Вернутся к фанфику

22. Звёздный атлас поцелуев.

7 декабря 2025, 18:26
      Домой Сенку возвращался вместе с Геном, который вновь начал трещать про психиатра, но если обычно Ишигами слушал в пол уха, вычленяя основную мысль, то теперь это заняло почти все его внимание, не считая дороги, на которую, увы, приходилось отвлекаться. А ведь взаправду было ужасно интересно послушать про семью Гена и его здравые и не очень мысли на этот счёт: наконец узнать, как он прожил свое детство, как его отдали, и за что он, оказывается, вообще любил их! Представляете? Вот Сенку с большим трудом предполагал, за что можно питать хорошие чувства к таким людям, но судить тут было явно не ему. Он не разделял данную позицию, но и не осуждал открыто и гневно. Только ближе к дому Асагири притих с обсуждениями и рассуждениями, понимая, что нужно заканчивать, ибо сейчас они вернутся, и нужно будет держать какое-никакое лицо перед Ишигами-старшим, и уж тем более не киснуть по родителям.       Припарковавшись во дворе и заглушив машину, Сенку повернулся к своему парню, чуть поникшему и задумчивому. Желая хоть самую малость ободрить его после тяжелого дня, он потянулся к щеке Асагири, ненавязчиво проведя по ней пальцами с намёком на то, чтобы повернуть голову, на что сам Ген легко подался и даже взял Сенку за запястье, мягко оглаживая аккуратную кисть.       -...Сенку-чан, ты чего так? Хаха ты что, хочешь натрогаться сейчас, чтобы потом при отце не делать ничего такого? Я понимаю, дорогой, просто скажи.       Вместо ответа Сенку просто прильнул к чужим губам, начав активно сминать их, чему Асагири решительно не сопротивлялся.       На самом деле, его откровенно умиляло, как целуется Сенку. Зажмуривается, как школьник при первом поцелуе (по крайней мере, такие выражения он видел в о-великой-всемирной-паутине), не знает куда деть руки, и в итоге неловко кладет их то на талию, то на щёки; не умеет контролировать дыхание и так увлекается, что через полминуты непрерывных страстных поцелуев учащённо дышит и краснеет, боясь выглядеть неумелым или неопытным, а Асагири просто без ума от этих милых, искренних стараний. Но, конечно, подстраивается под темп своего парня-недотроги.       И сейчас рука Сенку с привычной неуверенностью легла на его бедро, слабо, осторожно оглаживая, пока сам парень нежно целовал губы Гена, а тот вскидывал руки на чужую шею, забирая инициативу на себя, и теперь уже Сенку начало нещадно нести от флирта Гена. Он покусывал губы учёного, тихо выдыхал прямо в поцелуй, начинал водить пальцами по груди, а потом сжимал её, будто откровенно проверял выдержку Ишигами. В какой-то момент учёный даже пошёл на поводу этих игр: он прервался от губ и оставил поцелуй на четкой линии челюсти, под ушком, ещё парочкой украсил нежную шею Асагири, который невольно свел ноги в приливе возбуждения, пытаясь отстраниться из-за смущения.       - Ну, б-брось, Сенку-чан... нам надо домой, там Бьякуя наверняка сделал ужин и ждет... н-нас... хаа!.. — Дыхание перехватило от юркого движения языка под кадыком, заставляя Асагири сглотнуть и продрогнуть до мурашек по позвонкам.       Он, к слову, вовсе не замечал, как в расслабленной обстановке уменьшительно-ласкательный суффикс добавляется к чужому имени. Зато Сенку, слыша это, был до того смущен, что хотел просто вмазать Гену.       Разумеется, так он никогда не поступит в самом деле, но хотелось предпринять хоть что-то, чтоб этот придурок его не смущал. А то распаясался в край, безобразник!       Ишигами провёл мокрую дорожку языком по чужой шее, чуть более уверенно взял Гена за ремень на штанах, настойчиво потянув на себя, чмокнул в мочку уха уже ёрзающего на месте парня и...       - Ты прав, пора идти домой, Ген~       ...тут же отстранился, оставив его ни с чем. Да ещё и с такой издевкой в голосе, что без возмущения эту ситуацию оставить было нельзя!       - Т-ты придурок, Сенку! Кто так делает?!       - Ну, получается, что я. Пошли, ты и сам назвал все причины вернуться домой, хах.       - Я же уже—!..       - Я так и понял.       - Ну, и?!       - Прикрой стояк. А в машине у нас точно ничего не будет, так и знай.       Ген ещё пытался возмущаться, но Сенку только щелкнул парня по носу и вышел из салона вместе с Асагири, который нервно одергивал кофту, пока заходил домой.       