Вернутся к фанфику
Часть 11. Йоичи.
14 октября 2025, 23:32Факт об Исаги Йоичи номер одиннадцать. Он крайне любил действительно умные и интересные цитаты разных людей. Частенько записывал их в заметки(см факт номер один) и прокручивал в голове.
«Ничего не вечно. Все разрушается.» — писал Чак Паланик. Гений своего времени, но на самом деле он цитировал Луция Аннея Сенеки:
любимое ненавистное лицо в толпе.
Но ничего страшного. Он успокаивал себя одной мыслью — разрешение от Эго было получено, а билеты на самолет до Токио куплены.
Уже завтра его здесь не будет.
«Ничто не вечно, немногое долговечно, конец у вещей различный, но всё, что имеет начало, имеет и конец»
Хотя.. Йоичи больше нравились слова из «Бойцовского клуба». Кратче и понятнее. Да и фильм ведь «ахренеть-какой-крутой». Зимние праздники закончились. Пришлось возвращать приставку обратно в комнату Оливера, раскладывать все подушки по чужим кроватям (это было наименее сложным из задач, учитывая, что почти все они были одинаковыми), забирать свою одежду в общий шкаф. А главное — переезжать обратно к себе в комнату. — Так оставайся. — серьезно сказал Иглесиас, непривычно хмурясь. — Ты ведь не обязан уходить. Странно, что он не понимал, почему Йоичи должен был вернуться. Даже удивился, когда японец начал собирать вещи для перемещения на второй этаж. Не сказать, что Исаги горел желанием возврата все на круги своя. И пускай, Банни пытался заверить его, что, заткнуть кураторов по этому поводу, вовсе не составит труда. Йоичи просто не хотел, чтобы все было… так. Исаги слишком понравилось жить вместе. Просыпаться и засыпать в одной постели, совместная готовка еды и просмотр фильмов. Как бы Йоичи не хотелось в этом сознаваться — ему до жути нравился Банни. И однако же его не покидало ощущение, что все произошло слишком быстро. Они ни ходили в ресторан в качестве первого свидания и уж точно не держались неловко за руки, как это бывает в азиатских дорамах. Их первый поцелуй закончился сексом, как в самом настоящем стереотипном американском сериале про подростков. Повестка есть повестка.Банни не признавался ему в любви.
Собственно говоря, как и Исаги в ответ. Никаких заявлений о начале отношений не было, а сам Йоичи не собирался делать первый шаг. И не потому что боялся. Просто не понимал, стоило ли? В конце концов после той ночи они ни разу не заикнулись о теме чувств. Неловкая, скользкая и чересчур хрупкая. Как казалось Исаги, между ними все было слишком неоднозначно. У них ведь «не было ни единого свидания!» А о знакомстве с родителями даже думать не хотелось. Он никогда особо ничего от них не скрывал, поэтому даже рассказал о «неком мальчике», который ему «не то чтобы сильно… я пока точно не знаю… Мы еще не решили…» нравится. Любящие родители всегда поддерживают своего ребенка. Только вот, когда к этому всему прибавляется еще и миллион вопросов с постоянными «А он что?», «А откуда он?», «А он тебя не обижает?» Йоичи просто сбрасывал трубку. А озвучивать свои сомнения Банни Йоичи не решился. Что-то, глубоко сидящее внутри, не позволяло. А вдруг, скажи он об этом, их и без того совсем слабая связь безвозвратно канула бы в лету? Банни был слишком непредсказуем для столь опасных шагов. Если Исаги попросит об официальности, вдруг его оттолкнут? Вдруг в США это было абсолютно нормально — вот так переспать на досуге, а потом просто забыть?Вдруг-вдруг-вдруг.
