Часть 28: Где дым — там и огонь

      Ты понятия не имела, куда ты, блять, идёшь. Выхода из этого дерьма не было, тебе некуда было идти, кроме как в твой новый дом. Однако дом мог подождать, пока ты приведёшь мысли в порядок. Ты вернёшься, ты не сбегала. Так поступала та — прежняя ты. Теперь ты была последней выжившей. Все, кто знал ту ужасную тайну, которую вы разделяли, были мертвы и исчезли. Ты была всем, что от них осталось, не считая выживших родственников, которых ты больше никогда не увидишь. Ты была не единственной, кто знал, как Айзек умер: Брайан видел это.       Ты так долго была одна. Приходилось взрослеть, вести себя как нормальный человек, как тот, кто не проламывал череп какому-то пацану ещё в старшей школе. Не удавалось по-настоящему сблизиться ни с одним человеком. Ты чувствовала себя ящерицей в человеческой шкуре, вынужденной каждое утро натягивать мягкую кожу поверх своей чешуйчатой морды. Ты лгала о том, что ты хороший человек, и по итогу оказалась тут, в месте, о котором знали только ты и они. Вокруг тебя были трое тех, кто понимал всю вот эту чушь с убийствами. Наконец-то ты оказалась там, где могла сбросить маску и открыто быть ебаным монстром.       Они понимали тебя. Тебе не нужно было спешно уходить в лес в случайном направлении. Можно было просто остаться, погладить собаку и поплакаться им в плечо. Ты впускала их в свою жизнь. Они были всем, что осталось в этом дерьмовом мире, словно прогнившие столпы надежды. Они не могли помочь тебе спастись от Оператора, но Тоби дарил физическое утешение и однажды даже обнял тебя. Брайан был самым пугающим человеком из всех, кого ты встречала, не считая Оператора, но он заботился о тебе и остальных, даже несмотря на то, что в ночь вашей первой встречи ты выкинула его из движущейся тачки. Тим половину времени вёл себя как полный мудак, но глубоко заботился о своих товарищах, одной из которых была ты. И всё-таки, он противостоял Оператору ради них, потому что был единственным, кто мог это сделать.       Утро выдалось прекрасным: дул прохладный ветерок, трава хрустела под ногами, а в кронах деревьев звонко щебетали птицы. Было бы неплохо, если бы не выяснилось, что последние четыре года твоей жизни пошли коту под хвост из-за школьного задиры. Тот самый парень попытался искупить вину, и ты осталась жива вместо того, чтобы умереть. А ты и не хотела умирать, жизнь была лучше смерти. Ты решила жить эгоистично и наслаждаться моментом, пока это возможно. Ты заслужила эту жизнь. Ты пробилась к своему незавидному положению вопреки всем стараниям Дэна всё испортить. Постель за тебя застелил кто-то другой, а ты лишь смяла и перепачкала простыни, прежде чем лечь в неё. Сначала с неохотой, но теперь с горьким смирением. Это смирение больше не казалось концом света, ведь ты знала: ты отвратительный человек, и этого уже не изменить. Ради счастья ты готова была принять всё как есть, стойко выносить удары судьбы и при этом оставаться сукой.       Сегодня утром ты не надела носки, поэтому не пришлось беспокоиться о том, что они промокнут, если ты решишь помочить ноги в неглубоком ручье. Вода не была ни ледяной, ни приятно тёплой. Просто чуть тёплая, обычная, ничем не примечательная. Валун, на котором ты сидела, возвышался над поверхностью воды всего на полметра. Ты свесила ноги, позволяя воде омывать ступни.       Где ты свернула не туда? Можно было бы сидеть и размышлять, почему ты не даёшь сдачи. Ответ был очевиден: в этом не было нужды. Ты уже стала такой же, как они, нет смысла бороться с единственными людьми, к которым ты, возможно, могла бы привязаться. Всё случившееся осталось в прошлом. Дэн причинял тебе боль, вечно пытался рассорить тебя с Джен, он только и делал, что всё портил. А потом у него хватило наглости сделать всё ещё хуже, окончательно отравляя и без того паршивые подростковые годы. Он позволил тебе без вести исчезнуть, не предупредив о том, что за тобой может следить какая-то хтонь, или те, кто на неё работали.       Люди — твари.       Шум ручья и твоё сбивчивое дыхание заглушили шаги. Ты почувствовала, как тебе на спину накинули тёплую ткань. Услышала шорох одежды и глухой стук: кто-то тяжело опустился на валун рядом с тобой. Ты обхватила голову руками, упёршись локтями в колени.       — Неужели нельзя… — ты прервала сбивчивую речь, чтобы судорожно вдохнуть, — …остаться одной дольше, чем на пять минут? — тебе было всё равно, кто там пришёл, ты просто хотела, чтобы этот человек убрался восвояси. Конечно, они знали, каково это — когда твою жизнь пускают псам под хвост. Но ведь это они были псами, что теперь превращались в твоих псов. Теми, на кого можно было положиться. Ты приняла это.       Тебе хотелось с кем-то поговорить обо всём том дерьме, что подкинула тебе жизнь. Ты так и не научилась по-настоящему открываться людям. Со времён Джен ты ни с кем не была честна до конца. Ты не могла просто так взять и признаться Салли, что убила человека. Приходилось ходить вокруг да около или маскировать это другими проблемами. Это приносило облегчение, но не было честностью. Ты была взрослой, умела выражать свои чувства и не отличалась эмоциональной бестактностью. Просто ты никому больше не открывала эту ужасную правду. Знали только ты, трупы и эти мужчины. Впрочем, они знали лишь суть, а не то, что творилось у тебя внутри: разъедающее одиночество, острая потребность снова быть по-настоящему любимой. Они знали, и в то же время нет. При желании ты могла бы выложить всю правду, обнажить грехи, а не скалить зубы, распахнуть душу и надеяться, что её не вырвут с корнем.       Тот, кто был рядом, не встал и не ушёл. Ну конечно.       — Нет, — ответил тебе хриплый голос Тима.       — Господи… — твои руки скользнули вверх по лицу и зарылись в волосы. — Пришёл посмотреть, как я реву, да, мудак? — с дрожью выдохнула ты, выпрямляя спину и опираясь ладонями о шершавую поверхность валуна.       Утро выдалось не особо холодным, но тебе на плечи накинули куртку. Ты позволила ей остаться там, не принимая, но и не сбрасывая. Она лежала на тебе, словно одеяло.       