративно принялся жевать с открытым ртом. Зрелище было отвратительным, как и влажное чавканье, доносившееся от него. Это напомнило тебе о том, как пришлось вытаскивать его топорик из спины Джен. Ты улыбалась убийце Джен, пока он провоцировал убийцу Генри. Убийца Алексис тепло улыбался им обоим.       Всё шло слишком гладко, уровень дофамина зашкаливал, словно при перегрузке. Тебе было мало, поэтому ты решила нарушить эту расслабленную атмосферу. Нельзя было позволять себе терять бдительность и расслабляться.       — Вы знаете, почему оно послало вас убить нас в ту ночь? — внезапно спросила ты, крепче сжимая вилку и нож так, что дешёвый металл впивался в кожу. Сами эти слова противоречили твоим недавним мыслям о покое и счастье. Воцарилась тишина, воздух наэлектризовался от напряжения. Независимо от того, как это повлияет на настроение, ты хотела знать правду.       Тоби закрыл рот и принялся жевать молча. Если твои слова смогли прекратить его вызывающее поведение, значит, ты действительно убила всю атмосферу. Точно так же, как они убили всех в том домике.       Не было смысла скрывать правду, если они что-то знали. Брайан, судя по всему, следил за Дэном, он был там в ту ночь. Ты не понимала, почему они до сих пор тебе ничего не сказали. Честно говоря, какой бы ни была причина убийств или слежки Брайана за Дэном, новости обещали быть тяжелыми. Им всегда доставляло удовольствие видеть, как ты страдаешь. Так зачем избегать этой темы?       Ты внимательно посмотрела на Брайана: улыбка и румянец исчезли с его лица, а привычное бесстрастное выражение скрыло недавнюю радость. Может, они берегли твои чувства, щадили тебя, не желая открывать болезненную правду? Существовала вероятность, что ты умрешь, и если бы это случилось, хотели ли они, чтобы ты ушла из жизни счастливой, не подозревая о происходящем? Возможно, они собирались какое-то время держать эту информацию при себе, дразня тебя крупицами имевшихся у них сведений. На самом деле они, должно быть, жалели тебя, ведь сами когда-то оказались в подобном положении и, оглядываясь назад, понимали: лучше бы они пребывали в блаженном неведении относительно того дерьма, что творилось вокруг. Если бы Оператор отверг их, они бы предпочли, чтобы ты ничего не знала, в этом всё дело? Или же они оказались хуже, чем ты думала, и хотели мучить тебя знанием о том, почему твоя жизнь пошла коту под хвост, и почему тебя бросили на растерзание этим псам.       Голос Брайана прорезал тишину:       — Ты точно хочешь знать? — он произнёс это тихо, мельком взглянув тебе в глаза. По его тону ты поняла: новости серьёзные, они причинят тебе боль. В конце концов, от тебя намеренно скрывали правду, чтобы пощадить твои чувства.       Твои глаза расширились, а в животе словно образовалась тяжёлая пустота. Ты положила столовые приборы на тарелку, чувствуя себя немного нелепо: собираться выслушать ошеломляющую новость, держа в руках вилку и нож. Медленно и неуверенно кивнув, ты произнесла:       — Да.       Несмотря на то, что Тим был самым раздражающим из них, он был лидером. Поэтому он счёл уместным сообщить тебе, тихо вздохнув:       — Рассматривались кандидатуры Дэна и Айзека.       — ЧТО?!

***

      — Господи, выглядишь ты просто хуёво, — ты не смогла сдержать этот комментарий, проходя мимо Дэна на парковке. Занятия в школе только что закончились, и ты собиралась встретиться с друзьями в магазинчике 7-Eleven неподалёку. — Ты, типа... — ты остановилась, чтобы разглядеть его опухший глаз, — ...в порядке?       Лицо Дэна явно побывало в передряге. Нижняя губа распухла и треснула. Вокруг правого глаза виднелся глубокий красно-фиолетовый синяк. Кожу покрывали жёлтые и темно-коричневые пятна. Выглядел он просто ужасно.       Дэн был тем еще мудаком, но ты всё же оставалась хорошим человеком. Тебе было свойственно элементарное человеческое сочувствие: надобность поинтересоваться, всё ли с ним в порядке, даже если он редкостный гад.       — Отвали, Т/Ф, — прорычал он, нахмурив густые брови.       — Ого, — ты вызывающе фыркнула. — Просто хотела узнать, что за хуйня произошла с твоим лицом. Кто-то наконец дал сдачи? — ты приготовилась бежать: ты не считала зазорным поджать хвост и удрать, как последняя трусиха, и драться ты тоже не собиралась. Дэн был разъярённым качком ростом под метр девяносто. Смелости тебе было не занимать, но умирать тебе не хотелось.       — Тренировка по футболу, — прошипел он, и в его словах сквозила едкая злоба. Вот оно что. Ты думала, что футболисты должны носить шлемы, чтобы избегать подобных травм, но... что ж. Дерьмо случается.