Каждый раз приходилось проглатывать язык. Йоичи в подобном положении находился впервые (на то он и был новеньким). Они не объяснялись друг другу в чувствах, а следовательно вся ситуация переходила еще в более подвешенном состояние. Ему нужно было остыть. Нужно было вернуться в реальность и посмотреть, как бы это все, что было между ними, пошло дальше. «Дай ему время. Дай время себе.» *** Друзья начали потихоньку возвращаться в общежитие. И они тоже требовали внимания. Бачира весело вбежал в комнату и тут же раскидал все свои вещи из чемодана по полу, в попытках найти какой-то супер-ультра-важный-тебе-сто-процентов-понравится-сувенир из Токио (Как будто это не был родной город Исаги) Вдруг в руках у друга блеснула маленькая фигурка «Тоторо» — Купил на международном фестивале анимации. Правда круто?! — Мегуру улыбнулся во весь ряд зубов. — Это тебе! Йоичи удивленно ахнул, принял подарок, обнимая друга. Курона задвинул свой чемодан куда-то в угол комнаты, присел на кровать и, улыбаясь, проговорил: — Мы знали, что тебе понравится. — Да… Слава богу, Бачира не сломал ее. — выдохнув, добавил Хиори. Мегуру тут же возмущено воскликнул: — Да когда это я хоть что-то ломал?! — Постоянно, идиот. — Баро с резким хлопком закрыл дверь. Бачира закатил глаза. Исаги, дабы разбавить обстановку, решил постараться сгладить углы (Сокомандникам дай волю, они же весь вечер ссорится могут): — Ребята, спасибо вам большое. Это безумно мило… — Да брось. Решили поддержать тебя, а то, ты ведь тут совсем один остался. Заскучал поди-кась. — отвлекаясь, усмехнулся Ранзе. Йоичи неловко почесал затылок. — Да не то чтобы… Молчание. Стало слишком тихо для комнаты номер четырнадцать. А следом: — В смысле…?! — протянули разом все. Йоичи почувствовал, как на него нахлынула волна смущения. — Ну.. Мы ведь тут с Банни…— его почти сразу перебили. — О только не это! — цокнул Чигири, высунувшись из ванной комнаты. — Избавьте меня от подробностей вашего медового отпуска. — А я вот бы послушал! — кинул Бачира, складывая руки на груди. Исаги стушевался, как-то странно было бы рассказывать о том, как они с Иглесиасом играли в приставку, ели чипсы, чистили снег и… ..трахались. — Да ничего особенного! — Йоичи, защищаясь, помахал руками. — А где кстати Оливер? Разве он не поехал вместе с вами? — японец развернулся к Баро. Шоей только пожал плечами. — Изначально, он хотел. Но потом его куда-то позвали. Ну помнишь… Тот супер-крутой-клуб только для старшеклассников. Вот он нас и бросил. Все присутствующие подозрительно переглянулись. Итальянский бомбардир уже говорил, что местечко это было не из приятных, но почему-то Айку все напрашивался затесаться к ним в ряды. — Вообщем, мы съездили в Италию вдвоем. Не представляешь, какая же это мука: все время доставать Лоренцо из каких-то кабаков! — Баро раздраженно рыкнул. — Но ладно, хоть тренировки неплохие были. Исаги понимающе кивнул, а после спросил: — Так значит… Оливер вернется немного позже? — Вроде бы через неделю, как и большинство «крутых» старшекурсников. — Шоей закатил глаза, продолжая раскладывать вещи по полочкам. — На мои сообщения второй день не отвечает. Бухает, поди-кась, не просыхая… *** Но вышло совершенно не так: Айку ворвался в комнату уже через два дня ровно в пять часов утра: весь мокрый, запыхавшийся, а главное — с разбитым глазом, синяками и засохшей кровью на скуле. Чемодан остался в коридоре, куртка почти сразу оказалась на полу. — Что происходит..!? — раздраженно рявкнул спросонья Курона. Исаги попытался протереть глаза, сфокусировать взгляд в темноте. Хиори сделал пару шагов к подоконнику и включил светильник. Бачира дернулся — чуть не шлепнулся с кровати, а Баро почти схватил Айку за шкирку, видимо подумав, что это грабитель. К счастью, через пару секунд все поняли, что это совершили ошибку. На пороге стоял никто иной как капитан их команды. — О! Явился не запылился..! — злобно проговорил сквозь зубы Шоей. — Что-то ты