Вернутся к фанфику

Часть 10. Йоичи.

12 октября 2025, 01:36
*** — Что еще значит «я не приеду»?! — свирепо раздалось с другого конца телефонной трубки. — Ну ма-а-ам… — тихо попытался возразить Йоичи, неловко оглаживая затылок.  — Не мамкай мне тут! Я тебя спрашиваю, какого…  — Так получилось.. — все еще надеясь оправдываться, говорил Исаги.  На том конце прозвучал недовольный вздох, а после и усталый низкий голос отца:  — Милая, ну а если у него правда важные дела..?  — Какие дела могут быть важнее семьи?! — Йо не унималась. — Мало того что на осенние каникулы не приехал, так еще и зимние решил пропустить! Йоичи, тебя там вербуют? Так и знала, что нельзя было тебя отпускать. Покашляй два раза, если тебя держат в этом футбольном культе насильно.  Исаги захотелось засмеяться, но он изо всех сил старался себя сдержать.  — Никто меня не принуждает. Просто… так получилось…  — Мы ведь всегда празднуем Новый Год вместе! Это семейная традиция!  — Я понимаю… Но думаю, вы отлично проведете время и без меня…  Исаги развернулся на пятах к двери. В проеме вдруг показался Банни с парой банок газировки в руках. Он вопросительно приподнял бровь, Йоичи махнул ему, невербально говоря, что скоро закончит.  — Нет, ну просто представить невозможно. Бросил родителей в самый канун праздника. — продолжала причитать госпожа Исаги.  — Сам поверить в это не могу… Прости меня, но так сложились обстоятельства…  Раздался треск, будто нечто стеклянное упало на пол. Мама отвлеклась, ругнулась на японском в сторону, похоже Иссей что-то уронил. После мимолетной брани послышался вновь строгий голос матери:  — Извини, Йоичи, ненадолго пришлось отвлечься. Твой отец — идиот — разбил опять елочную игрушку. — А потом вновь взволнованное. — Но как же ты там один и без нас?!  Исаги стал неосознанно перебирать маркеры на столе. Желтый-розовый-зеленый. Банни тихо прошмыгнул в комнату, оказался прямо за спиной и с довольным видом остановился рядом.  Йоичи захотелось побыстрее закончить диалог.  — Мам, не переживай. Просто футбол отнимает действительно много времени, тренировки, практики…  — Неужели они даже в выходные над вами измываются?! Что это за концлагерь такой?! Йоичи, дай мне номер вашего куратора, я эту шарашкину конторку быстро прикрою.  Банни усмехнулся, Исаги понял, что громкий голос на трубке было прекрасно слышно.  — Мам, не кричи… Все хорошо, мне здесь нравится. Просто.. Так сложились обстоятельства, я тоже безумно расстроен.  Йо с секунду помолчала. Исаги слышал, как разъеронно она дышала в трубку. Чуть успокоившись, женщина произнесла:  — У тебя хоть вещи теплые есть?  — Все есть.. — А шарф? Разве ты брал с собой?  — Нет, вот совсем недавно новый купил, не переживай, у меня есть все необходимое…  — Давай я тебе по почте отправлю? Отец как раз…  Йоичи тяжело вдохнул. Все таки иметь супер-гипер-любящих родителей иногда бывало действительно тяжело.  — Не стоит, мам. Я в полном порядке и обязательно навещу вас на весенних каникулах. Мне пора, целую и люблю.  — И мы тебя… — Снова раздался громкий треск. Видимо на пол полетела вторая стеклянная игрушка. Мама тут же принялась бранить отца. — Ну вот опять… У тебя руки из плечей растут или из задн…? Исаги усмехнулся и повесил трубку, снова обратил внимание на чересчур веселого испанца возле себя. Банни облокотился на стену и странно хмыкнул.  — Ну вот и чего ты такой довольный? — Исаги приподнял бровь, кладя телефон в карман кофты.  — Просто у тебя очень милая мама, у вас даже голоса похожи. Ругаетесь почти одинаково.  Исаги раздраженно вдохнул, пригладил челку.  — Да… Иногда она чересчур заботливая.  — Мне кажется, тебе все-таки стоило съездить домой. — Иглесиас качнул головой.  Исаги заупрямился:  — Ну уж нет. Я же уже сказал, что остаюсь с тобой. Никаких возражений. Это мое решение и не смей со мной спорить.  Банни присвистнул, отодвинулся от стены и сделал еще пару шагов к Исаги.  — У-ух ты такой грозный. — он нагнулся, чтобы чуть снизить разницу в росте. — Мне нравится. — А..? — Исаги удивленно распахнул глаза. — Держи газировку и идем ко мне.  В ладонях оказалась чуть холодная жестяная банка кока-колы. Исаги провел по холодному конденсату пальцем, красный цвет стал ярче.  — Сейчас-сейчас, только надо еще зарядку взять. *** Кампус опустел. С наступлением зимних каникул практически все учащиеся разъехались, кто куда.  Конечно, все, как и полагается, свалили домой. Почти весь состав «Блю лока» отправился назад в Японию, за исключением Баро и Оливера. Они укатили куда-то на юг Италии на пару с Лоренцо. Исаги искренне надеялся, что они не ввяжутся в какую-нибудь мафиозную переделку под самый Новый Год.  Бачира, Чигири, Рео и Наги договорились встретиться по приезде и прогуляться. Пускай двое последних возвращались в Японию на частном самолете, а все остальные (обычные смертные), дай бог, в эконом классе (Эго категорически отказался оплачивать перелет всем четверым), все же они встретились в центре Токио. И уже даже успели прислать кучу разных фотографий из боулинга и котокафе.  Карасу, Отойя и Юкимия на удивление остались в штатах — зависали где-то в Маями. Йоичи неожиданно узнал об этом, листая инстраграмм перед сном. Ему случайно попалась на глаза зеленая история «для близких друзей» Отойи, в которой несколько парней поочередно проходили ритуал «Hurricane shot».  