А в помещении уже витал густой аромат запечённой курицы со специями и горячих сэндвичей, сразу отводящий внимание далеко в другую стезю и заставляющий животы урчать, ведь такой сытной домашней еды оба парня давно не ели. Они дома-то раньше семи нечасто бывают, о какой курице вообще идет речь? Дошик бы успеть заварить! Но сегодня их встретил Бьякуя, даже не сняв фартука, и с порога ненавязчиво обнял обоих, похлопав по спине, и на этот раз Ген даже скромно ответил на это объятие.       Пока готовый ужин вместе с бокалами и напитками переносили в зал, чем Сенку занимался чуть ли не через силу, не видя в этом практического смысла, ведь можно прекрасно поесть и на кухне, Бьякуя стал рассказывать до умопомрачения милую в глазах Гена и до невозможности тошнотворную в глазах Сенку историю о том, как сама Лилиан Вайнберг показала ему один из своих любимых рецептов, как они вместе готовили, и каким романтичным был их первый ужин в тот день. По его словам это был день, когда между ними произошел тот самый «Дзынь!», промелькнула искра, проскочила молния... хотя Ишигами-младший предпочёл этим сказочным оборотам слово «секс», с чего на смех пробило всех.       За самим ужином, как и было обговорено, включили фильм, но через каких-то там полчаса на него был положен огромный болт, поскольку все довольно быстро отвлеклись: Сенку было не особо-то интересно, и концовку он мог предвидеть благодаря чудо-силам логики, а Бьякуя наконец успешно смог разговорить Асагири, который стал отвечать чуть более честно и по своей инициативе, порой даже забывая о еде и питье. Вот и сейчас он держал бокал в руке, распинаясь о какой-то забавной ситуации.       -...и он понял, что забыл выключить кофемашину, хотя дома трижды проговорил это вслух, и я даже переспросил перед выходом. Нет, через полчаса от начала рабочего дня он сорвался и поехал домой хаха! Сенку бывает таким забывчивым в плане чего-то бытового...но зато рабочее место у него всегда в порядке! Он в этом смысле молодец... я просто часто был у него на работе, и там на удивление уютно, хоть и царит стерильность. — Под конец голос Гена стал будто откровенно влюбленным, но Бьякуя не озвучил это, лишь усмехнувшись.       - А твоя работа как? Кем ты работаешь?       - Я смог устроиться только на днях хаха... буквально перед вашим приездом, как знал. Устроился библиотекарем.       - И тебе не нудно? Нет, не подумай, это отличная профессия! Просто молодые люди устраиваются туда редко, я удивлен.       - Пока что мне все нравится. Я же искал именно спокойную работу, к тому же это оказалось действительно лучше, чем я предполагал — ничуть не скучно и интересно! И люди туда приятные ходят, мне есть с кем пообщаться, с общением ведь у меня тоже были небольшие проблемы... но я потихоньку справляюсь. — Асагири очень тепло улыбнулся, а Бьякуя одобрительно покивал, но Ген так и не дал ему ответить. — Ох, я же только недавно стал пользоваться Интернетом, до сих пор мало на что подписан и порой забываю про телефон... вот, я буквально сегодня узнал, что вы космонавт! То что я удивился — это слабо сказано! Мне так интересно послушать побольше!..       Сенку не встрявал уже как пару минут, держа в целом безразличную маску, но уголки его губ подрагивали в улыбке от мысли, что оба члена его семьи, пусть один из них является таковым неофициально, так быстро и здорово поладили. Он, конечно, знал, что его отец — душа компании, самый дружелюбный и верный на всём белом свете человек, — поладит с кем угодно, и с его парнем в том числе, но вот что Ген испытывал неподдельный интерес к общению, а его холодные синие глаза в моменте становились не острыми глыбами льда, а теплыми проталинками, его неимоверно удивляло. До этого момента он ощущал и замечал такой взгляд только на себе, так что сейчас испытывал такое чувство удовлетворения, будто долгосрочный эксперимент наконец удался и дал плоды.       Коэффициент адаптивности к новой социальной единице оказался выше ожидаемого.       Когда же разговор потребовал демонстрации фотографий, Ишигами-младший с немой радостью наблюдал за тем, как Ген острожно, чуть боязливо подсел ближе к Бьякуе, который жестом подозвал его. Вопреки словам психиатра о ненадобности поиска фигуры отца, Асагири выглядел вот точно как ребенок, которому мама дала поиграть в игры а-ля «три в ряд» на своем крутом телефоне. Правда, через десять минут этот ребёнок уже сам листал фотки, пока Бьякуя без остановки рассказывал об их космических экспедициях, и перебил его только внезапный смех Асагири.       Бьякуя даже сначала не понял этого, но затем к нему повернули экран, на котором красовалась фотка маленького Сенку с разбитыми коленками и недовольной мордой.       - Сенку-чааан, ты такой милый тут!       - Что?.. что вы там смотрите?! Ген, покажи сейчас же! Старик, что ты там ему подсунул?!       И самое смешное в том, что это выражение лица ничуть не поменялось с годами: и уши также краснеют, и губы, поджимаясь, приобретают ту же форму, и возмущенный взгляд чуть расширенных глаз остался таким же.       - Похоже, там мелькнули скриншоты из семейного архива...хаха, да ладно тебе! Ты же сам сказал, что вы в серьёзных отношениях, нет ничего такого, он же твой будущий...       - Старик, ты сдурел?! Я тебе уже тыщу раз говорил стереть это с телефона к чертям!       - Он правильно сделал, что не стер! Мне кажется ты тут такой милый~ хаха Бьякуя-сан, есть ещё фотографии?       Сенку попытался отобрать телефон, но Ген моментально встал на ноги и поднял звонилку повыше, а парню показал язык под аккомпанемент смеха мужчины. Пару сантиметров роста зарешали, и с кончиков пальцев, где оказался зажат телефон, Сенку уже не дотягивался — пришлось капитулировать и просто позволить Гену рассматривать все эти позорные фото. На них мини-ученый стоял то в саже из-за сорванного эксперимента, то был сфотографирован исподтишка во время просмотра Дораэмона, то красовался в медицинском халате с закатаными на десять раз рукавами и подолом, тащущимся по полу, потому что в лаборатории, пусть и университетской, где неоднократно проходили экскурсии, не предполагают присутствие девятилетнего ребёнка и, соответственно, халата на три размера меньше стандартного тоже нет.       Постепенно детские фотки сменили подростковые годы, где с каждой новой картинкой позеленевшие концы волос становились все заметнее, а Сенку казался все умнее, мужественнее...все более похожим на себя что-ли. А Бьякуя сопровождал снимки рассказами: вот сын в тринадцать лет пришел проводить его перед очередным полетом в космос, через не хочу прижимаясь в объятиях к ключей щетине своей щекой, а вот он с Дораэмона переключился на Покемонов, смотря их за завтраком, а через пару фоток, на контрасте с прошлыми, в свои шестнадцать успешно защищает первую диссертацию. На одном снимке из этой серии он выступает на сцене, а на другом уже держит в руках корку, полученную за успешную защиту, и высовывает язык, как Эйнштейн. И, конечно, была там ещё пара семейных фото со всей семьёй Ишигами, включая Лилиан, где Сенку, будучи типично недовольным извечным сюсюканьем взрослых подростком, ошивается где-то сзади.       От чего-то Гена брала такая гордость за своего парня, такое неописуемое тепло в груди и радость, что он слегка болтал ногами и глупо улыбался, глядя на фотографии. Если бы он не так сильно уважал границы Сенку, то наверняка беспощадно зацеловал бы его, не оставив живого места, и до кучи сопровождал бы это всё самой слащавой похвалой, от которой его вредный мужчинка вечно бесился, даже если сам льнул потеснее к рукам.       В конце концов, Сенку не выдержал, встал и принялся убирать за собой посуду, не в силах слушать эти умилительные россказни о его достижениях и жизни, хотя... наверное, где-то в глубине души таилось теплое, но скрытое даже от собственных глаз, постыдное чувство влюбленности от вида Гена.       А Ген с Бьякуей всё продолжали разгонять душевные темы, медленно потягивая вино и отпуская шуточки о том, что Сенку женат на работе и поэтому у него по сей день, до Гена, никого толком и не было. А если кто намечался — Сенку сам отгонял, в лицо говоря «Акстись, женщина, я работаю двадцать пять часов в сутки!».       Асагири просто первый додумался обогнуть систему «семья — отдельно, работа — отдельно»: включился в деятельность любимого человека, чтобы быть рядом.       В конце концов, убрав со стола остатки еды в холодильник, они по очереди сходили в душ и разошлись по спальным местам с чувством полного расположения друг к другу: Ген увидел в Бьякуе не фигуру отца, а скорее пример того, каким может быть хороший родитель и человек; того, на кого можно ровняться, а Бьякуя увидел в Гене спасителя его дорогого сына из пучины вечных одиноких исследований. По крайней мере, Асагири был уверен этом впечатлении о его персоне, поскольку мужчину несказанно порадовали слова о том, что Сенку не отгоняет, а наоборот — приобщает Гена к своей жизни и работе, показывая обсерваторию, лабу, и даже позволяя хозяйничать в них.       Наконец упав в кровать после душа, Ген тут же подлег поближе к любимому человеку, чмокнув его в шею и окинул взглядом строчки в книге, которую читал Сенку:

