Вернутся к фанфику

23. Пожизненный грант.

14 декабря 2025, 20:30
      Лаборатория наконец была открыта.       Сенку стоял посреди просторной стерильной комнаты в халате, как и его парень, и оба молча наблюдали за вылизанным до совершенства местом, где в воздухе плясали только солнечные лучи и ни одной пылинки, придавая ещё большего блеска начищенным столам и приборам...       Конечно, через недельку-другую они уже не будут такими, и Сенку беспощадно использует каждую из деталек этого Лего набора для взрослых мальчиков-учёных... но, наверное, это открытие, уже не первое, не принесло бы ему такой радости, если бы не отчётливо запомнившийся момент, когда Ген, стоя бок о бок, бережно взял за руку и с умиротворённой улыбкой оставил поцелуй на щеке.       - Я восхищаюсь тобой, Сенку-чан.       Эти слова так въелись в подкорку, что вот уже месяц возвращаясь на новое рабочее место, Сенку улыбается едва ли не с порога, а то и раньше, особенно когда позволяет себе теплую мысль о том, что после работы Ген может заглянуть к нему. Об этом, конечно, никто кроме него самого не знает, и всё же... так хорошо.       Он уже и не был влюблен в Гена. Десять миллиардов процентов — он любил его. Любил всем сердцем, всеми отделами мозга, каждым новым нейроном, который появлялся от разговоров с ним и от чувственных моментов между ними. Учёный всегда ставил его на равне с собой, никогда не принижал за незнание чего-то, всегда был рад поделиться чем-то новым и никому не позволял принижать Гена. Он всегда был вовлечён в его мысли, его чувства — в его и их общую жизнь. Он действительно любил, и наконец стал понимать, о чем все время толковал ему отец. Чувство любви можно было сравнить с чувством восторга от первого успешного эксперимента, только вот это менее объяснимая дрянь в сравнении с научным восторгом.       Химию собственного мозга без вскрытия понять трудно. Но Сенку не оставлял попыток разобраться в этом на уровне теоретического познания.       Тем временем их отношения выходили на все более семейно-бытовой уровень: даже новый год праздновали в общем доме, вместе с Бьякуей и Лилиан, которая, как и отец Сенку, оказалась приятной женщиной, но у Асагири просто в голове не укладывалось, как всемирно известная певица сошлась с космонавтом МКС, а «их» ребенок — это немалоизвестный учёный с несколькими докторскими и своей собственной лабораторией. Как же, блин, тесен мир!       С Лилиан Гену, право, понравилось. Очень сильно. Он разобщался с ней даже не как с членом семьи, а как с подружкой: оценил ее ноготочки, качество волос после всяких процедур, посмотрел на фотках их перестановку дома после того инцидента с небольшим потопом, ещё взглянул на запечатлённые моменты с выходных на пляже, и тут же в довольно несексуализированном ключе оценил её купальник (но увидь он Сенку в добротных плавках, с обнаженным торсом — будьте уверены, все сексуальные травмы были бы позабыты в одночасье), послушал пару хороших рецептов, стоило им разговориться о домашних делах, а Лилиан в ответ с удовольствием послушала о книгах, о психотерапии, оценила новый стиль Гена, который разительно отличался от той одежды, что он носил в первое время «новой жизни», и посоветовала со своей профессиональной точки зрения детали, которые отлично бы дополнили образы.       Сенку и Бьякуя сначала, конечно, ахуевали, ведь, казалась бы, где Ген, а где сама Лилиан Вайнберг, но потом лишь изредка улыбались, поглядывая на них. Отец с сыном, между прочим, вели серьёзный разговор о предстоящих открытиях в лаборатории Сенку и обсуждали вот кровь из носу необходимую бумажную волокиту, чтобы у паренька была возможность звать к себе подопытных, с чем отец не отказался помочь.       Затем они культурно выпили, когда пробил заветный час, попели караоке — загородный дом позволял делать это без доли стеснения — обменялись подарками, расцеловали друг друга в щеки и мирно разошлись по кроватям.       Но никто не станет утверждать, что ночь прошла спокойно...

