Глава 21. Метлой в жопу или Шоколадные плюшки

Зелье и правда помогло. Рон немного приободрился, в ногах появилась сила. Он смог самостоятельно выйти из душа, без помощи Симона. Но под его контролем.       «Осталось совсем немного».       Рон прокручивал в голове.       Рон верил.       Джон подошёл, взял Рона за шкирку и поволок вглубь раздевалки.       — Ну, а сейчас, — весело начал он. — Ты покажешь нам своё мастерство квиддича. Может, у Гриффиндора есть какие-то секреты, мы же не знаем.       Джон всучил Рону в руки метлу. Ринат сидел напротив на скамейке, и его глаза заблестели. Он даже приоткрыл рот, ожидая чуда от этой метлы. Или от Рона. Дьявол его знает.       — Метла — главный инструмент игрока. Многое зависит от умения летать на метле. Покажи нам свои умения, Рон, — глаза Рината всё так же блестели, он ухмылялся и что-то теребил в кармане.       — Полетать на метле? — спросил Рон, зелье хоть и придало сил, но голова сейчас плохо соображала.       — Да, именно, — Ринат подошёл ближе. — Садись на метлу.       Рон сел. Завис в воздухе. Сидеть на метле с голой задницей было непривычно. А его игровая форма по-прежнему оголяла всё самое сокровенное. Деревко ощущалось прохладой между ног. Рон опёрся ногами об ветки и приподнялся. Но в движении вверх его задницу встретила рука Рината. У Рона ёкнуло сердце, потому что если Ринат находился так близко, ничего хорошего это не предвещало.       — Я думаю, тут чего-то не хватает, — улыбнулся он. — Тебе не кажется?       — Не знаю, — Рон честно пожал плечами.       Ринат расплылся в улыбке.       — Ты кое-что забыл.       Он достал из кармана дилдо, который внешне походил на натуральный живой член. Толстый дилдо с волосатыми яйцами. Ринат с помощью магии закрепил его на метле, на том самом месте, куда Рон хотел опустить задницу.       Рон сглотнул. Размерчик был немаленький.       На этот раз Ринат обильно смазал искусственный магический член лубрикантом. А затем, не жадничая, и задницу Рона. Пальцы внутри ощущались всё так же болезненно, тупой болью.       Ринат заметил взгляд Рона и произнёс:       — Не хнычь. У тебя там всё целое. Я только что проверил. Садись и полетай. А мы посмотрим.       Рон закусил губы и стал медленно насаживаться на член. Погружался он, впрочем, без особого труда. Его дырку уже сильно разъебали. Но каждое движение внутри вызывало дискомфорт. Рон садился медленно. Выглядел он сейчас, наверное, нелепо. Пуффендуйцы посмеивались и подбадривали.       Наконец Рон полностью уселся на член. Волосатые яйца щекотали его. Волоски были тёмные и грубые. Рон сделал над собой усилие, собрал магическую волю и полетел вдоль раздевалки. Ему приказали летать туда и обратно и одновременно прыгать на этом дилдо.       Что задачу усложняло. Толстый твёрдый член из силикона был наполнен магией и стал отзываться на движения Рона. Стал двигаться в такт ему, толкаясь внутрь, и ещё увеличился.       Он и так был немаленький. Рон даже представить боялся, как сейчас расширена его задница этим огромным дилдо. Он рос в ширину. Но Рон старался выполнять все приказы и честно, как мог, прыгал на нём. Смазка помогала скользить. Пуффендуйцы веселились и аплодировали. Не смеялся над этой картиной только Симон.       — Ах, так вот как вы играете, — послышался смешок Джона.       Дилдо ускорялся и долбил зад. У Рона уже слёзы выступили на глазах. Его впервые в жизни так сильно заебали. Ринат подошёл, жестом приказал остановиться. Метла зависла в воздухе. Рон обессиленно болтался на ней. От усталости ноги уже соскальзывали. Он еле держался за метлу, цепляясь руками, пока огромный дилдо разъёбывал его зад теперь уже мощными толчками. Рон сжимал челюсти, измождённый от боли. На его висках выступил пот.       Ринату точно нравилось. Это было видно по довольным глазам и улыбке. Ринат похлопал по заду, наслаждаясь тем, что видит. Толстый дилдо поршнем вбивался в раскрасневшуюся дырку, которая уже не закрывалась. Рон буквально кожей чувствовал, как его страдания заводят Рината. Как боль и отчаяние возбуждают его всё больше и больше.       Когда Ринат обошёл Рона и оказался спереди, его член уже стоял колом. Что было дальше, Рон вполне себе ожидал. Ринат стал трахать его в рот. Заставил улечься на метлу всем телом, горизонтально, а ноги опустить, чтобы они болтались внизу, позволяя дилдо ебать себя как ему вздумается.       