...При каждом из этих переходов испускается или поглощается фотон с энергией ĥω, где ω — это циклическая частота...

      ...Асагири понятия не имел как читать эту заумную английскую W и «аш с черточкой». Но это точно та самая книга, что он посоветовал и взял Сенку. Правда, строчки в глазах слегка плыли из-за выпитого бокала, поэтому парень и не особо старался сосредоточиться.       - Сенкууу-чан... тебе нравится путешествовать?       - Ты же видишь, что я читаю?..       - Успеешь ещё почитать!       - Ха... тебе вообще пить нельзя, похоже. Ну, мне понравится путешествие, только если оно имеет практическую выгоду, а не только «хочу посмотреть на Лувр, Колизей, Башню Монпарнас» и так далее. К чему задан вопрос?       -...а если целью будет медовый месяц?~       - Предпочел бы горы: там можно собрать столько минералов, что мне на год вперед хватит... ну, и ещё там красиво. Стоп... не понял сейчас, какой ещё медовый месяц?!       - После свааадьбы хаха~       - Хах, что ты там себе уже надумал, придурок... — Сенку сказал это в привычной манере, но на его лице расцвела снисходительная улыбка, означающая «это было очевидно», а рука будто непроизвольно легла на черно-белые волосы.       - Свадьбу надумал, очевидно! Хаха... где-то читал, что после замужества меняют фамилию... знаешь, Сенку, я бы взял твою... Она такая красивая и звучная: И-ши-га-ми... даа... мне бы точно пошло... но документы — это страшно...       Сенку не нашелся с ответом ещё с минуту, а когда попытался обратиться к Гену и взглянул на него — тот уже сопел на его груди с довольной лыбой и легким румянцем то-ли из-за душа, то-ли из-за выпитого вина.       Сильно же его взяло с одного бокала... и жаль, что он не узнал, как нежно Сенку улыбнулся и взял его ладонь в свою, поглаживая безымянный палец, пока засыпал.

***

      Утром уже Ген варил на всех кофе и пытался намутить какой-то съестной завтрак, хотя со вчерашним ужином от Бьякуи это наверняка не сравнится, но тем не менее, в итоге все домашние отозвались о его еде позитивно, так ещё и сыты остались, а после завтрака Ишигами-старший хотел подняться наверх, чтобы спросить сына о чём-то, но его вопрос в момент оказался забыт, как только он услышал тихий разговор за дверью:       -...я совсем от такой хорошей жизни...хах, «раздобрел»...кхм...       - Че?       - В смысле...я же не сильно поправился? Просто боюсь снова сорваться и подвести тебя, если не убежусь в обратном, но доставать тебя одним и тем же уже просто стыдно...       - Ты в абсолютной норме Ген, тебе ещё набирать и набирать, и ты это делаешь вполне постепенно для своих диагнозов. Нужно радоваться, что вес не так сильно скачет, а хотя бы периодически держит стабильную цифру. И радуйся, что от антидепрессантов ты не сбрасываешь. В противном случае очередное похудение может дойти и до дистрофии — уж в это-то я верю, и не хочу, чтобы это случилось с тобой.       Прошлым утром Бьякуя задавался вопросом, что же такого они нашли друг в друге, ведь что один, что другой — для отношений люди несуразные, откровенно говоря... но с каждым словом он понимал, что Ген смог заглянуть дальше рабочего графика Сенку, за пределами которого он не настолько «механический», а Сенку нашел того самого человека, который не обожжёт его чувственную сторону. Как бы это банально не звучало, но Асагири слишком ценил тот вклад в его полное восстановление, слишком уважал и, в конце концов, слишком любил Сенку, чтобы уколоть его в ту часть личности, которую ему с трудом, медленно открывают, как и он в своё время.       - Порой мне кажется, что я забираю у тебя слишком много...       - Порой — ключевое слово, которое ты почему-то решил проигнорировать. Я тоже порой заставляю тебя работать и растрачивать свой человеческий ресурс, но ты ж от этого не рассыпался?       - Хаха, нет, конечно. Умеешь же ты вывернуть мои слова...       - Я никогда не выворачиваю их. Искажать чужие мысли и слова иррационально, я просто показываю тебе ту сторону ситуации, которую ты упускаешь или о которой забываешь.       - Спасибо, Сенку-чан. Я правда...люблю тебя...       Бьякуя не услышал тех заветных слов в ответ, но отчётливо услышал, как прошуршала чья-то одежда. Он был уверен, что эти двое стоят и обнимаются, и, не желая смутить их своим присутствием за дверью, когда кто-то из них решит выйти, он поскорее удалился, но настроение поднял себе знатно, наконец убедившись в том, что он верно для себя решил никогда не сомневаться в выборе сына.