***

      Сенку не выдержал с очередного кокетного комментария. Поднялся, задрал чужую футболку, властно ухватил за талию и прильнул губами к животу, сорвав тихий стон с губ Гена.       - Ты сам напросился...придурок!.. теперь не смей быть слишком громким.       - Проверка на стойкость провалена, Сенку-чан~       - Закрой рот. Иначе я сделаю это сам.       Губы Асагири дрогнули в ухмылке. Приоткрыв их, он отнюдь несдержанно простонал, зажал Сенку меж своих ног и смотрел на него в упор. Децибелы были на грани с тем, чтобы быть услышанными, и да, пусть они уже не подростки, которым на утро будут читать лекцию о контрацепции, если застанут, но Ген прекрасно знал, как его парень стесняется проявлять нежности при отце.       А интерес перед таким предвкушающим заявлением зашкаливал.       - Ну, так попробуй~       - Попробовать что?       - Нуу... вдруг мне понравилось, как ты зажимал мне рот тогда в библиотеке? Ты же не спрашивал, дорогой мой Сенку. Так любишь приводить все в порядок на работе, а предпочтения своего парня решил не систематизировать?~       - Откуда в тебе вообще остались такие фетиши... придурок. — Сенку стянул с себя домашнюю футболку и, вновь опустившись, провел языком чуть ли не от лобка к самой груди, пробивая тело под собой на мелкую дрожь.       Скорее всего, в Гене сейчас говорил алкоголь, хотя бы на какую-то долю. Во всяком случае, он как минимум развязывал парню руки и вынимал кости из языка, из-за чего он мог и утрировать свои желания... но Ишигами уже столько раз проверял его согласие и готовность, что сомнений в словах не было. Хочет — значит получит, и будет сам виноват, если завтра окажется больно ходить.       Не успел Асагири вдоволь пофантазировать о всех возможных извращениях, как к его рту прильнула рука, сразу же уверенно и плотно перекрыв этот источник дыхания. В его жизни так делали кучу раз, и каждый раз, без преувеличения, он плакал, но не в этот. И не в прошлый. Главная разница была в том, что Сенку не напоминал ему образ насильника: ни одно его движение не было таким же грубым, как раньше, ни одно слово не было похоже на те болезненные, мерзкие фразочки, порой всплывающие в голове, да даже само телосложение Сенку — всё было по-другому. И всё это было совершено новой, теплой и неотъемлемой сферой их отношений, которая при этом не заставляла чувствовать себя куском мяса. Она, напротив, помогала чувствовать себя более любимым.       И секс с Сенку вовсе не был триггером. Секс с ним уходил корнями глубоко в доверительные отношения, выстроенные слезами и пощёчинами, в чувство полного и взаимного понимания, да такого дотошного, что вот прям как в эксперименте, где нужно каждую милипиздрическую деталь учесть, и в чувство желания. Не принуждения, а желания.       Долгие, мучительные ласки поцелуями и языком кончились, и Ген уже изнемогал от навязчивого возбуждения внизу, стягивающего всю нижнюю область живота, но Сенку не был намерен остановиться или дать ему наслаждение так легко. Нееет, не так просто.       Пока одну руку занимали сдавленные, будто вибрирующие стоны, в которых читалась мольба продолжать, другая ладонь Сенку наконец скользнула под домашние шорты, к горячей и ноющей от возбуждения плоти. Эффект был моментальным: Ген прогнулся в спине, вцепился в запястье у своего лица, чуть шире открыл глаза, и, что самое соблазнительное, — так умопомрачительно простонал, с таким задыханием и изнеможением, что аж до лёгкой хрипоты. Ишигами самого пробрало до мурашек, а в штанах тут же стало предательски тесно.       - Тише. Ты что, не уяснил с прошлого раза? — Этот томный голос и самоуверенное выражение лица сводили Гена с ума, заставляя подчиняться безоговорочно.       За время их отношений Сенку научился играть с чужим удовольствием чуть ли не профессионально: он сжимал горячий, сочащийся член в руке, охватывал головку, а затем, медленно оттягивая крайнюю плоть, — всю длину, помогая себе в этом естественной смазкой. Потом в какой-то момент останавливался, крепко сжав член, чем доводил реакцию Асагири до полного исступления от нехватки воздуха и переизбытка ощущений в сумме.       Он медленно разогревал парня и прерывался на какие-то секунды, но затем стал надрачивать все быстрее, даже не сняв шорт с парня, доводил до колющих ощущений, до дрожи ягодиц и бедер. А игры были все изощрённее: учёный в совершенно случайный момент убирал ладонь ото рта, давая Гену сделать один жадный, желанный глоток воздуха, но тут же вновь крепко зажимал губы, с искушением наблюдая, как на чужих прищуренных глазах выступают слёзы.       Сенку проводил по татуированной щеке языком так, словно закреплял прекрасный результат тату-мастера лаком, и заодно слизывал тонкие струйки слёз раньше, чем они стекут на подушку.       - Интересно, какова вероятность, что ты кончишь до момента, как я сорву с тебя шорты. Твоя версия?       - Мф-фх...мм!..       - Что-что?       Вновь убрал руку ото рта, и только-только послышался стон, чуть более громкий, чем стоило бы, и Сенку зажал губы ладонью. Грубо, не щадя, но не получая сопротивления.       - М...ясно. Как плохо, что у тебя нет своей чётко сформированной гипотезы. Тебе стоит быть потише, чтобы иметь возможность высказать её. Впрочем, моя версия такова, что... — Ишигами вновь сжал член, но на этот раз не продолжил, совсем вытащив руку из-под одежды. —...вероятность стремится к нулю. Жаль, придется ставить другой эксперимент: проверим, насколько ты будешь тих, если придётся принимать в себя член.       Ген жалобно взвыл на грани со скулежом, не вынося эти полминуты, что Сенку стягивал с себя штаны, надевал презерватив, терся о влажный вход в горячую тесноту тела...       Невыносимо хочется, чтобы он изодрал собой всё внутри.

