Вернутся к фанфику

26. Контроль над нарративом.

15 января 2026, 21:17
      Возвращаться с работы было так приятно, ведь полчаса назад Ген написал, что ждёт, и прислал фотографию: какое-то горячее блюдо в духовке, а в стекле духовой дверцы отражается сам муж, сидящий на полу, и только его лицо было спрятано за телефоном, но в общих чертах узнавался любимый силуэт.       Сенку всегда считал для себя бытовуху и семейную жизнь чуждыми: дома он едва ли бывал, так что пыль скапливалась толстым слоем на всех поверхностях, не считая лаборатории и обсерватории, где он действительно бывал часто, еды почти всегда не было, за исключением лапши быстрого приготовления и огромной пачки кофе, которая пьется иногда на протяжении полугода, а слова отца о спутнице вообще хотелось забраковать в этом его будто заученном коде. Код гласил: «приехать и начать расспрашивать об отношениях, предлагая свои варианты девушек-ровесниц». Тем более, когда он говорил о дочерях его возлюбленной — Лилиан — а в последствие и вовсе переключился сугубо на Кохаку, ведь для Рури партия уже нашлась. Это ж как они запутают семейное древо, если он, и без того приемный сын, будет женат на дочери своей собственной мачехи?!       Нафиг надо, спрашивается? Вот и Сенку не хотел усложнять, к тому же их с Кохаку интересы сильно разнились, да и особо привлекательной он её не находил. Забавной? Может. Полезной — да. Сексуальной — нет.       Так и хочется всё время сказать «То-ли дело Ген»: с ним и генеральную уборку делать приятно, и за продуктами на неделю ездить нравится, и делать полезный завтрак по утрам ради его больного желудка хочется, ведь это действительно важно и на это не плевать, и даже встать ради этого чуть-чуть пораньше не лень. Да и объективно — он хорош собой, особенно когда оправился от диагноза и повторно вышел в ремиссию, набрав вес и приведя менталку в порядок. Но Ишигами находил своего супруга — тогда ещё парня — чудесным во всем ещё задолго до первых плодов терапии, задолго до приведения тела в порядок и задолго низведения депрессивной симптоматики в ноль. Но на то он теперь и супруг, что с ним учёный хотел разделить и быт, и постель, и чуть меньше, чем с остальными стеснялся проявить свою нежную сторону: вот то и дело ляжет на живот Гена, начнет рассказывать о подлинном интересе к звёздам, позволит гладить свои волосы, а затем целовать, целовать, целовать...       И ведь Асагири не поверят, даже если он расскажет, что сам доктор Ишигами на такое способен.       В этих раздумьях он буквально машинально достал телефон, когда тот завибрировал в кармане куртки, и увидел два уведомления: сообщение от неизвестного номера и фотография от мужа.       И думать не нужно — он открыл чат с Геном и увидел... то, что хотелось бы увидеть чуть позже, чем за полчаса езды от дома. Желательно вот прям где-то на подъезде к загороду, чтобы войти в дом через пару минут и сразу вцепиться, вгрызться в то, чем его пытались дразнить на снимке.       В чате висела в совершенно свободном доступе довольно интимная фотография, только уже на фронтальную камеру, где лица Асагири по-прежнему не было видно из-за поднятого ракурса, зато отлично было видно, как он полуголый вновь сидел на полу, вальяжно закинув одну ножку на другую, и отодвигал пальцем краешек фартука, надетого на совершенно голое тело. Любимое Сенку тело. Самое красивое и сексуальное тело.       Он действительно готов спорить со всей индустрией моды и красоты, ведь если бы понадобилось найти синоним такому художественному слову, как «изящность», этим синонимом стал бы Ген, а не какая-нибудь Кендалл Дженнер или Эмма Стоун. Во всяком случае лично для Сенку это всегда будет так.       А снизу под фото, от которого итак что-то мучительно затянуло внизу живота, было подписано «Сенку-чан, ты совсем не обратил внимания? (⁠ ͡⁠°⁠ ͜⁠ʖ⁠ ͡⁠°⁠) Ничего, для тебя мне не жалко переснять крупным планом. Жду тебя дома, дорогой».       - Придурок... — Вырвалось само собой, когда Сенку, раскрасневшись, откинул телефон на соседнее сидение, напрочь забыв что ему ещё кто-то что-то там писал, ведь все его мысли занял один единственный человек, который сейчас ждёт его дома в таком сексуальном виде, а у Сенку ещё и как на зло шалят гормоны из-за недавно заглушенного таблетками гона...       Надо было тогда послушать мужа, который любезно предложил помочь пережить всё экологично с его помощью, а не кидаться таблеткой каждый раз, как организм попытается кокетливо намекнуть на какую-нибудь сексуальную изощрённую фантазию, мешающую работать. Ну вот гадство же!       Но по приезде домой его встретил Ген в не то что бы игривом настроении, что по нему было видно практически сразу: взгляд нервный, встревоженный, плечи чуть зажаты и сгорблены, нижняя губа искусана — слева как будто виднелась ранка, — а помимо фартука на плечи был накинут халат, но так небрежно, будто Асагири просто судорожно искал, чем можно прикрыть бесстыдно обнаженное тело, чтобы к нему не лезли.       После короткого поцелуя в щёчку и неловких переминаний с ноги на ногу он таки выпалил:       - Сенку-чан, тебе кто-нибудь писал сегодня? С незнакомого номера или, может, в соцсетях...       - Ну, было. Я, правда, даже не читал. А что? — В глаза бросилось, как моментально Ген сменился в лице на хмурость и прям явное негодование, будто ему кто-то знатно поднасрал, поэтому было решено первому уточнить. — Не думай, что я катаюсь вместо работы тебе изменять или типа того, ещё один сексуальный маньяк это слишком для меня, поверь.       - Хаха н-нет, я бы не подумал такого о тебе, никаких сомнений...мне просто кажется это может быть моя мать... короче, не отвечай, пожалуйста!       - С чего это ты взял?       - Мне написали с какого-то аккаунта, спросили как дела, почему я долго не отвечаю, а я, идиот, прочитал — даже не понял в моменте, что не стоило, — но отвечать теперь не хочу, а она написывает! Я буду больше рад, если меня кто-то с работы или из наших читателей нашёл, и пытается познакомиться... их хоть отшить можно красиво и быстро, а это... ещё и тебе писали, блин, и я все больше склоняюсь к версии о ней. А давай сверим аккаунты? Хочу хотя бы убедиться, что не зря развел панику, и...       Тяжело вздохнув, Ишигами мягко притянул к себе Гена, прижав к себе в теплых объятиях и легонько погладив по спине.       - Она тебе всё равно ничего не сделает, и явно не запихнет тебя в те же условия, в которых ты оказался в детстве по её вине. Сейчас твои документы у меня и, будь уверен, она не получит их ни под каким предлогом, а я не буду пользоваться этим, ты же знаешь.       - Знаю, да...а если она начнет доставать не только меня, но и тебя? А если докопается до Бьякуи или Лилиан?! Чёрт, я до этого даже не задумывался! Я не хочу, чтобы у них были проблемы из-за этой... женщины и ее ублюдского поведения!       - Я думаю, что они в отличие от твоей матери вменяемые, и поймут, что это не по твоей вине. Заблокируют её, и хрен с ней, — тебе советую сделать тоже самое и не париться. К тому же, она даже адресов не знает: ни нашего, ни моих стариков.       - Ты прав... ха...я знаю, прозвучит глупо, но ты же не расстанешься со мной из-за этого?..       - Мы замужем, Ген.       - А-а...прости хаха... может, я правда зря себя так накручиваю...       - Я понимаю, всё нормально. Вы долго не виделись, а первая же встреча так не задалась...но даже так, по-моему причина на то, почему ты не хотел и до сих пор не хочешь с ней видеться, максимально очевидна, и ей стоит это понять.       - Надеюсь, что ты прав, и всё обойдется...прости, что я так с порога загрузил тебя! Ну... — Небрежно запахнув халат, Асагири прокашлялся и поднял как можно более спокойный взгляд вперёд. —...пойдем есть?       - Конечно. К слову, если не захочешь ничего после, как планировал по переписке, тоже не парься. Я в целом устал, так что мне без разницы, если мы лишний раз не займёмся сексом. Не очень и хотелось сегодня... — Сенку как-то непроизвольно потянул руки к воротнику халата, заботливо его поправив, на что получил ещё пару поцелуев в щёку, а затем под аккомпанемент слов о том, что у Гена отсохнут губы к старости от количества поцелуев, ушел мыть руки.

