Вернутся к фанфику
20. Отныне желанный.
23 ноября 2025, 22:36 Нет, как ни крути, все равно проснулся в объятиях!
Ген вновь прилип к груди щекой, сладко сопел на ней, забрав себе всё одеяло, и Сенку уже оставил тщетные попытки вытащить его из-под чужой жопы, как и вылезти самому. Он стал мягко перебирать волосы Гена на затылке, чувствуя, как на его футболку пускают слюни, но дёргаться и предотвращать это было слишком поздно. Теперь всё равно стирать, так что Сенку залип на новостные паблики любимых научных каналов, параллельно лелея любимого парня.
От мягких и ненавязчивых поглаживаний Асагири сам проснулся буквально через двадцать минут, приподнявшись на локтях и взглянув в лицо Сенку сонным, нераздупленным взглядом, пока на его голове красовалось самое благоприятное место для проживания птиц — гнездо. Но приятно было отметить, что теперь он не подскакивает от испуга, а чувствует себя вполне спокойно, находясь в объятиях, в отличие от их первой и до этого дня единственной ночёвки в обсерватории.
Сенку тихо пожелал ему доброго утра, и Ген, лишь кивнув в качестве ответного пожелания, тут же увалился обратно, только поближе к чужой шее, обнимая Сенку и легонько целуя теплую кожу.
Ну, точно кот!
- Мм... какие планы на сегодня?
- Забрать свои заказы, съездить в лабу, оставить там коробки, которые, конечно, не помешает разобрать по возможности. Пока ты отлеживался в больнице, я устроил целый склад, где не ведется учёт и расфасовка товаров. Проще говоря — хаос.
- А что там...колбы же только там...склянки, все дела...
- Ага, а ещё столы для работы: парочка на колесиках и один неподвижный для писанины; ещё полки, шкафы, специальный холодильник для препаратов, столы-мойки, вытяжки для работы с летучими веществами, стулья... плюс, я учёл то, что иногда ночую на работе, поэтому заказал туда диван... ну, и склянки, как ты их обзываешь. Конечно, только склянки.
-...нахера столько всего... мм, ладно, я поеду с тобой, помогу... — Лениво и развязно протянул Ген, причём с таким видом, что уверенность в его словах не особо чувствовалось. — У меня бесценный опыт в разбирании коробок, ты ж знаешь~ сам меня запрягал.
- Знаю-знаю, поедешь со мной, если хочется. Могу оставить тебя в лабе, пока буду мотаться и забирать вещи, без тебя туда как раз больше влезет, и я быстрее закончу тратить бензин. Займёшься в это время разбором моих прелестей по полочкам, я тебе все покажу, пара стеллажей там уже стоит, просто продолжишь ряд.
- Отлично! Хаха, ещё немного, и ты точно переедешь в лабораторию с концами~
- Я думал об этом.
- Иии?
-...из соображений безопасности я не решился. Взрывы, поджоги, отравления, несчастные случаи — ты понял.
- Хаха ладно, как скажешь. Ну, если надумаешь, знай, что я не против~ представь только: двухэтажная лаба, на первом будет твое химико-физическое адище для экспериментов, а на втором наше уютное ложе, огромная кровать... только чур телескоп ставить в спальню!
- Разумеется, если бы так и было. Всё, короче, иди чисти зубы, я скоро подойду и за завтраком дам тебе таблетки.
- Сенку, я и сам могу...
- Знаю я, как ты можешь — на три дня вперед нажрешься! Всё, иди, и без меня НИЧЕГО из таблеток не трогай.
Снисходительно выдохнув, Ген напоследок сладко растянулся на пуфиках в потягушках, а затем наконец поднялся, спускаясь вниз по винтовой лестнице и проходя по коридорчику в основную часть здания. Он даже принял лёгкий душ, взбодрившись под едва теплыми струями воды, и тщательно почистил зубы, чтобы со спокойной душой целовать Сенку, который подключился к утренним процедурам буквально сразу же, как Асагири выключил воду в ванной и оделся. Близость близостью, но личного пространства Сенку его не лишал, даже при своей низкой эмпатии прекрасно понимая, насколько оно необходимо, особенно Гену, у которого его так долго не было.
За приготовлением завтрака всё окончательно вернулось на круги своя: Ген вновь уселся на столешницу, заняв себя перемалыванием кофейных зёрен для напитка, который каждое утро воскрешал его парня из царства спящих, а непосредственно его парень занимался вкуснейшим завтраком, навык приготовления которого отточил до мастерства. Комнату очень скоро заполнил запах жареного хлеба и кофе, создающих тот самый уют, из-за которого хотелось возвращаться сюда и просыпаться именно здесь, а не в лаборатории, где к утру прожигало слизистую запахом полной санитарии.
Через час они сидели в машине и Ген подключался по блютузу к магнитоле, вскоре на полную подрубив любимый плейлист, часть которого позаимствовал из предпочтений Сенку. Этот плейлист он создал ещё с месяц назад и большая часть песен, не считая добавленных совсем недавно, были вызубрены наизусть благодаря ежедневным поездкам, так что петь можно было чуть ли не как в караоке. Надо же, какая многофункциональная машина: и для долгих поездок, и для перевозок при смерти больных, и для караоке годится. Одним словом, чудо, а не транспорт!
