Вернутся к фанфику
18. Серотониновый синдром.
11 ноября 2025, 04:50 После крайней сессии, Укио, разумеется, позвонил Сенку, попросив подойти на короткую беседу по поводу пациента, ведь Ишигами фактический владелец Гена, и по закону врач обязан сообщать о состоянии подопечного владельцу. При встрече Сайонджи разъяснил, что Ген вышел из кратковременной ремиссии в очень серьезный рецидив, и сейчас стоит относиться к нему терпимее, ведь могут вернуться кошмары, а на короткой ноге с ними и панические атаки, может также вернуться булимия, вслед за ней авитаминоз и потеря веса, вслед за ними апатия, а вслед за апатией серьезные суицидальные наклонности, ведь без опоры Асагири просто погаснет и утонет в пучине размышлений.
И, вроде бы, тогда Ишигами отмахнулся, лишь мельком приняв к сведению, что что-то будет не в порядке какое-то время и надо быть наготове, но быстро обнаружил серьёзные подтверждения словам психиатра... подтверждения, на которые практически не мог повлиять.
Ещё недавно они целовались на этой самой кухне, пока Ген весело болтал ногами, помогал готовить и делился чем-то важным...но теперь Сенку был вынужден наблюдать за тем, как он вторые сутки не может поесть и носится к унитазу после любого приема пищи, а выходя оттуда отчитывается о том, что ничего не случилось и он просто словил приступ сильной тошноты. В попытке помочь ученый, разумеется, спросил как Ген себя чувствует, хоть и несколько раздраженно, а Асагири, будто подсознательно понимая, насколько он раздражающая фигура в доме, лишь спокойно отвечал, что его тело рефлекторно хочет вырвать съеденное настолько, что глотка сама собой сжимается, а по факту ничего не выходит даже с двумя пальцами в рот, но помощь ему, конечно же, не нужна, и это, разумеется, скоро пройдет, поэтому волноваться не за что.
Да-да.
Да ничерта это не пройдёт!
Ишигами знает это и искренне хочет помочь. Он заставлял есть хотя бы понемногу, пить таблетки, чтобы Ген не заколотил крышку своего гроба изнутри окончательно, пытался вытащить на прогулку или хотя бы в обсерваторию — он просто хотел поспособствовать становлению на ноги или хотя бы поддержать за руки, пока Ген встанет «на путь истинный» сам или с помощью психиатра. Но с каждым днём его упование на то, что Асагири справится, сокрушалось о действительность: Ген практически перестал есть, вновь спал больше десяти, а то и двенадцати часов в сутки, перестал ездить в больницу, все время хандрил, и физически в том числе, начав кашлять от слабости, испытывать ломоту в теле и сильные головокружения...таблетки он пил через силу и только с подначки-подпинки, а на душ и какие-либо упражнения от психиатра он вообще забил в последние двое суток. Лежал и сокрушался о собственное несчастье, как Титаник о глыбу, и ломался пополам, заполняясь вязкой сущностью своих страданий, как легендарный потонувший корабль водой. Он будто действительно лишь ждал, когда умрет в этой постели от голода или душевной болезни, ведь больше не находил в себе сил бороться. Казалось бы, раньше его состояние было в разы хуже, но даже тогда, когда держаться было не за что, а все прошлое было сплошным черным пятном, у него, по крайней мере, были силы что-то менять. Теперь же у него нет ни сил, ни мотивации.
Видя, как Ген расклеился, Сенку сразу взял себя в руки и постарался быть понастойчивее, но тогда заботой пахнуть перестало от слова совсем. Все его попытки превращались из актов помощи в бурные ссоры, во время которых Асагири в слезах умолял оставить его в покое и не трогать. Последняя такая случилась, когда на третьи сутки страданий у омеги разрядился телефон посреди дня, и до вечера он так и не зарядил его, пропустив кучу звонков и СМС, из-за чего они сильно поссорились. Ген пытался объяснить, что просто хотел покоя и ему было вообще не до телефона, а Сенку просто хотел проконтролировать, что всё в порядке и Ген не скинулся с окна или не зарезал себя в ванной. Вот здесь их желания самую малость не стыковались.
Сенку бы, впрочем, и рад, что его сожитель хотя бы думает над своим состоянием и поведением, и что у него нет сил вредить себе, но ему было уже невмоготу наблюдать Гена настолько разбитым в этих раздумьях, полностью лишённых действий. Поэтому забота ученого стала принимать негативные обороты, хоть он этого совсем не хотел, но каждый их день проходил именно в таком ключе: проснувшись, Ген продолжает лежать, бессмысленно пялясь в темную пустоту угла комнаты, даже не поев. Сенку заходит внутрь, включает свет — Ген сразу под одеяло. Сенку пытается разбудить — Ген просит отстать. Упреки за таблетки и несъеденный завтрак — и у Гена просто хлещущут слёзы, ведь он понимает, что глубоко виноват перед собой и Сенку, но не может высказать это и у него нет сил банально подняться, не то что поесть или ругаться. Сенку, чуть ли не крича от непонимания и отчаяния, в конце концов оставляет Асагири с какой-то пренебрежительностью, и уходит на работу, а на работе его раздражение выплёскивается на остальных, заставляя беспокоиться по меньшей мере Хрома.
Возвращаться домой, куда он раньше торопился из-за Гена, ему теперь и вовсе не хотелось. Он бы и не приезжал, если бы не риск самоубийства, о котором предупреждал психиатр.