Древко было неудобным. Рон постоянно боялся соскользнуть и упасть. Цеплялся руками так, что пальцы уже занемели. А потом занемели и скулы. Ринату хотелось глубже, дольше, больнее. Он вгонял член в горло и смотрел, как Рон задыхается, как текут слёзы по щекам, как он отчаянно цепляется пальцами и мысленно умоляет прекратить.       Рон задыхался. Паниковал. В глазах темнело.       Ринат наслаждался. Держал за волосы и наслаждался каждой секундой боли и страха.       Чем дальше, тем смутно Рон всё это помнил.       Потом присоединился Том. Сзади. Дилдо наконец-то убрали.       — Ну и ведро, — Том ещё больше растянул ягодицы в стороны и осмотрел.       Анус уже не закрывался, только призывно пульсировал. Он погрузил в Рона свой стручок. Ему показалось, что слишком свободно.       И к Тому присоединился Джон, пристроился сверху и стал толкать свой член тоже.       Рон бы вскрикнул. Но он был уже совсем без сил, да и горло было занято Ринатом. В эту секунду он даже не мог дышать, сжимая горлом его истекающий смазкой член.       Том и Джон вдвоём стали трахать Рона в зад, вместе войдя в него. Внутри распирало.       — Ну вот так уже лучше, — сказал Том.       Джон на это хихикнул и грубо помял ягодицы.       Рон висел на метле, он уже не цеплялся руками. Он устал. Трое пуффендуйцев трахали его одновременно. Только Симон стоял в стороне и не веселился.       Пока его не позвал Ринат.       — Эй, Симон. Помоги мне, а то наш друг скучает.       Симон хоть и был Ангелом, но подошёл. Расстегнул свою ширинку, вывалил член. Губы Рона сильно растянулись, он взял в рот их обоих. Они целиком наполняли его. Губы широко натянулись. В глазах стояли слёзы.       Ринат улыбался, как маньяк. Он трепал волосы. Что-то шептал, но Рон уже не слышал из-за гула в ушах. Голоса стали слишком тихие, как будто вдалеке.       Его трахали теперь вчетвером одновременно. Два члена во рту и два в заднице. Всё ужасно ныло и болело. Всё стало как в тумане.       Рон почувствовал сперму. Солёный терпкий едкий вкус во рту. Горячие капли текли по щекам и подбородку. В заднице тоже стало горячо. Последние толчки внутрь. Дёрганые. Рваные. Из последних сил.       Внутри стало пусто. Рон лежал на метле, залитый спермой. Все четверо пуффендуйцев обкончали его. Рон глубоко выдохнул, думая, наконец-то всё закончилось. Он лежал уже без сил. И не падал только благодаря тому, что пуффендуйцы его держали.       Послышался насмешливый голос Рината.       — Эй, шлюха, рано отдыхать. Твоя задница, конечно, уже раздолбана. Но, кажется, я знаю, что может тебя удовлетворить.       Он засмеялся. Рон равнодушно посмотрел на него пустым взглядом. Не было сил даже возразить. Том крепко прижимал Рона к метле за поясницу. А Ринат, улыбаясь, взял свою метлу и стал оглаживать ручку. Он обхватил её ладонью и водил кулаком вверх и вниз перед глазами Рона.       — Что думаешь? — издевательски поинтересовался Ринат. — Твой размерчик?       Рон не ответил. Ручка метлы была достаточно толстой. Большой и указательный палец Рината не сходились. Но даже на отчаяние сил уже не осталось. Рон лежал равнодушно, как неживой, и не проявлял никакого интереса.       Ринат демонстративно облил рукоять своей метлы смазкой. Растёр ладонями. И в приподнятом настроении подошёл сзади.       Боль. Ринат не был нежен. Он воткнул ручку грубо, с силой. Рон всхлипнул. Дальше его мучительные стоны превратились в мычание. Ринат вгонял метлу ему в зад и весело приговаривал, шлёпая рукой по ягодицам.       — Ну что, блядина. Нравится? Нравится, когда тебя ебут?       А Рон только мычал, глаза щипало от слёз. Сперма налипла на щеках. Тугая боль в анусе раздирала на части. Но Ринату всего было мало.       Он оседлал свою метлу в воздухе и рукояткой этой метлы стал входить в Рона, управляя ей в полёте. Траханье стало ещё более жёстким. А метла входила всё глубже и глубже. Симон держал Рона за плечи, пока Ринат веселился.       — Мечтал о таком, стоя на воротах? Чтобы тебя выебли хорошенько, а потом покатали на метле вот так.       В его голосе почти физически ощущалась похоть. Наверняка и член у Рината снова стоял. Но вгонял он только собственную метлу. Рвано. Жёстко. Рон мычал и кусал губы до крови.       Ринат выебал его метлой в жопу. Затем оставил рукоять внутри и ещё раз залил спермой лицо Рона, болезненно задрав голову за волосы. Все просто смотрели на это.       Рон не понял, как провалился и потерял сознание. Очнулся уже на скамейке.