Тим хмыкнул с лёгкой иронией:       — Может быть.       — Придурок, — ты даже не попыталась вытереть сопли и слёзы. Он видел тебя и в более худшем состоянии, прятаться от него не было нужды.       Ты не знала, что сказать. Тим стал частью твоей жизни, но ты не была уверена, готова ли обрушить на него поток своих проблем. Кажется, он начинал к тебе теплеть. Ты не до конца понимала, какое место занимаешь в их компании. Но в одном они были уверены точно: ты станешь одной из них. Тоби радовался новому человеку, но оставалась ли ты для него просто куклой? Брайана было трудно понять: сегодня утром он не вёл себя как мудак и даже учил тебя стрелять, ради твоего же блага. И хотя Тоби, казалось, нравилось твое присутствие, однажды ты довела его до настоящей истерики. Когда Брайан гнался за тобой в том переулке и ты увидела его взгляд… ты никогда прежде не видела такой ненависти. Неужели он всё ещё люто тебя ненавидел? А еще был Тим — лидер, но не из тех, кто жаждет власти. Он валял дурака, но был умнее, чем казался. Ты не знала, как его раскусить.       Тебе казалось, что Тим подумывает назвать тебя «сукой» по старой памяти. Чтобы унизить или, наоборот, показать, что вы «свои»? Ты не была уверена.       — Я знаю, каково это. Понимаешь, Т/И? — ты обернулась, ошарашенно глядя на него. Он пытался понять тебя, поддержать. Кто этот человек и что он сделал с Тимом?       Ты моргнула, прибегнув к единственной оставшейся защите — юмору:       — Я и так знаю, что ты тупая сука, — ты выдавила из себя смешок. Внутри царил хаос: смесь ненависти и смирения. Тебе просто хотелось прийти в себя, но ты не знала, с чего начать. Поэтому ты отмахнулась от всего этого неловким смешком.       — Ты прекрасно понимаешь, о чем я, блять, говорю, — Тим сразу раскусил твою уловку и посмотрел прямо в глаза. Он выглядел почти оскорблённым, но на этот раз решил проявить великодушие, его тёмные глаза словно умоляли тебя выслушать его.       Ты была эмоционально истощена. Всё навалилось разом: пробуждение рядом с парнем, у которого вчера была только одна рука, а сегодня две; обычный завтрак с убийцами; осознание, что Дэн разрушил твою жизнь. У тебя не осталось сил снова отталкивать Тима. Впервые ты не стала нападать, а просто молча выдержала его взгляд.       Он заметил это и приподнял брови. Он ожидал, что ты начнёшь огрызаться.       — Он был рядом всю мою жизнь, — Тим начал говорить, повторяя то, о чём уже вскользь упоминал на днях. Взгляд его скользил по ручью, журчащему прямо перед вами. — Я мог бы сидеть здесь и распинаться о том, как моя нормальная жизнь полетела к чертям, но не могу. Моя жизнь и так всегда была сплошной катастрофой, — ты моргнула, не ожидая, что он решит поделиться подробностями своего прошлого.       Некоторые люди любят рассказывать личные истории и случаи из жизни, чтобы показать: они понимают, через что тебе приходится проходить, и готовы поддержать. Именно так поступал Тим. Он пытался быть рядом, ведь был уверен, что ты одна из таких, как он. Так почему бы не восстановить мост, который ты когда-то сожгла точно так же, как сожгла ему лицо?       Тим выдержал короткую паузу, прежде чем продолжить:       — Пытался сделать то же, что и тот мудак… — он имел в виду Дэна, — …пытался сбежать. Но я никого специально не подставлял, — у Тима, садиста и убийцы, не было никакого морального права осуждать Дэна, но он всё равно это делал. Ты оценила это, на губах заиграла лёгкая улыбка. — Какое-то время всё шло нормально, а потом полетело к хуям, и стало ещё хуже, чем было, — Тим выдавил из себя горький смешок, затем снова посмотрел на тебя. Его взгляд впился в твои глаза, словно он смотрел в зеркало.       — Меня втянули обратно против моей, блять, воли, — тебе это было знакомо. — Я никогда не хотел всей этой херни, хотел быть нормальным. А теперь все мои друзья и Алекс мертвы, — он на мгновение замолчал. Ты не знала, кто такой Алекс, но то, что он выделил его имя на фоне остальных безымянных друзей, о многом говорило. Был ли Алекс для него тем же, кем Дэн был для тебя? — Ну, кроме Брайана… хотя он тоже умер, — Тим рассмеялся, предаваясь тихим воспоминаниям: — Я вроде как убил его, но теперь всё в порядке.       Чё за хуйня?       Значит, Тим и Брайан знали друг друга ещё до всего этого, что бы это «всё» ни было. Тим так или иначе приложил руку к смерти Брайана, и их обоих это настолько устраивало, что Тим даже смеялся, вспоминая об этом. Его слабая улыбка погасла, сменившись выражением досады:       — Я хочу сказать, что понимаю тебя. Мысль о том, что нужно быть одной, и готовность мириться с этим, даже когда тебе больно. Я сам через это проходил, и это было пиздец как хуёво.       — Ты хочешь сказать, что будешь рядом со мной? — прохрипела ты, на твоих потрескавшихся губах заиграла насмешливая улыбка.       — Ага, — он быстро отвёл взгляд на бегущую мимо воду, её журчание заполняло уютную тишину между вами. Ты схватила куртку, лежавшую у тебя на плечах, и надела её, просовывая руки в рукава по очереди. Она не принадлежала тебе. Ты узнала этот песочный цвет и сильный запах ментола и дыма. Это была одна из его запасных курток, часть рабочей униформы. На удивление, отвращения не было: надев куртку убийцы, ты сама оставалась убийцей, ничем не лучше него. Принять это — означало полностью смириться со своей судьбой, какой бы она ни была. У тебя не было выбора, ведь кто-то другой решал, во что тебя одеть. Но за тобой была решительность принять это, и носить вещь с какой-то слабой, робкой гордостью.       Будь как они. Не будь одна. Раскрой свои чувства.       — Неженка, — сорвалось с губ, плотину прорвало. Он делился с тобой прошлым, проявлял сочувствие и своеобразную, извращённую жалость, раскрывая подробности собственной дерьмовой жизни. Ты собиралась сделать это, впервые за четыре года стать абсолютно уязвимой и открытой перед кем-то. Ну, не совсем уж полностью. Вы были знакомы недостаточно долго, чтобы ты могла рассказать обо всем том постыдном дерьме, что творила в прошлом. Да и в кино с ужином он тебя еще не водил.       