Глава 3. Затмение

Рон проснулся, жмурясь от едкого дневного света. Тёр глаза. Первые мысли были о Драко. Теперь он никак не выходил из головы со своим странным предложением. Чёртов ублюдок.       Все, кроме Рона, вчера предпочли забыться в алкоголе. И сегодня делали вид, будто ничего не произошло. О матче никто не говорил и даже не заикался. Сонные гриффиндорцы потягивались на кроватях. Кто-то вставал за минералкой.       Дин читал газету:       — Затмения солнца и луны объясняют проделками демонов и колдунов. Если случилось затмение, значит, тёмный маг делает свою работу. Злые духи прячут солнечный свет. Демоны выходят в наш мир и соблазняют нас. Вот почему в эти дни люди и маги становятся сентиментальными, эмоциональными. Воспоминания и мечты всплывают на поверхность.       Всем было плевать на затмение с бодуна. Но Дин продолжал:       — Большой коридор затмений начался вчера вечером и продлится до понедельника.       Рон смотрел в потолок. Драко. Демоны. Злые духи, развращающие душу. Что за чушь?       Вчерашний вечер прошёл кошмарно, непонятно. И этот день начался не лучше. Затмение. А ебучее солнце всё равно резало глаза светом. Рон зажмурился, перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. От чего-то хотелось сбежать, но он и сам не понимал, от чего именно. За закрытыми веками возник образ Драко, теперь без рубашки. Худое тело, леденящая ухмылка. А из карманов сыпались золотые монеты. Падали на пол, звенели. Манили. Рон почти физически ощутил, как хочется нагнуться и потянуться их собирать. Звон стоял в ушах. Магнетический, гипнотический, завораживающий.       Рон бы списал это на похмельный бред, но он не пил. Ерунда мерещилась. Рон сглотнул слюну, сжал руками подушку. Сердце тяжело стучало.       Субботний день, выходной. Хоть и поздно, но пришлось вылазить из постели. Рон оделся, умылся. Перед выходом небрежно взъерошил рыжие волосы, чёлка падала на глаза и частично закрывала свет. Сквозь тонкую кожу просвечивались веснушки, которые Рон порой ненавидел. Он считал себя некрасивым, неуклюжим. А хотелось иначе.       Даже Лаванда, которая переспала уже с половиной школы, и та от него отвернулась. Что с ним не так? Гадкое затмение? Или вся его жизнь затмение?       Завтрак. Яичница с сосиской. Бутерброды с колбасой и овощами. Вместо тыквенного сока — морс ягодный. И шоколадный пирог. В сторону слизеринского стола Рон даже не посмотрел ни разу, сдержался.       Шоколад на время успокоил, сладость почему-то успокаивала нервы. Рон любил шоколад. А его худоба позволяла не следовать никаким диетам. И до обеда Рон провёл время у себя в спальне, в полудреме, поедая кусочки пирога, которые ему отдали девчонки.       Шутил Драко или нет, Рон не понимал. Но даже если убеждал себя, что это просто пранк… Фантазии всё равно мелькали в голове. Он представлял, куда бы потратил эти деньги, что бы мог купить. Как бы он себя чувствовал, имея такие деньги.       Становилось тепло. Верх живота пылал, когда он мысленно перебирал подушечками пальцев золотые монеты. Стильный костюм на выпускной? Пожалуйста. Матч Пушки Педдл? Нет проблем. Поехать куда-то, свалить из дома летом, где тебя все пилят и заставляют копаться в огороде? Да легко! Он мог бы позволить себе всё или почти всё. Любую одежду, еду, развлечения. И главное, внутреннее ощущение… Воображаемые монеты в карманах дарили ощущение силы внутри. Ты будто теперь не где-то внизу, на дне, а выше, больше, сильнее. Все эти фантазии согревали живот, а тепло растекалось по всему телу. Плечи распрямлялись, на губах появлялась улыбка.       