Первая партия коробок из первого магазина была успешно перетаскана в багажник с помощью коллективного труда и довезена до лаборатории. Своё новое место работы Сенку, конечно, присмотрел чуть дальше от центра города, чем хотелось бы, но что тут поделать... зато по деньгам выгодно.
Оставив Гена в лабе, Сенку уехал в другой магазин, уже за препаратами, которыми решил затариться заранее и побольше, чтобы хватило по меньшей мере на пол года, не считая, конечно, тех растворов и компонентов, чей срок априори меньше.
Асагири же занялся разборкой и сборкой. То есть, разбирал-то он коробки, а собирал воедино их содержимое. Вот, в одной из таких оказался стеллаж, который он успешно собрал сам, не растеряв ни одного винтика. Правда, чуть не отбил себе пальцы, пока забивал гвозди, а его руки и плечи отнимались к моменту прибивания последней полочки... но это всё сущие мелочи! По итогу-то пальцы целые, а стеллаж стоит — это самое главное.
Вскоре уже четыре таких стояли вдоль стены — на большее Гена не хватило, — а на полках постепенно появлялись приборы для химических и физических опытов, один за другим. В ещё больших количествах на полках были только «склянки»: чаши Петри, колбы, пробирки, воронки, мензурки, ампулы и ещё много прикольных названий, которые Асагири узнал только благодаря прочтению бумажек на коробках. Он бережно протирал каждую штуковину и расставлял так, как ему казалось наиболее логичным, поскольку всё равно Сенку через две недели устроит в этом порядке до гениального сумасшедшую вакханалию в порыве страстной тяги к науке на новом месте.
К вечеру Ген заметно утомился, но по неизвестной ему причине усталость была приятной. Возможно, из-за того, что он в кои-то веки смог заняться полезным делом, не связанным с терапией и больницей, его мозг просто купался в блаженстве, а ещё возможно потому, что Сенку приехал и похвалил его поцелуем в щёчку. В общем, ничего лучше двойного выплеска эндорфинов за помощью любимому человеку не придумаешь.
В двенадцатом часу ночи они сидели вдвоём на полу лаборатории: Сенку собирал один из крупных приборов, причем, с такой легкостью, будто это конструктор Лего, а Ген пытался присоединить друг к другу склянки, испытывая уже гораздо больше сложностей, но спасибо, что существовала инструкция.
Поскольку это здание было отдельным и наличие соседей не было предусмотрено, Ген решил включить на фон музыку с телефона, получая выговор от Сенку ведь это, по его словам, «нарушало рабочий настрой и сбивало процесс», но Асагири искусно смог убедить его в том, что от этого больше вайба и под музыку работается легче. Сенку был не согласен... во всяком случае, ровно до момента, когда Ген поцеловал его в губы, заткнув при попытке спорить.
Ну, с музыкой так с музыкой... Лего и с ней неплохо собирается... к тому же, вкус в музыке у Гена отборный.
Именно в этот вечер Ген впервые задумался о том, что если нетрудная работа вроде сортировки или сборки ему даётся не так уж и тяжело, то, может, самое время попробовать частично сепарироваться от Сенку и устроиться на работу. Разумеется, суперского заработка, уж тем более превосходящего космические доходы Сенку, он не получит, и это явно не будет работой мечты, а из-за здоровья он не сможет заняться тяжелым трудом, за который платили бы побольше... но ощутить себя взрослым и независимым человеком он бы хотел — это основополагающая цель. А ещё в голове Асагири держит дату дня рождения Сенку, который наступит уже через полтора месяца, и на какие-то шиши нужно сделать ему хороший подарок — это вторичная цель. К тому же, в своем парне он уверен как ни в ком другом: он не станет давить на то, что у Гена появился заработок, не станет требовать пятьдесят на пятьдесят и прочую ересь. Скорее, порадуется за смелый шаг Гена и поддержит его решение как сможет.
За эту стабильность Ген его просто обожает. Всем сердцем и каждой клеточкой мозга.
Тем же вечером, когда Сенку уже прикумарил над своим Лего-набором для взрослых, умных мальчиков с докторской степенью, Асагири взялся за поиск работы и наткнулся на то, что ему пришлось по душе — библиотекарь. Откликнулся на вакансию, списался с эйчаром, рассказал о себе, назначил дату собеседования — по совместительству неполный рабочий день для прохождения обучения...
«Будем ждать вас, Асагири-сан!» — в голове эхом раздавалось последнее сообщение в чате с эйчаром, когда Ген выключил телефон и скованно отложил его в сторону. Сначала он уставился в одну точку, прогоняя в голове, что только что сделал, взвесил все за и против — хотя поздновато это сделал, конечно, — а затем, пройдя стадию отницания, с небывалым воодушевлением заулыбался, и уставился куда-то вперед со светлым осознанием того, что он действительно справляется и все старания были не напрасны. Раз уж он действительно выкарабкался из своей ямы до той заветной верхушки, где перестал считать себя годным для единственной в этом мире сферы — секса — он все делал и делает правильно.