Тим фыркнул:       — С чего бы я стал неженкой только потому, что хорошо отношусь к тебе?       — То, что тебя волнуют мои чувства — довольно мило с твоей стороны, Тим, — поддразнила ты, слегка толкнув его локтем и пытаясь привести мысли и историю своей паршивой жизни в удобоваримый для рассказа вид.       — Да какая разница, — он не собирался подтверждать твои догадки, он и так дал тебе достаточно знаков внимания, тебе хватало и этого. В самый раз.       — Моя жизнь была довольно простой, пока всё не пошло по пизде, — начала ты, глядя на воду, бегущую у твоих ног. Интересно, знал ли он уже об этом всём? В курсе ли Брайан о твоих былых годах? Рассказывал ли Брайан своим напарникам историю твоей жизни или ему было плевать? Не хотелось говорить о работе: тогда ты была для них просто заданием, а теперь стала кем-то значимым, не то чтобы особенным, но человеком. Вы постепенно переходили на равные позиции. Возможно, он уважал тебя достаточно, чтобы не вываливать историю твоей жизни, грязные секреты и отвратительные привычки на своих напарников.       — Повезло, — резко вставил Тим. Влияние Оператора присутствовало в твоей жизни всего четыре года, причём большую часть этого времени никак себя не проявляло. По сравнению с Тимом, тебе ещё повезло. Ты даже представить себе не могла, через какое дерьмо ему пришлось пройти.       — Ага, — выдохнула ты, глядя на его профиль: на крупный нос с горбинкой и эти дурацкие тёмные бакенбарды. — Мы с Дэном и Джен познакомились совсем мелкими, вместе росли, — ты всё ещё плакала. — Мы с Джен были не разлей вода. А Дэн терпеть меня не мог, дуру такую, — ты коротко хмыкнула: тоже сама бы себя в подростковом возрасте возненавидела. — Я влюбилась в Джен. Поцеловала её разок, а на следующий день мы убили человека, — ты рассеянно постучала пальцами по валуну. — Дэн заставил нас расстаться. Хуже разрыва и не придумаешь, уж поверь, — ты покачала головой, вспоминая их лица, голоса, время, проведённое вместе, и время в разлуке.       Это было слишком уж личным, но, честно говоря, тебе просто хотелось вывалить всё на кого-нибудь. Кого угодно, пусть даже на Тима.       — Знаешь, я пыталась снова влюбиться. В колледже с кем-то встречалась… но ни с кем не удавалось сблизиться по-настоящему, — слёзы были горькими, но не от скорби, а от осознания того, чего у тебя никогда не будет, и того, что у тебя отняли. Ты отвернулась и уставилась на воду.       — Трудно влюбиться, когда не можешь рассказать партнёру всё. Как-то я встречалась с одной девушкой, не помню, как её звали… — ты говорила лишнее. — Она думала, что я ей изменяю, потому что я могла часами не выходить на связь. Я всегда херово врала. Наплела ей какую-то чушь про депрессию, и это была правда, но на самом деле я просто мучилась чувством вины из-за того, что, блять, убила человека. Она понимала, что я вру, но истолковала всё неверно: я не изменяла. Просто жалела себя, — ты вспомнила эту жалость к себе и всё своё нытьё, но теперь тебе себя больше не было жаль. Ты не заслуживала того, чтобы вляпаться в это говно, но раз уж ты здесь, как тройная убийца, то вполне заслужила своё место в этом кошмаре. И это было нормально. — Хуёво, когда не можешь быть до конца честным, — дыхание перехватило. — Я просто хотела любить и всё такое, — ты вспомнила свои школьные мечты: домик в Мэне, Джен, три кошки и куча растений. — Но Дэн всё испортил, — ты прорычала это, горькая печаль сменилась жгучей ненавистью.       Слёзы высохли, и наступило облегчение, словно тяжёлый груз свалился с души. Ты сказал правду: ты просто хотела быть любимой, хотя любви тебе было уже не видать. Кратко пересказала ключевые события жизни и свалила всю вину, пусть и сумбурно, на Дэна. Да, он был виноват в том, что втянул тебя в историю с Оператором, но многие решения ты принимала сама. Ты могла бы проигнорировать письмо, выбросить его. Глубоко внутри теплилась надежда, что можно будет снова сойтись с Джен, снова влюбиться. Даже несмотря на то, что часть тебя ненавидела её. Даже несмотря на то, что ты её больше не знала. Тебе просто хотелось открыться кому-то и почувствовать себя любимой. Возможно, к той хижине тебя привело влияние Оператора, или же отчаянное желание быть принятой. Так или иначе, ты пошла туда, даже не подозревая, что он к этому причастен.       — Испортил — это точно, — комментарий Тима был излишним, но он служил подтверждением того, что он внимательно тебя слушает.       — Хочется сказать, что я не могу поверить в то, что он способен на такое… но я вполне могу, — выдохнула ты. — Он всё разрушил, — это был очевидный факт, но тебе было необходимо озвучить его вслух. Твоя жизнь тебе не принадлежала, тебя использовали как живой щит. — Да ёбаный рот, — можно было бы сказать ещё многое, но эмоциональный поток начал иссякать, и тебя снова накрыла усталость.       Тихий щелчок заставил тебя обернуться к Тиму. Ты увидела, как он убирает зажигалку, пламя погасло, пока он делал быструю затяжку. Неужели ты выглядела настолько жалко, что ему понадобилось закурить, или же дело было просто в зависимости?       Переведя взгляд с сигареты на тебя, он вынул её изо рта и протянул тебе, зажав между указательным и средним пальцами. Ты взяла сигарету, ваши пальцы на мгновение соприкоснулись, пока ты неуверенно удерживала её. Раньше ты никогда не курила.       Ты не хотела умирать. Ты не собиралась подсаживаться на эту дрянь и губить свои лёгкие. И всё-таки, утро выдалось херовым, так что если Тим предлагал что-то, способное хоть немного облегчить боль, ты была готова это принять.       Ты зажала сигарету губами, не зная, что делать дальше, кроме как сделать максимально глубокую затяжку. И тут же пожалела. Горячий дым обжёг язык, прошёл по горлу и проник в лёгкие. Ты вырвала сигарету изо рта, согнулась пополам и зашлась кашлем. Тим тихо хмыкнул: наверняка он знал, что так и будет. Мудак.       