В конце концов Рон перестал себя сдерживать и отдался этим фантазиям у себя в голове. Мечтать ведь не запрещено? Драко, конечно, прикалывался над ним. С чего бы ему отдавать такие деньги. Это же бред. Наверняка, хотел развести на что-то, потом кинуть, обмануть и высмеять перед всеми. Добротой Хорёк никогда не отличался.       А в тот вечер, вчера у мед крыла, от него особенно пахло опасностью. Это было невозможно объяснить, но Рон чувствовал телом, считывал энергетику. Шальная энергия драйва и опасных игр.       За обедом терпение лопнуло. И Рон посмотрел вдаль, туда, где сидели слизеринцы. Быстро нашёл белую макушку. Драко будто почувствовал и тут же поднял на него глаза. Смотрел пристально, не стесняясь, не отводя глаз. Рон почувствовал горячую тяжесть в животе и огненный ком в горле. Что же задумал этот ублюдок. Зачем он устроил эти игры и предложил то, от чего Рону очень сложно отказаться.       Ответов не было.       После обеда в коридоре Рона настигла птица-оригами, плюхнулась в руки и запорхала бумажными крыльями, щекоча ладони, как бабочка. Рон сжал её пальцами. Маленькая, из плотного пергамента, с зелёным орнаментом по краям. Развернул, пряча за тканью плаща от чужих глаз.       «Осталось два дня. Мой член изнывает по твоему блядскому рту».       Подписи не было. Но Рон не сомневался, от кого это. Записка тут же воспламенилась в руках, обдавая ладони тёплым магическим пламенем. И это снова казалось сном, сотканным из бреда и больных чужих фантазий.       С Роном так никто никогда не говорил. И теперь становилось яснее, за что именно ему предлагают такие деньги. И в какое рабство заманивают.       Он ещё и педик — подумал про себя Рон. На всю голову больной. Извращенец.       Рону всегда нравились только девушки. В этом он никогда не сомневался и даже мысли не допускал о парнях. Развратная записка поставила в этом точку. Против своей воли Рон стал об этом задумываться. Он планировал после обеда заняться уроками, пошёл в библиотеку. Но просидел там, пялясь в исписанные листы, не понимая смысла написанного. Утопая в своих мыслях, как в бездне.       Затмение.       Нет, Рону не нравились парни. А тем более Драко — худой, мерзкий, напыщенный индюк. Рону не нравились парни, но очень нравились галеоны. Особенно их количество. Двадцать тысяч — это целая гора золотистых монет. Это ключ к свободе. Пропуск туда, куда ему вход воспрещен по рождению.       Тупое сидение в библиотеке ничего не дало. Он смог написать только заглавие и больше ничего. Чистые белые листы вернулись в сумку-почтальёнку. Старую и потрёпанную. С этой сумкой вполне могла ходить и его бабушка, и пра-прабабушка. Или дедушка. Они не покупали вещи, почти всё доставалось по наследству.       И плевать, нравится тебе или нет, носи что дали.       Уже в спальне Рон подошёл к зеркалу и внимательно себя осмотрел. Веснушки портили лицо, будто кто-то по приколу изрисовал его медными каракулями, испачкал кляксами, точками. Глаза мутные, зелёные, как болото. Непослушная чёлка, тонкие рыжие волоски осыпались на кожу. Свитер в бежевых и зелёных тонах, застиранный, выцветший и в катышках. Манжеты на руках протёртые. Он настолько выцвел, что сложно было различить цвета. Они стёрлись. Такие же джинсы потёртого коричневого оттенка, в заплатках, шитые-перешитые. На ногах старомодные ботинки. Тело худое. Волосы как пакля.       Взгляд забитый.       Чёртова записка, что сгорела в руках. Похабная, унижающая. Но Рон не мог выкинуть её из головы. Двадцать тысяч золотых.       