Но вечером третьего дня их ссоры нашли экологичное решение. Ген, собрав мысли в кучу, всё же приплелся к выходу, когда Сенку пришел с работы, и едва слышно выдавил осипшим голосом:
-...можно мы поговорим?..
Он стоял, оперевшись рукой о стену, потому что ноги тряслись и просто не держали. Ещё бы. Когда он ел последний раз? В десять утра? Ну, да. А что ел...а, яблоко, которое не мог нормально откусить из-за слабости в челюсти? Ну, выходит так. А сколько сейчас времени? Около девяти вечера, отлично. Просто отлично!
- Неужели ты изволил поговорить?
- Заткнись. Я еле собрался, а ты вечно как—!.. пошли в комнату, не хочу выходить оттуда. У меня...нет сил стоять.
- Потому что жрать надо нормально.
Сенку с обречённым вздохом и соответствующим видом попросил подождать. Он спешно вымыл руки, умылся, скинул пиджак с плеч, повесив на изножье кровати уже в спальне, и, переодеваясь, стал слушать душещипательную тираду.
Ген стал рассказывать все досконально. Начал он весьма прямо: с тату салона, упомянул появление Хёги, все его действия, давление, и тут же понесся в глубины своих размышлений и страданий. Это было тяжело рассказать даже психиатру, а тут... его самый близкий человек, и рассказать это ему, ещё и повторно, в два раза тяжелее, но к сожалению, это необходимо, хоть Ген и был уверен: пойди что-то не так — он моментально разрыдается как последняя сука.
-...вот, и я тогда почувствовал, как все рухнуло. Мне стыдно за то, что я откатил весь прогресс в начало, а как ты говорил: если что-то и может быть хуже нынешнего состояния, так это вернуться к моему начальному... а всё так и случилось, понимаешь?.. мне стыдно перед тобой, и я не говорил о случившемся, потому что боялся потерять тебя, если вдруг ты посчитаешь меня слабаком. Я понимаю, что совершенно ничтожен, раз не выстоял каких-то пары слов Хёги, который просто стебёт меня за мое существование, и что пора бы уже отпустить и избавиться от всего, но я не смог. До сих пор не могу, и мне сейчас хуже, чем когда-либо, поэтому работать над собой не получается... я вновь чувствую себя грязным и жалким, и не ем только потому, что вижу в этом единственный способ наказать себя за слабость и почувствовать «чистоту» в организме, а когда голод измучает достаточно, у меня уже нет сил жевать... я действительно не заслужил твоей помощи, нисколько, потому что мне проще вернуться к саморазрушению, которое мне привычно, чем строить что-то новое, я уже и не пытаюсь... Сенку, правда, я вижу, что ты в отличие от меня стараешься, но у меня нет сил принять твою помощь...
Ген подтянул к себе худые ноги, смотря на заметно торчащие из-под кожи коленные чашечки, хотя ещё недавно эти ноги казались ему нормальными, возможно, даже немного полными, и тут же вместе с этой мыслью он ударился в осознание того, насколько всё ухудшилось, раз даже он видит в своём теле отгласки нездоровой худобы.
Нужно лечиться снова. Нужно снова думать о болезненных темах. Нужно снова о них говорить... а говорить о таком ещё неприятнее, чем думать. Ген, казалось, устает даже от мысли о проработке новой травмы.
Он уставился на Сенку, ожидая хоть какой-то реакции, а Ишигами через несколько секунд под пристальным взором Гена сел рядом на кровать, лишь спросив:
- И это ты не мог рассказать мне пол недели?
- Это жалкое оправдание, да?
- Не могу назвать это оправданием, но это не так страшно, как я себе представлял. А ты загнал себя в какой-то тупик своим молчанием, и опять живешь в своем негативном вакууме, из которого тебя не вытянуть. И ты сам не даешь это сделать, называя себя никчёмным. Ты идиот, Ген.
-...прости, что не оправдал ожиданий...в плане выздоровления и поступков. Я бы...ха, правда хотел быть достойным тебя, и чтобы у нас все наконец было хорошо...
Сенку прервал его:
- У нас?
- Д-да...прости, у меня, никаких нас. Я понимаю, что со мной не хочется ничего строить из-за моей нестабильности, если бы только—...ладно, в общем...нет, прости, мне что-то нехорошо. Я... мне... прости. — Ген, вцепившись пальцами в одежду на своей груди, только собрался встать, как Сенку неожиданно схватил его за свободную руку и утянул обратно на кровать, в свои теплые руки, которые бережно, с осторожностью обвили Гена, разрыдавшегося в голос, стоило ему только припасть к чужой груди в теплых объятиях.
- Никуда ты не пойдёшь, Ген, и хорош уже сбегать и пытаться блевать, у тебя все равно не получается. И самоизничтожиться у тебя не получится, поверь, я прослежу.
- Да я... я просто так устал, прости...я столько испытываю...и я не могу сказать или выразить!.. эти таблетки все наглухо перекрывают, а на мне столько вины...это все давит... мне ужасно тяжело, н-но без них я не могу, иначе мне будет ещё хуже... хаа... ты не обязан меня успокаивать, я сам виноват. Отстань... — Противоречил самому себе Ген, тихо всхлипывая между своими словами и сжимая уже чужую одежду так, будто это последнее, за что он сейчас может держаться на краю пропасти, хотя ужасно винил себя за слабость.
Прижав чужую голову теснее к себе, Сенку с обреченным вздохом стал поглаживать чужие волосы, стараясь делать касания безобидными, но достаточно настойчивыми, дабы Ген не вырвался. — Ты абсолютно точно придурок, если спустя столько времени продолжаешь бояться, что я куда-то уйду. Начнем с того, что в случае чего уйдёшь отсюда ты, а закончим тем, что ты не уйдешь, ведь я пообещал тебе дом и время на восстановление, а я не из тех, кто не держит обещания.
