Глава 2. Проиграл

После обеда команды отдохнули три часа и стали собираться на разминку. Разогревали мышцы перед игрой. А болельщики толпились возле стадиона. У многих были раскрашены лица в честь любимой команды. Кто-то обошёлся обычным шарфом в знак поддержки. Но настроение у всех было приподнятое. В воздухе витал дух азарта, адреналина, бойкости.       Когда уши пронзил свист судьи, Рон уже окончательно убедил себя, что выиграть нужно непременно. Слизеринцы и гриффиндорцы бились за квоффл. Бладжеры летели, стукались о биты. И снова взлетали. Трибуны ревели.       Уже спустя пять минут в сторону Рона полетел квоффл. Он приготовился отбивать, но солнечные лучи внезапно ослепили его. Рон зажмурился. Одно мгновение, и тёмно-красный мяч стремительно пронзил среднее кольцо. Он тяжело задышал, в ушах зазвенело. Но это всего лишь один гол. Всего один. Впереди целая игра.       Спустя двадцать минут кольца Рона продырявило уже семь мячей. А слизеринские охотники нападали всё более рьяно, буквально разбрасывая гриффиндорев. С каждой минутой Рон всё больше закипал. Гриффиндорцы не забили ни одного гола. Ловцы ещё даже не заметили снитча. Драко лениво улыбался и медленно патрулировал стадион на метле.       Если так и дальше продолжится, то одна надежда на Гарри. Снова на Гарри и все лавры ему? Рон сжал метлу тяжёлыми перчатками. Может, всё-таки проиграть? Выигрыш будет небольшой, а вот проигрыш крупный… И Гарри придётся раскошелиться.       Рон завис в своих мыслях, как вдруг получил внезапный удар. Квоффл стукнулся и отлетел от его черенка метлы. Мяч был отбит, а вот сам Рон от такого удара перевернулся вверх ногами, потеряв равновесие.       Судьба улыбнулась? Но ведь он же хотел проиграть. Ничего. Следующий гол он не отобьёт, только сделает вид.       Очередной бросок в его ворота не заставил себя ждать. Рон помчался к мячу, целясь немного в бок. Но сам не понял, как снова отбил мяч. Помнил только, что летел… Выставил руки. И вот уже квоффл летел обратно.       Так повторилось десять раз. Гриффиндор теперь выигрывал. Пока он отбивал, слизеринские кольца тоже изрядно пострадали. Рон увидел, как шумный стадион скандирует лозунги, машет шарфами. Ученики прыгали на своих местах. Услышал, как выкрикивают его имя. Зажёгся внутри, расплавился. Стало так приятно от внимания. Его заметили. Теперь задача была снова выиграть.       Рон воспрянул, поверил в себя. Распрямил плечи и с улыбкой помахал Лаванде.       Но наслаждение от победы длилось недолго. Слизеринские охотники остервенело били по его кольцам, отпихивали гриффиндорцев и даже пытались столкнуть с мётел. Рон снова пропустил голы. Один из мячей чуть не сломал ему руку. Болело жутко. Он летел, он целился, он ставил руки. Хватал. Но проклятые квоффлы всё равно прорывались сквозь его защиту. Они летели с такой силой, будто остановить их было невозможно. Кажется, попадись под этот квоффл, он и в тебе дыру проделает. Отчаяние нарастало.       Рон держал ногами метлу и прижимал больную руку к груди, когда была возможность. Морщил лоб. Мысленно уже проклинал себя. И тот день, когда он согласился играть в этот чёртов квиддич. Вот позорище. Изо всех сил хотелось выиграть, ну или хотя бы проиграть без такого сильного позора. Слёзы почти наливались в глазах. Рука саднила. А щёки сейчас, наверное, пылали, как помидоры, от стыда.       Квоффлы сыпались на него один за другим. И ни один из них он не мог поймать, как ни пытался. Ловцы всё ещё чиллились, не понимая, где снитч. Трибуны неодобрительно свистели.       Всё равно он в полной заднице. Счёт был сто семьдесят против семидесяти в пользу Слизерина. Видимо, проигрывать — это его талант, в конце концов решил Рон. И теперь уже твёрдо захотел проиграть до конца. Сил сопротивляться уже не было. Моральное опустошение. Косые взгляды его же сокурсников, острые, как пики. В сторону Лаванды даже смотреть было страшно. Кажется, этот матч длился целую вечность.       