***

       Ген сел на столешницу со своей порцией, а Сенку за стол — привычное для них распределение мест на кухне, хотя стульев за столом аж целых три. И несмотря на места, находящиеся чуть поодаль учёному было не трудно заметить, как неохотно Асагири ковыряет свою еду, сильно беспокоясь, так что было решено попытаться отвлечь его расспросами о недавнем собрании в библиотеке, которое было поручено провести ему, и тут его болтолог конечно не сдержался перед возможностью высказать всё, что у него накипело за то собрание: и какие люди пришли не заинтересованные, и как он запнулся трижды, и с чем всё-таки справился, а Сенку в это время успел доесть и поднялся, чтобы заварить им чай.       Слушая Асагири и наблюдая за тем, как во время монолога он частично оживляется, учёный смиренно ждал, пока закипит чайник, и, только он залил заварку кипятком, как внезапно, вместо того чтобы сесть, остановился между ног Гена, сидящего на столешнице, и уставился в глаза напротив.       -...но, в целом, я считаю, что такие собрания, как и тематические встречи, стоит проводить чаще, если мы хотим повысить посещаемость библиотеки, а вследствие этому получать больше денег, своевременную индексацию зарплаты и-и... — Ген чуть заикнулся, когда Сенку оказался между его ног и уложил руки на согнутые колени, довольно нежно поглаживая, но ещё не разрывал зрительного контакта. —...Сенку-чан?       - Ты можешь продолжать, я слушаю.       - Ты ведь сказал, что устал...и что не хочешь, нет?.. — Руки будто сами, по привычке, обвили шею Ишигами, а одна ладонь легла на затылок, слегка поглаживая, ведь эта ненавязчивость и возможность всегда отказаться как-то подкупали, и никакой паники, даже когда Сенку решительно скользнул руками ближе к заднице, не возникало.       - Забудь и расслабься. Что ты там говорил про собрания?       - Что их нужно участить и... я думал, м-может, сделать по научной тематике и пригласить тебя в качестве гостя-спикера...хаа—! Сенку-чан! — Стоило губам Сенку прикоснуться к шее в поцелуе в совокупности с прикосновениями к заду, дыхание у Гена перехватило, и ухо учёного тут же обдало теплым воздухом и сладким полустоном.       - Я бы пришёл. Если твою идею одобрят, главное скажи дату заранее. Я бы мог рассказать о новинках в области астрофизики или просто астрономии. Такое собрание будет интересно практически всем людям, мне кажется, поскольку звёзды и космос — наиболее распространенная тема, чем та же обычная физика, химия или математика. — Несмотря на полную невозмутимость и вдумчивость в разговор, Сенку вполне себе нагло целовал и покусывал шею, и, видя что этому не сопротивляются, подвигал к себе Гена чуть ближе по столешнице, заставляя упереться пахом в его, Сенку, живот.       - Аах!..зачем ты пытаешься делать вид, что...хаа...послушай, если ты хочешь продолжить... пойдем сразу в спальню?..       - А что, ты так быстро сдался, Ген?       Да Сенку бы чертовски хотелось прямо сейчас взять его, унести в спальню и оттрахать там, как в последний раз! Практически так, как и было предложено, но он просто не был уверен в ответном желании из-за фонового стресса, как и в желании отвлечься от накипевшей ситуации, а брать «насильно» как-то не хотелось, поэтому он усердно пытался не разрушать этой интимной, чуть игривой обстановки, параллельно расспрашивая.       - Я не сдался, захочу — и продолжу говорить! Просто...если ты хочешь меня, можешь так и сказать, я всегда не против...к тому же, я сам тебя сегодня достал этими фотками, прости, я понимаю, почему ты лезешь...       - Мне нужно не «не против», а активное согласие, Ген. Но раз нет, значит нет.       Убрав ладони с зада, Сенку уже хотел было сесть, поэтому стал отстраняться, как внезапно для обоих Асагири схватил Сенку за челюсть одной из рук, заставив смотреть на себя, и настойчиво сказал:       - Я хочу тебя. Только сегодня сверху буду я. И да, я хочу не говорить, а послушать твой голос, дорогой муж~       Ведёт себя как чертова сучка. Но именно от этого сердце учёного вздрагивает, ударяется о рёбра в попытке выпрыгнуть, и встаёт куда-то на место в тот момент, когда он уже берет своего мужа под бёдра и заботливо несёт в спальню по всем ступенькам на второй этаж, а Ген вновь невинно обнимает его за шею всю дорогу, тихонько смеясь.       Только вся эта невинность была будто маской, которая спала сразу же, как только Асагири оказался на ногах в устойчивом положении. Халат спал на пол, фартук парой лёгких движений пальцев развязался в нужных местах и оказался там же, на полу, и всё это время Ген смотрел на краснеющего Сенку, который так и не привык к этой бесстыдности в поведении своего партнёра. Пользуясь своим преимуществом в росте, он, подойдя вплотную, ещё и нагло задрал подбородок, тыкая указательным пальцем в грудь учёного, чем заставил его попятиться чуть назад.       - Ну, ложись на спину, быстренько~ давай, Сенку-чан, ты же знаешь, что потом ещё долго будешь лежать подо мной, не тяни время.       Всё внутри Сенку, будто по само́й его доминантной природе, сопротивлялось тому, чтобы подчиняться, лечь и просто наслаждаться, или, что ещё хуже — показать столь неприкрытое удовольствие добровольно: закатить глаза, попросить ускориться, не отворачивать лица, зажать бёдрами, схватиться пальцами...       Он любил это в Асагири, но проявлять то же самое стеснялся, всячески противился и делал это редким исключением, и то, параллельно всё задумываясь о своем якобы нелепом виде. Но как можно сопротивляться или испытать отвращение сейчас, когда он поглощён этой заботливой настойчивостью в голосе и взгляде, когда расслабляется во власти нежных рук и изящных пальцев, которыми поглаживают его торс и грудь, стоило только оказаться под собственным омегой, который нагло оседлал его, и, в конце концов, когда ему открыто говорят:       - Я хочу видеть, как ты рад мне, Сенку-чан~ поэтому если будешь сдерживаться, получить своё удовольствие тебе будет труднее и труднее... не мешай мне, хорошо?~       Поджав губы, Сенку чуть дрогнул и шумно выдохнул, когда пальцы легко огладили сосок, губы впились в шею, язык очертил мокрой дорожкой кадык, тут же дернувшийся от стона. Это заставило Гена хихикнуть и прикусить нежную кожу рядом с ним, вновь вызывая ненавистные учёным стоны.       - Придурок...ха...давай реще. Эти игры — л-лишнее...       - Ну-ну, я же попросил, милый. И сегодня я решу, что лишнее, а что нет. Постарайся мне не перечить, а то мне все больше начинает нравиться «приручать» тебя~       Не успел Сенку возмутиться, как Ген слегка заёрзал на паху своей голой и такой красивой задницей, а его губы нагло загуляли в области кадыка, вынуждая его неустанно дёргаться. Ласки всё больше разгоняли этот трепетный жар по всему телу до той степени, что аж пальцы на ногах машинально поджимались, но всё ещё, процентов на двадцать шесть, Сенку побаивался быть излишне чувствительным, и не позволял себе громких стонов, то и дело напрягая живот и сжимая грудную клетку, чтобы сдержаться, но внезапно юркая, мягкая ладонь скользнула именно туда, где было напряжено больше всего.       - Я чувствую, что ты напрягаешься, но я же вижу, что тебе хорошо. Пожалуйста, тебе нечего стесняться, Сенку-чан, я безумно люблю твой голос...мне нравится слышать, как ты стонешь мне на ухо, когда наклоняешься перед оргазмом, и обнимаешь меня...чем твой голос хуже в этой позе? — Очередной поцелуй устремился в челюсть, а рука Гена ловко скользнула куда-то вверх, слегка надавив на грудь в нужное место. Грудная клетка словно просела, и Ишигами тут же непроизвольно сдался под действием физиологии, негромко, но несдержанно простанывая. — Вот так, ты просто прелесть~       - Заткнись...это я...нх!..должен тебя... тебе...       - Ох, нет, ты мне совершенно ничего не должен! Но если согласишься побыть чуть более послушным, я буду искренне рад~       Эти ловкие пальцы, будто знающие все слабые зоны, мягко давили на грудную клетку и шею, выбивая из Сенку стон за стоном и заставляя всю его уверенность рассыпаться, но с каждой подобной лаской вместо стыда им всё сильнее овладевало именно удовольствие, ведь все слова Асагири казались сейчас такими правильными... а может, мозг просто настолько расслабился под внешним воздействием, что не хочет анализировать трезво, и готов поддаться на любые провокации, лишь бы получить очередной выплеск окситоцина.       В воздухе уже повис густой аромат феромона, которым Ген откровенно говоря жадничал, и будто хотел, чтобы им пропиталось буквально всё в этой комнате, а в особенности — он сам. Ласки стали непрерывными, и результат от этого был виден сразу: в зад Асагири упирался взмокший от смазки стояк все ещё стиснутый бельём, грудь Сенку бешено вздымалась, а стоны хоть и остались тихими, но зато теперь были частыми и всё менее сдержанными. А это лицо... нахмуренные брови, зажмуренные глаза, разомкнутые, влажные губы, покрасневшие щеки и уши...       Он прекрасен.       - Ну, хорошо, дорогой, ты заслужил~ хотя, если честно, я уже просто не могу смотреть, как ты таешь подо мной, мне так хочется больше тебя...       В качестве награды Ген таки потянулся за пачкой презервативов, достал один, и по всем ГОСТам обошёлся с ним, должным образом раскатав латекс по члену, и оставил лишь короткий поцелуй на кончике головки, прежде чем вновь пересесть ближе к животу мужа и не начать вставлять в себя жаркую, пульсирующую плоть.       В этой горячей тесноте член буквально горел и начинал дёргаться от непроизвольных спазмов в области ног и ягодиц, но Ишигами отчётливо ощущал умелость своего мужа в каждом движении, и от этой умелости сопротивление как-то само сходило на нет, уступая наслаждению моментом.       И в то же время просто глаза разбегались! Перед ним идеально выгнутая спинка, слегка выпирающие ребра на приподнятой груди, бёдра, плотно зажавшие его, когда Асагири опустился полностью, явно проскользнув в тот момент по своей простате и матке членом. А как он в тот момент зажмурил глаза и сладко простонал, чуть запрокинув голову и обнажив свой острый подбородок... только вот уже через пол минуты, привыкнув, Ген вообще не дёргался, лишь сжимая мышцами плоть внутри себя и наблюдая за реакцией.       Под этим давлением Сенку, нахмурившись, упёрся ладонями в согнутые колени парня и, раскрасневшись выпалил:       - Г-ген, придурок, двигайся! Сейчас!..       - Хаа...о нет, дорогой, так будет неинтересно~ а ты знаешь, как я люблю поразвлекаться во время секса с тобой. Не могу устоять, когда мой крепкий муж начинает таять от каждого вздоха в его сторону~ — Буквально тут же в подтверждение своих слов Ген обдал чужое ушко горячим дыханием, и Сенку на секунду задохнулся собственным стоном, вызвав ещё более самодовольную лыбу на лице его добровольного мучителя.       - П-придурок...       Все следующие прикосновения Асагири отдавались палящим жаром где-то внизу живота, в паху, отдавались колотящей дрожью в ногах, невыносимым узлом возбуждения, который будто затягивался всё туже и туже с каждым дразнящим движением бёдер: лёгким подъемом и медленным опусканием до упора, а затем лишь ёрзанием вперед-назад. И как на зло всему Ген был слишком вынослив, что по своей природе, что по просто выработанной привычке, поэтому теперь, когда его организм не был истощен, как во время «работы» в борделе, он мог и полчаса, и час, и даже больше — хоть всю ночь напролёт — устраивать Сенку самое настоящее родео.       Гену, видимо, просто физически не хватало взять что-то или кого-то под контроль, раз уж ситуация в его жизни вновь стала напряжённой из-за независящих от него обстоятельств. Ему было так приятно иметь хоть над кем-то контроль, прогибать под себя, но видеть не слезы и отвращение, а наслаждение. Было так приятно видеть, что доверие к нему столь велико, что удовольствие, даже такое мучительное, готовы полностью отдать в его руки, и особенно приятно, когда всё это был Сенку — и сам привыкший к контролю всего внутреннего и внешнего человек, а тут — готовый отдаться полностью.       Это как личный комплимент шеф-повара, только под соусом близости, доверия, и ещё в тысячу раз лучше.       - У тебя такое...нха!.. замечательное лицо, Сенку-чан...ты себе даже не представляешь, что это выражение...ха... на нём — самый лучший комплимент для меня~ самый...ха...искренний...я просто без ума от того, как тебе хорошо. — Уперевшись руками в плечи парня, Ген смотрел на него сверху вниз и довольно уверенно ускорялся, поднимаясь и опускаясь на члене.       