***

      Работа в библиотеке вновь шла размерено: книжки стояли на местах, малая их часть лежала рядом с рабочим местом, а Ген уже просто не мог сидеть на стуле и, встав и уперевшись локтями в стол, бухтел на дурацкую программу, которая то бейджик не сканировала, то подлагивала и сбивала ему набранный текст. А с набором букв у молодого библиотекаря тоже проблемы!       - Я вас тут раньше не видела. — По другую часть стола раздался чистый и мягкий голос довольно миловидной девушки, что взглянула на бейджик на шее Гена и вновь подняла взгляд к его лицу. — Асагири-сан, значит. Вы довольно милый~       Ну таких комплиментов он даже от своего парня не получал... аж странно. Диссонанс просто!       - Э... спасибо. Не стоит льстить, это не очень красиво, хоть и приятно. Учтите, скидку за это вы не выбьете, я стойкий~       А как ещё реагировать-то?!       - А я не ради скидки! Вы же действительно симпатичный молодой человек.       - Спасибо ещё раз? Хаха, очень мило с вашей стороны.       -...ну, ради приличия могли бы сделать комплимент в ответ!       -...а зачем?       Ладно, может, Сенку неплохо общается в романтическом ключе. Хотя, зачем вообще в романтическом ключе общаться с незнакомой девушкой?! Он занятой молодой человек!       - Типа, люди обычно делают друг другу комплименты, общаются, потом ходят на свидания... понимаете? Ну, вы что, на свиданиях ни разу не были?       - Был.       - Иии?..       - Послушайте, в этом и дело: у меня уже есть любимый человек...       - Пф, но вы ведь без кольца на пальце! Тот, кто у вас есть, всегда может подвинуться, всякое случается, и расставания, и кризисы... знаете-ли, нужно брать от жизни всё!..       «И даже в рот» — мысленно закончил Асагири.       Короче, понятно, уважения тут не будет. В ход пойдет тяжелая артиллерия:       - Я омега, ещё и гей. Вам такое счастье нужно?~ сомневаюсь, милая. Давайте наши отношения останутся на уровне посетитель-персонал, хорошо? Что там у вас с книжечкой?       - Блин...фу...       Девушка закатила глаза, покраснев по самые уши, и, сдав книжку, ушла из библиотеки вовсе, а Ген задумался лишь об одном: их с Сенку последнее свидание, которое действительно можно назвать таковым, было в обсерватории ещё очень-очень давно.       Ну, и чего ждать? Нужно написать ему!

***

      Ген: Сенку, встретишь меня после работы?

15:08

       Пилик-пилик. Пилик-пилик... Сенку несказанно пожалел о том, что забыл пару раз вжать кнопку громкости на телефоне в корпус, чтобы звук устремился к нулю и не мешал ему.       Ген: Я хочу позвать тебя на свидание

15:09

      Ген: Нет, не хочу. Я ЗОВУ тебя на свидание!!!

15:09

      Блять! Ну что кому нужно?!       Сенку, сняв перчатки, подошёл к телефону с ненавидящим взглядом хотев выключить звук, но случайно включил экран и увидел источник его головной боли. Нет, не подумайте, то, что ему написал Ген, ничуть не обеляло ситуацию! Он был вселенски зол на своего парня в том числе, но вот содержание сообщений, выцепленное какой-то менее разгневанной частью головного мозга, все же смогло частично охладить ум. Перечитав их раза на три, Сенку прикрыл дрогнувшие в улыбке губы рукой и отвел глаза. Он был готов поклясться, что стой Асагири рядом — он бы вылил на него любого характера не щадящий растворитель, чтобы тот сгинул и не смущал его, придурок.       Senku_Ishi: Я занят.

15:10

      Senku_Ishi: Я тебя прибью когда-нибудь за то что отвлекаешь. Жди, буду в 18:10.