-...я боюсь не уйти или что ты уйдешь... нет!.. я не хочу просто существовать рядом, понимаешь? Я боюсь дойти до этого. Даже если мы останемся жить вдвоем, я не хочу быть рядом, я хочу...быть вместе. И я же не даю нам этой возможности! Я просто придурошный...
- Значит, тот мой вопрос про отношения всё же имел зерно рациональности.
- Ха... имел... т-ты прав.
- Подумаем об отношениях потом.
- Да, извини...я тебе надоел с этим?..
- Да, ты мне конкретно надоел со своей неопределенностью. Но я знал, во что ввязываюсь.
- Не знал...
- Не спорь. Признаю, глупо было отделять твой диагноз от любого другого медицинского и считать, что у него не может быть ремиссии и рецидива, и из-за этого ждать от тебя сверхрезультата через пару месяцев.
Ген ничего не ответил. Он просто продолжал слушать и прижиматься к Сенку, будто надеялся влезть этими тесными объятиями ему под кожу, дабы наверняка ощутить и убедиться, что от него не уйдут в такой важный момент.
- Зная, что обычно делают в случае рецидива...скорее всего, тебе назначат другие таблы и сессии станут интенсивнее.
Асагири кивал. Ему было приятно слушать что угодно от Сенку, лишь бы он оставался вот тут, под боком, лишь бы обнимал и не кричал.
- Слушай, а что вообще произошло? В смысле, в самом начале. Странно, что я не поинтересовался раньше, но с какого перепугу Хёга тебя вообще преследует?
Ген поёжился, — Вообще, в этом я сам виноват...
- Я знаю, что ты у себя во всем самый виноватый. Конкретику мне давай.
-...он хотел забрать меня из борделя, а я отказался. Н-нет, не подумай, я не отказывался от помощи из-за каких-то предпочтений! То есть, конечно, это так, но...
- Но?
- Просто на момент предложения уйти с ним он уже больше трёх раз снимал меня и насиловал. Один раз он сделал это со своими друзьями, и они два часа по кругу долбили меня со всех сторон, поэтому у меня не было с ним какой-либо почвы для доверия, мягко говоря. Я, конечно, больной, но не самоубийца: он бы меня каждый день давал в пользование своим дружкам из любезности. Вот я и отказался и...кхм...
-...иии? Ещё что-то?
- И...я сломал ему нос. Не выдержал, когда он в очередной раз попытался надавить...
- Ха, интересно, что выбесило его больше: твой отказ или сломанный нос.
- Все-таки нос, наверное. Он любую другую шлюху мог бы вызвать на дом или забрать оттуда, если бы хотел развлекаться со своими друзьями. А ко мне прицепился, потому что я — такой ничтожный и жалкий — смог разбить ему — такому сильному и крепкому — нос, вместо того чтобы терпеть, и тем самым «опозорил» его. Я, вроде, слышал от него, что тогда кто-то пустил слух по вашей больнице о том, кто сломал ему нос, и все узнали, что он ходит по таким блядушникам. Может быть, его репутация не упала бы так сильно, если бы он оправдался, но там доказательства...хах, на лицо!
- Стоп, это он из-за тебя с гипсом на носу тогда ходил?!
- Да...получается так?..
Сенку нещадно вынесло, стоило ему понять весь абсурд ситуации и насколько же обиды Хёги в сравнении с бедами Гена ребяческие и несуразные. Удивительно, как Ген задушил кого-то там, а не самого́ Хёгу, который так доставал его.
- Ну все, хорош, Сенку! — Ген впервые за эти дни приулыбнулся, легонько похлопав по груди Сенку, чтобы он унялся.
- Нет, ну ты бы знал, как он открещивался от того, что ходит спать с кем-то по борделям! Тысячу версий его трагичной травмы слышал, и в итоге всё так, как говорили слухи, хотя я обычно в них не верю. Это абсурд хаха...он ещё больше придурок, чем ты, Ген, возрадуйся.
- Справедливости ради, может, у него и были благие намерения глубоко в душе, по крайней мере в начале...наверное. А я, гад, их оборвал.
- Да там ими и не пахло! Хаха ладно, ему тогда со сломанным носом вообще ничем не пахло хахаха!
- Сенку! Хахаха прекращай, тут очень трагичная ситуация! Это из-за него мне лицо изуродовали вообще-то...мол, чтобы я помнил как себя вести.
- Пф...не сработало?
- Не, не сработало. Я просто отыгрался на другом. — Ген приулыбнулся на тихом смешке и только сел чуточку теснее и удобнее в объятия, как его прервали.
- Хах, ну все-все, ладно... фух, иди, выпей таблетки, которые ты не выпил утром, и будем ложиться. Я сполоснусь пока, а то потный, как псина, не знаю, о каком ты чудо-запахе всегда говоришь, я от себя только пот чувствую.
- Ну он правда есть!
- Верю. Всё, давай только без глупостей.