рано. Думали, еще неделю будешь «гулять». — Да завались ты! Выслушайте сначала.. — прошептал устало Айку. — Исаги..! Йоичи, услышав свою фамилию, тут же встрепенулся. — Я? Чего…? Он уже было подумал, что ему предъявят за использование приставки, (хотя, если он правильно помнил, они с Банни додумались поставить ее на зарядку). Или дело было в подушках… Но он сложил их довольно аккуратно и даже наволочки поменял. (Или защитник заметил, что они с Иглесиасом обнаружили его алкогольную заначку…?) Шквал мыслей прервал чужой тихий голос. Оливер оттолкнул Баро и медленно шагнул к Йоичи. — Прости меня… — парень опустился на пол и прижал руки к лицу. — Черт, Исаги. Это пиздец… Это гребанный пиздец… Только сейчас японец смог лучше рассмотреть лицо напротив. Он наконец-то заметил синяки, кровь и всю ту усталость, что отразилась в чужих глазах. Йоичи оглядел всех присутствующих — встретился с такими же шокированными и недоумевающими взглядами: Бачира с интересом сощурился, Курона поджал губы, а Баро сложил руки на груди и удивленно глядел в сторону японского защитника. Все ждали объяснений. Но Айку молчал. — Что произошло? Почему ты.. — решился наконец подать голос Исаги. — Я.. — Оливер выдохнул. — В общем вот. *** Экран телефона горел холодным светом, гораздо ярче лампы возле окна. Фотография блестела, нет, она — сияла. Жгла зрачки Исаги, иначе ведь нельзя было объяснить, почему к глазам вдруг подступили слезы. А на ней: он и Банни лежат в одной постели. В одной мать-ее-постели. Иглесиас, с такой привычной усмешкой, показывает средний палец в камеру, а Йоичи с растрепанными волосами спит рядом. Картина маслом. Одеяло прикрывает его тело, но голые ключицы с укусами и красными следами все равно… (сука) чуть выступают из-под ткани. И думать не нужно было, в какой именно момент было сделано это фото. Исаги хотелось закричать в голос. Произнести всю нецензурную лексику, которая вообще имелась у него в словарном запасе. А у него ее было много. Рука дрогнула, его чуть не вывернуло на пол от отвращения и стыда. Он поспешил вернуть телефон обратно владельцу. Айку лишь тяжело выдохнул: — Мне очень жаль. Мегуру первым сорвался с места и вскрикнул: «Ну что вы там секретничаете. Я тоже хочу посмотреть.» Хиори припредержал друга, качая головой. Курона и Баро тоже остались неподвижными. Исаги лишь горько бросил, оглаживая плечи ладонями: — Да что уж там. Смотрите. Как я понимаю, это видели уже все… «Как я вообще мог ему довериться.» Это было не просто фото. Это было гребанное селфи. Оказалось, что этот дрянной «клуб по интересам» был ни чем иным, как сборищем всех самых прогнивших парней из их училища. Во главе с Михаэлем Кайзером, разумеется. «А ведь Банни сказал, что он уехал в Мюнхен… Чертов лжец!» Азартные игры, алкоголь. Они веселились там, и планировали будущие вечеринки в Сан-Диего. Например, та Хеллоуинская также была организована на деньги, а именно ежемесячные взносы, всех участников. Айку также рассказал, что все это сборище было абсолютно секретным. Располагалось где-то недалеко на севере Калифорнии в престижном коттедже. И как у всех «тайных обществ» и там тоже были свои «традиции». Например, каждый год подводить количественный итог людей, с которыми ты переспал. Обязательно с фотографиями, иначе ведь никто не поверит. А дальше все начинало походить на самый, что ни на есть стереотипный американский фильм. Они - мать его - вели гребанный дневник секса (называем вещи своими именами), записывая туда всех с кем успели переспать за время обучения. В основном (почти всегда) туда попадали исключительно никому незнакомые девчонки и лишь парочка парней. Исаги стал пятым. Вернее мог бы стать, благодаря этой фотографии. Удивительно, Банни оставили в интернате, а он даже дистанционно захотел внести лепту в эту секс-книгу. Слова Михаэля больно били по сознанию:«О.. Ты теперь думаешь, что он невинная овечка, да? Плохой злой Кайзер и добрый милый Иглесиас. Смешно!»