15:14

***

      Ген лишь посмеялся с ответных сообщений и с теплой улыбкой чуть ли не прижимал телефон к груди. Он бы так и сделал, если бы к нему вновь не обратились, и он, конечно, отложил романтические дела и любезно пошел к стеллажам, чтобы сориентировать посетителя... но в голове у него держалась единственная мысль о встрече с любимым парнем.       Но в этот раз даже к вечеру Ген не управился с тем объемом работы, с которым хотел, и поэтому задержался, а вспомнил о конце рабочего дня только благодаря Сенку, который написал ему с вопросом где Асагири сейчас, а тот спешно ответил, мол, заходи внутрь.       Искать своего трудяжку пришлось между стеллажей, и Сенку удачно застал Гена, ставящего книгу куда-то на верхнюю полочку, но вместо простого приветствия подошёл со спины, с характерным "Бу!" резко уложив руки на плечи.       - Аа—! Ты придурок, Сенку! Я ж правда напугался хаха!       - На то и было рассчитано, хах. Нужно было разрядить обстановку, а то ты даже табличку на двери не перевернул на обратную сторону.       - Ой...       - Нормально, я уже повернул на "Закрыто", чтобы тебя не беспокоили. Задерживаешься, полагаю. Ещё долго?       - Да нет... минут десять и потом только смену закрыть через ноут!       - Ладно. Помощь нужна?       - Нет-нет, тем более ты и сам наработался... можешь сесть вон там и подождать меня, ладно?       Ген как-то уставше вздохнул на своих словах хотев пройти мимо, как внезапно Сенку остановил его, утянув в мягкие, теплые объятия, устоять от которых было невозможно. Работать Гену хоть и нравилось, но усталость после десяти часов, ещё и с непривычки, все равно была ощутимой, а соблазн в виде чужих рук, которые всегда согревали и были раскрыты, оказался уж слишком велик.       Асагири с удовольствием уткнулся в чужую шею, от которой всегда перманентно исходил его любимый запах, и прикрыл глаза, а Ишигами явно ощутил как обмякло его тело, которое пришлось сжать чуть крепче, чтобы на него могли опереться в прямом смысле этого слова.       - Ты знаешь, что вдыхая приятный тебе аромат, можно активировать парасимпатическую нервную систему, отвечающую за расслабление и пищеварение, и тем самым послать телу сигнал, что оно в безопасности и может расслабиться?       -...причём тут это?..       - Да я уже чувствую, как ты пылесосишь меня носом. Ещё немного, и начнёшь губами, я тебя знаю.       - Хахаха! Ладно, справедливости ради, это правда~       - Впрочем, определенные приятные запахи действительно могут помочь снизить уровень кортизола, поэтому пылесось, если надо. А ещё лучше забей на работу и сам переводи себя в режим энергосбережения.       - Ну, как, я ведь не закончил...       - У вас с коллегами общая работа, и, я конечно не вникал, но по-моему ты свой план на две смены перевыполнил, а доделывать за всеми тебе необязательно. В этом и суть работы по сменам в подобных местах, так что давай, завязывай и пойдём.       Грудь Гена дрогнула в беззвучном смешке от этих слов, и в тот же момент к его виску прижались чужие мягкие губы, от которых он смущённо и радостно трепетал, хихикая и обнимая в ответ, уже не опираясь на Сенку так сильно, — теперь он взаимно одаривал его любовью.       Они стояли вот так, только вдвоём,в пустой библиотеке: свет в этой тупиковой части зала, обставленной шкафами, был слегка приглушен, запах бумаги и пыли разбавляли лишь отголоски феромонов, витающих в воздухе ввиду тесного контакта их тел, а слышно было только тихое дыхание друг друга и негромкий, нежный смех Асагири.       В какой-то момент руки Сенку скользнули под одежду. Огладили чужую спину, лопатки и поясницу, невольно прижимая теснее, а Ген, тихо выдыхая от ласки, начинал льнуть только больше к прикосновениям прохладных пальцев: легонько прогибался в спине, буквально открыто соблазняя Сенку погладить её, прикусывал губу, чтобы голос не сорвался на стон, сжимал чужие плечи, и старался подступить как можно плотнее.       Но вот Ишигами чуть наступил, и Ген вынужденно сделал шаг назад. Шаг, ещё один, и вот Асагири уже прижался спиной к массивному дубовому стеллажу с книгами, который был настолько увековечен на своем месте, что, казалось, не пошатнется ни при каких обстоятельствах, а уж тем более при легком давлении тела в пятьдесят с небольшим килограмм.       После этого ладони Сенку скользнули по его животу, губы стали горячими поцелуями подниматься по плечу к шее, от шеи к челюсти, и когда он был уже в сантиметре от заветных, приоткрытых губ, Асагири ловко и очень неожиданно зажал в своих двух пальцах пакетик с презервативом, который тотчас оказался меж их губ при попытке поцеловать.       Сенку, адски покраснев, как будто ему по венам вместо крови пустили краску, чуть отстранился и замер, а Ген продолжил крутить презерватив в пальцах, частично скрывая им свою самодовольную ухмылку.       - А что ты так смотришь? Я рассчитывал на это...отчасти~ у меня все схвачено, дорогой.       - Я вижу. Подготовился же...хах. Всё-таки решил претворить в жизнь свое предложение заняться сексом прямо на смене?       - Это моя месть за ситуацию в машине!       - Такая себе месть с учётом, что ты развязал мне руки.       