***
Ген стоит с пачкой таблеток в руках и сжимает её до вмятин на картоне. Он не хочет расставаться с ощущением радости. Не хочет снова впадать после этого недостижимого проблеска счастья в пожирающую апаптию. Не хочет, чтобы только что зажжённая в нем искра вновь угасла, оставляя его лежать без всякого света в комнате днями, неделями и месяцами. И он прекрасно понимает, что пройдёт ночь — с таблетками или без них, с Сенку или без него — и его мозг стопроцентно снова перестанет видеть хорошее. Плохое тоже, но видеть хорошее теперь у него в приоритете. Но, может быть, организм всё-таки привыкнет к двойной дозе... или уже привык? Может быть, попытаться...в случае чего, он просто ляжет спать, Сенку будет рядом, и та ситуация, когда он вставал и моментально падал, пытаясь доползти до лабы, потому что отнимались ноги, не повторится. Ген достал две таблетки, закинув в глотку, не запив, и мельком взглянул на блистер, в котором осталось два последних белых колёсика. В тот раз не сработало...сработает в этот раз! Три таблетки, и точно станет легче. Радость никуда не уйдет. В конце концов, три — это ведь не пять. И завтра обязательно будет либо эйфория, либо полный эмоциональный штиль, но в его ситуации даже штиль лучше, чем невыносимое опустошение. Ген вызволил из блистера третью таблетку, разгрызая её, чтобы точно ощутить вкус и убедиться, что этого достаточно. Правда, с минуту он, конечно, запил стаканом воды, потому что горечь во всей ротовой полости была просто невозможная, но зато теперь он с уверенностью ощущал себя хорошо. Или убеждал себя в этом. Никогда ведь сам себе не признаешься, что убеждаешь себя в каком-то дерьме, которого на самом деле нет, пока на то не будет явных знаков. А знаки были. Через пару минут ожидаемого кайфа зрение расфокусировалось, руки пробил сильный тремор, который не унимался, ноги вновь стали ватными — это было ощутимо даже сидя — дыхание сильно участилось, и неожиданно появилось импульсивное, судорожное, навязчивое покусывание губ до крови, словно организм пытался придумать, куда деть такой резкий выплеск гормонов. Если бы Ген знал о серотониновом синдроме, то наверняка бы испугался симптомов, но об этом убийственном чуде он не знал, потому просто поспешил в спальню, чтобы Сенку не застал его таким сумасшедшим и больным. Пусть лучше найдёт спящим. Ген уверенно встал со стула. Шагнул за порог кухни. Сделал пару коротких шагов на ватных ногах и...понял, что падает. Безвозвратно.***
Сенку уже привык к тому, что если ему что-то кажется в присутствии Гена, то, скорее всего, ему вовсе и не кажется, поэтому он выключил воду, как только услышал какой-то грохот в доме. Быстро вытерся, накинул шорты, а полотенце повесил на плечи, вышел и... сначала увидел лишь вытянутые ноги лежащего на полу тела. - Ген? Ты в порядке? Ответа нет. Сенку прошел дальше, чтобы увидеть лицо, и первое, что бросилось в глаза — тонкая струйка крови, стекающая из разбитого носа Гена на его губу. - Ген, блять! Да что с тобой такое?! — Сенку тут же подбежал, перевернул того на спину, проверил пульс, приложив пальцы к шее, и Асагири чуть ли не моментально закашлялся собственной кровью. Ишигами стал оглядываться и искать причину чужого состояния, пока усаживал парня, наклоняя его голову так, чтобы кровь стекала из носа наружу, а не внутрь, как вдруг...зацепился взглядом за блистер на краю стола с одной блядской таблеткой, которая своим видом объясняла все. Благо Ген не закинулся ещё и ей. Хотя какое «благо»?! Сенку его сейчас убить готов! - Ты чертов придурок, Ген! Я тебя лично закопаю, если тебя не откачают! Услышал меня?! У тебя теперь таблетки будут в ограниченном доступе! Как жалко, что Ген этого не слышит. Ишигами понимал, что действовать надо быстро и решительно, поэтому план строился за секунды: за руль он сейчас не сядет, а если и сядет, то с вероятностью десять миллиардов процентов нахватает штрафов и собьёт ещё парочку человек, от того, как будет гнать, и тогда помощь понадобится не только Гену... А скорая будет ехать дооолго. Чёрт! Ладно, хер с ним. Поедет сам. С максимальной осторожностью, конечно! Сенку собрался за рекордные минуту тридцать шесть секунд, затем спешно накинул на Гена свою кофту, вытащив её из шкафа без разбору, и, подняв его на руки, понёс к машине. До больницы он доехал за абсолютно рекордное время — чуть меньше десяти минут. Ну, нахватал штрафов на тридцать тысячь йен, с кем не бывает... зато доехал! Похер на деньги, вообще. Сенку доложил врачам о трёхкратной выпитой дозе антидепрессанта, крови из носа, поскольку не знал, побочка это или просто следствие удара лицом о пол, и рассказал о прочих таблеток, что пьёт Ген, в том числе гормональных, чтобы не напороться на последствия от взаимодействия одних препаратов с другими. Время с момента закрытия двери в палату стало казаться ужасно тягучим и долгим в ожидании хоть каких-то новостей, но Ишигами с жутким облегчениеми выдохнул, когда Асагири экстренно госпитализировали с необходимой промывкой желудка и капельницей для поддержания упавшего давления. После этой новости Сенку принял довольно обыденное для него решение — остаться в больнице на ночь. Раньше он делал это ради работы...