На эти деньги даже можно купить дом. Не в центре, на окраине, но можно.       И всё это за неделю мучений и унижений. Если Драко не врал.       А теперь уже стали закрадываться мысли, что он мог не врать. Ведь подвергнуть такому — это уже большое унижение. Но всё могло оказаться намного хуже. Вместо денег — магическая иллюзия, вместо тайны — посмешище на всю школу и позор для семьи. Изгой навсегда.       Мысли терзали, мучали, кусали. Разрывали пополам. Разум говорил, что нужно отказаться и перестать об этом думать. А чувство тоски, злобы, зависти скручивало в тугой жгут. И он снова закрывал глаза и видел их. Золотистые, блестящие на солнце. Звенящие.       Под вечер Рон уже устал от себя и этих проклятых мыслей.       «Мой член изнывает по твоему блядскому рту». Да как ему в голову пришло написать такую похабщину, тоже мне, интеллигент. Аристократ ёбаный. Рон злился на Драко. Злился на себя, за то, что продолжает думать о нём. Злился на Гарри за его богатство и популярность. На свою семью, за то, что они нищие и всё его наследство — это жалкая лачуга в лесу, набитая десятком родственников. Огород с помидорами. Тыквы с их гнусными гномами.       Про уроки он забыл.       А за ужином прилетела не птица, а змея. Рон ел кашу и даже не заметил, как она медленно обвила руку. Змея переливалась зелёным цветом, мерцала на запястье, как дорогой браслет. Рон даже услышал её тихое шипение. Змея показала язык.       — О-т-к-р-ой, — шёпот пронзил уши.       Змея вилась на руке, ползла по коже.       Рону даже было страшно открывать вторую записку. Он ещё помнил первую.       Но змея тихо, настойчиво шипела, временами переходя на родной парселтанг. И Рон снял браслет. В руках змея превратилась в бумажное оригами из зелёного пергамента. Рон аккуратно развернул лист под столом, руки чуть дрожали. Он ждал очередной наглой фразы, домогательства, секса и уже был готов после прочтения встать из-за стола и набить морду напыщенному Малфою. Чтобы убирался к чёрту вместе со своими записками.       Пальцы раскрыли оригами. А там… Там… Рон вглядывался, щурил глаза, но записка была пустой. Ни строчки, ни слова, ни кляксы. Чистый зелёный лист. Может, текст скрыт магией. Но зачем? Рон ещё в своём уме, чтобы не открывать Малфоевские записки при друзьях.       И пока Рон думал и разглядывал пустой лист, он собрался опять в оригами, а затем превратился в змею. Маленькую зелёную змейку. Она была как живая.       Шипящая тварь всё так же самовольно обвила запястье, а затем нырнула в рукав и поползла по руке. Прохладная, скользкая, маленькая, но очень юркая. Рон не успел сообразить, как она быстро проползла наверх и от плеча заползла под кофту. Её движения щекотали, обдавали прохладой, будоражили. Он сидел за столом в общем зале. А под его одеждой ползала змея.       Змея облизала сосок, и по телу пошли мурашки. Маленькие волоски приподнялись на спине, по позвоночнику пробежал ток. Второй сосок она вылизывала ещё более глубоко. Отчего дыхание сбилось и сердце замолотило, как бешеное. Щёки и уши загорелись.       Малфой сидел в другом конце зала и наблюдал, не отрывая глаз. Рон посмотрел на него, растерянный и красный. Запыхавшийся. Драко еле заметно кивнул головой, но не выдал ни одной эмоции. А вот Рону казалось, что он сейчас взорвётся.       Он попытался поймать змею руками под мантией. Но проклятая скользкая тварь ускользала, и всё, что у Рона получалось — это лапать себя. Тем самым привлекать внимание окружающих. Наконец-то Рон оставил попытки поймать эту гадину и заверил сокурсников, что с ним всё в порядке.       