Крепкая рука похлопала тебя по спине, пока ты пыталась выкашлять всё содержимое лёгких. Это не помогало вывести дым, но само ощущение прикосновения казалось спасительным. В конце концов, это был человеческий контакт. Это было успокаивающее прикосновение — рука, которая не собиралась сворачивать тебе шею.       Хотя плакать ты перестала, слёзы снова подступили к глазам, стоило лишь утихнуть приступу кашля. Ты ослабевши протянула сигарету Тиму.       — Спасибо, но… — ты сухо кашлянула и выпрямилась, — …это было ужасно.       — Первая всегда самая противная, — одна его рука по-прежнему лежала у тебя на спине, а другой он осторожно забрал сигарету из твоих пальцев. Ты взглянула на Тима: он улыбнулся, слегка приподняв брови, и затянулся, не выдав ни малейшего признака дискомфорта. Отведя сигарету в сторону, он с лёгкой улыбкой выдохнул в утренний воздух небольшое облачко дыма, которое тут же рассеялось. Из-за этого вокруг стоял едкий запах, но всё было нормально. Им пахла куртка, твои губы, сам Тим. Вы оба воняли как дерьмо.       — Выпендрёжник, — фыркнула ты, чувствуя тупую боль в груди.       — А ты просто большая плакса, — поддразнил Тим, глядя тебе прямо в глаза и снова затягиваясь сигаретой.       Ты открыла рот, чтобы выдать дружескую, но колкую отповедь, наслаждаясь ощущением его руки на своей спине и недавним чувством, что тебя ценят. Но тут Тим выпустил облако дыма тебе прямо в лицо.       Отшатнувшись и сморщив нос, ты беззлобно отчитала его, картинно махая рукой перед лицом, чтобы разогнать дым:       — Какого хуя, Тим?       — Я с тобой слишком добр. Надо напоминать себе, что я тебя ненавижу, — слова звучали грубо, но тон был лёгким и насмешливым.       Ты восприняла это как вызов. Не станешь же ты утешать человека, если тебе на него плевать и у тебя напрочь отсутствует эмпатия. Ему было не всё равно, просто он хотел представить всё так, будто он хороший лидер, заботящийся о новобранце.       — Прости, что подожгла тебе лицо, — начала ты искренне. Ты не то чтобы сильно раскаивалась, просто тогда это казалось разумным шагом, хоть и сильно их всех покалечило. Однако теперь этот инцидент мешал развитию ваших отношений.       Он грубовато похлопал тебя по спине.       — Просто больше не вспоминай об этом, и будем в расчёте, — удивительно справедливо и дружелюбно для того, кто утверждал, что ненавидит тебя всей душой. Ты не считала, что вы с Тимом уже стали закадычными друзьями: попытка убить тебя в комнате Брайана пару дней назад была с его стороны очень некрасивым поступком.       — Без проблем, дружок, — припомнила ты ему за «подружку», дьявольски ухмыльнувшись. Несколько дней назад он использовал это, чтобы позлить тебя. Теперь же ты превратила это в дружескую подколку.       — Мы не друзья, — сказал Тим, не убирая успокаивающую руку с твоей спины. При этом на тебе была его куртка, он принёс её на случай, если ты замёрзнешь. Он был гораздо более заботливым, чем пытался казаться. Теперь ты понимала, почему остальные так уважали его как лидера.       Тебе хотелось сказать, что поступки говорят громче слов. Но тогда он убрал бы руку, а тебе хотелось, чтобы она оставалась на месте.       — Конечно, конечно… — ты выдохнула эти слова, словно пробуя на вкус то, что когда-то сказала Джен. Всё было совсем не так, как хотелось бы, но в то же время, вполне приемлемо. С ней у тебя могла бы сложиться хорошая жизнь, но это была не твоя реальность. Твоя реальность была здесь, и ты её приняла.       И всё же тебе было интересно: что случилось бы, если бы он не позволил этой реальности продолжаться? Что, если бы ты получила отказ?       — Слушай, Тим? — начала ты. Мужчина издал невнятный звук, делая очередную затяжку. — Если оно меня отвергнет… как ты меня убьёшь?       Тим на мгновение замер, напрягшись, и бросил на тебя быстрый взгляд. Он был настолько уверен, что ты присоединишься, что, возможно, даже не продумывал план на случай отказа. Может, он вспоминал другие сценарии, которые вынашивал, пока следил за тобой: как часами мучил бы тебя, наслаждаясь твоими криками. Он выдохнул, и светло-серое облако дыма поплыло вверх, удаляясь от его губ.       — Даже не знаю, — глухо признался он. — Слишком много отличных вариантов, — он добавил это с вялой улыбкой.       — Не держи меня в неведении, дружбан, — ты усмехнулась в лицо смерти, и он улыбнулся в ответ. — Какую самую жуткую, самую изощрённую смерть ты припас для этой сучки?       Ты буквально выплюнула эти слова, они казались горькими на вкус. Ты не хотела ужасной смерти, но заслуживала её. Стоило быть готовой к такому исходу, если до этого дойдёт. Можно было бы даже подсказать Тиму, как сделать твою смерть по-настоящему эффектной. Ты сама себе удивлялась: говорила полушутя-полусерьёзно, но при этом обнаружила в себе задатки мазохистки. А почему бы, блять, и не умереть жуткой смертью? Умираешь-то всего раз, хотелось уйти красиво и громко.       — Хм… — он забарабанил пальцами по твоей спине, заставляя вспомнить, как той ночью он так же стучал в твою дверь, и по позвоночнику пробежала дрожь. — Могу размозжить тебе череп.       — Скучно, — перебила ты, когда он уже собирался перечислять другие способы расправы. Ты и подумать не могла, что сочтёшь такую смерть жалкой, недостойной кого-то вроде тебя. Пиздец, ну и состояние.       Он моргнул и вопросительно приподнял брови:       — Скучно?       — Ага, сучка, — бросила ты, вложив в голос столько дерзости, сколько позволяло саднившее горло.       — Ну что ж… — он уставился на тебя своим фирменным жутким взглядом: прямой угрозы не было, но по спине пробежал холодок. Ты приняла этот холод и тот страх, что неизменно сопутствовал этим мужчинам. — Я мог бы попросить Тоби…       — Я говорю о тебе, придурок, — ты устала от чувств, разговоры о бессмысленном насилии над тобой были привычны и приносили странное облегчение. Тебе, конечно, не нравилось, когда тебе причиняют боль, ты не питала иллюзий. Ты не была куклой, с которой можно творить что вздумается, но хотела получить то, чего заслуживаешь. — Если бы остались только мы двое… как бы ты меня убил?       