***
- Сенку...не торопишься сегодня? Наступила среда — день собеседования. - М-м. Они вновь сидят дома на кухне и Ген несколько неловко озвучивает свою просьбу. - Тогда можешь отвезти меня сегодня кое-куда? Ну, это немного дальше твоей работы, так что придется покрутиться на дороге и парковке хаха, но я потом доберусь до тебя сам! Сможешь? - Мгмм... — Оторвавшись от кофе и прочтения паблика с постами о космосе, Сенку поднял глаза на Гена. — На десять минут раньше выйдем, успеем. Куда собрался? - Секрет! Пока что... потом я расскажу тебе все от и до. Обещаю! - Ну, смотри, как хочешь. — Пожав плечами, Сенку сделал последний глоток кофе, поднялся, уже не глядя поставил кружку в посудомойку, чмокнул Гена в макушку, растрепал пальцами его волосы, перемешав черные и белые пряди, после чего ушел. Да здравствует любимая утрення рутина! Ради этого стоит жить. В этот день Ген собирался намного тщательнее, чем обычно: своим привычным балахонам он предпочёл рубашку, благополучно спёртую у Сенку, со светлыми джинсами и голубоватой жилеткой в клетку. Спорное сочетание получилось: ни классика, ни повседневность, но Сенку, которому по душе бизнес кэжуал, одобрил его выбор. Асагири бы и в жизнь не нашел слов, чтобы описать этот влюблённый взгляд на себе и трепетные ощущения внизу живота от него, но Ишигами так упорно отрицал наличие какого-то восторга от самой обычной одежды, что Ген аж в себе засомневался. Впрочем, ладно, главное, что выглядит не позорно. Через полчаса они уже были в дороге, и, подъехав к назначенному адресу даже чуть раньше, распрощались ещё в машине, после чего Сенку уехал на свою работу, а Ген подошел ко входу в одну из городских библиотек. Ничего особенного в ней не было: снаружи эта часть здания, выделенная под библиотеку, вообще казалась ничтожно маленькой, ведь тематически оформлен под нее был лишь угол здания и кусочек фасада, но, когда парень вошел внутрь, то перед его глазами предстал вид обширного пространства с книжными шкафами из темного дерева аж в два этажа. Наверх вело две основные винтовые лестницы с разных сторон, а помимо них были лестницы на колесиках, чтобы двигаться вдоль шкафов и доставать нужные книги; на многочисленных широких подоконниках стояли ухоженные цветы, либо лежали пледы для желающих согреться, а пространство между стеллажами занимали места для посиделок: пуфики, кресла, диванчики — всё, что только душе угодно. В общем, вид однозначно захватывающий, но при этом уютный, и он отзывался у парня внутри, ведь, что самое главное, — здесь было тихо, и никто ни к кому не лез. Все немногочисленные читатели, прибывшие с утра пораньше, сидели по разным уголкам и тихо штудировали различную литературу. Прелесть, а не место. Ген бы хотел тут остаться, однозначно, но на условия труда надо ещё посмотреть. Женщину, которая должна была принять его на работу, Ген нашел быстро, очень удачно запомнив лицо по фотографии в профиле. Работодательница, она же эйчар, щебетала следующий час, описывая работу Гена от мелочей вроде времени начала и конца рабочего дня и до таких подробностей, как ведение инвентаризации и учёта в базе данных. А ещё консультирование посетителей, прием и выдача книг для тех, кто берет их домой, поддержание порядка в хранилищах и на полках библиотеки, периодическое проведение мероприятий для заинтересованных лиц и... много чего. И много чего он попросту не запомнил на слух. Большой объем работы, пусть и не трудной, Асагири не напугал, так что оставшийся пробный рабочий день он провёл со своим коллегой-сменщиком, с которым ему предстояло меняться каждые два дня. Тот тоже оказался достаточно радушным, чтобы дать парню малую часть работы на пробу и не отказывать ему в помощи. Только благодаря чужому терпению и помощи освоился Ген быстро, потому что вопросов у него было много, а рассказывать свою душещипательную тираду о двенадцатилетнем рабстве и отсутствии образования, чтобы объясниться, он не хотел. После обеденного перерыва он уже сидел в кабинете директора, читая свой трудовой договор, и в конце концов подписал его, а после, как самый счастливый на всём белом свете человек, вышел из здания, мысленно благодаря всё на свете за то, что он ещё не валяется трупом в земле и может ощутить нечто такое. Такое, от чего внутри все будто цветет. Наведавшись в больницу, как к себе домой, Ген бегом по ступенькам поднялся в лабораторию своего парня и тут же плюхнулся на стул рядом с чужим, с восторженной улыбкой прося прерваться, а от предвкушения аж сжимал одежду на своих коленях. Сенку не сдержал своей улыбки в ответ, усмехнувшись и отставив работу. - Хах, давай уже, выкладывай, Ген. - Я устроился на работу! - Че...