и сейчас, разумеется, будет ссылаться на это для других, но на деле...просто хочет навестить Гена при первой возможности, чтобы оторвать ему башку за такие выкидоны, и в то же время с трепетом и опасением он хочет быть как можно ближе в такой момент, даже если его не пустят внутрь ближайшие несколько часов всех этих медицинских процедур. А ведь если так подумать, с появлением Гена он ещё ни разу не оставался на работе с ночёвкой... Он попытался прогнать эти мысли, чтобы не предаваться хорошим воспоминаниям и не ощущать сожаления. Он просто адски зол на Гена, и такую выходку прощать ему не собирается. Никакой жалости — его ждёт серьёзный разговор. Ну, только завтра, конечно, сейчас им обоим сон нужен как кислород, даже если один «спал» под действием препарата, а другой не мог заснуть и вовсе.***
Ген не очнулся на следующие сутки даже с аппаратом искусственной вентиляции легких, промытым желудком и поддержанием давления. Будто впал в кратковременную кому. Об этом состоянии напрямую сообщали Сенку, как владельцу Гена, и в крайний раз, когда к нему зашел кто-то из врачей, он раздражённо попросил предупредить лишь в критическом ухудшении или критическом улучшении состояния пациента, поскольку понимал, что у него уже нет сил держать лицо, и наверняка каждый раз на нём проскакивает совсем нескрытое волнение, ожидание и надежда. Закрыв дверь за доктором, Сенку сел за свой железный стол с кучей оборудования, без интереса окинул его взглядом с осознанием, как он скучает по мельтешащему рядом Гену, и тут же закрыл лицо руками, упираясь локтями в стол, и надрывно вздохнул буквально на грани слёз, которые пытался держать изо всех сил даже наедине с собой. Сейчас ему как никогда раньше нельзя быть уязвимым слабаком, а он начинает в открытую пускать сопли... ну и позорище. И не дай бог хоть одна душа увидит его таким ничтожным и жалким, с опухшими от недосыпа и слёз глазами и с растерянным видом, когда он уже действительно не знает, что делать и чем помочь. Хотя бы себе. Петля на двери совсем тихо скрипнула, проливая тонкий луч света на стол перед Ишигами, который даже не оборачиваясь постарался создать вид активной деятельности. — Я вам уже всё сказал. - Сенку...я все знаю. Ты как?.. — Голос Хрома оказался тише чем обычно. Даже... странно как-то. - Слушай, Хром, давай не сейчас. Я понимаю, что ты как курица-наседка пытаешься позаботиться обо мне, но лучше направь свою гипертрофированную опеку на кого-то менее занятого. - Ну уж нет, Сенку! Я-то знаю, что ты щас на части разваливаешься! У тебя любимый человек при смерти, и ты будешь отрицать, что тебе плохо?! Не-а, со мной не прокатит!!! - Он мне не любимый, закройся. Я вообще...жалею, что встретил его. — Совсем тихо закончил Сенку, сползая головой по своей руке на стол, соприкасаясь теплой щекой с холодным металлом. — Он действительно обуза, на которую не стоило тратить время...жаль только, что я так поздно это понял. - Эх...ты бы так не говорил, если бы просто не вымотался. — Хром с сочувствием вздохнул, подошел ближе, отодвинул стул и сел рядом с другом, утешающе погладив его по плечу. — Ты же не машина, Сенку, я тебе тысячу раз говорил. Ладно, пусть ты даже не любишь его, хотя для меня очевидно обратное, ты тоже можешь уставать! Ты живешь с таким трудным человеком, у которого не одно расстройство, работаешь наизнос... это же выматывает ужасно! - Поэтому я не хочу ничего к нему чувствовать, Хром. Он меня так бесит своим непостоянством, сам его задушить и закопать готов. — Сквозь зубы, но с заметной усталостью сказал Сенку, сжав ладонь в кулак и слегка стукнув по столу в бессилии. — Придурок...он сам виноват. -...а тебе грустно из-за того, что у вас пока ничего не вышло?..и тут такие обстоятельства ещё... Сенку молчал. -...Сенку?.. - Я не буду с тобой это обсуждать. - Я щас позову доктора Сайонджи, с ним ты захочешь говорить об этом ещё меньше, чем со мной, но от идеи помощи тебе я не откажусь. Ни на минуту! - Тц...не грустно. Что вообще значит «пока»?! Ты придурок?! Не будет ничего ни сейчас, ни потом! - Ну слава богу, ты живой! Я уж думал, из тебя все соки выжали, ты даже не крикнешь! — Хром тут же кинулся его обнимать, а Сенку уперся в его лоб ладонью, отодвигая. - Отвянь, живо! Ты, блин, ещё целоваться полезь! - Целоваться к тебе полезет Ген, когда очухается! - Не будет он меня целовать! -...после того, что было тогда в лабе, ты будешь отрицать, что вы целовались?.. - Нет, я просто больше не буду целоваться с идиотом, который систематически игнорирует инстинкт самосохранения! Ещё не хватало привязаться, а он потом подохнет. - Так вот чего ты боишься... - Не смей никому рассказывать. И вообще, это не страх, а рациональная оценка ситуации и рисков. Просто передай мне, если Гену станет лучше, зайду поговорить с ним насчёт его патологического идиотизма в башке. Хром покивал и все же оставил Сенку, посоветовав ему поспать с намеком на огромные синяки под глазами от недосыпа, и убежал в кабинет к врачу, которого Ишигами ненавидит...