А ведь именно так он и думал.«Не забывай, Йоичи, так или иначе Банни — один из нас. Всегда был и будет. Можешь слепо верить ему, но я то знаю его истинную суть…»
Вот зачем он тогда ушел? Возможно, если бы только дослушал… Хотя Исаги бы все равно не поверил. Банни слишком уверенно играл роль бедного и несчастного. Слишком удачно умел натягивать на себя добродушную улыбку. «Один из нас» Черт возьми, Иглесиас ведь тогда наверняка просто притворился больным, лишь бы заманить Исаги в постель. «Всегда был и будет.» Никаких «люблю» не прозвучало. Иглесиас не предлагал ему встречаться, не приглашал на свидания. Это был просто секс. «Неужели.. Это все был обман..?» — Исаги казалось, что рядом с Банни, мир перекрутился на сто восемьдесят градусов. Но вот незадача. Даже так — ничего не изменилось. Забавно — выходит на все триста шестьдесят. Его просто в очередной раз обманули. Все. Абсолютно все было подстроено. Наверняка и та «драка» и издевательства. Все ньюгены были одинаковыми. Наркомания Лоренцо теперь казалась просто сущим пустяком. — Вы переспали?! — раздалось (ужасно) удивленно от Мегуру. Йоичи зажмурил глаза, кивнул и упал спиной на кровать. А что еще он мог ответить? Что он идиот, поддавшийся чувствам, вот так легко отдался в чужие лживо-ласковые руки? — Я смотреть не буду. — отчеканил Курона. — У меня еще осталась хоть капля уважения к личному пространству других людей. — Ранзе укоризненно перевел взгляд на Бачиру. — Я тоже. — кинул Хиори, пересаживаясь на постель к Исаги. Он принялся успокаивающе гладить колено друга. Баро только кивнул. — Какие тут все святые! Посмотрите на них. — Мегуру показал присутствующим язык. — Между прочим, там ничего такого нет. Ну лежат, спят. Тем более, Йоичи. — Он повернулся к отчаявшемуся другу . — Я сейчас же сотру это фото у себя из памяти. Вот подпрягусь и… — Парень стал давить указательными пальцами на собственные виски, сильно сжимая зубы. Исаги непроизвольно улыбнулся. Все-таки это было забавно. — Какая разница… Это ведь и так видели все старшекурсники… — протянул японец. Но вдруг его серьезно перебил Оливер. — Нет. Фото есть только у меня и Кайзера. — О господи не произноси эту фамилию при мне… — умирающе протянул Исаги. Он перевернулся ну другой бок и отчаянно откинулся на подушку. — Послушай меня. — серьезно выдал капитан команды. — Это недоразумение еще никто не видел. Оно могло бы оказаться в книге, но… — Михаэль — это Михаэль. — продолжил Шоей. Айку усмехнулся. — Именно. Картинка в голове сложилась моментально. — Только не говори, что теперь я обязан, сделать что-нибудь этакое, лишь бы эта тварь была довольна и оставила меня в покое… — Йоичи хотелось просто застрелиться… …ведь Оливер кивнул. — Как ты знаешь, скоро пройдет официальная церемония посвящения в первокурсники. От мерзкого слова «церемония» у Исаги почти встали дыбом волосы на голове. Хотелось плакать, но он держался. В конце концов, это торжество было уже настоящим. Тем временем капитан продолжал: — Единственное требование Михаэля, чтобы фото не появилось в ростере..- капитан изнеможенно выдохнул, будто слова застревали костью поперек горла. — Он хочет чтобы ты уехал. — Ни за что! — тут же вскрикнул Исаги, поднимая корпус. — А сам он не хочет обратно в Мюнхен случаем?! — злобно прошептал Баро. — Это мы обеспечить можем! — поддержал Курона. Оливер видимо на уровне нейронов почувствовал ужасный план по выселению немецкого ньюгена из интерната, который складывался в головах сокомандников, поэтому поспешил прекратить все ужасы на корню. — Успокойтесь. Есть другая идея, более разумная. — Он тяжело вздохнул, поднимаясь с пола. — Я выбил нам пару дней. Исаги пройдет церемонию и уедет домой… — Йоичи тут же еще раз его перебил. — Я же сказал не…! — На пару дней! — поставил точку капитан. — Так будет безопаснее. С Кайзером уже разберемся без твоего присутствия, а то мало ли что он может еще натворить. Также, мы не должны забывать про