При попытке что-то возразить насчёт слов о себе, Ишигами оборвали на полуслове, заткнув таким дерзким и сладким поцелуем, что он непроизвольно стукнулся зубами о чужие, а затем Асагири, словно в шутливую отместку, прикусил зубами губу, которую до этого Сенку закусывал сам в попытке унять голос. Только вот теперь сдерживать надрывные стоны не вышло: Ген ловил их в поцелуй, заставлял размыкать губы, вёл мокрым языком по губе и тут же оказывался в чужом рту, сплетаясь языками и не оставляя Сенку выбора — только откровенные, неприкрытые, стыдные и красивые звуки, которые лились уже без остановки.       После поцелуя Сенку уже не мог успокоиться. Он сжал чужие бедра, попытавшись насадить Гена самостоятельно, в удобном темпе, будучи на грани от того, чтобы начать выть от жжения в паху. Он уставился на своего мужа измождённым взглядом из-под лобья, а пальцами впился в кожу, пока на его собственное лицо падали белые длинные волосы Асагири, лишь больше напуская этот эффект интимности и уединения с ним.       - Пожалуйста...Ген!..б-быстрее... Я не смогу больше...       - Как жаль, что ты устал на первом же кругу...ха...у меня вот сил полно~ но...нх...я ещё не насладился тобой до конца. — Наклонившись, Ген плотно соприкоснулся телом с чужим, находясь всего в сантиметре от губ Сенку, а двигать стал лишь бедрами и ягодицами, быстро насаживаясь на чужой член и тесно сжимая его горячими стенками. — Ты можешь кончить, но учти, что одним разом ты не обойдешься. Мне слишком нравится, и я намерен выжать из тебя сегодня всё.       - Что...ха...что тебе блять так сильно нравится?! Нх...       - Видеть тебя слабым, разумеется. А когда ты привыкнешь к такому и перестанешь так сопротивляться, я обязательно найду способ добровольно сковать твои движения, чтобы наслаждаться тем, как ты рассыпаешься подо мной.       Возможно, на фоне того убийства Гена, когда он сам ощущал себя слабым и хотел избавиться от источника своих проблем, всё это должно звучать нездорово, дико, а Сенку должен его оттолкнуть...но он, будто согласный на всё, отчаянно впился фалангами пальцев в ягодицы, стал подмахивать бёдрами навстречу в такт движениям Гена, а лицом уткнулся в его шею, закатив глаза от того, какой дурманящей волной в мозг ударил сладкий запах ягоды, сводя его с ума во время оргазма. И даже после этого пика Ген неустанно продолжил двигаться, хоть и чуть более медленно, надрывно дыша, а всё его нутро прямо удовлетворённо заурчало от яркой реакции.       - Ах—! Прекрати, Ген...остановись! Слишком...сл—...нхх!       - Что-что? Как-то неразборчиво ты стал говорить, дорогой... но тебе же явно нравится~ хаа...как я могу лишить тебя такого удовольствия? — Вновь отстранившись из этих объятий, Ген также как на кухне схватил Сенку за скулы своими худыми пальцами и заставил смотреть на себя, когда сам вновь стал «ездить» на чужом члене плавными движениями, изгибаясь в пояснице с той утонченной грациозностью.       И тут уже не выдержал Сенку. И дело даже не в злости или отвратительном чувстве слабости — просто Ген перевозбудил его на фоне слегка нестабильного гормонального фона, и повело парня просто нещадно. С силой убрав от себя руку и вцепившись в запястье, учёный перевернул Асагири на спину, вжимая обе руки в кровать, пока его член так и оставался внутри, заставив Гена судорожно сжиматься вокруг него.       - Нгх...моя очередь, придурок. Я тебя теперь так просто не оставлю, доигрался.       Тут же выйдя почти полностью, Сенку толкнулся до упора с характерным глухим шлепком паха о чужую задницу, а Ген тихо вскрикнул и продрог от того, как точно попал этот толчок в его самые слабые места.       - А-ах! Сенку! Н-нет!..я не выдержу столько...если туда—!       И снова толчок под идеально нужным углом, с идеальной силой, даже с идеальным нажимом на руки: безболезненным, но достаточно сильным, чтобы их было невозможно оторвать от кровати в момент переизбытка ощущений.       - Именно туда, Ген. Ха...как сильно ты сжал меня бёдрами...нравится, да? Ну, раз нравится, я тоже не остановлюсь. Я же хочу сделать тебе приятно.       Бьёт той же монетой.       Блять.       Перед глазами всё поплыло уже спустя пару толчков, ведь такая активная, сильная стимуляция провоцировала выход слёз чуть ли не градом. Всё тело Гена вздрагивало, выгибаясь в произвольном направлении от каждого восхитительно точного толчка, ноги тряслись, пальцы на руках и ногах поджимались. От соблазнительной настойчивости Сенку устоять было невозможно, и вся та напускная гордость, которая пусть и нравилась её обладателю минутами ранее, буквально пала ниц перед обилием ласк. Ласк любимыми руками и губами, ласк, которые в абсолюте делали хорошо — даже слишком хорошо, а такими точными они были лишь благодаря тому, что Сенку запомнил, как делать приятно своему партнёру, ведь действительно того желал.       В какой-то момент Ишигами и вовсе взял его запястья, вытянув руки вдоль тела, сам выпрямил спину, устроившись между ног, и в таком положении продолжал толкаться, казалось, бесконечное количество времени, потому что уже спустя минуту Ген осипше скулил от перевозбуждения, срывал голос на фальцет из-за жжения внизу живота и в колечке мышц, что никак не утихало, а ведь Сенку и не планировал останавливаться. После первого оргазма Гена он лишь перевернул его на живот, упёрся рукой меж лопаток, другой рукой грубо упёрся в кровать, и продолжил все те же неумолимые, мучительно быстрые толчки, заставляя своего мужа впиваться зубами в подушку, смачивать её слезами и слюной, а всю остальную постель — по́том, смазкой и спермой от нескончаемого удовольствия, о котором он уже кричал, правда, неразборчиво и глухо из-за того, что уткнулся в подушку лицом.       - Се—...нха! Я не м-м...мм! Не останавливайся...хаа! быстрее...м-мне так хорошо... — И всё это сиплым, дрожащим голосом, через всхлипы и слёзы, отказать которым невозможно.       Раньше слёзы Гена вызывали у Ишигами что-то противоречивое и отторгающее, будто не должно быть так, что с ним его любимый человек плачет и надрывается, но теперь это стало отдельным видом поощрения — высшей степенью, по которой Сенку понимал, что делает все правильно.       Наклонившись, он переместил руку с лопаток к чужому затылку, повернул голову на бок, прижимая к подушке, и с жадностью впился в губы, сжимая каждый их миллиметр своими. А когда Ген, задыхаясь, стал колотить по его плечу кулаком, он отстранился, но поцелуи стали усеивать всю верхнюю часть его тела от затылка до лопаток. Бесконечно много и долго...