Холодная мелкая тварь поползала по груди и животу, пощекотала кожу, а затем сползла ниже. Рон подумал, что сейчас приподнимет рубашку и вытащит её, но тварь оказалась быстрее.       Она скользнула под ремень и заползла в трусы. Сердце сделало один глухой удар. Снимать трусы в общем зале при всех Рон точно не планировал. Ублюдок Драко не сводил глаз. Кажется, он отставил свой обед и всё свое внимание заключил на этой сцене.       Глаза Рона бегали в стороны, дыхание рвано билось из груди. Змея, как только очутилась в трусах, крепко обвила мягкий член спиралью от основания до самой головки. Её скользкое тельце ритмично крутилось то в одну сторону, то в другую, пока член не набух и не стал твёрдым. Кровь в венах пульсировала. Змея высунула язык и стала лизать головку члена. Стало мокро и скользко. Рон тяжело задышал. Змея сжимала член по всей длине, хвостом обвила яйца. Её язык рисовал на головке невидимые узоры, как сумасшедший художник, щекоча кожу почти до судорог. Рон только и мог, что сидеть за столом, сжимать изо всех сил вилку и стараться дышать тише. Ему казалось, что его глубокое дыхание сейчас могло оглушить весь зал. Он старался не шевелиться.       И кусал губы.       Змея сворачивалась в трубочку и сжимала, двигалась вверх и вниз. А потом её язычок проник в уретру. Рон чуть не умер на месте. Скользкий и холодный, он двигался внутри него. Рон сжимал пальцы ног, смотрел только в свою тарелку и про себя уже молил, чтобы это всё закончилось. Всё тело стало горячим и каменным, каждая его жилка пульсировала. Воздух стал тягучим и густым. По позвоночнику мчался жар.       Наконец-то змея вынула язык и теперь нежно лизала головку.       Рон понял, что нужно уходить. Иначе этот обед никогда не закончится. Он не знал, как идти со змеёй на члене. Но другого варианта не было.       Он посмотрел ещё раз на Драко. Тот не стеснялся. Сидел себе и смотрел, как на представление в цирке. Разве что не хлопал.       Рон плотнее задёрнул мантию и пошёл на выход. Глаза только в пол. Лицо горело.       К паху он прижимал книгу и чуть ли не бежал.       Но уже на выходе пожалел о том, что встал с места. Треклятая змея не успокоилась. Теперь она восьмеркой обвила яйца, а хвост её пробрался в анус. Тонкий и скользкий, он легко просочился внутрь и набирал темп. В глазах сыпались цветные звезды. Прямо здесь, в коридоре школы, его трахала змея. Слизеринская змея.       Рон понял, что не дойдет до верхних этажей гриффиндорских башен, и свернул в тупиковый коридор на первом этаже в надежде спрятаться где-то в проём, где не ходят люди, и вытащить из себя эту змею.       Такой проём нашёлся. Рон как мог ускорил шаг. Походка его сейчас выглядела нелепо. Он еле шагал, растопырив ноги, прижимал книгу к паху, сжимал её так, что белели подушечки пальцев. Краснел, задыхался.       Он почти дошёл. Как внезапно на плечо легла твёрдая рука. Рон чуть не умер от неожиданности. Драко. Это был Драко. Он рывком протащил Рона до того самого проёма и швырнул в стену, повернув к себе лицом.       — Какого хрена ты делаешь? — закричал Рон.       — Тише, тссс, — Драко закрыл ладонью его рот и шептал, — Ты же не хочешь привлечь внимание любопытных учеников или учителей.       Они стояли в темноте, в тесном кирпичном проёме. Спустя несколько секунд Драко осторожно убрал ладонь со рта и навис над Роном, расставив руки по бокам. Его близость заставляла Рона сильнее вжиматься в стену в темноте.       