серьезно? Сам? - Да! - И прямо собес прошел? - Да, сам! Меня с руками и ногами взяли, представляешь! И коллеги у меня хорошие, а место — просто замечательное! Я тебя туда приведу, как только будет не моя смена. - Похвально. И кем работаешь? - Библиотекарем. Знаю, довольно просто, работа легкая, и, возможно, это несуразно в глазах такого человека, как ты, но... - Какого "такого"? - Успешного, состоятельного... как будто не очевидно, хах. - Пф... все с чего-то начинают. Ни к чему принижать себя. Если честно, я думал, что ты не выйдешь на учебу или работу по меньшей мере до сентября, но ты меня приятно удивил. Всё, кончай ныть, иди сюда. Сенку поманил его рукой, и Ген тут же счастливый упал в его объятия, с улыбкой и чуть ли не со слезами на глазах усаживаясь на колени парня, растворясь в теплых руках, которые как ничто другое ободряли. -...без тебя я бы не оказался здесь, Сенку... спасибо. Я так рад, что все налаживается, ты себе не представляешь. Спасибо, что остался тогда со мной. - Я очень горжусь тобой, Ген. Но, фактически, всё это ты сделал сам. Спасибо за благодарности, но, опять же, ни к чему принижать собственные старания. - Хаха...я тебя обожаю, честное слово! А ещё я считаю это надо отметить порцией рамена! - Прав на все десять миллиардов процентов! Зайдем после работы, я забронирую стол.***
Вот она, старая добрая раменная на первом этаже жилого здания в одном из самых крупных районов города. Внутри стоит густой аромат наваристого бульона, мяса и нори, от которого сразу текут слюнки и голодный желудок урчит на максимальных децибелах. Здесь как всегда большая проходимость, но среди всей этой толпы людей в помещении пустует их забронированный деревянный столик около окошка. Заказ у ребят был довольно привычным: один острый рамен, один стандартный, средняя кола и холодный напиток, но зато Ген, кажется, впервые за всё время съел свою порцию с большим аппетитом и наслаждением, а на его лице не отражалось и тени прежнего отвращения к еде. - Вот это да, Ген... — Сенку отпил глоток ледяного чая, наблюдая, как Асагири ставит на стол пустую пиалу с протяжным вздохом. — Похоже, трудоголизм пробуждает в людях аппетит, хах. - Не трудоголизм, а счастье! — С улыбкой поправил его Ген, делая глоток колы, а то он уже чувствовал, как припухли собственные губы от высокой температуры блюда и легкой остринки в ней, что свойственно чуть ли не любому японскому деликатесу, даже если в меню чёрным по белому написано «не острый». — Знаешь, сегодня в моменте осознал, что я теперь почти как все. Ну... с работой, обязанностями, любимым человеком, планами на жизнь, хотя ещё пару месяцев назад я считал, что не доживу и до следующего дня рождения. Короче, чувствую себя... полноценным. А ещё за сегодня я ни разу не словил приступ апатии или кучи депрессивных мыслей, которые обычно жрут меня изнутри — это ли не успех? - Нет, не просто успех, это — статистически значимое улучшение. Но его нужно закрепить, учти. - И мы закрепляем это раменом, да?~ - Тоже своего рода практика, хах. Только вот не нужно пытаться быть как все, стремись искать свои независимые переменные в жизни, на которые ты готов опираться. Это намного лучше, чем следовать принятым ценностям. - Люблю тебя, Сенку...спасибо. Цоканье бутылок. Тихий смех с обеих сторон. Неловкие соприкосновения ногами под столом и как никогда радостные взгляды друг на друга. В общем, отметили, как надо. А время летело столь незаметно, что засиделись парни куда дольше, чем планировали. Ген даже успел выпить ещё какой-то алкогольный коктейль с Колой, из-за чего его язык стал чуть более подвешенным, а руки развязало до более частых обнимашек, но в остальном развезло его не сильно и он весьма трезво продолжал разговор. Что самое главное, пить он не боялся из-за присутствия Сенку, и, даже не смея предположить своей реакции на алкоголь, спокойно угостился одним коктейлем, ведь прекрасно знал, что в каком бы состоянии не оказался, он обязательно проснётся дома в целости и сохранности. Ближе к двенадцати ночи они наконец вернулись к себе. Уставшие, но до того счастливые, что после душа не хотелось просто рухнуть в постель: фоново оставалась какая-то неуловимая тяга друг к другу, игнорировать которую было практически невозможно. Ну, точнее, кому как: Сенку мирно лежал под одеялом, оставив парню вторую половину кровати, и перепроверял выданные недавно бумажки с серьёзным видом, а Ген ходил с этим трепещущим чувством внутри к своему парню, не зная куда от него деться, и вот он стоял в проходе, как бедный родственник, глядя на Ишигами, пока вытирал мокрые волосы полотенцем. - Ложись уже, Ген. — Твердо сказал Сенку, но привычной сухости в его голосе не было. Скорее мягкая усталость, выраженная в его расслабленном лице и пригласительном жесте лечь рядом с собой. Асагири, разумеется лег, подвинувшись поближе, но промеж век ему будто вставили фантомные спички, из-за которых сна ни в одном глазу не было. Пытаясь как-то перевести внимание Ишигами на себя, он запустил руку под его футболку, мягко проводя по подтянутому животу вверх, к груди, и трудно было не заметить, как дыхание Сенку перехватило, заставляя его смутиться собственной реакции. Он с хмуростью от перевел взгляд на Гена. - Т-тебе заняться нечем, Ген?! - Ну, я не хочу спать... - Зато я хочу. Закончу и выключу свет. Посмотри что-то в телефоне на крайняк, если не можешь заснуть, а то ты порой забываешь о его существовании. Раз уж теперь работаешь, тебе стоит внимательнее проверять рабочие чаты. - Я смотрел их перед душем! Сенку закатил глаза, собравшись что-то сказать, но Ген прервал эту попытку, оставив короткий чмок на приоткрытых губах. Затем ещё один, ещё...