***

      После второго захода и буквально бесчисленного количества засосов, оставленных на обоих телах — по большей части всё-таки на теле Гена — оба свалились рядом в теплых объятиях в попытке восстановить дыхание, а Асагири так и вовсе сорвал голос за это время, поэтому тихо прокашливался, пока Сенку гладил его по вспотевшей спине и утыкался в макушку носом, тяжело дыша сквозь зубы.       - Ты был...очень хорош, Ген. Ты действительно лучше всех умеешь вызвать у меня смесь окситоцина, эндорфинов, дофамина и серотонина. Во всяком случае, планка нормы в минуту в твоём присутствии превышается во много раз...       - Т-ты сейчас серьёзно...нх...ни разу не запнулся?..       - Хаха! Мне по должности не положено. Но ещё никого так сильно не хотел, как тебя...ни к кому такого вообще не испытывал. Фух...       - И э-это ты...меня называл... сексуальным маньяком?..да я ног не чувствую! Хаа...мне кажется, я вообще не смогу в-встать... т-трясёт...       - Хах...я всё уберу, отдыхай.       - П-потом...полежи со мной...       - Тебе что, было мало прикосновений?..       - Нет...просто, не знаю...от тебя уже давно не пахло так сильно...но мне это ужасно нравится. — Уткнувшись в чужую грудь лбом и носом, Ген лишь крепче сжал пальцами влажную кожу Сенку, не желая отпускать от себя. — Не представляю, что бы ты со мной сделал во время гона...       - Приблизительно тоже самое. Я не думаю, что моё тело способно выдержать большее даже в момент чрезмерного выплеска гормонов.       - Проверим в следующих раз~ пора отказываться от таблеток, раз уж у тебя появился постоянный партнёр, дорогой~

***

      На утро Ген проснулся самым что ни на есть счастливым и удовлетворённым человеком, несмотря на оставленные засосы и боль в пояснице. Перед глазами всё стояло ублаженное лицо мужа, которому поспособствовал он сам, а потом то выражение собственнического порыва в любимых алых глазах, когда Сенку решительно взял всё в свои руки в попытке «отомстить», и заставил Асагири срывать голос от непрерывных стонов и вскриков.       Он видел, что на плечах и груди Сенку красуются синяки от его собственных, Гена, пальцев, видел, как волосы небрежно раскидались по подушке, и подметил лёгкие следы зубов под нижней губой — даже не понял, чьих именно зубов, но был так доволен этой картиной, что не удержался от ещё одного поцелуя в искусанные губы с полным пониманием: этой ночью была и будет единственная грубость, которую он отныне согласен терпеть.       Но, проверив телефон, он увидел добрую «пачку» сообщений от того же фейкового аккаунта и сообщения уже на его собственный номер, а не просто в соцсети. Всё же открыв мессенджер со своими худшими опасениями, но в то же время надеждами, что по ту сторону экрана будет сидеть кто угодно кроме матери, Ген стал заниматься завтраком на двоих и на фон включил одно из первых голосовых, оставленных именно в переписке по мессенджеру.       Голос резанул слух: он был чуть искажен техникой, но Ген бы и спустя пятнадцать лет узнал голос матери, а тут, с учётом недавней встречи, сомнения улетучились моментально.       Парня корежило даже не от болезненных воспоминаний, а от самого факта, что в его личное пространство могут вот так легко вторгнуться, и что ещё хуже — даже спустя года это задевает с не меньшей силой, будто он вовсе и не справился с собой и своей болезнью. «Сынок, я прочла, что ты работаешь в библиотеке, так горжусь тобой! Благодаря твоей работе смогла найти твои контакты. Знаешь, не очень доверяю всем этим социальным сетям, но сюда я решилась записать голосовое, если ты вдруг скучал по моему голосу!» «...я практически ничего так и не поменяла в твоей комнате — всё думала, что смогу выкупить тебя...ну, кхм, точнее, вернуть обратно домой. Жалею, что не сделала этого раньше, но сейчас я бы так хотела, чтобы ты навестил нас, побывал в своей старой комнате... Ох, а помнишь, как...» «А ещё я видела твоего... мужа. До сих пор не могу понять, как так сложилось, но...допустим. В общем, трудно было не узнать его по его дурацкой прическе, хотя в остальном он выглядел солидно, прямо за километр видно — серьёзный, важный человек идёт. Даа... интересно, что скажут его коллеги, если узнают, с кем он живёт...ой, нет, ты не подумай, не хочу поминать старое и вредить тебе, я просто переживаю за твою репутацию! А-то вдруг кто-то ещё все-все узнает и тогда начнёт обсуждать за спиной? Вдруг у вас двоих будет дурная слава?! Тогда все дороги закрыты! Давай лучше встретимся и спокойно всё обсудим, как взрослые люди, чтобы избежать... недоразумений.» «Неблагодарный ублюдок. Уже ночь прошла, а ты всё молчишь! Я весь интернет обшарила в попытках найти тебя, распинаюсь тут, слова подбираю! Я знаю, знаю, что ты нарочно меня игнорируешь! Хочешь делать вид, что у тебя нет семьи?! Нам сейчас так нужны деньги, и ты неплохо устроился для шлюхи...бывшей...и не можешь помочь родителям и сестре с деньгами?! Купили тебя, как собачонку на рынке, кормят с руки — ты и рад, идиота кусок! Только ошейник сменился с хозяина борделя на, как ты говоришь, мужа. Ты думаешь, он тебя любит? Да он—»       На этом моменте Ген нажал кнопку «Заблокировать контакт» и с чувством какого-то мерзкого опустошения внутри от всех сбывшихся опасений, медленно опустился на пол, на колени, обняв себя в попытке унять тяжёлое дыхание, но лёгкие будто набили гравием доверху, и специально оставили пустой лишь трахею, чтобы оставить возможность затруднённо дышать и заставить помучиться перед неминуемой смертью.       Всё содержание этих голосовых было похоже на какой-то биполярный бред: сначала извинения таким мягким, сладким голосом, что на какие-то секунды Асагири действительно мог предаться той скупой доле хороших воспоминаний из детства, когда мама могла обнять перед сном, когда была не пьяна, когда ела вместе с ним за столом в качестве редкого исключения...       И тут же следовали голосовые с таким содержанием, будто эта женщина писала врагу всего народа, самому Гитлеру или ещё чёрт знает кому, но не сыну, тем более не тому, по которому скучала, и не тому, которым гордится — это точно.       Когда тяжёлое дыхание стало переходить в редкий кашель из-за подступающих слёз, на его плечи легли теплые руки Сенку, заставив вздрогнуть и развернуться.       Сам Ишигами ощутил, как что-то внутри сжалось от злости и обиды за любимого человека, когда на него смотрела пара чуть ли не обезумевших от страха глаз, наполненных слезами, а дрожащие губы парня были приоткрыты и пытались что-то сказать, но кислород ему словно перекрыли, лишив и возможности говорить.       - Все нормально, Ген...я слышал не всё, но большую часть. Ты же не воспринял все это дерьмо серьёзно, надеюсь? Просто заблокируй её, ты не обязан потакать её прихотям и желаниям, и...она вообще ничего не знает о тебе, так что не принимай на свой счёт всё, что льётся из её рта.       - Прости! Прости, аа!.. я не хотел, ч-чтобы ты это слышал, я не хотел, не хотел... и не хочу снова, мне просто страшно!..вдруг нас правда начнут доставать?! Вдруг она права хоть немного и—       - Я понимаю, но тут тебя никто не тронет, она по закону не имеет права делать с тобой что-либо против твоей собственной воли. А если соберётся кого-то натравить, пусть во-первых найдет на это денег, а во-вторых решится, ведь если так — её посадят за угрозу жизни.       - Ненавижу... как она вообще может называть меня так, если я стал таким по её вине?! И как она может делать выводы о тебе?! Просто конченая! Какое ей блять дело...       - Честно, мне вот вообще все равно, что обо мне, тебе или нас скажет какая-то случайная женщина, забей. Паника тебе сейчас поможет меньше всего, а из-за острого стресса ты пойдешь творить глупости, и вероятность того, что ты решишь её разблокировать и ответить повысится с двадцати двух целых пяти десятых до сорока пяти процентов.       - Нет, нет...я не стану, нет... я не хочу!       - Может, мне написать что-то за тебя? От своего аккаунта, она быстрее отстанет, и у тебя соблазна будет меньше.       - Н-нет! Тогда уж лучше с моего...со второго, рабочего аккаунта, я не хочу, чтобы тебя и твоей семьи это коснулось...       - Ты дурак? Ты моя семья, Ген. И если это касается тебя, то это уже касается моей семьи. Но ладно, давай телефон и садись поешь...а, и выпей таблетки.        Уповать на их положительный эффект, когда внешние обстоятельства откровенно говоря дерьмовые, — идея плохая, но не факт, что не сработает совсем, и Сенку надеялся, что поможет.       Асагири ничего не оставалось кроме как подняться с помощью мужа на трясущиеся ноги и сесть на стул, такими же ватными, ослабшими руками, которые не слушались, будто у него только что случился инфаркт, начав принимать таблетки и заедать это каким-то печеньем вместе с кофе.       В это время Сенку взял всё в свои руки по-серьезному: зашёл на аккаунт Гена, открыл переписку со всеми этими меркзими, слезливыми сообщениями, в каждом из которых была либо мольба, либо проклятье, но вот сообщение Сенку отличалось кардинально. Это не было потоком сознания, как у матери Гена или как обычно бывало у него самого — напротив, это было тщательно продуманное ещё днями ранее и сверенное со статьями закона сообщение на случай, если мать решит доставать своего «любимого сыночка».       «Асагири-Ишигами Ген не желает никакого контакта с вами. Любые дальнейшие попытки связаться с ним или контактировать физически будут рассматриваться как преследование и домогательство соответственно, а значит повлекут обращение в правоохранительные органы и суд. Если вам дороги права хотя бы на одного из ваших детей, я советую вам прекратить любые попытки навязать свое общество Гену и приблизиться к нему. Всего доброго.».       Сенку как и всегда, — на шаг впереди.       - Ага... всё, я написал ей. Думаю, хоть немного её маразматичный мозг должен работать, и она не надумает припереться к тебе на работу ради личной встречи. Но если так будет, сообщи начальству о вторжении, попроси вызывать охрану, а если станет плохо от её визита — отпросись по самочувствию и позвони мне, я заберу.       - Может, остаться сегодня дома?..       - Ты будешь сидеть в четырех стенах и бояться человека, который не имеет над тобой ровно никакой власти и даже не знает, где ты живёшь. Только нервов больше потратишь, зная тебя! Давай, тебе лучше отвлечься на любимую работу.       - Спасибо, Сенку...хм...отвезешь меня, ладно? Я бы ужасно не хотел добираться один, да и в целом одному оставаться надолго как-то...страшно...прости, что я такой несамостоятельный, правда. Так раздражает, что до сих пор чрезмерно реагирую на такие мелочи, да и тебя тоже это бесит, могу представить...       - Все нормально, отвезу, вот это на самом деле мелочь. Лично меня больше вводит в непонимание, что ей от тебя нужно, а непонимание меня раздражает, потому что я не знаю, как урегулировать проблему.       - Ей нужны наши...точнее, твои деньги и...может, она хочет закрыть многолетнюю плешь внутри себя созданием видимости нормальной и полноценной семьи. На вряд ли она действительно поняла свои ошибки или просто хочет увидеть и вернуть меня. В таком случае подход и слова были бы другими, а она просто не хочет упустить возможность... выбиться в люди? Просто идиотка, на что она рассчитывает...       - Наглость — второе счастье...ничего, разберёмся, это тоже мелочи. Всё равно, если дело дойдет до судебных разбирательств, то опеку на почве того, что ты «душевно болен» она не выбьет, потому что я уже имею те же права, что и опекун, и после вступления в брак они не аннулируются, а два опекуна взрослому лбу ни к чему. Попробует подойти — угодит в разборки с правоохранительными, поскольку уже предупреждена о рисках, а там под нее накопают и заберут родительские права на почве жестокого обращения и умышленного преступления по отношению к ребенку. В наилучшем случае — посадят.       - Ха...точно. Спасибо, у меня прямо отлегло...хоть и немного. Родителей, конечно, не выбирают, но вот с выбором мужа я не ошибся. — Развернувшись в пол оборота, Ген легонько потянул на себя стоящего рядом Сенку за рукав рубашки и мягко поцеловал в губы. — Лучше тебя просто не придумать, Сенку-чан.

***

      Ближе к обеду Ген совсем расслабился, ведь его никто так и не потревожил, а все сообщения, приходящие с тех пор на телефон были либо из рабочих чатов, либо из пабликов — тишь да гладь, не иначе, и перед своим законным обедом Асагири совершенно спокойно занимался книжными новинками, которые ему поручили разобрать и расставить в соответствии с алфавитным порядком и жанром, как вновь этот голос побеспокоил его.       И нет, он не сбрендил, чтобы испытать галлюцинацию — мать стояла за его спиной, одним лишь фактом присутствия заставляя обернуться чуть ли не моментально.       Вырвать бы ей гланды и голосовые связки. А ещё руки, отрезая по каждой фаланге пальца, а затем до кисти, локтя, плеча...       - Ох, Ген, ты и правда работаешь в таком достойном месте. Неожиданный выбор... — Она сказала это таким тоном, будто сомневалась, что Ген вообще умеет читать, хотя, казалось бы, чья это вина... — Я вообще, если честно, не думала, что тебя могут взять на такую работу...       - Уходи. Тем более, если пришла просто поунижать в лицо. Как тебе только смелости хватает после своих поступков и слов...       - А почему я должна набираться смелости ради того, чтобы говорить с сыном?! — Она чуть повысила голос, не до крика, но так, чтобы её возмущение возымело больший вес. — Вздор! Ты мой ребенок, любимый и родной, и не хочешь общаться с собственной матерью!       Кто-то из коллег Гена тихо ахнул, продолжив слушать где-то из-за угла, но сторонних глаз и ушей из-за одного заинтересованного наблюдателя становилось всё больше, и Асагири буквально не выдерживал под давлением стольких глаз.       Его работа стала его комфортным местом для социализации, реализации и своеобразного отдыха, от которого получаешь приятную усталость, а здесь в это комфортное пространство буквально вторглись: разрушили стены, растоптали его небольшой пьедестал, на который он смог забраться спустя года пребывания где-то в самых низинах, ободрали до нитки и оставили Гена словно совершенно голым. Он снова чувствовал себя объектом, к которому прикованы осуждающие взгляды, жизнь и тело которого обсуждают, снова чувствовал как накатывает паника, ведь он так пытался казаться коллегам нормальным человеком, а теперь весь его театр одного актера рухнул даже не по его глупости...       - Кхм. Если ты получила моё сообщение, то должна знать, что твое приближение ко мне будет расценено как преследование. Прикосновение — как домогательство.       - Я не делаю ничего противозаконного! Я лишь хочу пообщаться с тобой, наладить всё и...       - Содрать денег, потому что я хорошо зажил, ага. Нам не о чем говорить, если только о твоём преступлении. Лучше бы заткнулась и исчезла, сделав вид, что не знаешь меня, а если и решила выставить всё напоказ — говори правду, а не выставляй меня виноватым за отношение к тебе по достоинству.       - Это было не преступление, а необходимость! Мы бы все умерли от голода, прямо там, в нищите, а благодаря тому решению ты выжил, как и мы с отцом! И вместо того, чтобы вернуться, ты...поступаешь с нами вот так?..       Заткнись.       - Я позову охрану, если ты продолжишь нарушать мое личное пространство и закон.       Первое, может, неубедительно для нее, но второй аргумент должен сработать. Проблемы с законом ведь никому не нужны? Особенно ей, и без того недавно задержанной.       - Ну почему ты так ко мне относишься, Ген?! Я всегда старалась для тебя, а ты...ты стал вот таким?! Набил эту уродскую татуировку на лице, живёшь с мужчиной, отрекаешься от семьи и меняешь фамилию...       Заткнись.       Ген услышал шушукание коллег, и уже сам отчаянно вздохнул, напрягаясь от того, как накаляется обстановка, в которой он буквально бессилен, несмотря на то, что находится на своей территории.       - Сенку и есть моя семья, и отчитываться перед тобой я не собираюсь. О, будьте добры, вызовите охрану. — Внезапно обратился Ген к одной из коллег, что испуганно стояла в углу, но та неловко замялась прежде чем нажать заветную кнопку вызова.       - А-асагири-сан, это всё-таки ваша мама, и отчасти она права, может вы её...       - Охрану! И не лезьте не в свое дело. Этот скандал не по моей инициативе выставлен на публику, не хочу продолжать этот цирк.       - Ладно, сейчас, извините...       И несмотря на угрозу того, что её сейчас уведут насильно, мать Гена продолжила гнуть свою линию, приблизившись к Гену и попытавшись схватить его за руку, но он лишь отступил, хотя ему и пришлось держаться за стеллаж, ведь ноги буквально не держали из-за страха. Накатывал приступ паники, который на фоне утреннего происшествия был ещё острее, перед глазами всё стало плыть, в горле встал ком...       Был бы здесь Сенку...       Но это не чудесная сказка, в которой его муж всегда ему поможет и окажется рядом чисто случайно — это Ген понял ещё когда лежал в больнице после своего освобождения. Понял это, когда врач попытался изнасиловать, накачав его невесть чем, и он выбирался из того дерьма сам, когда его доставали в тату-салоне и впоследствии он впал в рецедив... в конце концов, когда ему хватило смелости разобраться со своим последним клиентом, а раз он справился тогда, в таком разбитом состоянии, что мешает ему справиться сейчас?       Разница лишь в том, что теперь он не один, и его муж дал ему опору и совет как справляться самому, неоднократно показав это на своем ярком примере, и часть этого совета — вызов охраны — Асагири уже осуществил.       - Значит, устроился как надо, сел на шею какому-то богатому мужику, и готов звать его своей семьёй?! Да за какие такие заслуги?! Как ты вообще смеешь, Ген!       - А как ты смеешь звать меня своим сыном, если продала меня в тот день? Можешь оправдываться сколько хочешь, но ты взяла деньги. Неважно, что ты плакала или тебе было жалко — ты не передумала, ты не вернулась потом, а я ждал тебя даже спустя пять, десять лет...как я могу звать тебя матерью после такого?       - Ты...а т-ты не выставляй меня кем попало!       - Кем же? Значит, ты можешь звать своего любимого сына в голосовых сообщениях шлюхой, а на людях будешь строить из себя невинную, брошенную мать, выставляя при этом меня неблагодарным сыном? Пф, да возьми любой документ из моего личного дела, и будет понятно, что ты не участвуешь в моей жизни уже как...почти тринадцать лет? Ох... — Под конец стрелка на метрономе злости у Гена упёрлась в край, и он ровным, будто бы и не своим голосом, закончил. — Это вы с отцом позволили, чтобы над моими телом и душой так издевались! Вы дали добро на то, чтобы со мной делали такое, что я до сих пор лечусь от последствий. Ваши причины — ваши проблемы, а не мои, и я не обязан слушать вашу версию, если я априори не планирую прощать вас. Поэтому, если ты не отъебешься от меня в этот же день, мы будем решать вопрос твоего приближения ко мне и моей семье через суд — это последнее, что я намерен тебе сказать и что ты услышишь от меня за всю свою жизнь. Я даже в суде не обращусь к тебе, если ты решишься на эту тупость, но надеюсь тебе хватит мозгов, чтобы хотя бы сейчас мирно отступить. Поверь, тебя есть за что привлечь по статьям, и я буду рад, если ты сядешь и я больше никогда тебя не увижу.       Вошедшая охрана сразу же увидела из-за кого весь скандал, ведь мать теперь неустанно кричала и пыталась достучаться до Гена путем рукоприкладства, но он уже не реагировал и лишь закрывался, слыша сердце в ушах и пытаясь перетерпеть этот ужас, уставившись стеклянным взглядом в пол.       Под указанием прочих сотрудников библиотеки охранники как можно мягче взяли женщину под руки, уводя её за двери, а Ген с учащенным дыханием и писком в ушах, как и утром, упал на колени, хватаясь за горло и пытаясь прийти в себя, но перед глазами всё предательски плыло, а паника с такой силой стискивала грудь, будто нечто забиралось холодными руками в самое нутро, хватая пальцами под рёбра, стискивая их и ломая.       Тут уже из своего кабинета вышла директор, увидев всю эту ситуацию: какую-то женщину, возможно читательницу, уводят прочь, на полу сгибается её сотрудник в какой-то непонятной судороге в перемешку с гипоксией, а все шушукаются о странной семье, несправедливости и неблагодарности...       Подбежав, она единственная попыталась приобнять, успокоить и разговорить парня, чтобы выяснить что произошло, но не добилась ничего кроме кашля в ответ, пока минуты через две Ген сам не успокоился и не убрал руки от горла к груди, вытирая слезы с глаз.       - Я н-напишу вам объяснительную о случившемся и о св...ха...своем поведении. Могу ли я сейчас пойти домой? Я ужасно себя чувствую...дома мои лекарства. Прошу, дайте возможность уйти, это необходимо...меня заберёт...с-супруг...       Супруг...       Как-то странно это слово скомкалось на языке после тех слов матери, хоть они должны иметь ровно такой же вес, как бредни сумасшедшего в психиатричке, но это обсуждение коллегами его личной жизни добивало окончательно и говорить об этом стало...стыдно. И ведь Ген опасался, что зерно сомнения, посеянное кем-то, начнет прорастать — так и случилось.       Ну, и лекарства он, конечно, не собирался принимать. Это стало лишь ещё более убедительным аргументом, чтобы его отпустили прямо сейчас без лишних выяснений отношений, которых ему по горло хватило, и без бюрократии до кучи. Спасибо его доброй начальнице за понимание и помощь: она протянула ему руку, провела к столу, помогла сложить вещи в сумку и проводила до выхода, пожелав поправиться, но сейчас он был не в силах закинуть даже свою сумку-почтальонку на плечо. Асагири просто выволок её за собой по полу на улицу, где дрожащим пальцем натыкал что-то по экрану и поднял телефон к уху.       