Иглесиаса. Подключим остальных и решим вопрос.. Все парни в комнате согласно кивнули. И лишь Исаги вымучено проговорил: — Но я тоже хочу помочь! Вы не должны решать подобные проблемы за меня. Бачира присвистнул: — Ты уже как-то раз пытался все решить «сам». В итоге четыре месяца терпел издевательства. — Мергуру до страшного недобро усмехнулся. — Дай нам уже наконец позаботиться о тебе. Хиори и Курона в один голос выдали «Да». Оливер покачал головой, как бы останавливая остальных и возвращая к теме. — Повторяю. Нам нужно время. Отъезд Исаги может нам его предоставить. Вот и всё. — возразил Айку. Хиори еще раз огладил колено Йоичи, Бачира хмыкнул: — Я за. Думаю, Чигири тоже будет не против помочь. — Если вы согласны… Завтра расскажем остальным. — Оливер устало вздохнул, и поспешил добавить. — Без подробностей о причинах конфликта, разумеется. В комнате повисла тишина. Не гнетущая, скорее тоскливая. Исаги не знал кого хотел поблагодарить больше: друзей, за то что они были настолько хорошими, верными и честными или Бога, за то что он вообще их познакомил. В любом случае, мысленно он отдал дань всем. *** В актовом зале за сценой происходил настоящий апокалипсис, иначе Исаги описать это не мог. Бачира носился из стороны в сторону, все ища свою квадратную шапочку и крича абсолютно на каждого, ведь «Вы ее взяли!? Это точно были вы. Почему тогда смеетесь? Это несмешно!» Курона только бил себя по лицу и пытался объяснить, что в пропаже мог быть виноват исключительно сам Мегуру. Но разумеется, все слова пролетали прямо мимо ушей, и беготня по закулисью продолжалась. Исаги и сам нервничал как сумасшедший. Галдеж за сценой ни капли не помогал. На него все слишком сильно навалилось за последние два дня, и терпеть постоянные мысли смешанные с отвращением не было сил. Пускай все сокомандники отреагировали спокойной (Даже Карасу и Отойя понимающе опустили головы, слушая объяснения), легче не становилось. Исаги снова приходилось избегать Банни. Но последние двое суток ньюген особо и не попадался ему на глаза. Может быть потерял смысл в объяснениях или банально наигрался. Они ведь уже переспали. Была ли хоть какая-то польза в Йоичи теперь? Все было и так ясно. Исаги сжал длинную темно-синюю мантию в ладони и поморщился. Чигири о чем-то ругался с Юкимией, вероятно последний наступил на подол его накидки. Хиори и Курона откапали где-то печенье и видимо, заметив нервозность японца, пытались всучить ему пару штук. Йоичи показалось, что он действительно задыхался. Несмотря на то, что все старательно пытались его поддержать, и никто не осуждал… Он чувствовал эти взгляды. Взгляды наполненные сочувствием, желанием помочь. И да — с одной стороны он был благодарен всем, искренне и честно любил друзей. Но с другой — он не хотел выглядеть в их глазах настолько.. Жалко. Наверное, ему действительно стоило уехать. — Ребят, я отойду в туалет. — бросил он, дергая ручку двери, ведущую в коридор. — Ага, давай. Только недолго, уже через пять минут начинаем. — Я быстро! И только, когда дверь за спиной закрылась, Исаги смог вздохнуть полной грудью. Волнение от предстоящего торжества смешалось с переживаниями по поводу всех «глупостей». Оперевшись о деревянную поверхность, он прикрыл глаза. Пару минут, Йоичи просто стоял в тишине, слушая тихую музыку, игравшую откуда-то из зала, приглушенные голоса сокомандников и свое безумно быстрое сердцебиение. Он развернулся обратно к двери, оперся о нее лбом и рукой, пытаясь отдышаться. «Как же плохо..» И вдруг произошло то, чего он так боялся. Сквозь пелену разных звуков над ухом резко раздался знакомый заливистый голос: — Привет. «Твою мать, за что?!» — Исаги не нужно было поворачиваться, чтобы понять, кто теперь стоял настолько близко к его шее. Слишком хорошо он знал веселый тембр, ведь именно его Исаги слышал той ночью. Именно этот человек успокаивающе смеялся и болтал с ним дни напролет все каникулы. — А я тебя ищу-ищу… Сильно