на четвертый раз Сенку даже ответил, и Асагири, приняв ответ за разрешение, вновь стал поглаживать упругую, подтянутую грудь парня. Никогда бы он не подумал, что у ученого, живущего сидячим образом жизни семьдесят процентов времени, будет такое подтянутое, сексуальное тело, но, видимо, своеобразная диета под названием "Мне некогда есть" и постоянные побегушки вокруг стола над своими экспериментами делали своё дело. А, ну и тестостерон, конечно. Ему тоже спасибо за этот легкий, эстетичный рельеф на теле Сенку, по которому у Гена текут слюни без всякой там течки. А ещё он без всякой течки готов отдать всего себя этому мужчине, его мягким губам и уверенным, ласковым рукам. Сенку — его личный секс-символ, на которого он дрочит во снах и наяву. Поцелуи с безобидных и нежных становились всё более горячими, более изощрёнными — подключалось покусывание губ, — и более долгими, что в сумме доводило бедного неопытного Ишигами до задыхания, а Ген всё более жадно лишал его даже кубического сантиметра воздуха, заставляя дышать лишь собой. В буквальном смысле, потому что его запах уже начинал витать в воздухе, доводя Сенку до какой-то сумасшедшей степени возбуждения всего за пару минут. Но даже с затуманенным мозгом Сенку не отставал, поскольку терять инициативу ему не по душе. Он окончательно откинул бумажки на тумбу, взял Гена одной рукой за талию и перевернул его на спину, а сам оказался сверху, в наглую задирая футболку и оглаживая всей ладонью чужое тело, оглянув его с проблеском собственничества в глазах. Такое прекрасное, такое подтянутое и всё более похожее на здоровое. Теплые губы тотчас прошлись по выпирающим ребрам Гена, язык скользнул прямо по впадинкам между костей, оставляя практически непрерывную мокрую дорожку, руки скользнули вокруг худой талии, пальцы чуть надавили на подтянутый живот, выбивая из гортани Асагири такой сладкий стон, что Сенку весь покрылся мурашками, ощущая, как кровь прилила к члену. И плевать ему с высокой колокольни, сколько мужчин до этого трогали тело Асагири; он просто уверен — ещё ни перед одним омега так не смущался, ещё ни к кому так не тянулся, ещё никого не вовлекал в поцелуи с тем же желанием, каким пылает сейчас, ничьё тело не изучал с таким интересом, с каким он сейчас мягко прикасается к телу Сенку. Ген не заметил, как уже был без белья, поскольку всего его внимание перетянули на себя поцелуи, обволакивающие прикосновения и тяжёлое дыхание Ишигами. И он его прекрасно понимал, ведь эта смесь феромонов настолько сильно опьяняла, что рассудок и без всякого алкоголя оказался затмён в считанные минуты, а желание отдать себя всего с концами возрастало в геометрической прогрессии. - Нгх—!..я уже...намок...ты можешь войти, пожалуйста...ха... Он обвил Сенку ногами, утыкаясь лицом в его плечо. Чувствовал, как собственный член слегка пульсирует, как внизу все мокнет, и прекрасно ощущал, как стояк Сенку упирается ему в бедро. - Ммм... нет. Я же не упущу возможности помучать тебя, пока ты такой податливый? Упущение возможности крайне иррационально. Не волнуйся, это будет тебе на благо. Сенку оставил нежный поцелуй на шее Гена, а тот, безумно потерянный от этих слов и даже малость напуганный, постарался одернуть футболку и прикрыться. Всё-таки с концами его страх непредсказуемости не ушёл... Ишигами ничего криминального не сделал. Лишь достал из прикроватной тумбы, где найдется всё, как в рюкзаке из «Даши путешественницы», презервативы со смазкой. Это просто взрослый набор рюкзака Даши путешественницы! Открыв баночку, парень вылил немного субстанции на пальцы, защелкнув крышку, а Ген, безумно смущенный и напуганный ещё больше, уставился на Сенку, чуть отпрянув. - К-когда ты успел закупиться таким?! - Как только у тебя случилась первая течка. Мне стоило быть наготове, и я был. Я бы не хотел в момент, когда желание трахаться накроет тебя сильнее остальных, отпихнуть и сказать: подожди меня примерно час, пока я смотаюсь в аптеку за всем нужным набором для твоей не разработанной жопы. Ген смущённо приобнял себя руками. Такие слова, пусть они и были в жесткой форме, значительно успокоили, но беспокойство все ещё сковывало своими прохладными руками на плечах, не давая раскрепоститься полностью. Только он отвернул голову в смятении, а его губы дрогнули в попытке что-то сказать, как Сенку взял его за подбородок и заставил смотреть на себя, а пальцы, достаточно смоченные в смазке, приставил к напряжённому колечку мышц, входя одним лишь на две фаланги, чем заставил ноги Гена задрожать, а его самого прикрыть глаза от удовольствия на