но тут без его помощи не обойтись. Сенку и сам в какую-нибудь депрессию впадет на фоне такого стресса, а Хром, хоть и сомневается, но очень боится этой вероятности. Ему дорог Сенку... да и Ген теперь тоже! Поэтому от помощи доктора Сайонджи — боженьки в его глазах — он отказаться не посмеет. Конечно, ему пришлось доложить все Укио и выдать свои наводки о том, чего боится Сенку, как ему можно помочь и так далее. Внимательно выслушав его, доктор Сайонджи ответил. — Я думаю, что забегу к Сенку, как только он соберется навестить нашего многострадального пациента. Спасибо большое за помощь, Хром. Кстати, я не откажусь от твоей компании, заходи почаще без повода, а то даже как-то некрасиво тебя использовать, не предложив ничего хаха. - Д-да ладно, что вы... - Мы ведь коллеги в первую очередь, нужно поддерживать здоровую коммуникацию. Заходи-заходи, особенно если нужна будет моя помощь. Буду ждать тебя на обеденных перерывах! - Я думал, вам неинтересно с кем-то вроде меня...ну, с совсем обычным...мне и рассказать-то вам нечего, на вас смотришь, и кажется, что вы всё знаете... - Ты очень приятный и умный молодой человек, не стоит принижать себя. Хром совсем уж застеснялся стольких теплых слов, поэтому все же отнекался от посиделок в этот раз, ведь он бы сгорел со стыда, если не сможет держать лицо перед таким авторитетом. - Постой. Слушай, Хром, можешь...***
К вечеру Сенку был просто разбит. Выпил три банки энергетика, добивая четвертую, ничего толком не съел, спать так и не лёг, но его энергия никуда не девалась из-за сидячего образа жизни, поэтому находила выход в тревожности, которая только усиливалась под действием не дозированной порцией адреналина. Сенку бы и всю ночь прострадал, или пришел бы в палату будить Гена собственными методиками, как внезапно дверь все же приоткрылась. Он надеялся увидеть там Хрома, ну или менее желательных врачей и медсестёр, но там стоял...Укио. Здрасьте приехали. - Уходи, слушать тебя даже не буду. - А я, между прочим, знаю кое-что про состояние Гена. - Мне Хром расскажет. - А вот и не расскажет. Я попросил его молчать и передать информацию только мне, ссылаясь на то, что я передам ее лично. Поверь, он будет молчать. Владеть информацией Сенку любит. Особенно такой. А хитрожопых мозгоправов он не любит — особенно таких. - Ну? - А ты пойдешь со мной, если я тебе расскажу? - Тц...ладно, куда я денусь. Говори уже, реще. Если он там подох, то уговор будет не в счет, в морг сейчас не пойду. - Что ж, пациент Асагири Ген пришел в себя! На данный момент у нас с тобой есть час, чтобы навестить его. После этого часы посещения закро... - «У нас с тобой»? - Верно, ты не ослышался. Я же сказал, что пойду с тобой. - Тебе-то зачем к нему? Хотя, ладно, мне неинтересно. Спасибо за информацию, я пошёл. — Сенку хотел встать, но Укио смерил его, мягким жестом попросив сесть обратно. - Нет, если ты задал вопрос, я отвечу, и мы пойдём. Если честно, я просто по-человечески волнуюсь за него. Разумеется, я должен соответствовать профессиональной этике и не строить никаких отношений со своими пациентами...а ещё не должен общаться с ними вне сессий в дружеском и романтическом ключе, но...человеческий фактор сегодня берет верх хаха. Если что, для Гена я на работе, хотя, вообще-то, я уже час как могу быть дома, хах. Просто...поговорю с ним, как специалист. Это бесплатно, не волнуйся~ - Развел тут нюни... его надо жёстко ставить на ноги, пока он не развалился окончательно, а вот в неэффективности твоей сентиментальной терапии я уже убедился. Ишигами уже поднялся, быстро размяв затёкшие конечности и решительно направился мимо Укио в сторону лестницы. Тот поспешил за учёным с тяжелым вздохом, но все такой же улыбкой, только и успев прикрыть дверь в лабораторию. - Фух...ну, подожди! Послушай, если, например, рак прогрессирует, и за ремиссией следует рецидив, ты винишь врача или внешние триггеры, что вызвали активное развитие опухоли? Сенку остановился на пролёте, с три секунды думая. - Я понял, к чему ты ведешь, и что эти понятия употребимы и в медицине, и в психологии, но ты не смог вытащить Гена из этого рецидива. Два дня с вашей сессии прошло, и вот он, снова тут. В самом деструктивном состоянии, которое когда-либо было. - У Гена нет сил сейчас работать. Я могу оказать ему поддержку, навести на нужные мысли, но я не решаю его проблемы. Они будут решаться, когда у него появится собственный ресурс. - Ты пытаешься вытрясти побольше бабла за свою болтовню. - А это клевета! К слову, я бы посоветовал тебе быть с ним мягче, особенно... ближайшую неделю. Его психика очень уязвима к любым воздействиям, а уж тем более к угрозам и крику. А твои методы и слова... весьма жёсткие, если честно. - Тоже клевета. Я ещё вполне мягок с ним, учитывая, какой он бесячий! Ты с ним не живешь, и даже представить себе не можешь. - Да, прости. Ты просто слишком прямолинеен... - Да, не считаю это отрицательный чертой. К слову, ты задержал меня на пятьдесят шесть секунд, за которые я бы уже дошел до палаты. Либо иди молча со мной, либо просто свали. Сенку решительно направился к палате, игнорируя присутствие Сайонджи даже непосредственно в палате, где он сел на стул рядом с койкой Гена, а тот сразу же отвернулся, пытаясь скрыть лицо, но Ишигами видел все: кожа бледнее, чем обычно, лицо совсем осунувшееся, синяки прямо такие же, какие Сенку сегодня видел в зеркале, аппарат ИВЛ сняли, но к венам всё ещё были подключены капельницы, из-за которых что на Сенку, что на Гена накатывали неприятные воспоминания о первой госпитализации. - Рад, что ты очнулся и все дела, но теперь скажи, на кой чёрт ты пытался сдохнуть. - Я не пытался...