Змея уже так растрахала его зад, что теперь свернулась трубочкой внутри ануса, плотнее прилегая к стенкам. И продолжала толкаться внутрь. Потом замерла. Кончик её хвоста дотронулся до простаты, надавил. И по телу волной пробежала тяжесть. Рон вскрикнул. А Драко снова прилежно закрыл его рот ладонью.       — Тссс, тише, тише, — приговаривал он.       Как только змея отпустила хватку вокруг яиц, земля ушла из-под ног. Рон почувствовал, как в трусах стало мокро и горячо. Липко. А весь мир перестал существовать. На мгновение уж точно. Пустота и слабость разлилась по телу, голова стала пустой.       Драко всё ещё держал ладонь у губ, но больше не прижимал. Не затыкал. Только водил подушечкой большого пальца по губам и пристально смотрел. Но не в глаза. Куда-то в шею, в губы, в подбородок.       — Не воспринимай это как наказание. Это подарок. Маленький утешительный приз за твой героический проигрыш. Ты пропустил столько голов на последнем матче, что я у тебя в долгу.       — Ты издеваешься? — Рон хотел вложить в свои слова больше пыла и ярости, но получилось лениво и даже спокойно.       — Можешь и не пользоваться змеёй. Если раскроешь её оригами, она сделает тебе приятно. Но если нет. То это просто обычный браслет на руку. Немного шипящая, но в целом абсолютно безобидная штуковина.       Рон хотел ещё что-то сказать, но сейчас не было сил. Будто мигом изнутри вынули всё, все чувства, переживания, мысли. И захотелось спать. Он обмяк. Змея уже покорно болталась на его руке, как обычный ювелирный обруч, и даже не шипела. Её магия так же уснула, как и вся злость Рона. Она тоже стала пустой.       — Осталось два дня. Надеюсь, ты сделаешь правильный выбор. И выберешь себя, а не навязанные обществом идеи о морали и пресловутой чести. Не будь глупцом, Рон.       Последние слова звучали без издёвки. Рон впервые слышал такой тон от Драко. Тихий. Нежный. Он не высмеивал, нет.       Рон хотел сказать «уйди», но что-то внутри остановило. Он вспомнил, как много думал за последние два дня и как много сомневался.       — Твоё предложение. Ты думал, я поверю? Думал, я поведусь? Хотел развлечься, выставив меня идиотом? — слова покатились, как колёса.       — Ты не веришь, потому что у тебя нет гарантий. Но у тебя будут гарантии. Это деловой обмен. Взаимовыгодный обмен. Каждый получит то, что хочет. Ты гарантированно получишь своё. Ты прав, я бы мог поразвлечься и обмануть. Но не буду этого делать. Потому что вижу в нашей сделке для себя больше выгоды. Тебе не нужно верить мне на слово. У тебя будут бумаги, заверенные нотариусом. Никакого обмана.       Драко наконец-то отпрянул и развёл руками.       Затем он достал палочку, Рон напрягся. Палочка направилась прямо на него и уткнулась в мокрый пах. Рон замер.       Драко пошевелил губами, и стало сухо.       — Это очистительное заклинание. Не делай из меня монстра, — серые как море глаза столкнулись с зелеными и болотными. Драко говорил спокойно, ровно, почти шёпотом.       — И змея эта не зверь, а лишь игрушка, призванная делать приятно хозяину. Может, ты не ожидал такого подарка, но это не делает меня кровожадным. Ты цел, здоров и даже кончил. Я извинился за твой проигрыш. А ещё предлагаю тебе деньги. Чтобы тебе стало легче жить. Не делай из меня самого плохого человека на свете.       — Но… Но… То, что ты просишь взамен… — Рон пытался подобрать нужные слова, но никакие слова не описывали его возмущения и паники.       — Я не прошу взамен ничего особенного. Только твоё тело и немного послушания. Не делай из этого трагедию.       — Но я не гей.       — Просто кончил только что от анального секса, — Драко улыбнулся, изогнув уголок губ.       И вышел.