***

      Лилиан уже всецело оприходовала бедра мужа, выгибаясь кошечкой от теплой ласки, вложенной в прикосновения к груди, в поцелуи в ключицы, и в негрубые толчки внутрь. Она вся сжималась вокруг чужого члена, немного ускоряя темп, от которого мелко подрагивала, но прекрасно понимала, что может положиться на крепкие руки, сжавшие её бедро и талию. А даже если она не удержится и упадет совсем, то лишь прижмётся щекой к подтянутой груди космонавта, и её тут же расцелуют в макушку, как вскоре и случилось. Ей оставалось лишь покусывать чужую шею и утыкаться в нее сильнее, только бы не застонать в голос, хотя он у нее, надо признать, отменный.       Бьякуя прямо тащится от него. Тащится от фигуры, от прекрасного взгляда. Он без ума от возможности запустить ладонь в мягкие блондинистые волосы и прижать к себе чужие мягкие губы. Он без ума от самого факта близости и того, как ему доверяет такая хрупкая с виду дама.       Руки мужчины скользнули ниже, обхватили подтянутые, дрожащие ягодицы, и теперь толкался он сам, бёдрами, пока не кончил с тихим, сдавленным полустоном.       Не успела Лилиан отойти от того бешеного темпа, с которым они закончили,Ишигами перевернул ее на спину, спускаясь поцелуями по телу к её промежности, явно не намереваясь оставить её без удовольствия.       У Ишигами это семейное — трахать до потери сознания симпатичных длинноногих омег с красивым, звонким голосом.       Короче говоря, трахались все и безбожно много, даже не слыша друг друга, а понятно это стало только на утро, по ярко расцелованным шеям. Причем у всех четверых, без исключения, и обсуждению за утренним кофе и дожиранием оливье это явно не подлежало.       Ближе к полудню парни проводили своих стариков, и вновь увалились спать, ведь завтра их ждала ещё встреча с Юдзурихой и Тайджу. С ними в итоге было проведено почти двое суток, с ночёвкой, и ещё на пару часов ребята заглянули к Хрому и Рури, у которых состоялась помолвка незадолго до нового года, и это так или иначе проскальзывало в их диалоге на протяжении всех посиделок.       Трудно было не заметить, как светится Ген, слушая об успехах друзей в отношениях, но в его глазах Сенку различал едва уловимую грусть или, может, сожаление, только вот не мог объяснить самому себе причину данной реакции. И спрашивать бесполезно: Ген не ответит, отнекается, но окажется в очень неудобном положении, в которое ставить его не хотелось. А на следующий день, когда стоило бы об этом поговорить, от этой грусти не было и следа ведь наступил день рождения Сенку, и Асагири киснуть не планировал. Не-а, вообще ни на секунду!       Этот день они встречали уже вдвоём и в довольно романтической атмосфере. Выдалась хорошая погода, поэтому по обоюдному согласию было решено гулять по центру Токио с одним основополагающим условием: без машины. Она нужна только чтобы добраться, собственно, до центра города.       А там ребята обошли пешком всю пестрящую огнями улицу: зашли в пару магазинов, перебрав шмотки и какие-то вещи для дома, как семейная пара, сходили до величественной, светящейся ёлки, и после обеда перекусили в одной из крутых кофеен, в которую случайный обыватель в свой обычный рабочий день не зайдет, но на праздники уж точно можно себе позволить. Да и вообще, какой из Сенку «обыватель»? Он так-то важная шишка в научных кругах! Не забываем это.       К вечеру они счастливые, хоть и уставшие, вернулись домой, приняли по очереди душ и устроились в обсерватории — важном и любимом для обоих месте. Целиком крышу открывать в снегопад, хоть и мелкий, было глупо, так что наслаждались ребята наблюдением через телескоп, который своей крупной выводящей линзой смотрел на небольшое отверстие в крыше. Укутавшись в один плед на двоих, Асагири-таки перешел к самому важному делу в день рождения, обнимая Сенку за руку и как-то кокетливо наклоняя голову.       - А я все же смог накопить тебе на подарок...вот! Я понимаю, это не очень внушительно, но я постарался. — Выглядел Ген совершенно спокойно. Он протянул парню прямоугольный подарок в обертке, которую Ишигами беспощадно разорвал и достал оттуда книжку про физику.        Не сказать, что он разочарован, он так-то вообще ничего не ждал, но...       Как только Сенку открыл её, чтобы проверить содержание, из нее что-то выпало на его собственные бедра.       - Спасибо...ой. Это чё?..       Ген был на грани того, чтобы состроить довольную, лисью морду. Держался из последних, сука, сил.       