рваном стоне. - Смотри на меня. Прошу. Я хочу видеть, как ты себя чувствуешь, это важно. Вот она, профдеформация ученого, которому интересен практический эксперимент со всех точек зрения. А? Заботится, потому что до потери пульса любит? Пф, да нет, бросьте эту слащавую дрянь! Сенку вообще не такой. Ген с трудом размыкал веки закатывающихся глаз, чтобы держать зрительный контакт. Особенно трудным исполнять просьбу оказалось, когда Сенку вставил второй палец, щедро добавляя смазки, и стал разгуливать ими так, будто вымерял что-то прямо внутри чужого тела. Он менял наклон, положение пальцев, трогал стенки, оказывался то глубже, то ближе к выходу, в какой-то момент двинулся на заветные пару миллиметров глубже, и... наткнулся на нужную точку, заставившую Гена вскрикнуть и приподняться на локтях от переизбытка ощущений. Самодовольно ухмыльнувшись, Ишигами покрепче обнял его за одно бедро, подтянул ближе к себе и стал активно надрачивать чужую дырочку, надавливая на эту самую точку через раз, с нескрываемым наслаждением наблюдая за тем, как сомнение на лице Асагири сменяется неописуемым удовольствием — настолько невыносимым, что он до следов сжимает плечи Сенку, вытягивает ноги, поджимает пальцы на стопах, зажимает парня между бёдер, закатывает глаза, хнычет, извивается... В нем прекрасно всё. Абсолютно. Каждый сантиметр его тела, каждая его часть, такая несовершенная, но любимая для Сенку. Прекрасны его дрожащие пальцы, которыми он то прикрывает лицо, то впивается в плоть Сенку, стоит только надавить чуть сильнее, прекрасны его мокрые глаза, синевы в которых не видно из-за расширенного зрачка, прекрасны его короткие брови, вставющие домиком, прекрасны разомкнутые губы, с которых непрерывно срываются стоны и мольбы продолжать. Эти возгласы медленно, но верно сливаются в единый звук из отрывистых слогов на перебой со стонами, которые уже просто невозможно собрать вместе. И эта неконтролируемая бессвязность Сенку нравится. Он ужасно доволен собой и реакцией партнёра, которая заставляла всё внутри изнывать от непреодолимого желания завладеть целиком. Наконец выйдя, когда Ген был уже крайне изнеможен, Сенку взял пачку презервативов, достал один, раскатывая по длине своего стояка, и ещё тщательно проверил, чтобы поверхность контрацептива была целой, после чего прильнул поближе к телу Гена, приставляя член к взмокшей, растянутой дырочке. - Ты в порядке? Мы продолжим? - Пож-жалуйста...да...ха... не смей... больше не о-останавливайся... ты... поцелуй меня, мфх... я не могу!.. мне слишком хорошо... — Ген нетерпеливо ерзал на месте, чувствуя, как смазка с его дырочки стекает уже на постель, и никак не мог собрать в кучу слова, крутящиеся на языке, выдавая нечто несуразное. - Как бессвязно и некрасиво, Ген~ нужно учиться четко разговаривать, ты ведь теперь с читателями работаешь. Как они будут смотреть на безграмотного библиотекаря? - Ммф... читатели явно н-не будут... так хорошо трахать меня...А-Аах—! Отвлекающий маневр сработал, и Ген моментально сорвался на протяжный стон, стоило Сенку заполнить его наполовину. Теперь все его попытки сдерживаться увенчались критической неудачей: как ни пытайся, вместо стонов с губ срывались либо жалобные постанывания и скулеж, либо слишком откровенные стоны. - Хотя...нха...я-ха...бы попробовал... в б-библиотеке... придёшь ко мне на смену?~ мог бы оттрахать прямо у стеллажа~ у тебя...ха... отменно... в-выходит... Безбашенный. Ещё и говорит это, лёжа практически обессиленным от возбуждения. А Сенку это нравится. Он уже готов брать выходной, даже если это шутка, ведь отвечать за свои слова надо. Но сейчас он, даже несмотря на неопытность и подначки, был точен и уверен в своих движениях: вошёл медленно, без колебаний, заполнив Гена до упора, на что омега тут же отчаянно вцепился в его спину худыми пальцами. Он отчаянно прижимал к себе Сенку, будто боясь, что что-то вот-вот пойдёт не так, что будет больно или страшно, пока его тело было переполнено таким сладостным удовольствием, что не реагировать не представлялось возможным, даже если мозг боялся. Такое привычное чувство, с которым Ген ужился, но теперь в голове диссонанс, ведь Сенку бояться он не привык. Вернее сказать, отвык. - Ген, всё нормально, я остановился. — Голос звучал твердо, но в нем была та едва уловимая нотка заботы. Как бы Сенку ни был возбужден, мозги у него на месте всегда, и делать больно или торопиться он не станет, даже если у самого весь низ живота уже изнывает, требуя активных действий и разрядки. — Скажи сам, когда двигаться. - Только...н-не сейчас!.. Первые секунды он нервничал и пытался как можно быстрее справиться с непривычным ощущением заполненности, поскольку тело так или иначе помнило, как с ним обращались раньше, и ждало подвоха в такой важный момент. А Сенку лишь помогал расслабиться, ничуть не торопя, только целуя дрожащее тело Асагири, его шею и грудь, обронив вслух пару ласковых комплиментов. Ген уже не считал, сколько времени прошло, ведь такие ласки заставили полностью утонуть в этой сладкой нежности. Теперь он ориентировался исключительно на чувства, подстраиваясь под ощущения, а не ожидания Ишигами, которых будто и не было. - Можно... двигайся... пожалуйста, сейчас можно... прошу, у меня все сводит...