переживаешь? Желания поворачиваться к испанцу лицом у Исаги отсутствовало от слова совсем. Но тем не менее Банни, не дожидаясь ответа, подошел ближе, по-собственнически положил ладони ему на талию и выдохнул куда-то возле щеки: — Я соскучился. Йоичи показалось, что еще бы немного и его бы стошнило. Он ударил по теплым рукам, быстро вырвался из чужой хватки и оперся о стену. Банни и не пытался его удержать, почти сразу отпустил, удивленно выдыхая: — Ты настолько нервничаешь? Понимаю, в свой первый раз я тоже… — Просто заткнись. — выплюнул Йоичи. Исаги не хотел смотреть на чужое лицо. Не хотел, потому что понимал, что не выдержит этого. Ведь Банни выглядел отлично. Уложенные волосы, рубашка и брюки. В руках был небольшой букет цветов. Слишком-слишком-слишком хорошо для предателя, чересчур красиво для лжеца. Красные глаза округлились, улыбка пропала с бледного лица. — Что-то произошло? — взволнованно ( и очевидно наигранно) вырвалось из чужого рта. — Ты еще спрашиваешь?! Йоичи казалось, что он попал в чертову ленту мебиуса — круг замкнулся, это все был просто блядский День Сурка: Иглесиас наивно удивляется, а внутри у японца только одно желание вмазать по смазливому лицу. Все как всегда. — Да ладно.. Неужели снова..? — вымучено протянул Банни, устало прикрывая лицо рукой. — Ну что на этот раз? Неужели Кайзер опять что-то вытворил, а я в этом виноват? — Нет. Просто нет. Я не буду тебя слушать, ясно? Меня достало, что каждый раз я напарываюсь все на те же грабли! — Исаги разъеренно толкнул собеседника в грудь, но помогло это не сильно. Банни даже не шелохнулся. — Йоичи… — начал Иглесиас, но его перебили. — Мы ведь пообещали говорить только правду друг другу, но не прошло и двух недель, как ты снова предал мое доверие! — Я не понимаю.. — хмурясь, отвечал Иглесиас. Эти слова только сильнее добивали. И вправду — все как раньше. — Я это уже десять раз слышал. Смешно. Очень. Несмотря на всю желочь в словах, японец вдруг почувствовал, как начала скапливаться влага в уголках глаз. — Наверное, это было забавно? Врать мне в лицо, целовать, а потом выбросить на всеобщее обозрение… — Исаги почти рычал сквозь зубы. — Это был наш момент, а ты.. Это мерзко. Иглесиас возмущенно вскинул брови, попытался подойти на ближе, даже до безумного тихо прошептал: — Йоичи, что ты вообще такое говоришь..? Исаги только шагнул назад к стене, сложил руки на груди и выплюнул, поставив точку: — Я знаю про фотографию. И я знаю, что ты хотел сделать. И тот же момент красные глаза потухли. Словно осознание наконец-то опустилось в чужую голову, и Банни остановился. — Я… Исаги не дал ему даже начать. — Ты. Именно ты. Иначе как она могла оказаться у Михаэля? Иглесиас вздохнул, будто его оскорбили: — Ты все еще веришь этому идиоту? Нашел кому доверять. Йоичи вскинул бровь, отрезав: — Кайзеру — ни в коем случае. Мне об этом рассказал Оливер… — И добавил окончательное. — А после подтвердил Лоренцо. Йоичи огладил собственные плечи, пытаясь прекратить дрожь. «Михаэль приложил к этому руку. И я знал, что будь у него доступ к чему-то откровенному, он обязательно продолжил бы меня мучить… …Просто я не предполагал, что доступ к этому дашь ему ты.» — вертелось на языке, но Исаги вовремя его прикусил. Иглесиас продолжал стоять, молча вглядываться в синии глаза, будто ища хоть частичку сомнения, дабы ухватиться за нее покрепче. Но Исаги не из робкого десятка — он не собирался давать даже повода. — Послушай, я могу объяснить… — было видно, как сильно Банни хотел сделать шаг вперед, как заставлял себя не поднимать ладони и не пытаться дотянуться, коснуться руки Йоичи. Исаги только презрительно сощурился. — О… Раз ты так этого хочешь….— Исаги жестом руки приказал Банни оставаться на месте. — Тогда ответь на вопрос. В ту ночь.. Это ведь ты сфотографировал меня, пока я спал? Пускай факты и так лежали на поверхности, в голове у Исаги все крутилось:«Скажи нет. Скажи нет. Умоляю, скажи нет.»