Ген игриво посмеялся, когда Сенку вновь постарался вернуть свою властность, и с покрасневшим лицом приблизился к лицу напротив. Асагири тем временем уже стал аккуратно разрывать упаковку, но неожиданно его остановили, взяв его за руку и подняв ее вверх, прижимая к стеллажу переплетённые пальцы.       Сенку явно собирался сделать больше, чем просто взять его у стенки. Он слишком любит хозяина этого соблазнительного тела, любит и обожает живой взгляд лисьих глаз, довольную, тоненькую улыбку, и он не упустит возможности поиздеваться над соблазнительным образом.       Губы прильнули к чужим, сладко и страстно сминая их. Рука, свободная от чужой, скользнула по телу, начав поглаживать грудь. Близость и практически полное лишение воздуха заставляли что-то сжиматься внизу живота, стягиваться в тугой, щекочащий узел возбуждения в перемешку с легким страхом, что их вот-вот застанут, но желание продолжать заставляло действовать, выбрасывая адреналин в кровь в перемешку с дофамином.       Сенку целовал с той самой трепетностью, которая сводила Гена с ума, заставляя сжимать светлые волосы на затылке, лишь бы к нему прижались теснее, но в какой-то момент движения-таки стале смелее. Ишигами приоткрыл губы Гена, касаясь его языка своим, и тут же словил в поцелуй приглушенный стон. Будучи на опыте, Асагири легко собрался, наклоняя голову и позволяя целовать себя, хватать, вжимать в твердую поверхность с легкой настойчивостью, вплоть до лёгкого дискомфорта в пояснице, вжатой ровно в деревянную полку... но более всего его возбуждал интерес: как далеко сможет зайти Сенку?       В какой-то момент поцелуи снова перешли на кожу, и теперь ничто не затыкало Гену рот. Сдерживаться пришлось самому, а давалось это с трудом: воздуха критически не хватало; после поцелуя хотелось надышаться вдоволь, и надышаться не свежестью, а этим удушающим, сладким запахом, который густо стоял вокруг них. От которого, казалось, никуда не деться. Дыхание сбилось и участилось, но Ген старался не давать волю голосу, лишь тихо, учащенно хрипя и поскуливая, а от нетерпения начинал потираться членом о чужое бедро.       - Ты так сильно ждешь, что я тебя потрогаю? Быстро же у тебя реагирует организм...       - Ну, пожалуйста...мф... пожалуйста, Сенку...ты сам меня так извел!..ну—!       - Тише. — Сенку послушно потянулся рукой к чужому паху, но стоило Асагири повести тазом чуть вперед, и его ладонь быстро увильнула в сторону, так и не коснувшись возбужденной плоти. Вместо этого теплые ладони пробрались под одежду, начиная сминать ягодицы, периодически задевая взмокшую, сжимающуюся дырочку, что ещё больше смущало парня, и ещё больше выбивало из него тихие постанывания, заставляя сползать ниже.       - И это у тебя все схвачено, да, Ген? Ты был так готов, и в итоге растаял за пару минут? Как бы тебе удержаться на ногах, пока я буду трахать тебя, бедный. — С ноткой сарказма прозвучало в голосе Сенку и внезапно он развернул Гена лицом к стеллажу. Штаны и белье он и вовсе стянул с его зада одним движением, начиная потираться об обнаженные ягодицы стояком, а пах гладить кончиками пальцев, едва ли давая Асагири насладиться этим извращенным чувством трепета в теле от переизбытка ощущений.       Гену казалось, что земля уходила из-под ног от того, как ослабевали его ватные ноги. Шум вокруг, даже уличный, будто разом стих, и парень слышал только свои стоны, шуршание одежды и томный голос Сенку, который буквально заставлял таять и становиться такой безусловно податливой субстанцией, которая выгнется, затрясется, прижмется при любой ласке. Что-то внутри Гена буквально рвалось к этому голосу, к этим властным, но ласковым рукам, к теплым и наглым губам.       Он даже не заметил, как его горячую плоть обхватили такой же горячей ладонью, и отреагировал только когда Сенку провел по мокрой, покрасневшей головке, заставив Гена вновь слегка прогнуться в спине с задушенным стоном, сорвавшимся с губ.       Ужасно сексуально. До умопомрачения. И Сенку прекрасно понимал, что нехорошо так думать, но как же, блять, не повезло тем, кто до этого трогал Гена, но так и не смог увидеть его искреннего, исступлённого наслаждения. В этом наслаждении не было того выученного профессионализма: как двигаться, как стонать, как вести себя, и как говорить... в этом не было фальшивой страсти, которой Ген, как рассказывал, прикрывался раньше. Сейчас он просто чувствовал себя и партнёра со стопроцентной взаимностью, и делал так, как захочется, а не как нужно.       Следующим, на что отреагировал беспамятствующий от удовольствия Асагири, был звук открывающегося презерватива, и он тут же нетерпеливо потёрся о член своего парня мокрой дырочкой, невольно подав голос.       - Прошу!.. нгх... Сенку, войди, я больше не могу... я у-ужасно хочу тебя...       - Слишком громко, Ген. Молчи. — Внезапно рука Сенку прижалась к чужому лицу в области челюсти. Он не надавливал и не сжимал сразу, лишь прикрыл губы ладонью, будто проверял, можно ли переходить на подобную грубость, но Ген лишь облегчённо простонал в руку, чуть опустив голову, и тогда подушечки пальцев уверенно вжались в кожу до лёгкого покраснения на ней.       