***

      С силой ударив сжатыми кулаками по деревянной стойке, ты соскочила со стула. Тот с шумом опрокинулся и рухнул на пол. Ты смотрела на Тима широко раскрытыми глазами, во рту пересохло.       Тебе хотелось закричать на него, назвать лжецом, но ты решила выслушать его до конца. Ничуть не смутившись твоей реакции, Тим продолжал говорить неестественно ровным голосом:       — Той ночью всё произошло не случайно, — Тим провёл рукой по волосам: казалось, эти новости давались ему нелегко. Удивительно. — Брайан знает об этом больше, — он передал слово напарнику, и ты резко повернулась к другому мужчине.       Брайан не стал томить тебя ожиданием. Переводя взгляд с Тима на тебя, твёрдый, но не злой, он говорил правду:       — Дэн был бойцом, — ты знала это наверняка. — Он делал всё возможное, чтобы тот оставил его в покое. И тогда он пошел на риск. Втянул тебя и всех твоих друзей в убийство и расчленение Айзека. Думал, если задействует вас, то внимание переключится с него на кого-то другого, — его голос не звучал как привычное равнодушное бормотание. Он говорил осторожно, тщательно подбирая слова, его взгляд был непоколебим, и он внимательно вглядывался в твои глаза. — Но это лишь заставило его проявить еще больший интерес, и к нему, и ко всем вам.

***

      Ты смутно осознавала, что происходит вокруг.       Горячие слёзы катились по щекам, прокладывая дорожки сквозь красные пятна, покрывавшие твоё лицо. Голова Джен покоилась на твоём плече, она шептала: «Всё хорошо», «Ты в порядке». Она обнимала тебя за талию, поддерживая сзади, пока ты тихо рыдала, раскачиваясь из стороны в сторону.       Она развернула тебя спиной к парням. Звуки разрываемой плоти, чавканье, тошнотворные позывы, всё это доносилось сзади.       Они расчленяли труп садовой пилой. Джен пришлось отвернуть тебя, ведь сама ты не могла оторвать взгляд от того, что натворила. Она пыталась убедить тебя, что все вы участвовали в убийстве. Но это была чушь. Дэн сбил его машиной, вы с Джен довели дело до конца, а остальные просто сидели и смотрели. Они были соучастниками, но не несли ответственности за нанесённые ему увечья или за его смерть. Не так, как ты.       Тебя тошнило, но в желудке уже не осталось желчи. Хотелось сбежать, но бежать было некуда, ты была вся в крови и чувствовала вину. Оставалась тюрьма, но там не было бы Джен. Даже если бы вы попали в одну тюрьму, ты догадывалась, что вас бы держали порознь. Ты не могла этого допустить: ты убила ради неё и не позволила бы ей оказаться за решёткой только из-за того, что ты струсила и сбежала.       Всё это было ради Джен. Ты спасала ее. От чего именно, ты не знала. Но в твоих мыслях это хоть отчасти оправдывало содеянное.       Ты была хорошим человеком.

***

      — Он непостоянен. Непостоянен, иногда терпелив, иногда нет. Он всего лишь паразит, который живёт, чтобы питаться, — продолжил Брайан, дав немного времени осмыслить информацию. Твой взгляд на мгновение скользнул к Тоби, он смотрел на тебя, изучая реакцию. А ты могла лишь тупо смотреть и чувствовать, как бездна ужаса проникает всё глубже во внутренности. — Он мог бы заставить нас убить вас тогда. Но он этого не сделал, — Брайан слабо пожал плечами. — Я не знаю, почему он так долго ждал. Моё единственное предположение: он хотел, чтобы вы были вместе, когда вы умрёте, — в его тоне звучало презрение, не к тебе или твоим погибшим товарищам, а к нему. — Мы знаем наверняка только одно: ему нравится ужас, страх, остатки надежды.       Дэн всегда был мразью в прошлом. Всё, что ты могла сказать о его характере после школы, это то, что он был чертовски груб, а потом спас тебе жизнь.       — Оу. То есть... — твой мозг всё ещё медленно переваривал информацию, — ...Дэн разлучил нас, чтобы защитить от него? — ты больше не знала, что думать о Дэне.