Подняв четыре продолговатые бумажки с бёдер, Сенку пробежался глазами по тексту. Перебрал их, перечитал ещё раз, и широко распахнул глаза, не поверив увиденному. Он в шоке перебрал их ещё раз, ещё, и наконец замер, а Асагири все же не сдержал порыва счастья от того, что сюрприз удался, и с лаской сделал свои объятия крепче.       - С днём рожденияяя! Надеюсь, ты найдешь выходной для поездки, Сенку-чан! Хаха, давай уже, соображай реще и благодари меня как следует~!       Ген каким-то хреном выбил одобрение на посещение адронного коллайдера в Швейцарии, и билеты в саму Швейцарию достал. И всё на двоих. На двоих, мать его! На гребаный ядерный коллайдер! Работая библиотекарем! Нет, ну вы понимаете?! На коллайдер—       Если ради этого он пахал перед Новым годом наизнос, брал кучу дополнительных смен, экономил на новогодних подарках и всех своих хотелках, можно считать, что Сенку уже ментально вышел замуж за этого человека и не нуждается больше ни в чём.       Ну, ещё в посещении коллайдера, конечно. В этом нуждается!       - Вот это действительно что надо подарок! Чёрт, Ген...хаха, спасибо! Даже поверить трудно...ты точно не влез в кредиты?       - Точно, точно. Что за сомнения вообще?! Всё своими силами и для тебя. — Тихо посмеявшись, Ген обнял парня уже за шею, целуя в теплую щеку, которую слегка сводило от улыбки, но тут же сам словил поцелуй в губы от Сенку. Откровенный, радостный, но по-прежнему нежный, будто даже ребяческий. — Ха...что ж, давай, договаривайся с Хромом, чтобы он подменил тебя в лабе те дни, что мы будем в Швейцарии! Мы же там не на день: нужно будет ещё посмотреть Шильонский замок...и Санкт-Мориц — его обязательно, там просто невероятно, судя по фоткам! Правда, я не совсем решил вопрос с билетами обратно, потому что не уверен, когда мы вернёмся...       - Разберемся на месте. Но это всё... просто чертовски волнительно! Ты не представляешь, как я хотел...       - Представляю, да-да. Историю браузера чистить нужно, и по телефону тише говорить, тогда бы, может, я и не узнал~ но ты продолжай, это очень удобно. Только сделай вид, что будешь удивляться тому, как я узнал, пожалуйста.       - Ты как всегда внимателен. Или же просто хитрожоп. — С довольной лыбой Сенку растрепал чёрно-белую макушку кулаком, заставив Гена тихо рассмеяться, и ещё раз провернул билеты в руке. — Через двое суток значит...ты ж знаешь, что я планировал на работу выйти?       - Ага, поэтому и купил. А то ты из своей рабочей суматохи и через пол года бы не вырвался! Я тебя знаю...       - Ловко ты, гад. Но в чём-то ты прав: я хотел с головой нырнуть в выведение новой формулы лекарства, но, видимо, придётся отложить свои планы.       - Да. Увы, придётся~       Сенку ещё не знал, что это не весь подарок. Если этот «подарок» можно будет так назвать...       Только вот через два дня перед полётом энтузиазм Гена поубавился: его легонько потряхивало, стоял он несколько зажато, но старался улыбаться и поддерживать настрой Сенку, хотя на самом деле, подобно всем на свете, кто летит первый раз, боялся разбиться. Слова о том, что Сенку не раз летал и все было в разы спокойнее, чем при тех же поездках по улицам Токио, его не убедили. Статистика тоже мимо. Сенку приходилось идти на недо-психологические изощрения, чтобы заставить пойти за собой по аэропорту, а чтобы пройти по телетрапу пришлось даже произносить вслух всю эту слащавую, стыдную ерунду:       Да-да, Ген, я тебя не оставлю.       Нет, Ген, крыло самолёта не отваливается при взлете.       Да, милый Ген, телетрап не слохпнется до того, как ты выйдешь из него.       Нет, Ген, мы не увидим как сотрудников засасывает в турбину и перемалывает заживо.       Да, конечно, Ген, мы умрем вместе если что. И похоронят нас рядом.       Телетрап миновали — первая «невыполнимая миссия» завершена. Но непосредственно в самолёте Ген трясся уже просто как осиновый лист, весь побледнел, обнял живот из-за ощущения тошноты и уставился в свои ноги. И успокоительные как на зло напрочь отказывались давать положительный эффект. Да вообще хоть какой-то эффект, блин!       И разумеется, Сенку не отходил ни на шаг и не смел отсесть, а во время взлёта, когда Асагири всем телом вжался корпусом в кресло в попытке сузиться до молекулярных размеров, — держал его трясущуюся руку как можно увереннее и крепче, поглаживая большим пальцем. Совсем распаниковавшись, Ген зажмурился и прильнул к Ишигами так, что подлокотник, служивший небольшим разделением их мест, пришлось и вовсе поднять.       Когда воздушный транспорт наконец выровнялся, Гена чуть отпустило: он тоже выровнял дыхание, смерил тошноту, вставшую в горле во время взлёта, и даже стал неуверенно посматривать в окошко, но ладонь парня, уже вспотевшую, всё стискивал своими худыми пальцами.       - Может, уже отпустишь?.. а если ты ссать захочешь, мне с тобой рядом стоять? Или за член поддерживать?       - Хаха! Н-нет! Ну, просто...а вдруг мы всё-таки разобьёмся в какой-нибудь воздушной яме, блин...я уж лучше буду держать самого дорогого и любимого человека за руку, пока буду медленно задыхаться и умирать.       - Ты дурак? «Воздушная яма» — это вообще разговорное название турбулентности. Турбулентность в свою очередь — зона с хаотичными потоками воздуха, из-за которых и трясет самолёт. Пассажиры просто чувствуют, как их трясет, вот и назвали ямой в воздухе, будто... кочка на дороге. Это не настоящая яма, это — естественное явление, вызванное перепадами температуры, давления или ветровыми потоками. Сейчас самолеты вообще способны легко справляться с такими колебаниями, так что не ссы! Точнее, ссы спокойно, потому что за руку ещё ладно, но я не хочу и в самом деле держать тебя за член.       - А вот дома в постели тебе это нравится~       - Другой контекст. Но, если вдруг у тебя будут какие-то трудности, например, камни в почках, я обязательно приложу все усилия, чтобы ты проссался.       - Вот спасибо, Сенку-чан...я ценю твою искреннюю заботу, хах.       - А ты не смейся. Камни в почках могут не только от неправильного образа жизни или наследственности появиться. Из-за длительного приёма лекарств, например, или инфекций точно могут! А лекарства ты хлещешь постоянно, поэтому, разумеется, я рассматривал возможные общие побочные эффекты. Ты, кстати, все таблы выпил сегодня?       Алло, волнение насчёт полёта? Да-да, благополучно забыто из-за разговоров о моче!       После приземления Ген метался в своих ощущениях: то-ли ему понравилось, то-ли он был готов припасть прямо сейчас к Земле-матушке и целовать её.       В итоге был склонен к версии «понравилось» хотя бы потому, что пол в аэропорту грязный. Кстати, о Земле — они так-то нихеровый путь проделали! Для первого путешествия Гена так вообще рекордное число километров, а вот Сенку просто давненько никуда разнообразнее США не выбирался. А уж тем более с партнёром...не деловым, а любимым. Так что в какой-то мере и для него первый опыт, но он, будучи на опыте, держался хорошо, решая бюрократические вопросы, а вот Ген весь их путь от телетрапа до выхода старался ни на шаг не отступать, подсознательно испытывая страх.       Своего волнения он пока не озвучивал, и Ишигами не совсем понимал этих напуганных оглядок колким, ледяным взглядом, постоянного нервного покусывания губ, вечно ускоренного шага, хотя они совершенно не торопились...        Асагири же просто боялся, что его снова украдут. Не спросят, зажмут рот, отнимут документы, и вот он снова окажется ни с чем, в какой-то дыре...но у Сенку ведь бумаги на него, да? Конечно. И они с собой. Значит, он здесь — самый безопасный островок. Даже не островок, а крошечный буйок, за который можно и нужно держаться, чтобы не потонуть в этом «бескрайнем» просторе новой страны, который ощущался как оказаться в точке «Немо» на этом самом буйке.       После всех бюрократических вопросов и... всё-таки туалета, потому что в полёте кое-кто предпочёл терпеть, от аэропорта парни прыгнули в такси и быстро добрались до отеля, где в первую очередь пару часов сладко поспали, развалившись на огромной двуспальной кровати.       Сначала валялись по отдельности, одетые так, как и приехали — упали без сил, и все тут! Затем в перерывах между сном, когда просыпались от жары в номере, ведь отопление все-таки было, снимали с себя сначала штаны, потом кофты...к четвёртому часу сна они опять лежали в обнимку в одних трусах и футболках. Правда объятия были немного странными: Сенку сполз куда-то на живот Гена — полюбившееся ему в последнее время место, — а Ген уложил ладонь на белокурые пряди. Из-за этой пришедшей любви к определенной части тела под тканью футболки можно было разглядеть лёгкие, уже почти сошедшие следы последнего пристрастия Ишигами. Он и правда находил в этом что-то сексуальное, и с удовольствием помечал любимое тело из раза в раз, а в спокойные промежутки времени обнимал и лежал на том месте, прямо как сейчас.       Отчасти ему это нравилось, потому что худые пальцы Гена всегда слишком прекрасно преодолевают густую копну волос и гладят кожу головы кончиками ногтей... экстаз, не иначе.       Он уже провел исследование и в процентном соотношении выявил, что с такими поглаживаями спится лучше. Так что не думайте, что это какой-то глупый прилив нежности, это всё на благо науки.