Исаги потребовалось пара минут, чтобы в пол второго ночи осознать, что темноволосый парень, получающий оплеуху в каком-то ночном клубе на видео под песню Сабрины Карпентер, был не кем иным как Карасу.   Йоичи усмехнулся, вспоминая как парни слезно умоляли Эго отпустить их чуть раньше, дабы «повидаться с родными». Куратор сделал скидку «бедным мальчикам», хотя абсолютно все, включая Исаги, понимали истинные намеренья сокурсников. Японец без раздумий отправил реакцию огонька, с подписью «По-настоящему семейный праздник».  Остальные же постили лишь милые фото с близкими. Хотя у Исаги в соцсетях кроме блюлоковцев никто добавлен и не был, Банни любезно поведал о намерениях остальных футболистов; Локи, как ни странно, был один из немногих, кто отдыхать не собирался — даже на Новогодних каникулах умудрялся продолжать выигрывать товарищеские матчи за французскую сборную. Шарля благо такая судьба (почти) не коснулась. Джулиан в качестве поощрения за отличную(удовлетворительную с минусом) учебу разрешил ему несколько раз сходить в Диснейленд.  Ну а уже после — снова тренировки.  Исаги даже стало пару секунд жалко Шевалье, но Иглесиас напротив лишь равнодушно смеялся, честно признаваясь «Мне на этих французов вообщем-то все равно».  Эго, как один из немногих, кто остался в кампусе (Он вообще покидает свое рабочее место?) продолжал наблюдать за состоянием интерната. А госпожа Анри наблюдала за состоянием Эго-сана. Пару раз Исаги даже встретил ее на улице с длинной лопатой в руках. Снега было уже достаточно, так что девушка самостоятельно чистила дорожки.  «Разве этим не должны заниматься наемные рабочие?»  Тем не менее, Тейери заверила Йоичи, что все отлично и «никакая помощь ей не нужна». Ну конечно, так Исаги и поверил бы, что «неверие семнадцатилетнего мальчика в способности двадцати двух летней сотрудницы может как-то там дискриминировать весь женский пол».  Но так или иначе Анри категорически отказалась принять чужую помощь и продолжала уничтожать белые сугробы в гордом одиночестве. Поразительно умело кстати.  *** Они сидели на полу в комнате у Банни. На пятом этаже было гораздо теплее, видимо потому что горячая вода и отопление поступали именно сверху. Как эта схема работала, Исаги, к сожалению, представить даже в голове не мог.   Слишком пустая комната Банни была удобной с практической точки зрения — персональная и обладала довольно большой кроватью. Но вот со стороны комфорта… Поэтому Йоичи тут же поставил им обоим задачу — «навести уют в жилище номера девятнадцать».  Для этого пришлось немного схитрить — пройтись рейдом по комнатам отсутствующих сокурсников и нелегально забрать наиболее мягкие подушки с одеялами.  — Не думаю, что они будут против. Тем более мы ведь вернем все обратно! — оправдывался Исаги.  Иглесиас не возражал, только кивал и улыбался, а потом даже каким то образом смог обокрасть Дона Лоренцо. В итоге посреди комнаты материализовалась огромная гора из различных пледов, подушек, одеял и наволочек. Проживши с Бачирой несколько месяцев в одной комнате, у Исаги неплохо вырос скилл в построении «домиков для ночевок».  Банни долго нахваливал Йоичи за столь классную задумку, и Исаги соврал, если бы сказал, что ни капельки не смутился.  Уже после, предварительно получив разрешение от Оливера, Исаги одолжил у него приставку и пару джойстиков. Перенести ее наверх оказалось той еще задачкой, но благо Банни помог и с этим.  Также, воспользовавшись теми самыми «привилегиями ньюгена» им удалось заказать доставку в виде двух ящиков баночек газировки, пиццы, снеков и пары упаковок саморазогревающейся лапши.  И вот, уже к восьми вечера Банни и Исаги играли в очередную дуэльную боевку, слушали подборку инди-песен. С выключенным основным светом и только тускло-горящей настольной лампой вся обстановка становилась вдвойне уютнее.  Банни отвлекся, чтобы отпить немного содовой. Исаги тем временем решил воспользоваться возможностью и молниеносно прожал комбинацию на джойстике. Персонаж выпустил пару кинжалов, и строчка здоровья врага упала до нуля.  Иглесиас тут же спохватился, чуть подавившись колой, наспех попытался поставить блок с помощью кнопок, но было уже поздно.  Прозвучало заветное «fatality» — Есть! — Йоичи победно вскинул руки.  — О нет… — наигранно грустно проговорил Банни. — Мне кажется… Или кто-то здесь жульничает? — он хитро сощурился.  Йоичи закинул в рот горстку чипсов, и жуя, возразил:  — Вот и нет! Ты просто слишком много отвлекаешься.  Банни многозначно хмыкнул и отпил еще немного содовой.  — Ну… Может быть.  Исаги, довольный подобный ответом, снова перевел взгляд на яркий монитор. И вдруг, словно гром среди ясного неба, раздался тихий, едва уловимый шепот.  — Сложно не отвлекаться, когда ты сидишь рядом.  В момент температура его тела достигала, наверное, свыше двухста двенадцати градусов по Фаренгейту. Исаги четко ощущал, как его кровь начала кипеть.  «Он что специально такие двухсмылсенные фразы выкидывает?!» — Исаги захотелось сжаться в маленький атом, лишь бы не быть видимым в столь смущающий момент.  