это вышло... с-случайно... — Голос Гена было трудно узнать. Он будто перестал принадлежать ему, сильно исказившись и ослабнув. - Не ври мне. Как можно случайно выхлестать почти пол блистера таблеток?! - Клянусь, я не пытался умереть!.. я...просто хотел...точнее, не хотел, чтобы вернулось то состояние. Я не хотел, чтобы было плохо... мне было страшно потерять... ммх... — От напора Сенку Ген прикусил нижнюю губу, чувствуя, как из глаз катятся горячие слёзы, стекая по вискам, но свою голую вину перед Сенку он признавал всецело. - Ты думаешь мне не было страшно за тебя?! - Доктор Ишигами, будьте с ним помягче. — Тихо вмешался Укио, сидящий чуть поодаль от кровати, чтобы не беспокоить их в такой важный момент. — Вы ведь любите конструктивные диалоги? Любите. Ваш диалог таковым не получится, если Ген будет рыдать, а вы агрессировать. - Я не агрессирую. - Не стоит лгать. Вы злитесь, и это нормально, не вижу причины отрицать это, вас за это никто не порицает. Но ваша злость не уйдет, если её просто бесконтрольно выплёскивать. Сенку обречённо и тяжело вздохнул, вновь повернувшись к Гену в попытке скомпоновать свои мысли, но тот опередил его вопросом: - Я понимаю, за что ты злишься на меня... и если ты выгонишь меня из дома после выписки из больницы, я тоже пойму, от меня и правда слишком много проблем. Но если бы я мог...попытаться... ха...мне даже стыдно попросить у тебя ещё один шанс... - Ты меня достал с этим вопросом про дом. Я уже сказал, что ты остаешься у меня, пока не поправишься, и точка. Почему этого недостаточно? - Потому что я уже говорил: даже если ты оставишь меня у себя, я не хочу просто существовать на одной площади...я хочу быть... бо́льшим... я бы хотел попытаться исправить всё и не разрушать твое доверие... Что-то как-то слишком лично это для наличия третьего лица в помещении. -...доктор Сайонджи, будьте добры свалить. Я оставлю вам пятнадцать минут на разговор с пациентом о его состоянии. - Как скажете. Только, прошу, не угробьте его хаха. Как только Укио покинул палату, Сенку выдохнул и с заметным усердием стал собираться с мыслями, чуть сильнее сжимая металлические прутья в изголовье койки, на которой лежал Ген, окидывая чужое лицо уставшим взглядом, в котором едва ли читались остатки надежды. - Понимаешь, Ген... дело не в доверии, и у меня его к тебе ничуть не поубавилось, даже после всего дерьма, что ты сделал. Я просто... боюсь найти тебя мёртвым в один день. Я не хочу с тобой ничего строить в дальнейшем будущем не потому, что ненавижу тебя или не доверяю, а только потому, что ты можешь сдохнуть по собственной вине, и тогда к чёрту все наши планы. Я, возможно, эгоист, но я не хочу потом пол жизни думать о том, что я не смог спасти того, кого... ну... это самое... ты меня наверняка понял. Ген, едва находя силы двинуть рукой, коснулся пальцами ладони Сенку, что упиралась в матрас, и тот уверенно обхватил пальцы Асагири своими, как-то успокаиваясь от того, что его руки становились теплее, хоть и сжимали слабо. -... я тоже люблю тебя, Сенку, поэтому и... хаха...для признания, наверное, обычно выбирают более хорошие обстоятельства, да?..хаха...кх...извини, что из-за меня... Не успел Ген договорить, как Сенку неожиданно закрыл его глаза своей ладонью, другой сжал пальцы и наклонился к бледным губам, мягко целуя их с трепетным чувством. Пусть их признание друг другу было глупым, обрывистым и полным недосказанностей, оно было. Сейчас наличие этого признания было важнее, чем его содержание или степень романтичной обстановки — важным оно было в первую очередь для того, чтобы не потерять друг друга. Ишигами отстранился первым, тихо выдохнув в чужие губы, но руки с глаз не убирал, а Асагири от чего-то легко улыбнулся, переплетая пальцы крепче. - Хаха...Сенку, сколько энергетиков ты выпил?.. ты уже сам на вкус как энергетик. Неужели ты так беспокоился и не спал? - С тобой блин поспишь... - Хаха прости...а можешь убрать руку? Я хочу посмотреть на тебя. - Нет. - Что в этом такого? Ты боишься, что я увижу тебя смущённым? - Я не смущён. - Ты патологический лжец, или что? Хаха больно ты любишь отрицать очевидное~ Сенку нехотя убрал руку, и тут же Гену открылся вид на чуть покрасневшие уши и щеки Сенку, который при этом хмурился. Будь у Асагири сейчас хотя бы на пару грамм больше силы, он бы потянулся целовать эти до смерти милые щеки, уши и шею. - Видишь, не смущён. Короче, признания можно обсудить потом, сейчас о насущном. Тебя, скорее всего, положат в больницу на неделю или, может, чуть меньше... — Ген покивал в ответ, тяжело вздохнув и уставившись в потолок. — И если хочешь что-то со мной построить, обещай мне, что будешь своевременно посещать всех врачей и...я никогда не думал, что скажу это, но обещай посещать психиатра немного чаще и тоже стабильно. - А...вот это действительно то, чего я не ожидал...л-ладно, я поговорю с ним, полагаю...