***

      Вечером, нерасторопно проснувшись ближе к тёмному времени суток, парни оделись, да потеплее, так как климат в Женеве хоть и не суровый российский, но там значительно прохладнее, чем в родном Токио, тем более, что вышли они ночью. Ген нацепил белый свитер, фиолетово-серый шарф и свое синее пальто по колено, не застагнув его, а Ишигами, будучи менее мерзлячим, предпочёл просто любимое худи с символикой NASA и легкую куртку.       В ближайших окрестностях оказалась площадь Бур-де-Фур — восхитительное место, прекрасное, как и на картинках. Несомненно, в Швейцарии можно найти здания выше, площади больше, улицы многолюднее, но была какая-то особая романтика в старинных зданиях всего в пару этажей, в этой узкой улочке с двумя ответвлениями и фонтаном между ними, в этом практически безлюдном месте, в этой тишине...       Казалось, здесь до того уединенная обстановка, что их присутствие сопровождали лишь звёзды. Самые яркие, следующие за ними повсюду и наблюдающие без укора в своем светлом взгляде. В этой обстановке хотелось танцевать под это что-то медленное, нежное...       Асагири на ум пришли любимые композиции из плейлиста. «After dark» «Until I Know» «I love you so» «End of beginning» ...       Наушники оказались в его руке за долю секунды, и один он ловко сунул своему парню в ухо, а за несколько мгновений, пока тот вслушивался в мелодичный стук клавиш во вступлении, уже уложил руки на шею учёного, глядя на него таким взглядом, что сердце не могло не пропустить удар. «I see you, you see me How pleasant this feeling» — Гласят первые же строчки под стать ситуации.       Сенку до ужаса неловко, но осторожно обвил аккуратную талию руками, и попытался медленно двинуться в танцевальном движении.       Это был пик романтики. И пусть они танцевали неумело, покачиваясь из стороны в сторону с изредкими изящными движениями в такт музыке, это было слишком животрепещуще. Это было неописуемо словами и сравнимо разве что с реакцией в колбе, когда вещество бурлит, а стекляшка от этого теплеет — прямо как сердце Сенку в эту секунду.       Это был момент, в который можно без стеснения посмотреть в сияющие глаза напротив, без подтекста подержать за поясницу или уложить ладони на грудь, нежно-нежно провести по щеке, а затем уткнуться друг в друга, утонуть в сладком запахе, запустив ладони под верхний слой одежды...эта восхитительная близость даже не граничила с сексом по уровню интимности.       Домой не хотелось совсем.

***

      Посещение ЦЕРНа и, в частности, Большого адронного коллайдера, возбуждало в Сенку какой-то необыкновенный, первобытный интерес. Уже на пути туда он как ребенок нетерпеливо постукивал ногой, посматривал в окно, сверялся с часами, невербально выражая своё нежелание опоздать хоть на долю секунды из выделенных им трёх часов, и теперь Ген пытался умерить его беспокойство, приобнимая за плечи, поглаживая и отвлекая разговорами на смежную с ядеркой темами.       Спасибо книжкам в библиотеке за то, что он хоть что-то знает. Ничего не понимает, но знает, и, как только в речи Сенку проскакивают знакомые термины, он умело выворачивает диалог дальше.       Но на момент приближения к комплексу Ген замолчал. Он, шокированный, смотрел на это огромное, шарообразное здание, присыпанное сверху снежочком, осматривал площадь Галилео Галилея, на которой все это располагалось, и даже не заметил, как их потащил внутрь экскурсовод, начиная речь на английском, с которым было... весьма проблематично.       Ну и пусть. Зато как круто выглядел Сенку, с которым неоднократно поздоровались на английском и японском! Хотя он объяснил свою известность очень просто и логично:       - Я ж доктор физических наук. Эти ребята защищали работы вместе со мной, а самый первый, которого мы там встретили — был в составе комитета, оценивающего работы студентов. Меня многие помнят, и многие хотели сотрудничать после защиты.       - Офигеть...       Где-то через час экскурсия превратилась в неумолимый технический диалог между двумя учёными. Термины сыпались бесконечно: «протонный пучок», «осевая симметрия детектора ATLAS», «бозон Хиггса», «выйти за рамки стандартной модели»...а у Гена единственный обобщающий термин на всё это — «Офигеть». Он употребил его раз сорок, без преувеличения! Настолько было удивительно наблюдать за всем этим. Да, хотя бы наблюдать, ибо вслушиваться в английский с немецким акцентом не то чтобы выходило плохо, а было просто бесполезно.       Под немые внимательные наблюдения парня попал в том числе Сенку: он был другим. Да, Асагири уже видел его типичным домашним ворчливым мужиком, который бубнит на барахлящую кофемашину, пытаясь починить её постукиванием по крышке (абсолютно бесполезным), видел и добрым, справедливым человеком с чёткими принципами, видел и заботливым парнем, который всегда подставит плечо, видел его изнеженные черты души, едва приоткрытые ему, будто это одна из всемирных неразгаданных тайн наравне с Дятловцами, и порой даже заставал его яркие проявления сангвинического темперамента во время работы в лаборатории, что было близко, но... всё это не то.       