Это все точно было крупным издевательством от вселенной, Йоичи уже начинало казалось, что вся проблема заключалась именно в нем самом.  В чем вина Иглесиаса? Это ведь Исаги видел во всем двойное дно и продолжал искать место в столь «дружеской» обстановке для чувств.  «Черт…» — ему действительно нравилось сидеть в куче одеял, играть в компьютерные игры и обсуждать сокурсников вместе с Иглесиасом.  По-настоящему. И не так чтобы по-дружески. И это пугало.  Интересно, а чтобы Банни ответил, узнав о том, как Йоичи пристально следил за его пальцами в моменты быстрого прожатия кнопок на джойстике..? «Не думай об этом. Не думай об этом.» Йоичи быстро глянул на Банни, тот, словно ничего и не произошло, продолжал беззаботно попивать содовую.  «Конечно, он не мог в открытую флиртовать с тобой. Хватит надумывать себе всякого.»  Но легкое чувство неловкости и растерянности продолжало расползаться по телу. Йоичи на миг показалось, что он мог ощутить его физически.  Нужно было быстро выбрать другую тему для разговора. Наименее волнующую, наименее смущающую и наименее возбуждающую. Поэтому Исаги, чуть поперхнувшись, выдал:  — Так значит, Лавиньо все таки поехал в Испанию?  Банни удивленно вскинул брови, но, погодя, ответил:  — Не-а, этот бес свалил в Бразилию. Наверное, родных проверить. — испанец нажал на меню и как бы невзначай, отвлекаясь от темы, добавил. — Может попробуем командный бой?  — Да.. да, если хочешь.. — Исаги задумался, стоило ли вообще начинать это разговор? — Просто Рин поехал туда. Вроде бы с братом повидаться…  Иглесиас протянул многозначное «Мм..», но продолжения не последовало.  — Саэ ведь играл за вашу сборную? Интересно, что он сейчас делает в Испании.  — Не знаю, не интересуюсь. — неожиданно серьезно откланялся Банни от вопроса.  Исаги подобный ответ по вкусу не пришелся  — слишком странно звучал чужой голос.  «Не хочет об этом говорить?» — Хм..? — Исаги впился в чужое лицо глазами, требуя чего-нибудь более внятного.  Банни хмыкнул, но не растерялся.  — Возможно путешествует по Европе.. Он уже давно не играет за нашу сборную, так что мне, честно говоря, плевать. — Он пожал плечами.  Исаги был в курсе о том, что тема о Саэ Итоши была неким табу во всем интернате в принципе, но все же слова Михаэля никак не покидали его голову.

«Банни — один из нас. Всегда был и будет»

Поэтому любопытство пересилило, Йоичи решил честно задать волнующий вопрос:  — Рин рассказывал, что у вас с Итоши-старшим был конфликт…  — Ааа… — Банни усмехнулся. — Так вот что тебе интересно.  Йоичи тут же поднял глаза на чужое довольное лицо. Испанец беззаботно ответил:  — Просто поругались на почве футбола, не бери в голову.  Иглесиас улыбнулся, но Исаги все равно остался неудовлетворен ответом. Михаэль слишком громко заявлял о виновности Банни, и Исаги неосознанно пытался найти доказательства. Пускай и не хотел, все равно продолжал ждать подвоха. Сам себя корил за это, но иначе не мог. Японец сощурился и отвернулся:  — Не хочешь рассказывать, ну и ладно.  Иглесиас тяжело вздохнул и, видимо заметив, что Йоичи остался недоволен, отложил джойстик в сторону и ласково пропел:  — Там правда ничего интересного. — Он опустил ладони на пол, придвинулся ближе, снисходительно проговорил на ухо — Ну… давай я еще про кого-нибудь расскажу?  Исаги только буркнул, что-то невнятное. Как оказалось, согласия и не требовалось.  — Кайзер, вот например, скорее всего как обычно улетел в Мюнхен. Возможно и Несса с собой захватил.  — Как это? Он тоже уехал?! — Исаги тут же задвинул все недовольства куда-то подальше и удивленно уставился на Банни.  Все-таки испанец умел выводить его на эмоции. И очень успешно между прочим.  Иглесиас улыбнулся шире:  — А ты хотел, чтобы он остался?  Его голос смеялся, только вот веселым не казался.  — Конечно же нет! Что ты такое говоришь! — принялся возражать Исаги.  Банни схватился за кусочек пиццы и наигранно задумчиво тянул:  — Ну вдруг ты соскучился…  — По этому идиоту? Господи… — У Йоичи почти выпала челюсть. — Просто… Какого хрена ты оказался наказан, когда этот ублюдок смог уехать домой?!  Иглесиас хотел было укусить тонкое тесто, но услышав чужие слова, прыснул и почти уронил еду.  — Спокойнее-спокойнее! — Банни попытался утихомирить Исаги. — Просто у Михаэля исход нашей драки «был на лице написан», если ты понимаешь, о чем я. Кураторы банально не стали особо разбираться. Планка возмущения Йоичи взлетела до небес. Он тут же взбесился еще больше:  — И ты им ничего не сказал?!  Банни снова лишь усмехнулся. — Это было… Не в моей компетенции. Тем более, у Кайзера тогда почти отсутствовал нос, а у меня были стерты в кровь костяшки. Думаю, препираться было бы как минимум странно… Левый глаз Исаги был на грани нервного тика. В голове у японца просто не укладывалось, как, черт возьми, можно было даже не попытаться отстоять свою невиновность.  — Нет, ты точно надо мной смеешься! Тебя ведь оставили тут, совершенно одного, а его выпустили! В обезьяник этого клоуна сажать надо, ей богу! Как они могли вообще…?! — его перебили.  — Не то чтобы я был против остаться… — тихо прошептал Иглесиас.  Но этого хватило. В момент еще больше Йоичи вкипел в два раза сильнее.  — Ты еще и не возражал?!  Банни попытался еще раз откусить пиццу и, молча, медленно оглядел Исаги каким-то странным взглядом. Йоичи попытался не отворачиваться, дабы продемонстрировать свой гнев полностью.  Прошла секунда, Иглесиас растянул губы в многозначительной ухмылке и вдруг потрепал Исаги по голове.  — Но я ведь в конечном итоге не один, верно?  От одного жалкого прикосновения у Йоичи внутри все разом перевернулось. Все раздражение улетучилось, сменившись диким смущением. А ведь раньше такой реакции не было.  «Черт-черт-черт, что со мной происходит?!»  Он попытался собраться. Единственное, что получилось выговорить (а вернее промямлить):  — Верно.  Банни еще немного потрепал чужие черные волосы. Исаги четко прочувствовал, как от приятного ощущения по спине пробежали мурашки.  Через секунду теплая ладонь исчезла, а вместе с ней и мимолетное ощущение жара где-то внизу под грудной клеткой. Раздался спокойный тембр:  — Ну так что, все таки командный бой? Или еще раз дуэль?  *** Проснуться в семь утра оказалось до неожиданного легко. Вероятно внутренние часы Йоичи успели настроиться под обычный ритм жизни в интернате.  Первое, что он почувствовал — это небольшую тяжесть на голове. Открыв глаза, Исаги осознал, что всю ночь проспал на чужих коленях.  Иглесиас, склонив голову, продолжал посапывать, сидя. Челка чуть свисала вниз перекрывая шрам. Наверняка спать в подобном положении было ужасно неудобно, и Йоичи реально задумался, как они умудрились остаться на полу.  В памяти сложились образы — точно, он ведь хотел лишь ненадолго прилечь. Ну… получилось, как получилось.  Банни вероятно уснул уже позже, но вот как  ладонь испанца оказалась прямо на макушке у Йоичи, оставалось вопросом.  Исаги попытался аккуратно приподняться на руках. Повсюду были разбросаны картонные коробки от пиццы, полупустые банки от содовой и недоеденные чипсы. Приставка выключилась — вероятно села.  Тяжело вздохнув, он как можно тише принялся выбираться из лабиринта вчерашнего мусора. Йоичи смог обойти абсолютно все шуршащие предметы, но чуть не наступил на джойстик возле руки Банни. Благо, сноровка его не подвела — пульт остался цел.  Наконец, выползя из импровизированного подушечного шалаша, японец потянулся. Спина почти не болела, да и голова тоже. Скорее всего,  именно сон на чужих коленях уберег его шею от спазмов.  Йоичи выключил настольную лампу, все еще горящую с ночи, и подошел к окну. Холодный зимний свет заставил его непроизвольно сощуриться. За стеклом все было абсолютно белым.  Кроны деревьев в снегу, крыши корпусов в снегу, клумбы в снегу и… фасадные дорожки тоже в снегу. Ничего необычного на первый взгляд — стандартное декабрьское утро. Только вот среди всего этого белого «многообразия» японец внезапно заметил маленькую фигурку в розовом.  Он не успел достаточно сконцентрироваться на ней, за спиной раздалось какое-то шуршание. Следом сонное:  — ¿Dónde estás...? А потом негромкий удар чего-то железного и пустого о пол. Вероятно это была недопитая кола, ведь сразу после падания последовало шипение газировки и такое звучное испанское:  — ¡Mierda! Банни проснулся. Исаги тихо захихикал про себя от столь милой картины.  Испанец выбрался наружу и из-за своего роста, чуть не сломал крышу их «мягкого домика». Белая макушка встрехнулась, и на Йоичи уставилась пара усталых красных глаз.  — Aquí estás… — Банни шаркающими шагами направился к нему.  — Не нужно, сейчас только семь утра. Можешь еще поспать. — прошептал Исаги, но вдруг понял, что наушники остались где-то внутри шалашика, а следовательно Иглесиас ни слова не понял.  Голова Банни опустилась на его плечо, словно там ей и было самое место. Испанец утомленно выдохнул, покопался в кармане и протянул Йоичи заветные электронные переводчики.  Исаги быстро надел один из них, второй Иглесиас забрал себе. В динамике тут же раздался привычный тембр:  — Извини, решил снять их с тебя ночью, чтобы удобнее спалось.  «Значит, я все-таки уснул раньше..» — от этой мысли Йоичи становилось не по себе. А вдруг он говорил какой-нибудь бред во сне? Или еще что похуже?  Исаги поспешил задвинуть эти мысли куда подальше и виду не подал, просто легко кивнул, снова обращая взор на окно.  — Зачем ты ушел?  — Не спится… Я почти всегда рано встаю, если хочешь можешь еще полежать. — Исаги улыбнулся, Банни отрицательно повертел головой.  — Один не хочу. Исаги щекой ощутил, как чужая голова крепче прижалась к нему. Испанец зевнул и кивнул на кого-то за стеклом.  — На что смотришь?  — Да тут… — Исаги вытянул ладонь вперед и указал на маленькую фигурку внизу.  Теперь ему удалось разглядеть ее получше. Это был явно человек. Розовая куртка, а в руках у него, или вернее сказать у нее — длинная лопата.    До Исаги моментально дошло, кто именно это был. Он уже видел ее, при чем совсем недавно.  — Похоже, госпожа Анри вышла убирать снег.  Банни тут же сонно рассмеялся: — Да ну? Ты хочешь сказать, вот эта пастила в пуховике будет воевать с сугробами? — Он прыснул. — Ну да, согласен, тут есть на что просмотреть.  Исаги тоже улыбнулся, но смеяться не хотелось. Внутри стало не по себе от того, что помощнице их куратора приходилось вычищать абсолютно всю территорию от нападавшего снега в одиночку. В то время как все мужчины в этом интернате оставались в теплых комнатках и смотрели на нее «свысока».  