Но увы реальность не всегда совпадает с нашими желаниями — Банни только прикусил губу. Белая копна волос тяжело опустилась вниз, а после последовало тихое: — Да. «А чего ты ожидал?» — твердил внутренний голос Исаги. В груди все разрушилось на маленькие кусочки. А ведь он до последнего надеялся, что произошло простое недоразумение. Глаза стали окончательно мокрыми, Исаги почувствовал, что если еще хоть секунду проведет в присутствии Иглесиаса — точно расплачется. Это было совершенно не в его характере. — Что и требовалось доказать… — Йоичи сглотнул, и, пересилив себя, продолжил. — И это ты… Отправил фото Михаэлю? Молчание. Стыдливое и режущее, а после вымученное: — Да. Внутри все еще раз перевернулось, словно в центрифуге. Исаги заставил себя вскинуть подбородок и холодно прошептал: — Ясно. Большего мне знать необязательно. А теперь дай пройти, у меня важный день. «Не смей его портить» Он сделал шаг вперед, толкая Банни в плечо. До этого стоявший, словно сломанная кукла, Иглесиас резко схватил Исаги за руку. Йоичи не успел среагировать, его слишком быстро развернули и прижали к стене. Банни навалился сверху всем телом, сжал запястья мертвой хваткой по бокам от головы и голодно вцепился в губы. Заиграла торжественная музыка, послышались приглушенные аплодисменты. Это значило одно — скоро начнут объявлять первокурсников пофамильно. В первые две секунды Исаги удалось лишь удивленно вздохнуть, и этого вполне хватило, чтобы чужой язык проник в его рот. Мысль о том, чтобы ответить на поцелуй осталась где-то за горизонтом сознания. Разум взял вверх — Йоичи молниеносно ударил ногой по чужому паху и вырвался из хватки. Следом — пощечина, Банни даже не попытался увернуться. — Что ты блять творишь!? — фраза сама вырвалась изо рта, Исаги просто не мог себя контролировать. В ответ — молчание Банни вытер тыльной стороной ладони щеку, поднял глаза вверх, и Йоичи тут же отвернулся. Нет, он не стал смотреть на испанца, не позволил себе ответить на чужие ласки, на жажду внимания, на приятную дрожь, прошедшую по спине от прикосновений. Теперь — не позволил и даже мимолетно взглянуть на лицо со шрамом. Иначе его психика бы просто не выдержала. — Ты решил окончательно испортить мое мнение о себе? Поздравляю, тебе это удалось. — Исаги вновь толкнул собеседника в плечо, в это раз еще сильнее, и прошел к двери. Без страха. Без сомнений. Йоичи был не из робких. Не в его характере трусить перед обидчиками. …Но ладони все равно дьвольски дрожали. На это раз Банни не пытался его удержать, позорно-совестливо (опять же — лживо) опустив голову вниз, дал спокойно пройти. Букет в правой руке бесшумно упал на пол. Схватившись за ручку, Исаги бросил напоследок: — Пошел нахер. — Дежавю. Гребанное дежавю. *** В итоге шапочка Бачиры все таки нашлась где-то под тумбочкой за секунду до начала выхода на сцену. Мегуру успел ее надеть, но криво. Пришлось незаметно поправлять прямо в процессе. Прожекторы жгли глаза, деревянная сцена скрипела от каждого нового шага. Множество пар глаз были уставлены на него, но Йоичи все равно продолжал смотреть исключительно под ноги. Не прекращал простреливать пол глазами и в момент вручения какого-то диплома за первые полгода обучения. Когда нужно было пожать руку куратору, головы все также не поднял. Во-первых, потому что не хотел, чтобы все увидели настолько красными были его глаза. А во-вторых не хотел случайно заметить такоеПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!