Рон смотрел на поле. Но квоффлы больше в его сторону не летели, а таранили слизеринские кольца, пока счёт не стал равным. Сто семьдесят против ста семидесяти. Слизеринский охотник подлетел почти вплотную, замахнулся. Рон не сдвинулся с места. Мяч ударил в грудь и упал вниз. Теперь болело всё тело. А желания никак не исполнялись. Никакие. Ни проиграть, ни выиграть. Как в болоте. Вязко, липко. Лицо красное и потное. Всё тело ломило. Голова шумела. Виски пульсировали болью. Всё надоело. Шёл второй час матча, Рон просто устал. Молил, чтобы грёбанный снитч уже нашёлся. Но ловцы как балдели, сидя на мётлах под солнцем, так и оставались.       Гриффиндорские охотники тем временем стали вести игру более бойко. И наконец счёт составил сто семьдесят против двухсот пятидесяти. В пользу Гриффиндора. Творилось какое-то безумие. Рон смотрел на игроков и не верил своим глазам. Слизеринский вратарь оказался ещё более разява, чем он сам.       Рон оглядел стадион. Лаванда махала ему и посылала воздушные поцелуйчики. Рон натянуто улыбнулся сквозь боль. Всё-таки победа лучше, чем поражение. Надо удержать эту победу. Мысли снова озарились светом и надеждой. Внутри потеплело. Солнце перестало казаться таким жгучим. Даже рука и рёбра перестали так болеть. Они должны взять этот кубок, и пусть гнилые слизеринцы подавятся. Он гриффиндорец и отстоит честь своего факультета.       Охотники больше не могли попасть в слизеринские кольца. Кажется, и вражеский вратарь настроился биться так же. Минут пять их ворота ещё агрессивно атаковали. Но потом квоффл перешёл к слизеринцам.       Рон бросался на мяч, как голодный пёс на куски мяса. Взмывал ввысь, крепко удерживая метлу между ног, пытаясь поймать квоффл. Но тот пролетал мимо, едва касаясь его перчаток. Проникал в кольца, и Рону не удавалось их защитить. Вначале это не сильно огорчало. Ведь перевес очков всё равно большой в сторону его команды. Ну, подумаешь, десять очков. И он продолжал бросаться на квоффлы со всей яростью. Хотелось отбить уже хоть что-то. Доказать себе. Другим. Всем.       Опомнился он, когда ловцы обнаружили снитч, а счёт был триста тридцать против двухсот пятидесяти в пользу Слизерина. От волнения голова казалась задурманенной.       Ловцы помчались за снитчем. Малфой ухмылялся. Рон даже на себе поймал взгляд Малфоя. Что показалось очень странным. В такой-то момент.       Слизеринцы продолжили пытать ворота Рона. Мячи бились прямиком в кольца. Он запыхался, тяжело дышал. Ему почти не давали передышки.       Оглушительный свист пронзил весь стадион.       «Со счётом пятьсот двадцать против двухсот пятидесяти… Побеждает команда Слизерина!»       Трибуны взорвались. Кто-то радостно ликовал, пел и орал. Кто-то возмущался и охал. Все будто сошли с ума. Рон не торопился опуститься вниз. Голова кружилась. Слышал крики, но даже не мог разобрать, откуда они доносились, все звуки смешались и превратились в рёв. Он снял перчатки. Левая рука распухла и покраснела. Одна слеза скатилась по левой щеке. Но он быстро вытер её перчаткой. От злости и бессилия захотелось напиться. Нажраться в треск. Остальные слёзы душили горло. Они не скатятся с глаз. Но задушат его изнутри.       Он проиграл.       С позором.       Какую кличку ему теперь дадут? Дырявый?       Рон сжал челюсти и полетел к земле. Бросил шлем на траву. Пнул его ногой, как мяч. И рёбра пронзило острой болью. Теперь ещё и в мед крыло идти вместо попойки. Нервы на пределе. Если бы сейчас какой-то слизеринец попался ему под руку, то мог бы отправиться к Помфри вместе с ним.       Гарри куда-то исчез, на поле его уже не было видно. Остальных толпа зрителей встречала недовольством. Всеобщая подавленность и злость ощущались кожей. Чесались. Хотелось поскорее исчезнуть и смыть с себя всё это, весь этот вечер.       Рон даже не хотел идти сейчас в раздевалку, решил сразу направиться в мед крыло. Но путь ему преградила разъярённая Лаванда. Её светлые локоны развевались на ветру. Она сжимала пухлые, накрашенные розовой помадой губы, а потом выпалила:       — Я не собираюсь встречаться с неудачником! Лузер! — вдобавок она зачем-то толкнула Рона в грудь, отчего он скорчился от боли.       — Как меня угораздило связаться с таким идиотом! Это было феерично провально! Ты просто пустое место! Не хочу тебя ни видеть, ни знать! — Лаванда, как капризный ребёнок, била ручонками по груди, её ноздри раздувались, а лицо становилось красным.       Рон только проглотил всё это. И как только её руки отпустили его ворот, он побрёл к мед крылу. Не особо-то она ему и нравилась, но слышать было неприятно. Горько, обидно, всё тело горело от обиды.       Помфри велела отлежаться, пока зарастёт трещина в ребре. Белая больничная палата, тишина. Запах лекарственных зелий даже успокаивал. Никто не ругался, никто здесь даже не думал ни о каком квиддиче, будто его и нет. Только тишина и покой. И горечь во рту от зелий. Рон успел ненадолго задремать. Но пришла пора выписываться. На то она и магия, чтобы творить чудеса. Полчаса — и ты цел, и здоров как бык.       Рон поблагодарил мадам Помфри и покинул белое райское место. На улице уже смеркалось, пели сверчки. Пахло травой и цветами. Но не успел Рон сделать и десяти шагов, как его остановил голос.       — Сегодня ты меня удивил, — Малфой стоял позади, оперевшись на кирпичную стену больницы.       Удивил? Надо же. Ну хоть кто-то рад его проигрышу. Рон про себя улыбнулся. Хотя бы Малфой не кидается с кулаками. Хоть ему он устроил праздник. Злость уже ушла, пока Рон лежал на больничной кровати. И он слишком устал для споров и скандалов. Лишь спросил:       — Много выиграл?       — Неприлично много, — ответил Малфой, растягивая слова, как сладкую вату.       Рон вспомнил про тотализатор и слегка улыбнулся, изогнув одну сторону губ.       — Гарри передаст деньги в понедельник в обед. Через три дня. Я уверен, что ты захочешь на это посмотреть.       Повисла пауза. Рон не мог припомнить, чтобы на него была атака с проникновением в разум.       — С чего ты взял, что мне это интересно?       — Зачем мне убеждать тебя в том, что ты и сам прекрасно знаешь. Но я тут не за этим.       Рон почувствовал себя дурно. Они стояли и болтали, как друзья. Такого не бывает. Они не друзья. Теперь понятно, Малфой припёрся сюда, чтобы сообщить какую-то гадость и окончательно добить. Рон приготовился к самому худшему, к оскорблениям, унижениям. К чему угодно…       — Они все могут стать твоими, — Малфой перешёл на шёпот и подошёл ближе.       Рон не верил в то, что слышал. Он приподнял брови и ждал объяснений.       — Двадцать тысяч галеонов из кармана Поттера перейдут к тебе, если ты согласишься побыть моим рабом на неделю. Помнишь, я сказал, что мы не берём натурой? Я соврал. Я… Беру натурой. Думай три дня. В понедельник мне нужен ответ.       Рон стоял в ступоре. Он ждал чего угодно, но только не такого бреда, который сейчас нёс Малфой. Может, тоже бладжером по башке попало? Вот и не в себе, несёт всякую чушь.       — Ты больной? — только и выдавил Рон.       — Спасибо, что интересуешься. Я вполне здоров. — Драко пригладил зализанные лаком волосы. Лака на них было столько, что ни одна волосинка не шелохнулась бы даже от урагана. — Само собой, о сделке никто не узнает. И Гарри тоже. С деньгами ты можешь делать всё, что захочешь, это твоё дело. Подумай.       — Ты несёшь ерунду, Малфой, — Рон внезапно почувствовал себя растерянно, реальность и нереальность смешались. Ничего не понятно. Ничего не укладывалось в голове.       — Вижу, ты ошарашен предложением. Объясняю ещё понятнее. Я хочу купить тебя. За двадцать тысяч галеонов. Тебе ведь нужны деньги? А я с этой суммы не обеднею, деньги у меня есть. Вот и всё. Если смысл уловил, кивни и иди отдыхать.       Рон моргал, но не просыпался. И никак не мог понять, что это с Малфоем. Он раньше никогда не разговаривал с ним в таком тоне. Никаких обзывательств и язвительных уколов. Стоит, деньги предлагает. И от него пахнет опасностью…       Деньгами и опасностью…       Рон кивнул, решив, что на сегодня с него хватит, и пошёл к башням школы.