Сенку был не просто в работе, он был в своей стихии, которой всецело восхищен и поглощён. Казалось, сейчас работает каждый отдел его мозга, глаза бегают от места к месту, анализируя какую-то связь вещей, а извилины параллельно подбирают синонимы на другом языке, чтобы строить диалог дальше. В его словах звучал сугубо профессионализм без толики сомнения, и реакция экскурсовода лишь подтверждала, что вопросы заданы точно в тему, а все доводы парня были прям в яблочко.       Смотрелось так, будто он здесь не гость, а свой человек, который может легко подойти и указать на ошибки молодых специалистов, бегающих туда-сюда и поправляющих каски. Труднее было поверить, что это не так.       Когда они спустились на лифте в один из тоннелей, Ген отчётливо ощутил, как по спине пробежали мурашки, но не от страха. Это было от пронзающего осознания и...превзойденных ожиданий. Здесь всё в тысячу раз круче, чем на фото! Даже для незнающего человека это чертовски внушительно!       - Ну как, офигеть, да?       - Не то слово, просто...офигеееть...       Они стояли рядом с гигантским, внушительным, закопанным на сто метров вглубь земли устройством, где рождались, разгонялись и умирали частицы. И его парень — казалось бы, самый обычный медик-ученый с парочкой докторских и хроническим недосыпом — говорил на одном языке с этой титанической шайтан-машиной. В его намокших от восхищения глазах читалось «Как же это волнительно!» или ещё какая-нибудь ерунда, которую Сенку говорит себе как заученную мантру под нос, когда занят любимым делом.       Экскурсовод болтал что-то, жестикулировал, Сенку отвечал рефлекторно, будто он и сам машина, но даже его поза говорила о простом человеческом проникновении моментом: широко расправленные плечи, сжатые в кулаки руки, приподнятый острый подбородок, уголки губ, дрожащие в улыбке, медленно и высоко вздымающаяся грудная клетка...       Он восхитителен.       Кто восхитителен-то, Ген? Коллайдер или тот, кто свёл тебя с ума?       Асагири без понятия. Но он не пожалел ни одной йены, потраченной на билет сюда.       На выходе в морозную свежесть улицы он вновь смотрел на Сенку: тот был задумчив, но не хмур, как обычно. Была в его лице прекрасная тень просветления и полного удовлетворения интереса, хотя без вопросов и сомнений можно сказать, что он остался бы там и на шесть, и на десять часов.       Сам Асагири ощущал какую-то странную, тоскливую гордость от этого вида: он видел, как исполняется довольно крупная мечта Сенку наяву, и теперь все это прелестное зрелище кончилось, и на вряд-ли он сможет когда-нибудь сделать ещё больше для такого человека, как Сенку... но вырвали его из мыслей лишь два слова.       - Спасибо, Ген. — Обернувшись с недоумением, Асагири уже в следующие мгновения растаял от такого же теплого взгляда, обращённого лишь к нему одному. — Это значит больше, чем просто подарок.       - Я так ра—...       - А теперь погнали домой! Мне срочно нужно накидать информацию для нового исследования, чтобы продолжить, как только вернёмся в Японию!       Романтика кончилась. Гена ждал суровый, зубодробительный, мозговысасывающий разговор о ядерной физике...

***

      Следующим днём парни выехали из Женевы. Всего за пару часов на поезде, в котором обоих отрубило чуть ли не моментально, они добрались до Санкт-Морица, куда так хотел попасть Ген, и он ничуть не пожалел о своих желаниях. А приехать сюда зимой было так вообще лучшим решением!        Удалось прокатиться и на канатке до вершины гор, что окружали это место, и погулять по этой манящей возвышенности, где даже воздух был необычным, разряженным и будто колющимся, и пофоткаться в классных горнолыжных костюмах, и скатиться оттуда на сноубордах. Ген тогда благополучно навернулся в конце спуска, но лишь рассмеялся, утирая лицо от снега, а вечером принял заботу Сенку, который мазал ушибленные колени мазью с привычной сосредоточенностью.       Правда в ответ на свою заботу Ишигами получил лишь игривые действия: его парень чуть откинулся назад на их просторной постели, опираясь на руки, и стал поглаживать пальцами ног плечо, грудь, а в какой-то момент совсем застал Сенку врасплох, с нажимом тронув ступнёй его пах. Учёный тихо пискнул и тут же схватил Асагири за щиколотку, потянув на себя, будто пытался показать, кто тут главный вообще-то... и это бы сработало, если бы Ген не добивался этой реакции на самом деле, ведь, признаться честно, эта наигранная власть ему нравилась. А ещё нравились поцелуи в голень и живот, легкие покусывания шеи, нравилась ухмылка в лице над ним, нравились извечно теплые ладони...ему просто нравился Сенку. Весь без остатка.       - Дорогой, а ты знал, что у нас в аптечке лежат презервативы?       -...Ген.       - Да-да, я очень внимателен, как ты выразился. От этих выходных я решил брать всё. Тебя в том числе~       - Придурок.       - Хахаха! Определись уже, как ты будешь сегодня звать меня в постели, Сенку-чан~       - А ты молись, чтобы у тебя остались силы разговаривать хоть как-то.       - Ты меня только больше разыгрываешь такими словами, не стоит~ я ведь неплох в позе наездницы, ты знаешь.       О да, Сенку прекрасно знает. В прошлый раз, когда они решили провести ночь так, он уже сам просил...нет, умолял Гена остановиться, кончив раза три, пока тот с идеальным ритмом, нажимом и скоростью двигался, заставляя даже того, кто «сверху» стонать и трястись от возбуждения.