Гудки...                   Гудки...       От вечно спокойного ровного тона любимым и чуть хриплым голосом стало легче.       - Алло, Ген?       - Мм...       - Алло? Я тебя слушаю.       - Я...гх...       Ничего кроме тихих рыданий Ген из себя выдавить не смог, закрыв себе рот рукой, и всхлипывал ещё с минуту или полторы, параллельно слушая тишину в трубке, которую разбавляло лишь шуршание одежды — Сенку собирался к нему.       И, вроде бы, всё как он обещал, но к тому букету страшных чувств, испытанных сегодня, и к физическому бессилию добавился какой-то едкий стыд за то, что он вновь сорвал работу учёному и вынудил ехать, забирать, успокаивать... он вновь стал какой-то проблемой, которую нужно решать, и все это крутилосль в мыслях, а парень словно совершенно не замечал, что в этой ситуации он не корень этой проблемы и не виноват даже на долю процента. Но сейчас он не то что здраво думать, даже связно попросить забрать не смог, как и извиниться сквозь рыдания.       Только зря деньги за мобильную связь капают.       Но вот по ту сторону звякнули ключи, пискнула ключ-карта и слышимо скрипнула массивная входная дверь.       - Ген, я еду, ты подождёшь на улице?       - Ммгм...пр...прости...       - Мне повисеть на трубке?       На самом деле вряд-ли Сенку хочется этого, ведь он не переносит слёзы Гена, если только не в постели, и прямо сейчас, в этих обстоятельствах, его сердце сжимается от каждого всхлипа, несмотря на внешнее сохранение спокойствия. Вопрос был скорее мерой предосторожности, чтобы муж не ушёл куда-нибудь и ничего с собой не сделал.       - Д...да.       - Я буду быстро, пробок сейчас нет. По моим меркам сейчас не выше трёх баллов, а значит, если утром ехать от тебя до моей работы около тридцати минут, то сейчас буду вдвое или втрое быстрее без надобности в нарушении правил дорожного движения.       Ген в этот момент был готов слушать буквально что угодно, лишь бы не остаться один на один со всеми теми страшными словами, которые сегодня пришлось услышать, и всем тем стыдом, что он испытал.       - Мгм...кх...хорошо.       - У меня в салоне есть вода, попьёшь и расскажешь, что случилось, если захочешь, хотя я уверен, что знаю.       - С-спасибо.       - Хм...я мог бы дать тебе успокоительное, но тогда действие твоих антидепрессантов не возымеет нужного эффекта и нарушится установленное время приёма, поэтому успокоительное как всегда, по рецепту, вечером.       Ещё через пару минут прослушивания монологов Сенку, Ген услышал гудки, означающие, что трубку бросили, но стоило поднять взгляд от экрана мобильника вперёд, к широкой улице, как буквально перед ним припарковался Сенку. Асагири тут же сел в салон, кинул сумку на задний ряд, и, смотря в лицо напротив всего каких-то пару секунд, расплакался по новой, хоть и не так сильно.       - Я так не могу больше...мне так страшно, я уже второй раз за сутки на грани панической атаки, и я...я боюсь, что все симптомы вернутся, снова войду в рецидив, сам того не заметив... Почему, почему я должен слушать столько мерзких слов о себе, тебе и о нас! Почему все так несправедливо...почему она позволяет себе это говорить...я просто хочу никогда больше её не видеть! Как бы она не прибеднялась, она никогда не поймет, что чувствовал я!       Сенку лишь отстегнул ремень и приобнял Гена одной рукой за плечи, а другой подал бутылку воды.       - Пей, маленькими глотками.       - А-ага...а я...я даже стал угрожать ей судом! Ты тогда подал мне идею, утром, а ей вообще хоть бы что...но, если она на это пойдет, ей грозит разве что лишение родительских прав, а мне эта...       - Моральная компенсация? — Подсказал с усмешкой Сенку в момент заминки, и Ген коротко покивал, сделав пару мелких глотков воды, после чего равно выдохнул и отдал обратно мужу.       - Хаа...да! Пожалуйста, прости меня за... этот инцидент, опять, в который раз. Что бы ты ни говорил, я понимаю, как надоедают вечные проблемы с моей стороны.       - Мешают, да, но это понятно — на то они и проблемы, но они не надоедают. Они не с твоей стороны, и ты никак не можешь ручаться за поведение другого человека. Это все равно, что обвинять жертву в том, что над ней надругались, понимаешь?       - Ещё бы не понимал...а ещё я не знаю, как воспримут этот скандал на работе... возможно, стоит уже поискать новую, я не уверен, что меня не уволят.       - Я бы сказал тебе, что ты не обязан оправдываться перед начальством, но тут не выйдет иначе, увы. Теперь главное напиши грамотно объяснительную, и скажи, чтобы её, твою мамашу, в случае чего не пускали в здание. Ни под каким предлогом.       - Я поговорю с начальницей...если честно, мне так полюбилось это место, не хотелось бы уходить...       - И не придется, у тебя там нормальные люди сидят на верхушке. — Потрепав Асагири по волосам, Сенку повернул ключ в машине, чуть отстраняясь, и спросил. — Тебе легче? Можем пока ехать ко мне?       - Да...да, поехали. У тебя в лабе мне нравится хаха, да и там всяко спокойнее. Скажешь чем тебе помочь?..       - Скажу. Хаха, вот и окупишь то время, которое я потратил на дорогу! Побатрачишь у меня как следует! — Сенку чмокнул его в щеку и висок со злорадной ухмылкой и тут же нажал на газ, двинувшись к лаборатории, где Ген опять превратится в «принеси, подай, иди нахуй не мешай» только в сочетании с поцелуями в благодарность.       Вот Ген принесёт ему нужную коробку — получит поцелуй в щёчку; поможет Сенку свериться с записями, пока тот аккуратно капает что-то из пипетки в почти готовый раствор — учёный стягивает ниже тканевую маску, и тут же следует поцелуй в губы; а когда Ген сам взялся смешать что-то и добавил нужное количество препарата в раствор — Сенку не обделит его поцелуем в кисть руки, из-за которого сердце пропустит удар, наполняющий все остальное тело нежностью.       - Вспоминается наше... предложение друг другу.       Под стать словам Гена Сенку провел пальцем по кольцу на чужой изящной костяшке.       - Точно...у тебя тогда такое же лицо было. Хах, до сих пор не понимаю, чему ты так удивлялся, придурок. Было очевидно, что я соберусь делать предложение. — Несмотря на красноречивые выражения, Сенку сказал всё это с улыбкой, и ещё раз поцеловал руку, только теперь в палец, в само колечко, а Ген сразу повис на его шее в попытке обнять, но тут же и запас нежности исчерпался, и учёный с напускной чёрствостью отдал свое предпочтение опытам.       А после работы они с Сенку поужинали сэндвичами с кофе, поскольку только этот напиток в виде растворимых зёрен был доступен в необжитой лаборатории, а еду они, как и молоко для кофе, так и вовсе заказали доставкой в ближайшем магазине, чтобы не выходить из этого безопасного логова, где, к слову, даже разговоры о матери Гену дались как-то проще, и он практически без слёз смог трезво взглянуть на ситуацию и наконец рассказать Сенку всё, а в ответ получить столь нужную помощь и заречение о том, что Ишигами обязательно предупредит своих предков о возможных выходках.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!