Асагири сильно сжался, как только в него вошла головка, но в этот раз Ишигами не медлил: сразу заполнил до упора, заставив Гена привстать на носочки и резко вцепиться в книжную полку, а затем моментально ослабнуть так, что трясущиеся колени покосились друг на друга, а вырвавшийся стон был полон покорности и удовольствия в перемешку.       Лишенный возможности говорить Ген, опёрся о полку стеллажа, чтобы не упасть, завел руку назад и легонько постучал пальцами по чужому бедру, как бы попросив ненадолго остановиться, чтобы привыкнуть, на что Сенку лишь вернулся к поцелуям. Он остановился глубоко внутри, и прекрасно чувствовал, как пульсируют горячие стенки, сжимающие его, видел как трясутся ягодицы, охватившие член, и как Асагири переминается с ноги на ногу, как слегка выгибается, пытаясь привыкнуть... и вот снова, долгожданный, легкий стук по бедру и судорожные кивки, немо твердящие «Двигайся, я готов».       Кажется, это был их первый раз, в котором не крылась осторожность, граничащая со страхом переборщить и напугать. Их близость становилась всё более оголенным желанием насладиться телом, запахом, звуками, чувственностью друг друга. Этим рукам, сейчас крепко стискивающим его, он доверял, ведь в них впервые за всю его жизнь не ощущалась фантомная боль, доставленная прошлым опытом, и его нынешнему постоянному партнёру не было нужды показывать каждую минуту, что всё в порядке, как это было в их первые попытки заняться сексом. Теперь Асагири был готов даже на эксперименты, вроде секса в библиотеке, и не ощущал острого стресса или унижения — только волнение. Мандраж. Предвкушение.       Ишигами, оставив поцелуй на кончике ушка, вышел более, чем наполовину, получив недовольный, чуть ли не обиженный скулёж в руку, но тут же одним толчком заполнил до конца, вновь заставив Гена взвыть и покоситься на собственных ногах, но мощи от этого он не сбавлял. Кардинально наоборот. Движения были с привычной Гену точностью, попадали, куда нужно, ускорялись в столь нужные моменты, что даже просить не приходилось. Он только и успеет промычать что-то в ладонь, закатив глаза, из которых слезинки скатывались по щекам, а Сенку уже считает эту реакцию с точки зрения испытуемого объекта, над которым он — ученый — экспериментирует. И интерпретировал реакцию правильно, а эксперимент шел так удачно, что Ген, даже пытаясь сосредоточиться хоть на чем-то, критически проваливал каждую попытку. Даже на буквах на корешках книг не мог: они просто размывались от слезинок на ресницах, либо сам Асагири закатывал глаза в своем сладком, душащем возбуждении и упускал весь смысл.       Его мозг просто отказывался выдавать хоть что-то кроме голого желания ощущать быстро толкающийся член внутри и слышать тихие стоны любимого голоса.       Ещё пара толчков, и его руки вновь вцепились в бёдра Сенку, умоляя остановиться и продолжать одновременно, а из груди вместо стона вырвался хныкающий всхлип. Но каким-то образом учёный достиг этого идеальной, золотой середины: он толкался, практически не выходя из мокрой дырочки. Вгонял до самого упора, до тихих шлепков, до того, что Асагири запрокидывал голову, а его стоны заглушала одна лишь рука, которая служила тонким барьером, спасающим их от того, чтобы предстать рассекреченными перед директором.       Видя, как Асагири близок, Сенку обхватил его член рукой, и в самый нужный момент — ровно когда Ген извился всем телом, а его колечко мышц сжалось вокруг члена в беспорядочных спазмах — зажал головку ладонью, приняв горячую сперму на свои пальцы, пока сам продолжал чуть более редкие, но достаточно резкие толчки бедрами, наконец с легкой дрожью вгоняя себя полностью в эту горячую тесноту и заполняя презерватив.       Было видно, что вот-вот, и Ген уже упадет, так что руку от его лица было решено убрать. Вместо этого он обнял его под одеждой, за живот, пока парень упирался в книжные полки трясущимися руками, так сбито дыша, что, казалось, сейчас задохнётся.       Обошлось без жертв, к счастью.       В эти минуты Сенку не смел не то что отходить, он даже выходить из бесконтрольно сжимающейся задницы не смел, поглаживая чистой от спермы рукой живот парня, пока тот начинал чуть ли не урчать от удовольствия.       - Св—... ха... нгх... свидание п-придется отложить...       - Ха... обсерватория всегда в свободном доступе для тебя, Ген. Можем устроиться там.       - Да, точно лучше сидячее свидание... я что-то сомневаюсь в своих способностях... к прямохождению хаха... хаа...       Асагири понадобилось ещё десять минут, чтобы окончательно перевести дыхание и собраться с силами, сидя на диванчике уже одетым, пока Сенку вытирал свою руку и выбрасывал презерватив, хотя сам ощущал, как бедра периодически пробивает судорога.       Вот он, секс после двадцати...       - Значит, свидание в обсерватории... без презервативов на этот раз. Только звёзды.       - Конечно, дорогой Сенку, только мы и звёзды~       Конечно. Но никто не утверждает, что Ген сегодня не расчертит на шее и торсе Сенку целый звёздный атлас из поцелуев и мелких засосов, пока перед красными, закатанными за веки глазами, будут мерцать звёзды.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!