***

      В последний день парни просто вышли из своего номера в трёхэтажном домике, дошли до озера Граубюнден, остановились там, и... кто бы ни говорил, что для посещения озера не сезон — оба парня не согласились бы. Это было воистину восхитительно. На льду отражался свет бесчисленного количества фонарей и гирлянд, оставшихся с нового года, всю местность окружали заснеженные горы, деревья были в прекрасном инее, которого в Японии не бывало и в помине, а морозный воздух оседал где-то глубоко в легких и слабо покалывает кончик носа...       Асагири стоял у самого́ промерзшего берега, задумавшись о чём-то своём, выдыхал в окружающий холод теплый пар из лёгких, медленно поднимая взгляд от озера к небу и сжимая в кармане небольшую вещицу. Он крутил её, раздумывал, метался, пытался унять стук сердца, и, преодолев остатки сомнений, всё же окончательно решился на эту заветную вторую часть подарка.       Но, оглянувшись по сторонам, он понял, что потерял Сенку из виду.       Решил обернуться назад, а Сенку...       Сенку стоял на одном колене, прямо на виду у Гена открывая коробочку с серебряным кольцом. Он хмурился, стыдливо отводил взгляд, уже раскраснелся от мороза и смущения, но покорно стоял перед своим любимым человеком на одном колене.       Дыхание перехватило. Руки дрогнули. К горлу от волнения подступил ком, — и у Сенку судя по всему тоже, потому что на заветных словах его голос дрогнул.       - Ты... выйдешь за меня, Ген?       Казалось, что радость переполнила изнутри настолько, что органов там просто не осталось. Один лишь теплый трепет, греющий самое нутро.       Не верится. Просто не верится! Это что-то из разряда сладкого сна, слащавой фантазии, но не реальности. Да что вообще должно было случиться, чтобы его, Гена, такого косячного, избитого жизнью, такого нечистого, неидеального, полюбили?! Да так сильно, чисто и трепетно, так нежно и крепко, и не просто «полюбили», — чтобы обожали всеми фибрами души настолько, что в сердце Сенку нашелся укромный уголок, в котором всю оставшуюся жизнь будет теплиться любовь к Гену... трудно было представить, чем он заслужил эту высшую награду.       Но Асагири так и не ответил, стоя с заворожённым, неверящим лицом, и тем самым заставил Сенку засомневаться в правильности этих действий.       Может, поторопил события? Может, неправильно понял все те слова и тот печальный взгляд, когда они сидели у Рури и Хрома, а может... и вовсе не стоило...       Только рука Сенку стала опускаться, как Ген медленно вытащил идентичную коробочку с кольцом из кармана, которую перебирал все те минуты раздумий. Сенку моментально осознал абсурд ситуации, которая едва ли могла случиться в процентном соотношении, а затем, наблюдая за глупой улыбкой, ползущей по лицу Асагири, и сам расплылся в своей фирменной ухмылке, ведь шанс не оказался равен нулю.       Взгляд его любимых синих глаз тотчас потеплел, и через секунды парень уже упал в объятия Ишигами, тихо всхлипывая с улыбкой на лице. Подрагивающей от волнения рукой Сенку надел кольцо на тонкий палец, а затем подал руку, чтобы Асагири сделал тоже самое, и вновь заключил его в объятия, утыкаясь замёрзшим носом в макушку.       - Ты...хаха...просто невероятно! Я думал, ты скажешь, что все это глупо и не стоит драгоценного времени...       - Я до сих пор считаю так.       -...но?..       - Но я тебя... — «люблю» не опишет в должной степени твоих чувств. —...я ценю твое присутствие в моей жизни, и если брак сможет дать гарантию того, что я ручаюсь за свои слова, выбор, и действия, я готов закрепить наши с тобой отношения не только на словесном и телесном уровне. В конце-концов, если ты снова загремишь в больницу или сдохнешь, я хочу иметь доступ к твоему телу, Ген.       - Взаимно~ хах, если честно, я боялся делать предложение, хотя и знал, что ты принимаешь важность заключения брака, только потому что мне трудно было угадать твою реакцию... думал, вдруг ты хочешь без всей этой мишуры и фанфаров, просто поставить подписи...       - А ты хочешь свадьбу?       Прокололся.       -...если тебе не по душе торжество, я ни за что не стану настаивать, поверь. Но мне хотелось ощутить... это.       Сенку обречено вздохнул и бережно взял его ладонь, поцеловав в безымянный, окольцованный палец.       Асагири с интересом подметил разницу их помолвочных колец: на его собственный палец надето серебряное витиеватое колечко с тонкими прорезями по всему периметру, а на руке Сенку было чуть более минималистичное кольцо со слегка очерченными гранями, которые поблескивали на солнце. Ген бы, на самом деле, искренне хотел купить ему что-то покруче, в духе того, что теперь носит сам, но и денег не хватало, и он понимал, что лишь создат неудобства излишним дизайном. Он прекрасно понимал, что так лучше, чем его парень...то есть, жених, не будет носить его совсем.       - Будет у нас свадьба, не кипишуй. Я...не против так-то, но только если в узком кругу: исключительно общие друзья и родственники, человек десять в сумме, не считая нас с тобой, и никого лишнего.       - Не волнуйся, родственников с одной стороны уже можно отмести и сузить круг хаха.       - Твое чувство юмора дурацкое, Ген, хах.       Ген уткнулся носом в четкий угол челюсти, закрыв глаза.       Сенку понурил голову и зарылся носом в двухцветную макушку.       Хоть бы им обоим не заработать простатит от посиделок на снегу.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!