внизу... Сенку замер на мгновение перед тем, как начать, оценивая состояние Гена: его расширенные зрачки, истекающий смазкой член, учащённое дыхание, дрожь в руках, вцепившихся в его плечи, активно выделяющийся запах... всё это он считывал с точностью эдакого физического прибора, и минимальная погрешность этого прибора заключаласть в одном — в интуитивном понимании. В этой невыносимой тяге, которую невозможно описать и озвучить вслух, в этом напряжении между ними, которое требовало разрядки и твердило уже начать, но рациональная часть — всё тот же физический прибор — велел пересчитать и присмотреться ещё разок ко всем внешним факторам. Проверка пройдена. - Как скажешь. Первые несколько толчков были медленными, плавными, и оттого безболезненными, вызывающими у Гена небывалый выплеск эндорфинов, от которого он невольно расслаблялся, впервые за всю свою половую жизнь утопая в неге и ласке, а не пожирающих мыслях и чувстве вины. По наитию переполняющих чувств Асагири ответил на эти толчки таким глубоким, внутриутробным стоном, таким доверчивым подчинением всего тела, что контроль Сенку затрещал по швам, едва ли не развязав ему руки, чтобы сорваться прямо сейчас и оттрахать Гена как последнюю суку во всех позах. Но стоило Гену обронить несчастное, такое жалобное "Быстрее!", как контроль Сенку разошелся по шву с одной стороны и обратно зашиваться ой как не хотел. Руки, будто оголодавший зверь зубами, вцепились в худое бедро и аккуратную талию парня, как в самую вкусную плоть, прижав к себе, после чего ритм резко участился. Настолько резко, что Сенку не выходил и на половину, совершая толчки. Весь возможный дискомфорт от скорости был тут же компенсирован поцелуями, которые усеивали лицо, челюсть, шею и плечи Гена вдоль и поперек. Асагири чувствовал, как закатываются глаза, и уже перестал пытаться это контролировать, как и то, что каждый толчок выбивал из него стоны: то тихие, неразборчивые, то отчетливые, звонкие — почти кричащие об удовольствии. Но стоило Сенку толкнуться чуть менее осторожно и под нужным углом случайно попасть в простату — Ген тут же продрог, будто его ударили током, а затем сладко, практически до всхлипов выстонал любимое, звучное имя, заставляя по позвоночнику Сенку пройтись ещё одну волну мурашек. - Ха...вот здесь? — Ишигами только изменил угол, и Ген моментально взвыл, а его ноги судорожно сжались за спиной Сенку, вжимая его теснее, глубже. - Д-да! Да... именно... там... я—...хаа... я не выдержу... только не—... Был ли это научный интерес к тому, насколько выносливым может быть человеческое тело, или это было исступлённое желание наблюдать за тем, как Ген трясется в неумолимых судорогах удовольствия — уже не важно. Удовлетворённая ухмылка тронула губы Сенку. Его толчки в момент стали более целенаправленными и точными: он нашел «переключатель», и теперь почти безжалостно использовал это знание. Разумеется, Сенку бы дал по тормозам, если бы его попросили... но Ген вообще не мог сказать ничего, кроме его имени и развязного "Ещё!". Руки Сенку не оставались без дела: одна так и держала за бедро, чтобы контролировать угол наклона, хоть уже и оставила белые следы от пальцев от сильного сжатия, а та, что была на талии, в этот момент скользнула меж их тел и обхватила член Гена. Движения ладони идеально синхронизировались с толчками бёдер: вперёд — сжатие, назад — скольжение вниз и обнажение покрасневшей, мокрой головки. Для Гена мир сузился до возрастающего графика функции "«эф» от удовольствия", проходящего где-то глубоко внутри. Его мысли окончательно распались: не было прошлого, где он жалкая, мерзкая, проститутка, не было страха или стыда, не было укора совести, было только это: всепоглощающее чувство заполненности, властные руки, держащие его, и точные, размеренные движения в пучок нервов, сводившие с ума. Но именно сейчас он был любим как никогда: он ощущал все то обожание к своему телу, что Сенку вкладывал в поцелуи, в короткие слова, в свои вопросы во время процесса о том, в порядке ли Ген — в каждой мелочи он ощущал, как же трепетно сейчас относятся у нему. Ген ощущал, а самое главное — понимал, что он больше не использованная, поломанная вещь, которую можно выбросить; сейчас он нечто прелестное, практически святое в глазах Сенку. Сейчас он тот, кого хочется ублажать и оберегать, а не раздевать до гола и заставлять делать приятно против воли. Губы Сенку коснулись его шеи в очередной раз, но теперь парень нетерпеливо, сбито выдохнул, едва не срываясь на стон. - Ещё немного, Ген... сейчас... Движения Сенку совершенно перестали иметь хоть долю былой точности. Ритм стал безжалостным, неровным — практически бешеным, а его частые выдохи превратились в