***

Всё замерло. Он опомнился, когда лежал уже на лавке. Симон настороженно всматривался в его лицо, он сидел перед ним на коленях.       — Очнулся, — выдохнул он. В голосе слышалась усталость и тоска.       За окнами было уже темно. Симон также отвёл его в душ. Вымыл, очистил заклинаниями. Но зелье больше не давал. Его игровую форму вернули в прежний приличный вид. Рону казалось, что он больше никогда не сможет играть в квиддич. А если выйдет на поле, то все эти воспоминания будут мучить его там.       И вместо квоффла он будет видеть похотливые глаза Рината и кучу членов. Море членов.       Симон помог переодеться Рону в обычную повседневную одежду. Стоять он не мог без посторонней помощи, а сидеть было больно. Он хотел лечь.       — Наличкой или на счёт? — спросил Том.       — Без разницы, — вяло и бездушно ответил Рон.       — Тогда наличкой. Джон, принеси деньги из шкафчика. Наличкой лучше, а то доход у нас не совсем легальный.       Рон не понимал, зачем Том вдруг стал откровенничать и посвящать его в такие дела.       — Мне это знать не нужно, — заявил Рон.       — Но раз у тебя выдался тяжёлый денёк, приглашаю отдохнуть к нам.       Том взял деньги у Джона и вручил мешок с монетами Рону. Мешок был тяжёлый.       — Нет, спасибо, — Рон чувствовал, что сейчас готов просто свалиться на пол.       Анус пульсировал болью, и ломило каждую мышцу тела.       — Дунем, расслабишься, — продолжал Том. — Не такая ерунда, что все в Хогвартсе курят. У нас нормальная вещь. Поверь, тебе понравится. Сами выращиваем, такое только для своих. Натур продукт.       Рон по-прежнему мотал головой.       — Но если в другой раз передумаешь, заходи. Расслабимся.       Рон даже не мог представить себе ситуации, чтобы он захотел добровольно и бесплатно ещё раз провести вечер в присутствии Рината. Рон задумался и ощутил, как к горлу подходит тошнота. Он заткнул ладонями рот, чтобы сдержать рвотные позывы, и рванул к раковине.       Он давно не ел. Выблевал остатки спермы из себя. Его била дрожь.       — Он не хочет, — утвердил Симон. — Вы идите. Я помогу Рону дойти до его гостиной и вернусь.       Все разошлись. Каждый поблагодарил Рона за приятный вечер. Особенно Ринат. Уж для него-то вечер был особенно приятный. Но у Рона в кармане остался тяжёлый мешок с монетами, поэтому он не жалел.       Рон умылся. Всё, о чем он сейчас мечтал — это добраться до кровати и заснуть, забыться.       Симон попросил лечь на лавку на живот.       — Не-не, — запротестовал Рон. — На сегодня достаточно. Вы своё получили.       — Я не идиот, я понял, — ответил Симон сладким голосом. — Ложись, свечку тебе вставлю. Иначе ты до своей башни гриффиндорской не доползёшь. А так хотя бы идти сможешь. Она обезболивает и заживляет. Наверняка же всё болит.       Рон без слов плюхнулся на лавку и спустил штаны с трусами. Было почти неощутимо. Он почти ничего не почувствовал. Симон заправил одежду. Он больше не прикасался к ягодицам, подозревая, как всё реально болит. Вид у задницы Рона был измученный. Синяки, ссадины. Симон всучил Рону пачку со свечами.       — Это новое средство. Действует не так агрессивно, медленно. Эффект накопительный. Зато оздоравливает хорошо. Вставляй по одной свече три или четыре раза в день. Минимум пять дней. Лучше семь. Сейчас сразу обезболит. Но если пройдешь курс, то хорошо восстановит микрофлору, вылечит все воспаления, если есть. Все трещинки заживит. Ну и профилактика от венерических. Они от всего сразу.       Рон только кивнул в ответ и сунул пачку в карман.       — И заходи к нам, если надумаешь. Я серьёзно. Мы цветами увлекаемся. Много разного есть. И только у нас, потому что мы сами новые цветы выводим, скрещиваем разные виды.       Рон уставился в ответ. Он, конечно, знал, что у пуффендуйцев все подоконники в цветах и все комнаты заставлены цветами. Но не думал, что такими.       — Я подумаю, — отказывать Симону было тяжелее всех.       — И не обращай внимание на Рината. Не бери на свой счёт. Просто он такой. Он иначе не может.       — Чего не может?       — Кончить не может. А ты ему сегодня впечатлений на год вперёд доставил.       Рон усмехнулся.       — Он не особо любит общаться. Наших посиделок избегает. Так что, если ты придёшь, то его, скорее всего, и не будет.       — Значит, вы не часто так? Приятно проводите время…       — Не часто, — Симон пожал плечами и задумался о чём-то. — Пойдем, я тебя отведу в твою башню. Легче уже?       — Да, легче, — Рон кивнул, боль стихала.       Вдобавок Симон снабдил Рона ещё и мазью от синяков, какая-то новая модная магическая бадяга. Из трав их собственного приготовления. Кажется, эти бобры были помешаны на травах и цветах. И всё делали сами, чтобы натурально.       Они дошли до башни Гриффиндора. Рон всё равно опирался на плечо Симона.       — Ты знаешь, что ты на кота похож? — вдруг спросил Рон.       — Мяу? — передразнил Симон.       Рон засмеялся. И зря. От смеха его пронзила боль в заднем проходе.       — Такого мне ещё никто не говорил, — пояснил Симон. — Я-то думал, я бобёр, а я кот оказывается…       Рон снова засмеялся. Ему самому казалось странным, почему он так много смеётся после такого ужасного тяжёлого вечера. Но ему было сложно подавить смех, несмотря на боль.       Они разошлись. Хорошо, что завтра выходной. Даже со свечами, которые дал Симон, вряд ли Рон сможет нормально функционировать в ближайшее время.       Он добрался до кровати. Плотно задёрнул шторы и крепко заснул.       Проспал до обеда.

***

Рон проснулся в два часа дня. Обед он уже проспал. Всё тело ныло и болело, словно по нему трактором прошлись. Рон ощущал себя избитым и использованным. Каждую мышцу тела ломило. Глаза опухли от соли. Он заставил себя встать с кровати. Умылся. Оделся. Хотел слинять из спальни и посидеть до вечера в пустом классе. Никого видеть не хотелось. Он пропустил завтрак и обед, но аппетита всё равно не было. Он всё ещё помнил вкус спермы и рвоты во рту. Было гадко.       Повезло не встретить ни одного сокурсника. Рон спустился на первый этаж. Закрылся в пустом классе. Вдруг захотелось курить. Хотя раньше он никогда не курил. Но это голодное чувство внутри, втянуть дым, чтобы он пробрал тебя до желудка. Он вспомнил про свечи в кармане. Достал одну, спустил штаны с трусами и приставил к анусу. Кожа отозвалась болью. Даже прикасаться рядом было больно. Рон глубоко вдохнул и резко надавил. Свеча вошла внутрь.       Затем Рон вспомнил про заживляющую мазь. Но как назло он оставил её в спальне. Возвращаться не хотелось. Он лёг на задних партах и задремал. Всё время теперь хотелось спать.       Разбудил его знакомый голос. Кто-то тряс его за плечо. Рон протёр глаза. Том. Том делал обход на своём этаже в поисках Рината, но нашёл Рона.       — Ты чего тут спишь? — спросил Том.       — Ничего, — ответил Рон.       — Чего на завтрак и обед не пришёл?       — Спал.       — Ты кушал что-то? Твои сопальники приносили тебе еду?       — Нет.       Том взял его за рукав и потащил.       — Вот даже спрашивать не буду. Пошли. У нас своя кухня есть на Пуффендуе. Приготовлю тебе что-нибудь.       — Нет, — упирался Рон. — Я не голоден.       — Тогда выпьешь кактусовый компот. Пошли.       Том был настойчив. И руки у него сильные. Рон согласился. Всё равно идти ему было особо некуда. А спать на партах жёстко.       Они вошли в круглую дверь. Внутри был длинный тоннель, словно они попали в нору. Это и была настоящая барсучья нора. Через гостиную они вышли в их факультетскую кухню. Пуффендуй был единственным факультетом, который имел свою кухню. А ещё их создательница передала им фирменные секретные рецепты блюд. Об этом ходили слухи. Даже ходили слухи, что пуффендуйцы угощают других своими особыми кексами и плюшками. Очень особенными. Но Рона никогда не угощали. И он считал, что слухи про кухню — это просто мифы.       