Ты поставила его в тупик. Он тупо уставился на тебя, на секунду дольше, чем следовало бы. Ты улыбнулась и насмешливо проворковала:       — Значит, в последние дни ты не особо-то думал о том, чтобы меня убить, а? — возможно, ты ошибалась, но поддразнивать его было весело.       — Я думал об этом постоянно. Беспрерывно, — Тим произнёс это с дрожью в голосе, словно пытаясь убедить самого себя. Как будто мысли проскакивали, но всерьёз он ничего не планировал. Может, он просто оставлял себе пространство для маневра в зависимости от настроения?       — Да неужели? — ты склонила голову набок, его пальцы продолжали барабанить по твоей спине. — И какой способ убийства кажется тебе самым жутким? — ты улыбалась, хотя сердце бешено колотилось в груди от страха, пока ты смотрела Тиму прямо в глаза. Было страшно, но этот разговор уводил мысли прочь от Бейкеров и от всей той эмоциональной херни, что творилась в душе. Насилие — вещь понятная и простая. Вот ты и оказалась здесь: мазохистка, полная идиотка.       Ты чувствовала, как его рука скользит вверх по твоей спине, а пальцы лениво чертят линии по ткани куртки.       — Может, поджечь тебе лицо, — тихо предложил он, не отрывая от тебя пристального взгляда.       — Я думала, мы об этом не говорим? — его рука переместилась на верхнюю часть спины и продолжала медленно подниматься.       Внезапно его ладонь легла тебе на заднюю сторону шеи. Ты вздрогнула, но осталась сидеть на месте: ты боялась его, но при этом доверяла Тиму, знала, что он не причинит тебе вреда. Хотя он вполне мог бы это сделать, и сердце у тебя колотилось как сумасшедшее. Лишь бы не сдохнуть.       — Ты не можешь об этом говорить, а я могу, — твоё тело напряглось, губы приоткрылись. Тим улыбнулся, видя, что ты молчишь и не оспариваешь его право диктовать правила в этом вопросе.       Вы с Тимом были напарниками, но ты не собиралась просто так выносить подобное дерьмо.       — Как-то лицемерно, — тебе было страшно, но ты ещё не закончила испытывать его терпение. Вы пытались наладить отношения после неудачного начала вынужденного союза, но это не значило, что прогресс будет идти гладко и линейно. Тебе по-прежнему доставляло огромное удовольствие выводить его из себя. — Не думала, что ты лицемер, но… Ты самовлюблённый мудак, та еще сволочь, и у тебя крошечный член. И я не удивлюсь, если это ещё не всё, — тебе было страшно, но на губах играла самодовольная улыбка: от этих оскорблений по жилам разливался адреналин.       Его пальцы, толстые и сильные, на мгновение вцепились в твою шею, слегка надавив на боковые стороны. От этого легкого нажима заныли ещё не сошедшие синяки, и с твоих губ сорвался тихий вздох.       — Не испытывай мое терпение, Т/И, — голос его звучал низко, брови были нахмурены. Ты не могла понять, шутит ли он, но странным образом получала от этого удовольствие. Часто моргая и чувствуя, как учащается сердцебиение, ты произнесла:       — Ладно, плоскозадый.       Это детское оскорбление легко слетело с языка. Привычка. Так ты называла Тима ещё тогда, в закусочной, когда считала его обычным парнем. Ты часто подкалывала его насчёт плоской задницы, пока Салли пускал слюни, болтая о том, какой этот парень горячий. И ты, к своему сожалению, была с ним согласна.       Ты гадала, как там поживает рыжий. Надеешься, что он перестал западать на плохих парней: тех самых, в чьём окружении ты теперь проводила почти всё время. Они были неплохими ребятами, но тебе не хотелось, чтобы Салли вляпался в то же дерьмо, что и ты. Дэн был одним из таких, и если бы Салли встретил его ещё в старшей школе, то наверняка влюбился бы по уши, как щенок. И Дэн, скорее всего, тоже воспользовался бы им.       Тим выглядел довольным: на лице играла лёгкая улыбка, его забавлял твой явный страх, но нравилась и эта перепалка. Он всё ещё чувствовал потребность демонстрировать своё странное превосходство над тобой. Ты не думала, что у него дурные намерения, это была просто привычка, как и твои колкие слова. Ваши отношения только зарождались. Дружба начала проклёвываться лишь недавно, после того, как он пытался тебя убить, а ты его подожгла. И всё-таки пиздец как раздражало, что он считал нормальным применять к тебе физическую силу. С другой стороны, никто из них, похоже, не боялся боли или травм. Боль и увечья для них были чем-то таким, на что можно просто махнуть рукой, ведь они прокси. Если бы ты стала одной из них, то, наверное, тоже перестала бы обращать на это внимание. Впрочем, он знал, что ты не одна из них, и понимал, что для тебя существует реальная угроза получить травму. С другой стороны, ты сама начала дразнить его просто ради забавы, а он отвечал тебе в своей манере.       Ты думала, что это лишь шутливая, пустая угроза.       Услышав замечание о том, что у него плоская задница, он ослабил хватку, но тут же снова слегка сжал твое горло сзади. Ты вздрогнула, уже не так сильно, как в первый раз, но всё же испугалась. Адреналин вызывал пугающе-острое возбуждение, которым ты могла наслаждаться, ведь знала: Тим не причинит тебе вреда.       — У меня не плос…       Б А Х       Ты резко обернулась на звук рикошета, и по телу разлился неподдельный страх. Тим убрал руку с твоей шеи и небрежно откинулся назад.       — Это просто Брайан, — заметил он, пока ты напряжённо вглядывалась в лесную чащу. —       Тебе, наверное, стоит пойти и пострелять вместе с ним, — ты услышала, как Тим зашевелился: его ботинки заскрипели по мокрой гальке у ручья.       Ты последовала его примеру: спрыгнула с валуна и неуверенно встала на гальку, которая больно впивалась в ступни.       — С чего бы это? — спросила ты, хотя знала, что всё равно пойдешь, что бы он ни ответил. Стрельба из оружия дарила ощущение силы и приятное чувство осмысленности действий. Тебе было жизненно необходимо почувствовать эту силу, ощутить контроль над ситуацией хотя бы на одну чёртову секунду. Твоя жизнь вышла из-под твоего контроля, и тебе просто хотелось вернуть себе это чувство власти.       — Возможно, скоро он захочет взять тебя на задание, — ты широко раскрытыми глазами посмотрела на Тима, умоляя его сказать, что это просто шутка. Он не улыбнулся. — Тебе лучше быть готовой, — и это была правда: если уж тебе предстояло отправиться с ними и, возможно, убить человека, то хотелось бы, чтобы смерть наступила мгновенно и безболезненно.       Ты сильно сомневалась, что сможешь сделать это снова — отнять ещё одну человеческую жизнь. Ты уже ненавидела себя, ненавидела то, кем стала, и то, кем была раньше. Завидовала самой себе из прошлого: той, что воспринимала все свои привилегии как должное. Ты и так уже была на самом дне, кирка тебе была ни к чему. Ты не собиралась покончить с собой, но жить с грузом вины… а ведь этот груз и так уже давил невыносимо. Вина выжившего и вина за убийство трёх человек.       Ты промолчала.       — Понятия не имеешь, где мы, да? — тон Тима оставался серьёзным, но в словах проскользнула насмешка — намёк на то, как безрассудно ты рванула в лес, не глядя под ноги. Ты молча кивнула, плотно сжав губы.       — Ну, пошли тогда, — он развернулся и кивнул в сторону тропинки, уходящей в лес. — Я отведу тебя к Брайану.       Для двух горластых и вспыльчивых типов, вы с Тимом вели себя на удивление тихо по пути к импровизированному стрельбищу Брайана. Воздух был наполнен шорохом одежды, шагами по траве, птичьим щебетом и звуками выстрелов. Его слова глубоко запали тебе в душу. Задание. Твоя ситуация была реальностью, но порой её было трудно осознать. Какой-то жутковатый тощий чел подумывал взять тебя к себе в подчинение. Единственной платой за это была бы компания других бедолаг, работающих на него. Ты знала о такой возможности, время от времени размышляла об этом, но всякий раз отгоняла эти мысли прочь. Это была ужасная мысль, о которой не хотелось даже думать. Забавно, ведь все твои мысли в последнее время были чертовски паршивыми.       Б А Х!       Грохот выстрелов становился всё громче, поначалу они напоминали тебе о той ночи: о Худи, о Брайане. О том, что он натворил, и как он, блять, травмировал тебя. Его заставило оно, да и обстоятельства сыграли роль: он использовал тебя как ступеньку, чтобы хоть немного лучше почувствовать себя в собственном положении. Задира. Прямо как Дэн. Когда Дэн и его приспешники утащили тебя в ад, живые люди, убийцы, неохотно приняли тебя, тогда как Дэн бросил тебя барахтаться в темноте. Они показали тебе ад и то, что выхода нет, но, по крайней мере, теперь у тебя были эти трое. Они понимали тебя, ведь их загнали в тот же угол, что и тебя. Вы были друг у друга единственной опорой. Они нормально так тебя потрепали. Ты отплатила им тем же. Вы все — люди. Полные противоречивых чувств: обиды и заботы, товарищества и ненависти. Сплошной круговорот инь и янь.       Б А Х!       Тим раздвинул листву, открывая вид на поляну, где вы с Брайаном недавно стреляли по банкам. Он стоял всего в нескольких шагах, спиной к тебе, с пистолетом в руках. Если он и слышал вас, то никак этого не показал. Два уверенных хлопка по плечу заставили тебя взглянуть на Тима: он собирался уходить. Ты улыбнулась ему и шагнула на узкую тропинку, которую он для тебя приоткрыл. Выходя на поляну, ты слабо помахала ему рукой на прощание. Позже тебе придется вернуть ему куртку: ты была благодарна за то, что она тебя согрела, и за возможность обсудить с ним всякую ерунду. Он улыбнулся, переводя взгляд с тебя на Брайана. Возможно, он радовался, что ему больше не придется с тобой возиться, или же тому, что нашёл Брайана, на которого можно было переложить ответственность за тебя. Несмотря на сказанные им слова, Тиму, похоже, всё же нравилось одиночество.       Листва зашуршала, когда Тим позволил веткам сомкнуться за собой. Ты обернулась и заметила пистолет, лежавший сбоку, прямо рядом с Брайаном.       — Он заряжен, — Брайан не посмотрел в твою сторону, когда ты подошла к оружию. Он хорошо тебя знал: впрочем, иного и не стоило ожидать от того, кто преследовал тебя уже невесть сколько времени. Он знал, что тебе это понадобится, что ты придёшь и найдёшь его. Проведёшь время с ним и с холодным металлом.       Ты наклонилась, рукоять пистолета холодила ладонь, когда твои пальцы обхватили её. Выпрямив спину и подняв оружие, ты вытянула ведущую руку, а вторую согнула в локте, поддерживая. Неизвестно, чего ждал Брайан, но сам он давно не стрелял. Твой палец уже лёг на спусковой крючок, когда ты вспомнила о предохранителе. Большой палец скользнул по рукояти, и раздался тихий щелчок переключателя.       — Молодец.       Б А Х!       Внезапный выстрел должен был заставить тебя вздрогнуть, но этого не произошло. Брайан ждал, чтобы проверить, запомнила ли ты его наставления. В этом плане он любил странную театральность: всегда предпочитал говорить тихо и туманно, оставаясь при этом полнейшим ублюдком. Выстрелить сразу после того, как искренне тебя похвалил — было в его духе. Словно он говорил: «Я пытаюсь помочь тебе справиться с дерьмом в жизни с помощью разрядки и похвалы. Но не забывай: если Оператор прикажет, я без колебаний прикончу тебя самым безумным образом». Сегодня тебе пришлось бороться с множеством противоречивых мыслей и чувств, поэтому ты просто решила отнести поступки Брайана в категорию «круто и хорошо».       Ты снова крепче перехватила пистолет, целясь в банку c, кажется, консервированными макаронами в соусе. Это заставило вспомнить Тоби: милый парень, вечно взбудораженный, но всё же убийца. Ведь это он убил Джен. Мысли тут же перенеслись к твоей первой подростковой любви, а потом к Дэну, предавшему собственную сестру. Почему он не мог сделать это с кем-то другим? Почему жертвами должны были стать именно вы? Его сестра, его девушка, его дилер. Конечно, спросить его о причинах, наверняка жалких и продиктованных ненавистью, было уже невозможно: он лежал в гробу. Похороненный рядом с сестрой, которую предал. Ты нажала на спусковой крючок.       