стоны, от которых у Гена все внутри переворачивалось. Асагири кончил на свой живот ещё раньше, чем Сенку заполнил презерватив внутри него. Несмотря на конец, одержимое внимание Сенку осталось прикованным к телу под ним: к липким ниточкам спермы на животе, к трясущимся ногам, к вздымающейся груди, к закатным глазам, взгляд которых был помутнен, к мокрым губам... Прекрасен. До одури. До исступления. Сенку отстранился не сразу, рефлекторно продолжая двигать бедрами и вгонять в парня член, тем самым продлевая спазмы внутри Гена и заставляя его тихонько хныкать от перевозбуждения. Только после полной остановки Асагири расцепил мертвую хватку на чужих плечах, убрал волосы от лица над ним, и обвил руками шею парня, притягивая к себе. - О-обними...меня...не уходи, пожалуйста... только не оставляй меня... — Тихо, едва слышно пролепетал Асагири с жалобным видом. - Подожди минуту, пожалуйста. Я никуда не денусь, ха... слишком заебался для этого. Фух... Ген тихо хихикнул, дождавшись, пока Сенку выйдет и стянет с члена наполненный презерватив, завяжет и отложит в сторону, а затем возьмет салфетку и сам ляжет рядом. Вот так просто, не стараясь казаться каким-то сильным и доминантным, Ишигами улёгся на грудь Гена, позволив себе быть таким же незащищённым, как тогда, лёжа на ногах парня в обсерватории, и стал вытирать его живот от спермы, а промежность — от смазки. - Ты...ха...сам как котёнок, Сенку~ - Заткнись, Ген. Как у тебя ещё силы говорить остались... - Хаха...ха...с божьей помощью, но я не могу не сказать, как мне хорошо~ спасибо, Сенку... - За что благодарность? - За то, что показал мне, что бывает по-другому...я чувствую себя таким...ценным...и любимым... Ну не было-не было этого, и вот опять, вернулось. Ген тихо всхлипнул, утерев выступившие слезы на глазах, но это мало помогло и через минуту он беспричинно заливался слезами, а Сенку, уже всецело привыкнув к этому, не затыкал и не успокаивал — лишь окружил любимого человека заботой, тепло обняв, улегшись на его грудь и укрыв их одеялом. Как только эти всхлипы чуть поутихли, Сенку отложил телефон и внезапно обратился к Гену. - Слушай, возможно, сейчас будет не к месту, но как у тебя спустя столько лет насилия в справках написано, что ты чист от ЗППП? Я, конечно, в курсе, иначе бы не спал с тобой во избежание заражения, но ситуация весьма интересная. - Хаха...хаа... нашел ты время, конечно. Всё проще чем ты думаешь: я был самой востребованной и популярной шлюхой в борделе. - Недостаточно информации. - Моему хозяину было невыгодно, чтобы я умер из-за болезни, залетел или оказался изуродован всё тем же ВИЧом. Впрочем, ему это было невыгодно касательно всех проституток. - Презервативы или таблетки? - И то, и другое. Таблетки подмешивали в еду, чтобы у нас не было варианта "не съесть". Тоже самое прокручивали с наркотой, чтобы мы выдерживали дольше. Ну, а те гости, кто не соблюдал правило об использовании защиты, заносились в бан-лист. Насколько я помню, попытка изнасилования без презерватива — это единственное, на что нам действительно можно было пожаловаться. - Эффективно. С точки зрения снижения расходов на лишние медицинские обследования. Чудовищные нелюди, жалко только, что мы бессильны против этой диктатуры. - К сожалению. Но я рад, что я нашел во всем этом светлый островок в лице тебя и вовремя прибился к этому островку~ вообще, знаешь, годам к сорока я бы стал менее привлекателен от изнурительного образа жизни, да и в целом, возраст... возможно, меня бы и выкупили чуть позже, чем это сделал ты, в конце концов, продали бы... но я рад, что оказался именно в твоих руках. Я бы никогда не хотел, чтобы что-то в моей жизни сложилось иначе. Даже со всеми потерями и...болью...нет, не хотел бы. - Я не думаю, что один человек стоит настолько долгих страданий. - Стоит! Именно ты стоишь, Сенку, поверь...ты все время говоришь, что моё выздоровление — моя заслуга, но без тебя я бы как минимум не выбрался, а как максимум — умер бы на улице с позором, потому что совершенно ничего не знал в то время. Спасиб—... - Я понял, что ты меня любишь. Спасибо, Ген. А теперь ложись спать, пока тебя снова на слезу не пробило. Ишигами вновь недовольным, отчитывающим тоном пресёк продолжение диалога, но наперекор этому поудобнее устроился под боком Асагири, на его медленно вздымающейся груди, в его нежных объятиях. Он прекрасно знает, что Ген понимает значение слова "беззащитный", и этим "беззащитным", когда-то был сам, и только поэтому учёный не боится показаться в его глазах хоть капельку слабым, в то время как другие и этой капельки не видят. Он просто знает, что Ген не посчитает его слабым и никогда не попрекнет этим.***
Напоследок перед сном Ишигами взял телефон в руки, проверяя уведомление, которое минутой ранее отозвалось вибрацией устройства, и широко раскрыл глаза от содержания последнего сообщения: «1:21 Сенку, я приеду завтра, можешь ждать. Обстоятельства»Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!