последняя сессия вообще не задалась из-за меня... я обещаю попробовать ещё раз. И по врачам обещаю ходить, правда...я оправлюсь. Сенку молча сидел, не отвечая, и смотрел на ладонь парня в своей так, будто он готовился к чему-то. Мягко крутил его руку, поглаживал пальцы... -...Сенку, ты хочешь ещё что-то?.. скажи, я постараюсь э...а—?! Не ответив, Ишигами молча поднес чужую руку к своим губам, коротко поцеловав тыльную сторону ладони, и бережно положил руку обратно на кушетку, встав и кинув короткое "Пока", оставив Гена наедине со смущением и бешенным сердцебиением, которое будто возобновило подачу крови в организм и выровняло давление получше несчастных капельниц. Это сейчас был акт любви или коварный план по кровоснабжению органов?! Не успел он унять удивление, как вслед за ушедшим Сенку, как и обещалось, зашёл Укио, присевший на то же место. - Здравствуй, Ген. Мы с тобой даже толком не поздоровались, Сенку так с ходу начал говорить с тобой, а потом и меня выгнал...я никак не привыкну к его нраву хаха. - Да, пожалуй... м...а вам вообще можно посещать меня? Вы мне не родственник или типа того... - В рамках того, что я твой врач и работаю здесь, мне разрешили ненадолго навестить тебя, чтобы я мог проанализировать твое состояние и начать работать над изменением медикаментозного лечения...и, в целом, дальнейших сессий. Но считай, что сейчас обстановка нашей незапланированной встречи чуть менее формальная, чтобы ты не напрягался. Как удобно, что можно оправдаться тем, что ты уже давно сделал. - А, хорошо...ну, и что? Что вы хотите спросить? - В первую очередь: ты ведь всё же передумал насчет прекращения терапии? Ген чуть поежился и отвернул голову. -... передумал... благодаря Сенку и ради него в большей степени. Хах, мне, кстати, только что в любви признались, вы знали? - Смел предполагать хаха. Что ж, я знал, что вы оба рано или поздно додумаетесь до этого. - В смысле «рано или поздно»? Вы что-то подозревали? Как давно? Хотя, я ведь сам вам рассказывал... - Поверь, я понял намного раньше, чем ты стал рассказывать мне о ваших поцелуях и попытках заняться сексом. Примерно...на второй или третьей сессии. — И снова эта добрая улыбка на лице Укио не позволяла Гену возмущаться. - Л-ладно...ну, у вас есть ещё вопросы? - Разумеется, они всегда есть! Скажи мне, как себя чувствуешь. В том числе, физически, это тоже очень важно. — Укио достал блокнот и щёлкнул ручкой, переводя взгляд на больного. - Да как-то...безжизненно. У меня все чувства будто забальзамировали, голова тяжелая, всё тело слабое — я даже конечностями еле-еле двигаю — и я...понимаю, как виноват, до сих пор стыдно за то, что я не справился, ещё и передознулся после всего... - Это самая нормальная реакция, которую может выдать твой мозг. Скажи, разве было бы лучше, если бы ты не осозновал степень ужаса своих действий? Ты бы не нашел в себе сил двигаться дальше, лечиться...даже не извинился бы перед Сенку, и вы бы так и не поладили. - Ладно, это убедительно... - Знаешь, в чем разница между безнадежным опущением рук и перерывом в твоём состоянии? Ген слабо помотал головой. - Безнадёга — это когда ты глотаешь таблетки, чтобы покончить с собой. Перерыв — это когда ты хочешь спасти себя от худшего состояния, пусть и таблетками. Скажи, что ты пытался сделать? -...второе... - Именно. Твоя психика нуждалась в передышке, поскольку была не в силах переварить столь сильный триггер на фоне остальных событий. Подключи к этому чувство вины и давление Сенку на тебя, которое нельзя отрицать, как бы ты его ни любил, вот оно и выходит, что ты не совладал с собой же и увидел выход только в таблетках. Это такой защитный механизм, хоть и очень страшный, понимаешь? - Понимаю... ха...я же...правда не виноват в том, что впал в то «депрессивное» состояние? Мне так тяжело это принять, правда... - Ничуть. Ваше расстройство главным образом заключается в болезненных флешбеках, а при таком сильном триггере, как появление насильника, ещё и из прошлого, отсутствие острой реакции было бы просто невозможным чудом, Ген! Твоя психика искала защиты и нашла её, даже если способ очень травматичный. Ген змолчал, с пару минут рассуждая о чем-то, а после взглянул на доктора, который был готов поклясться, что взгляд Асагири в тот момент изменился. -...как вы считаете, сколько раз в неделю нам стоит видеться? Укио приободрился, мягко улыбнувшись и закрыв свой блокнот. - Три раза в неделю, пока ты будешь в больнице, и два раза в неделю хотя бы месяц после выписки. - Передадите это Сенку? Я согласен. - Замечательно. Честно, я просто по-человечески рад слышать это, не только как специалист. Но на сегодня хватит, отдыхайте, поправляйтесь и... я жду вас, мм... скажем, послезавтра. Время сообщу через Сенку или навещу вас лично. - Я буду, спасибо. - Просто отлично, Ген! Главное помните, что теперь наша цель не вывести вас в ремиссию за кротчайшие сроки, а маленькими и твердыми шагами создать устойчивую почву для стабилизации вашей психики. Это, в целом, и приведет к ремиссии, но путь придется проделать долгий, без геройствования и широких шагов. Мы договорились? -... да, я справлюсь. Спасибо вам за терпение, доктор Сайонджи.Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!