Эта мысль больно била, как по самоуважению, так и по «драгоценному» эго Исаги.  — Ей, наверное, тяжело… — прошептал японец.  Банни звучно усмехнулся и тут же начал заговорщически лепетать прямо на ухо горячим голосом:  — Какой же ты самоотверженный… Такой добренький. Так и хочется взять тебя и…  Исаги не успел даже подумать над словами собеседника, чужие руки быстро обвили его вокруг талии и также молниеносно оторвали от земли.  — Хей! Куда.. — он захотел вкликнуть, но не вышло.  Исаги почувствовал, как его бросили на кровать. Иглесиас плюхнулся рядом, все еще смеясь.  — Сейчас пятнадцать минут восьмого, и прости, Йоичи, но мы будем спать. — С чего это вдруг решения принимаешь ты? — Исаги нехотя устроился на подушке. Банни накрыл их одеялом.  — С того… — Банни хитро сощурился. — Что у нас каникулы, конечно же! А следовательно нам приказано отдыхать на законодательном уровне. — О господи… — Йоичи хотелось закатить глаза, но вместо этого усталость накатилась с новой силой.  Возможно поспать подольше было не таким уж и плохим решением.  *** Следующие несколько дней походили на лучший в отпуск в жизни Исаги. И нет, это не шутка, ведь разве не это ли мечта абсолютно всех подростков — весь день на пролет заниматься «ничегонеделанием»?  Конечно же, почти-ничегонеделанием.  Просыпаться в полу перевернутом положении на груди у Иглесиаса стало походить на привычку. (Очень удобно знаете ли.) Йоичи не жаловался, наоборот в глубине души ему казалось это «вполне приятным» началом дня.  Совместная чистка зубов, готовка завтрака на кухне блюлоковцев под видео на ютубе со смешными подкастами или жутко-громкими испанскими сериалами с английскими субтитрами.   Банни, как оказалось, ненавидел их до жути за чересчур глупые сюрреалистичные диалоги, но тем не менее все равно включал, объясняя это тем, что «возможно они немного напоминают мне о Родине».  Любимым завтраком Иглесиаса была шакшука, и Банни был просто мастером в ее приготовлении — добавлял не только помидоры, но и нарезанные кабачки с зеленью, а также натирал сыр. Чего-чего, а Исаги никогда бы не предположил, что испанец мог оказаться настолько искусным шеф-поваром.  В процессе выяснилось, что у Банни не было собственной самой-любимой-и-единственной кружки.(Йоичи был в реальном шоке). Временно Исаги решил пожертвовать чью-нибудь из участников «Блюлока», но Иглесиас незамедлительно схватил, ту самую заветную чашку с фотографией маленького Йоичи в берете.  Чуть поспорив (это ни капли не действовало, ведь пробить хитро улыбающееся лицо испанца было буквально невозможно), Йоичи все-таки сдался и поднял белый флаг. Теперь Банни с самым радостным видом на свете попивал утренний кофе.  Несмотря на то, что Иглесиас настойчиво предлагал начать пить из одной чашки, аргументируя «А в чем проблема собственно?» Исаги все же отказался и довольствовался обычным прозрачным стаканом.  (И нет, это вовсе не потому что его дико смущала мысль, о том что пить с одной кружки было почти некосвеным поцелуем. Вовсе нет. Конечно нет.) После завтрака можно было в тихом спокойствии поваляться на кровати, листая соцсети или смотря очередные видео-подкасты на ютубе.  *** На третий день, когда бездельничество порядком надоело, Исаги удалось выпросить у Эго-сана ключи от второго закрытого стадиона. У них даже получилось поиграть один на один с Банни.  Наверстать упущенное так сказать.  Четвертый день прошел как обычно. Игры, еда, музыка. Они провели пару партий в шахматы, чуть не рассорившись после этого (Возможно Йоичи стоило научиться проигрывать). На пятый было решено снова провести обследование чужих комнат. Из интересного: Банни случайно откопал какой-то странный пакетик с сушеными листиками «чего-то» в наволочке подушки Лоренцо (Стратегически было принято решение не открывать его). Затем — обнаружили бенгальские фонарики и бутылку портвейна у Оливера Айку под кроватью.  Исаги долго любовался тем как хорошо могло выглядеть чужое лицо в свете искорок горящей палочки. Жалко потухла быстро, да и зажигать можно было только на улице.  К алкоголю они кстати так и не притронулись. Все-таки совесть у Йоичи где-то далеко, но все же была, да и пить настроения не было совсем. Зачем, если им и с кружкой чая хорошо?  Только все эти дни Исаги приходилось выдерживать каждое утро одну и ту же пытку.  Одну и ту же.  На пятый день Исаги тоже это стерпел, а вот на шестой — нет.  Шестой день наблюдения за тем, как госпожа Тейери убирала снег с дорожек в одиночку.  Снова, стоя у окна, Йоичи бросил через плечо.  — Я все решил. Одевайся.  Банни, тихо и мирно лежавший в это время на кровати, протянул вопросительное: «Куда?» Исаги обернулся. Нужно было как то расшевелить испанца, а в подьеме командного духа Йоичи не было равных.  Он нахмурился, скрестил руки на груди, и грозно отрезал: — На улицу разумеется. — Йоичи повернул голову обратно к окну. — Сам погляди.  Банни послушно встал и привычно шаркающе подошел ближе к Исаги, также обыденно оперся головой о чужое плечо и, видимо заметив, кого именно японец выслеживал в окне, жалобно застонал прямо на ухо:  — Ну не-е-ет…  — Это не вопрос!  — Прости, Йоичи. Ты, конечно, тот еще милашка, но я на благотворительность не подписывался.  Исаги строго оглядел бледное лицо и, недовольно выдохнув, пожал плечами. Он не стал дожидаться чужого согласия, просто высоко задрал голову и как самый независимый благодетель в мире направился за курткой в коридор.  — Не хочешь — как хочешь. А я пойду. Сил больше нет это видеть.  Банни только беззлобно рассмеялся и бросил в догонку одевающемуся японцу:  — Я уже не маленький, и твои уловки на меня не подействуют. Убирать это стремное местечко… Да никогда в жиз… Йоичи даже не стал дослушивать. Дверь захлопнулась.  *** Банни до удивительного смешно выглядел на фоне огромных оранжевых ведер. А с лопатой в руках, так вообще. Исаги ели сдержался дабы не заржать в голос.  — Спасибо вам мальчики. Вы такие хорошие у меня, настоящие джентельмены! — счастливо лепетала Тэйэри.  — Без проблем, Анри-сенсей! Рады стараться! — Исаги ярко улыбнулся.  Банни лишь вымучено выдохнул и тихо прошептал, так чтобы услышал только Исаги: «А я ведь даже не позавтракал…»  — Значит так: за вами дорожка от общежития до стадионов номер два и три. Я займусь той, что связывает общежитие и кампус. — Девушка подняла кулачок вверх и воодушевляющие вскрикнула. — За работу!  Исаги повторил ее действие, Банни тоже попытался сделать нечто подобное, но все равно обессилено уронил голову.  Когда спина госпожи Тейери скрылась за поворотом, Йоичи звучно выдохнул:  — Я же сказал, что можешь не идти. Я правда справлюсь и сам.  — Ага, конечно. Вспомнил, что ты шарф в Японии забыл, вот я и вышел. Тем более, как же ты без меня… — Банни хитро улыбнулся, но Исаги уже умел читать чужое лицо.  «Мне было слишком одиноко.» — вот что кричала эта улыбка. Такая же как в самый первый раз.  «Ни на минуту нельзя оставить…» — подумалось японцу.  *** В итоге работа была проделана на ура. Иногда так бывает, что, занимаясь не самым приятным делом, можно банально войти в кураж, и вот — уже от асфальтированной дорожки руками и ногами не отцепишь.  Когда была прибрана первая половина стадиона, Йоичи обессилено обернулся и вдруг поймал себя на том, что стал рассматривать чужую спину. Банни пожертвовал ему  свой шарф и пуховик, ведь Исаги так или иначе забыл свои вещи дома. Сам испанец остался в одной только ветровке, но однако не жаловался.  В какой-то момент Исаги случайно запульнул лопатой горсть снега себе за спину, и видимо переборщив с силой, попал прямо в Иглесиаса. Ответ не заставил себя долго ждать — Банни, смеясь, взаимно бросил снежком прямо меж лопаток японца.  А как известно: каждое действие влечет за собой последствия. Цепная реакция развязала войну.  В итоге чистка стадиона превратилась в настоящую стрельбу на открытом пространстве.   Факт об Исаги Йоичи номер десять. Помимо того, что он любил огнестрельное оружие в частности пистолеты(см факт номер шесть), японец был очень метким.  И слово «очень» в данном контексте имело самое, что не на есть, прямое значение, ведь как еще можно назвать то, что Исаги мог с легкостью попасть по чужому бледному лицу с расстояния в  пять метров, если не настоящим талантом.  Очередное доказательство, что нападающие — одарены во всем. К концу оба были абсолютно мокрыми до нитки, с красными щеками, влажными волосами и самыми счастливыми улыбками на свете.   Закончили они ближе к вечеру, когда стрелка часов на главном здании интерната оказалась немного дальше за цифрой шесть.  Анри очень долго благодарила их, и все настаивала приготовить ужин в знак признательности. Исаги постарался вежливо отказаться, дабы не обидеть девушку. Так или иначе, но готовить еду с Банни на кухне только вдвоем было одной из его любимых частей совместного препровождения каникул.  Иглесиас даже слушать Тейери не стал — убежал в комнату, оставив Йоичи разбираться с преподавательницей самостоятельно. Сначала Исаги даже злился, но, зайдя в спальню, быстро поменял мнение о ситуации.  На пороге стояли полностью мокрые белые кеды, со стула свисала такая же пропитанная водой кофта с вышитыми инициалами, а на кровати лежал абсолютно красный Иглесиас.  Вид у него был далеко не здоровый: белые волосы прилипли ко лбу, щеки и лоб буквально горели, а сам парень тяжело дышал.  «Заболел?» — А было ли вообще возможно, чтобы болезнь так быстро проявилась?  Йоичи был нападающим, а не врачом, но все же увидев подобную картину в комнате, среагировал сразу: Давно Исаги так не паниковал. Он в ту же секунду ломанулся к постели и стал бесцеремонно ощупывать чужой лоб. Банни только недовольно промычал:  — Не нужно… Все хорошо… — Ага. Я вижу. — рыкнул Исаги, все так же трогая горячее лицо. Через пару минут на лбу испанца материализовалось холодное полотенце, а сверху несколько пар сотен пледов(для этого правда пришлось разрушить их самодельный шалашик, но Исаги и думать об этом не хотел).  — Я скоро буду. Пойду попрошу каких-нибудь лекарств у госпожи Анри, если она еще не ушла. — кинул Исаги, и уже собирался развернуться, как вдруг, до этого спокойно лежавший Иглесиаса резко схватил его за руку.  — Не надо… — прохрипел он. — Не оставляй… Сначала Исаги удивился, но уже после благосклонно улыбнулся. Такой беззащитный вид обычно хитрого и непробиваемого испанца по-настоящему умилял.  Только вот осознание, что в таком плачевном состоянии Банни оказался из-за него, заставило Исаги быстро забыть о своих глупых фантазиях.  Йоичи тут же пожалел о том, что вообще затеял всю эту благотворительность со снегом. Испанец копал сугробы в минусовую температуру в одних только кедах. Выполнил больше, чем они запланировали, и все равно остался крайним.  А ведь даже верхнюю одежду Исаги получил именно от Иглесиаса.  Йоичи стало невыносимо от собственной невнимательности и эгоизма. Он поджал губы, остановился. Банни продолжал держать японца за руку, тяжело дыша. Исаги буквально мог считать секунды в перерывах между чужими вдохами и выдохами.  По выражению лица Иглесиаса было ясно все. Исаги тихо прошептал:  — Хорошо… А что мне для тебя сделать?  — Ляг рядом. — Банни сглотнул. — Пожалуйста…  И Йоичи послушался — медленно обошел кровать, нырнул под одеяло с правой стороны. Испанец тут же перевернулся на другой бок, и они встретились лицом к лицу.  Вернее сказать, лицом к груди, ведь голова Исаги ели как доставала до шеи Банни.  Тем не менее японец поднял взгляд на чужое лицо. Испанец тяжело выдохнул, прикрыл глаза. Челка все также липла ко лбу. Йоичи неуверенно спросил:  — Что теперь..?  Дальше проследовал незамедлительный ответ: — Ближе.  Расстояние тут же стало еще меньше, Исаги чувствовал, как начали соприкасаться их колени.  Совсем не понимая, куда деть руки, он постарался не двигать ими — оставил по швам.  Но Иглесиасу было мало, он недовольно цокнул и повторил, выдыхая уже почти прямо в шею:  — Ближе… Банни ждать новых действия со стороны не стал — просто притянул его к себе настолько, что ладони японского бомбардира оказались прямо на груди Иглесиаса. Лбом Йоичи оперся в чужую ключицу. Сам же испанец привычно обвил руками талию Исаги, а носом зарылся в макушку темно-синих волос.  Йоичи оставалось только молиться, лишь бы наушники-переводчики не выпали из ушей.  — Да, вот так… — тихо говорил Банни, пока Исаги забывал как дышать.  Грудная клетка была теплая и твердая. Он ведь уже спал на ней пару раз, только сейчас наконец смог притронуться. В тот момент Исаги понял насколько же все таки тонкой была серая футболка на испанце.  Жар заполнял разум. Он неосознанно провел вдоль хлопковой ткани по чужому телу. Реакция последовала незамедлительно — Банни открыл глаза и звучно усмехнулся:  — Что ты делаешь..?  У Йоичи начинала кружиться голова от томного голоса и тяжелого дыхания. Сблишком близко. Слишком горячо. Слишком… «Он болен!» — пытался прорвать сквозь пелену внутренний голос разума.  Но мысли текли плавно, а жар чужого тела заставлял сходить с ума. Слишком-слишком-слишком…  Возбуждающе.  Он повторил движение. Банни даже не дернулся, только немного отодвинулся и прошептал прямо в лицо Исаги:  — Так нравится меня трогать?  Смех в чужом голосе и наглая улыбка заставили Йоичи немного разозлиться. Не хотелось терять малейшие крошки власти, поэтому он еще раз провел ладонью, но уже чуть вниз — вдоль чужого живота.  Последовал очень громкий выдох — доказательство смущения Иглесиаса.  А большего Исаги и не нужно было.  В момент Йоичи показалось, что он наконец смог поймать Банни за хвост и забрать ведущую позицию себе, как вдруг раздался приторный коварный тон прямо над ухом: — Хорошо-о-о… Я тебя понял... Холодная ладонь заскользила вниз по спине прямо к копчику. Исаги вздрогнул, сначала изогнулся, а затем — сжался. Ловкие пальцы не остановились: погладили пару последних позвонков, затем дотронулись до резинки спортивных штанов.  Руки Йоичи рефлекторно вцепились в чужую серую футболку и крепко сжали ткань. Лбом японец ей еще сильнее вжался в чужое плечо. Иглесиаса снова хитро усмехнулся, прошептал:  - Тише.. Тише…  У Исаги начало сносить крышу, он вдруг поймал себя на том, что сам начал дышать исключительно ртом. Щеки горели, а в горле стоял ком.  Абсолютное нестерпимое возбуждение.  Банни не стал более медлить — поцеловал чужую макушку и скользнул ладонью под резинку боксеров.  В наушниках Исаги все раздавалось это чертво горячее испанское «Спокойнее», а он просто не мог. Не мог этого вынести. Не мог не желать.  — Пожалуйста… — прошептал он, крепко жмурясь.  Банни не нужно было повторять дважды.  — Разве я могу отказать, если ты просишь?  Широкая ладонь скользнула вдоль бока вперед, а затем вновь вниз и обхватила Исаги полностью. Первые движения вверх-вниз, Йоичи почти вскрикнул, но вовремя сдержался, укусив Банни плечо.  И снова этот голос. И снова это «Тише… Тише.. Тише..». Поцелуи в лоб, в макушку, за ухо.  Йоичи не желал отставать или сдавать позиций — разжал ткань чужой одежды (о боги, он думал, что порвет ее) и, повторяя недавние движения, повел ладонями по твердому прессу Иглесиаса вниз. Нащупал резинку белья, также оттянул ее.  Банни глубоко выдохнул — Исаги почувствовал, как темп руки на его члене сбился. Результат устроил японца, так что он и не подумал останавливаться. Стоило Йоичи только притронуться, Банни тут же издал явно сдерживаемый стон. Иглесиас прикусил губу и все повторял что-то на родном языке. Может маты и оскорбления, а возможно — молитву. Йоичи все равно не вслушивался, вся адекватность канула в лету, разум поработило возбуждение.  