Б А Х!       Полный промах. Возможно, дело было в том, как судорожно ты сжимала пистолет, словно это была твоя единственная опора. Словно он был нужен тебе, чтобы чувствовать себя цельной. Стрельба по жестяным банкам не могла исцелить разбитое сердце, кое-как склеенное на скорую руку. Мысли о Джен неизбежно возвращали к предательству Дэна, к тому, чего она совершенно не заслуживала. Гнев, который ты испытывала за неё, не был любовью. Ты больше не любила её. Ты цеплялась за воспоминания о мёртвой девушке, но тебе нужно было отпустить её гниющую руку, если ты хотела хоть немного прийти в себя.       Отпусти её, она не приносила тебе никакой пользы. Память о ней лишь шептала на ухо, что ты ничтожество, раз водишься с этими мужиками. Что ты им подчиняешься. Но это было неправдой. Ты могла бы прямо сейчас, блять, выстрелить Брайану в спину. С ним бы ничего не случилось, ну, может, он выстрелил бы в ответ, но останавливало тебя не это. Ты не стреляла в Брайана, потому что он был рядом в самые мрачные дни твоей жизни. Пусть он и приложил руку к некоторым из них, но теперь вы были бок о бок, рука об руку, во власти Оператора. И могли положиться только друг на друга. Ты не стреляла в Брайана, потому что временами он был отличным парнем. Пожалуй, можно было даже сказать, что он тебе нравится.       Её призрак, память о ней, никак не хотел затыкаться. Она твердила, что ты кусок дерьма, что ты заслуживаешь одиночества и должна покончить с собой. Ты посылала её сосать хуй. Воспоминания о ней никуда не делись, но ты заставила замолчать и её призрачные суждения, и свои собственные жалкие, увядающие остатки морали, одним нажатием на спусковой крючок.       Б А Х!       Банка с макаронами отлетела назад, от её цилиндрического корпуса с треском отскочили несколько металлических осколков. Попала ты не совсем в яблочко, но всё же угодила в нижнюю часть. Ты действительно попала в банку сама, не просто задела, а именно попала.       — Я, бля, сделала это! Я ахуенная! — выкрикнула ты, расхваливая саму себя. Утро выдалось тяжёлым, так что порция самолюбования была вполне заслуженной.       Б А Х!       Банка едва не взорвалась, когда пуля вонзилась прямо в её центр. Она улетела куда-то в сторону и скрылась из виду, тебе было плевать, куда именно. Твой взгляд был прикован к Брайану.       — Я ахуенный, — невозмутимо произнес он, все так же стоя к тебе спиной.       — Посмотрим! — тебе не помешало бы немного дружеского соперничества. Это была забавная игра: ты знала, что проиграешь, но всё же это была игра. Тебе требовалось хоть немного радости, особенно после новостей, которые ты только что получила. Ты сосредоточилась на следующей банке, стоявшей на покосившихся, полусгнивших столбах забора. Ты твёрдо решила попасть точно в цель.       Б А Х!       Снова попала, пусть и не в самый центр, но попала! Неплохо для стрельбы по мелкой мишени с расстояния метров десять. Цель была неподвижной, но ты предпочла не придавать этому значения.       — Отличный выстрел, — похвалил тебя Брайан за второе попадание. В последнее время жизнь была тяжёлой, и комплименты тебе доставались нечасто. Причём похвала касалась навыка, в котором Брайан, несомненно, был намного, намного искуснее тебя.       Дофамин подстегнул твой затуманенный разум, вспышки радости вытеснили мысли о покойнике. Похвала побудила тебя снова прицелиться, ты хотела произвести на него впечатление.       Б А Х!       Было досадно промахнуться, когда так хотелось снова услышать похвалу от Брайана. Твоя стрельба и правда не впечатляла, но ты ведь была новичком. Брайан понимал, что тебе не помешает немного позитива. Хвалил ли он тебя за то, что ты быстро училась, или просто хотел подбодрить, было неясно. В любом случае, это было приятно: как ни крути, ему не похуй.       — Тоби за тебя волнуется, — неожиданно признался Брайан.       Б А Х!       Осталась всего одна банка, мужчина прострелил предыдущую точно по центру. Он опустил оружие и повернулся к тебе, как в жест примирения. Ты повторила его движение. Он действительно заботился о благополучии парней. Это было мило.       — Я бы тоже волновалась, — ты хмыкнула. Выбежать из дома в слезах, с ножевым ранением, бросив отличный завтрак. Ситуация и правда была тревожной.       — Я и волнуюсь, — ты мысленно выругалась на его равнодушный тон и непроницаемое выражение лица. Невозможно было понять: он беспокоится за тебя или его тревожит явная привязанность Тоби к тебе.       — Почему? — какими бы ни были его мотивы, эти слова сбили тебя с толку. — Знаешь, оно в любой момент может решить, что я должна умереть.       Ты не была пессимисткой, но это была правда. Одно дело — привязаться к человеку, и совсем другое, когда этот человек может умереть в любой день. Тоби был эмоциональным, радовался появлению нового человека рядом. Тим просто радовался тому, что ты делаешь Тоби счастливым, за всей этой бесконечной бравадой скрывался простой парень. А вот Брайан… Он казался самым расчётливым, лучше всех осознающим вероятность твоей смерти. То, что ему было до тебя хоть какое-то дело, казалось нелогичным, совсем не в духе Брайана. Впрочем, понять его было непросто.       — Ты делаешь счастливыми Тоби и Губера, — вот оно что: ты была просто генератором дофамина для Тоби и твоей собаки. — И… — и? Ты растерянно моргнула, глядя на него, пока его слова повисли в воздухе. Нельзя было сказать наверняка: то ли он стесняется, то ли нагнетает драматизм. — Ты не безнадежно тупая, — он смотрел тебе прямо в глаза, произнося это признание: признание в том, что не считает тебя совсем уж безмозглой. Ещё один комплимент.       Ты улыбнулась, опьянённая дофамином и зарождающейся дружбой:       — Просто признай, что ты обо мне заботишься.       Брайан, с неизменно невозмутимым лицом, долго молчал. Он в упор смотрел на тебя, а ты на него, лишь слегка нервничая из-за воспоминаний о том, как он смотрел на тебя раньше. Когда он наконец нарушил тишину, показалось, что прошло гораздо больше времени, чем на самом деле.       — Я всё ещё злюсь из-за того случая в переулке, Т/И, — ты не забыла тот взгляд. В те мгновения, прежде чем вернуться к своим напарникам, он выглядел так, словно готов был одной рукой вырвать тебе позвоночник.       Ты уже извинялась за тот инцидент сегодня, но добавила ещё одно извинение:       — Прости, что подожгла Тима и расстроила Тоби, — эти слова касались чувств его напарников, и ты знала, что это волнует его больше всего. Но ты добавила и личное извинение: — И прости, что тебя тоже подожгла, — он молчал, а ты продолжила: — Знаю, словами ничего не исправишь, — впрочем, ты не была уверена, что стала бы что-то менять, даже если бы могла. Ведь именно те события привели тебя сюда, живой и стоящей рядом с ним. — Я знаю: когда пацанам больно, больно и тебе. Прости, что мои действия тебя расстроили, — это было самое искреннее извинение за последние чёртовы месяцы. Ты даже гордилась собой. Не знала, откуда взялась эта внезапная деликатность, но была рада, что она проявилась. Хотелось верить, что вы с Брайаном сможете поладить. Что удастся вместе восстановить этот сожжённый мост. Как соратники, если, конечно, получится выжить.       Брайан перевёл взгляд со своего пистолета на твой. О-оу.       Он резко развернулся и навёл пистолет на последнюю банку.       — Пау, — Брайан был драматичным и немного мелочным, но чтобы вызвать тебя на перестрелку по банкам… Такого ты не ожидала. — Если попадёшь раньше меня, я, возможно, тебя прощу, — и он действительно вызвал.       Ты наверняка проиграла бы, но всё равно решила участвовать и, если представится шанс, играть нечестно. Раз уж тебе предстояло жить с ними, нужно было добиться его прощения, чтобы хоть немного облегчить себе жизнь.       — На счет «три»? — спросила ты, пока в голове созревал хитрый план. Пусть он и разозлится из-за твоего обмана, попадание всё равно засчитают. Брайан кивнул в ответ. — Всегда хотела сама вести отсчет перед дуэлью, не против, если я это сделаю? — он лишь мельком взглянул на тебя. Он был умён и, вероятно, сразу понял, что ты задумала. И всё же кивнул.       — Один, — ты направила пистолет на банку, стараясь как можно надёжнее зафиксировать ведущую руку. Прищурила один глаз, прицеливаясь через мушку и целик.       — ТРИ.       Б А Х!       Б А Х!       Ты пропустила два, и Брайан уловил момент, как только второе слово сорвалось с твоих губ. Ты нажала на спусковой крючок, едва начав произносить число, а Брайан нажал через несколько миллисекунд после тебя. Он понимал, что ты что-то задумала, но осознал твой план слишком поздно, с минимальным опозданием. Он мог бы позволить тебе победить. Мог бы разыграть спектакль: сделать вид, что не так уж легко прощает, или показать, что тебе нужно постараться, чтобы впечатлить его. Заслужить его прощение. А ты надеялась, что действительно превзошла его.       Твоя пуля попала в верхнюю часть банки, отбросив её назад, а пуля Брайана вошла в бок, когда банка уже летела прочь. Вы оба попали в цель, но твой выстрел был первым. Ты была в полном восторге. Ты сделала ещё один точный выстрел, обыграв Брайана в его же игре. Разве что он специально позволил тебе победить. Если так, ты бы немного расстроилась, поняв, что не так уж хороша или хитра, как думала, но это означало бы, что Брайан — куда более мягкий человек, чем хочет казаться.       — Я победила! — ты повернулась к Брайану с довольной ухмылкой. Как ни крути, теперь ему придется задуматься о прощении. Ты сделала огромный шаг в правильном направлении.       — Грязный трюк, Т/И, — Брайан повернул к тебе голову, и на его лице появилась кривоватая усмешка. Ты надеялась, что это потому, что он впечатлён твоей хитростью.       — Знаю, — ты буквально подпрыгивала на месте от радости. День начался хорошо, потом стал паршивым, но быстро выправился. Отношения выстраивались на более равных началах. Дружеские подколы, взаимопонимание, комплименты… Это было приятно. События первой половины дня никуда не делись: тот, кого ты считала своим спасителем, на самом деле оказался законченным эгоистичным дерьмом. Но всё это пиздец как помогало.       — Ну так что? — ты вопросительно приподняла брови.       — Я подумаю над тем, чтобы тебя простить, — улыбка Брайана была мягкой. Но уговор был другим.       — Я думала, если я тебя обыграю, ты рассмотришь возможность прощения. А не начнешь думать об этом, — ты не жаловалась, просто сбилась с толку из-за перемены.       — Хочешь, чтобы я этого не делал? — Брайан склонил голову, и на его губах заиграла лёгкая, дразнящая улыбка. Он развернулся к тебе всем корпусом и опустил пистолет, а ты свой нет: дуло всё ещё было направлено туда, где секунду назад стояла банка. Ты опустила оружие к бёдрам, направив его в траву у своих ног.       — Нет! Просто не понимаю, с чего вдруг такая перемена настроения, — шутливо фыркнула ты. Ты ни за что бы не призналась, но внутри всё сжалось при одной лишь мысли о том, что он может передумать тебя прощать.       — Ты это заслужила. Ну, отчасти, — парировал Брайан, так и не объяснив толком, что имел в виду.       — В смысле? — ты вопросительно приподняла бровь, не улавливая сути.       — Думаю, ты… — он сделал паузу, словно подбирая слова, и задумчиво поджал губы, — …в лучшем случае: нормальная.       Ты резко вдохнула, широко распахнув глаза:       — Ебать! Я нормальная?!       Если бы кто-то услышал это со стороны, не зная контекста, то решил бы, что ты только что чудом избежала смерти, настолько высоко взлетел твой голос. Называть себя нормальной казалось нелепостью, но, блять! Брайан считал тебя нормальной! По идее, слова о том, что ты в лучшем случае нормальная, следовало бы счесть оскорблением. Но это же Брайан. Он действовал куда тоньше своих напарников и был злопамятным, как чёрт. Так что его оценка «нормальная» — это хороший знак.       — Ага, — он усмехнулся твоей бурной реакции и с лёгкой улыбкой посмотрел на твою глуповатую гримасу. — Иногда ты вполне нормальная.       Ты никак не могла перестать улыбаться.