***

      Убийство отнимает много сил, но ты всё ещё могла двигаться, бороться, протестовать, но ты этого не делала. Она цеплялась за тебя, умоляла остаться, но ты слушала Дэна, а не её. Это было ради её же блага.       Ты делала это, потому что любила её. По той же причине ты разбила ему череп, даже когда он умолял тебя остановиться. Ты не знала его, тебе было на него наплевать. Джен была единственной, кто имел значение.       Было больно. Дэн отрывал её тело от твоего, пока она брыкалась и кричала. Дэн уже вбил тебе это в голову: вы больше не могли общаться друг с другом. Это была мера предосторожности. Если бы полиция поймала кого-нибудь из вас, вы бы молчали, делали вид, что не знаете остальных. У тебя были настоящие, сложившиеся отношения только с Дэном и Джен.       Джен была твоей лучшей подругой и любовью всей подростковой жизни. Дэн был рядом по семейным связям, он тебя до глубины души ненавидел. Алексис была просто какой-то озлобленной стервой, которая встречалась с Дэном некоторое время. Ты и Генри несколько раз переписывались. В основном ты знала его по тому, что он иногда продавал травку Дэну. Майкл был для Генри как спутник, всегда ходил с ним повсюду.       Это был шаткий план. Вы все были подростками, эгоистичными придурками, которые донесли бы на других, если бы это означало, что вы сможете выйти на свободу. И всё таки, это была единственная идея, которая действительно приходила в голову. Убийство какого-то подростка сильно лишало способности к критическому мышлению.       Он всегда был придурком, но он делал это ради вас всех. Он сказал что-то вроде: «Затянул тебя в эту передрягу, теперь вытащу».       Так ты позволила Дэну взять бразды правления в свои руки.

***

      Тим саркастически фыркнул, но не из-за твоего замешательства, а из-за твоей оценки характера Дэна, предполагая, что он думает о ком угодно, только не о себе.       — Как сказал Брайан, — ты повернулась к нему, и он встретил твой взгляд полный слёз, — он непредсказуем. Ничто из того, что делал Дэн, не гарантировало успеха. Этот парень достаточно умён, чтобы понять, что ему нравится. Наверное, думал что-то вроде: “Если я потяну всех за собой и буду держать нас порознь, он никогда не придёт за мной. Он будет ждать, когда мы будем вместе, но я позабочусь о том, чтобы мы больше никогда не были вместе”, — закатив глаза на высокомерие Дэна, Тим продолжил: — “Я буду жить вечно”, — покачав головой, Тим фыркнул, — он, вероятно, повлиял на этого тупого ублюдка. Он заставил парня собрать вас всех вместе. А потом послал нас внутрь.       В тот момент ты забыла, что они сделали со всеми остальными. Всё, о чём ты могла думать, это Дэн и этот кукловод, к которому он затащил тебя и всех остальных. Они действительно были марионетками. Вы все были марионетками всё это чертово время. Дэн дёргал за ниточки твоей жизни, отдавая их в руки Оператора.       Зачем он поставил вас всех в такое положение, а потом повернулся и спас? Ответ был прост. Он изменился после школы, как и ты. Он превратился из эгоистичного змея, глупого и думающего, что сможет избежать Оператора, в менее откровенного дебила. Его последний поступок был попыткой сделать добро, исправить свои ошибки. Ты делала то же самое много раз. Пыталась сделать добро, пыталась казаться хорошим человеком, хотя была всего лишь отбросом общества.       Он изменил твою жизнь. Он затащил тебя во всё это, в убийство Айзека, обратно в хижину, на то место на кухне убийцы. Шанс на нормальную жизнь, где ты состаришься вместе с Джен, был отнят у тебя целиком и полностью по его вине. Точнее, им же самим, но Дэн потянул за собой всех. Дэн — причина того, что ты завтракала в компании убийц, где один из них его и прикончил. Хорошо.       Дэниэль Бейкер был, блять, мёртв и похоронен. Он получил по заслугам.       Все остальные не заслуживали того, чтобы их втянули в его дерьмо. И всё же он потянул за собой всех в отчаянной попытке жить нормальной жизнью. Ты была последней выжившей. Из-за него ты тоже умрёшь или станешь бессмертной марионеткой-убийцей.       Ты была такой же, как он. Ты пыталась обмануть себя, что ты хороший человек. Ты восставала против собственной лицемерной морали, мучилась чувством вины за то, что принимаешь этих парней. Все попытки казаться себе лучше только усугубляли ситуацию. Тебе было хуёво в любом случае, но всё равно... Жалкая попытка утешить себя, лицемерное принятие его ублюдских правил.       Ты не была такой же. Ты не втянула свою сестру, свою девушку, своего торговца марихуаной, его лучшего друга и лучшую подругу своей сестры, которая была глупо и явно влюблена в неё, в смертельную ловушку. Ты разрушила не так много жизней, всего три.       Ты не знала, что думать. Казалось, стены сжимаются вокруг. Ты хотела, чтобы они перестали смотреть на тебя. Ты хотела побыть одна и разобраться со своими проблемами. Мысли причиняли боль, но ты была проверенной мазохисткой.       Ты оттолкнулась от стола, бросив размокшие панкейки. Затем повернулась и обошла упавший стул.       — Куда ты идёшь? — спросил Тим, когда ты распахнула дверь. Они знали, что ты не сбежишь, что в этом мире для тебя ничего не осталось, и ты принимала их в свою жизнь. Тебе просто нужно было немного пространства.       Твоя нога тупо пульсировала сквозь обезболивающие, но ты это игнорировала.       Ты не могла перестать плакать. Это была грусть? Гнев? Предательство?       Ты не оглянулась, выходя за дверь, позволяя ей медленно закрываться за тобой.       — Гулять. Вернусь, когда... хуй знает когда.