Через пару секунд они поймали единый ритм движений, тяжело дышали, не думая останавливаться. Левой рукой Исаги сжимал до посинения костяшек всю ту же серую ткань футболки.  Наверное, голова и уши Йоичи были уже полностью покрыты следами, ведь Банни был  буквально неконтролируем — всё продолжал выцеловывать все открытые участки тела рядом с собой в зоне досягаемости. Везде и все до чего дотягивался. Свободной рукой Иглесиасас оглаживал  спину парня, вызывая практически автоматический табун мурашек.  Хотелось дрожать, и Исаги дрожал. Пара последних движений, и они оба почувствовали скорую кульминацию. Банни чуть отстранился — уставился прямо в голубые глаза напротив. Йоичи не знал как выглядел со стороны, наверняка, жалко еще и с умоляющим выражением лица, ведь он действительно хотел большего.  Алые зрачки по-прежнему смеялись, красиво и хитро сверкая в темноте.  Исаги неконтролируемо простонал, Банни тоже приоткрыл губы, не сдерживая тяжелые выдохи. На последних движениях Йоичи не сдержался и вскрикнул, но Иглесиас тут же накрыл его рот своим — впился глубоко языком, переплел их.  У Исаги расширились глаза от смеси эмоций — экстаз обрушился горячей волной наслаждения, настолько сильной, что у Йоичи задрожали ноги. Он последний раз простонал прямо в рот Банни и удовлетворенно закрыл глаза.  Иглесиас кончил следом, прямо в руку Йоичи. И даже в этот момент они продолжали целоваться. Сплетаться языками, мычать друг другу в губы. 

Целоваться-целоваться-целоваться. 

Банни резко отстранился, перевернулся и, оперевшись на одну руку, навис на Исаги сверху. Не долго думая, он опустился к шее и вцепился в кожу ртом.  Йоичи непроизвольно вытянул шею, нега от только что испытываемого наслаждения только усилила эффект от незначительных засосов. Он с силой прикусил губу, но тяжелое дыхание было просто невозможно скрыть.  Иглесиас вел языком мокрую дорожку вниз к ключицам. Прохладная влажность сменялась теплом дыхания. А в перерывах между поцелуями и прикосновениями все слышалось быстрое: “Te amo”. Но Йоичи все равно ничего не понимал — все таки наушники выпали из его ушей.  Банни перешел к груди, параллельно стимулируя Исаги снизу. Японец вцепился в простыню руками, откинулся на подушку и выгнулся струной. В ушах прозвучал прерывистый нахальный испанский голос:  — ¿Estás bien? Хотелось материться, кричать. Исаги попытался приподнять голову и наконец решиться взглянуть, что вообще творилось внизу, но, встретившись с испытывающим алым взглядом и дьявольской улыбкой, быстро передумал. Законно вообще выглядеть в постели настолько возбуждающие? Смотреть так нагло и искушающе. Исаги закатил глаза, дернул руку к лицу, лишь бы скрыть дикое смущение.  Иглесиас не останавливался, огладил живот, бедра, продолжал ласкать абсолютно все тело под собой языком, медленно изучая, он явно наслаждался процессом.  Исаги судорожно сжал в пальцах покрывало еще сильнее, когда чужая ладонь дотронулась до его голени и чуть приподняла ногу вверх.  Вдруг раздалось смеющееся:  — ¿Sabías que tienes un lunar en la rodilla? В ответ Йоичи сумел только простонать.  Последовал поцелуй куда-то чуть ниже бедра. Банни подхватил его, развел ноги в стороны и снова навис сверху.  Они встретились глазами и в ту же секунду Исаги зажмурился, просто потому что не мог выдерживать улыбки на чужом лице. Не мог теперь возбуждение и не мог банально поверить, что все происходящее было реальностью.  Его взяли за подбородок, нежно и как-то до безобразия ласково приподняли голову вверх. Ресницы Йоичи задрожали, чужие пальцы чуть сжали щеки, и наконец — поцелуй. Быстрый и мягкий в правый уголок рта. Еще один и еще один.  Невинно, но терпко. Словно оставляя след.  Исаги понимал, что его просто отвлекали от процесса. Второй рукой Банни гладил его бедро — медленно не торопясь прижимался всё ближе и ближе. Когда первый палец вошел, Йоичи вскрикнул, но его рот снова накрыли мягкие настойчивые губы. Чужая ладонь сжала щеки сильнее, повернула лицо в более удобное позицию для поцелуя — Исаги не стал противиться.  Он начал теряться в пространстве. Ощущения со всех сторон и абсолютная темнота в комнате дали свои плоды. Кажется, когда Иглесиас начал наконец-то двигаться, Йоичи изо всех сил вцепился в его спину, затем оттянул воротник серой футболки стал водить ногтями по открытой коже. Банни только смеялся в ухо и видимо ничуть не возражал.  Лишь издевательски шептал: «¿Estás bien?». Хотелось бы Исаги знать, что это вообще значило. Только вот начинать думать, в тот момент он точно не собирался.  Чужие руки были везде — на груди, в районе талии, на бедрах и плечах.  Как именно они закончили, Исаги тоже не помнил, в памяти отпечатался только громкий стон, (он даже сначала не поверил, что это был его голос) дрожание ног и повторная волна удовольствия.  Следом — чуткие прикосновения пальцев к скуле, скорее походившие на ласковые поглаживания, новые поцелуи и незнакомое испанское:  — Lo has hecho bien, descansa. Lo haré. Tengo servilletas en mi mesita de noche. И дальше только сон.

Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!