А теперь увидел своими глазами. Здесь было очень светло, много жёлтого цвета. Вокруг стола стояли высокие стулья с синими и красными подушками. Пахло выпечкой, специями и ванилью. На подоконниках стояли книги и цветы в горшках. Очень уютно.       Рон вдруг понял, что это самое уютное место, где он когда-либо был в своей жизни. У стены стоял мягкий зелёный диванчик, наполненный разноцветными подушками и тёплыми пледами. Том предложил прилечь на нём, а сам встал за плиту.       — Есть пожелания? Что любишь?       — Я не хочу есть, — повторил Рон, хотя почувствовал, что у него уже начало сосать в желудке от пряных запахов здесь.       — Ясно. Тогда сделаю на свой вкус.       Том что-то жарил, парил, резал овощи, посыпал разными флакончиками со специями. Запах становился всё сильнее. У Рона уже буквально текли слюни. Он свернулся калачиком на диване и смотрел в спину Тому.       Том — вожак пуффендуйцев. Если бы можно было стереть в голове воспоминания вчерашнего дня, то Рон бы сейчас сказал, что Том — воплощение солнца.       Он поднёс красивую большую тарелку к Рону. Рон чуть не умер от запахов. Сейчас он был готов съесть даже слона.       Они уселись за стол. Том и себе приготовил. Что это такое, сказать было невозможно, но пахло безумно аппетитно. От еды шёл пар. Рон сжал зубы, чтобы вытерпеть боль. Задница всё ещё болела.       Том заметил его выражение лица, напряжение.       — Поешь, потом я посмотрю тебя.       Рон поперхнулся. Не очень-то хотелось, чтобы Том его смотрел. Тем более там. Тем более после вчерашнего. Но промолчал и увлёкся едой.       Они сами опустили его вчера, как последнюю шлюху. А сегодня Том кормил его обедом. Из жалости? Что думают о нём теперь остальные? Будут ли они так же обходительны или припомнят ему его опущенность?       Тарелка быстро оказалась пустой. Никогда в жизни Рон не ел ничего вкуснее. Он еле сдержал себя, чтобы не вылизать тарелку языком.       И пока Том ставил чайник, чтобы сделать им кофе, внезапно подошли другие пуффендуйцы. Симон, Джон и Ринат. Все попросили сделать кофе и им тоже. Ринат сегодня выглядел обычным скромным парнем. Будто вчера в раздевалке был какой-то другой человек, не он. Никто не заикнулся о вчерашнем. Ринат, пока ждал кофе, просто протирал цветы влажной тряпкой. Бережно, спокойно. Словно ему не нравилась боль. На Рона он почти не смотрел.       Симон сел рядом и мяукнул. Рон засмеялся, корчась от боли и давясь смехом.       Симон растерянно посмотрел в лицо и сразу же прекратил изображать кота. Возникла неловкая пауза.       Том приказал Симону сделать на всех кофе, а сам повёл Рона в другую комнату. К тому времени задница от сидения уже болела так, что Рон теперь уже сам хотел, чтобы кто-то облегчил его боль.       Они зашли в тесное помещение. Том закрылся и попросил спустить штаны. Его пальцы аккуратно ощупали ягодицы и расцарапанный анус. Помещение, где они находились, оказалось их медпунктом. Вдоль стен на полочках стояли флаконы и банки с разными лекарствами. Том смазал его внутри и снаружи какой-то травяной густой пастой. Дал таблетку в рот. Потом вставил в зад мини-пробку из растений. Он сказал, что они снимут боль и быстрее заживят трещины и ранки.       Рон поблагодарил.       — Уже через пару часов тебе должно стать значительно легче.       Они вернулись в кухню. При виде Рината за столом сердце странно сжалось. Рон сглотнул слюну и сел напротив него, других свободных мест не осталось. По телу пошёл мандраж. Ринат смотрел из-под белой чёлки в чашку перед собой, в жёлтую скатерть на столе. Теребил её края, опустив голову. Кажется, им обоим не хотелось видеть друг друга.       Рон отпил из горячей чашки. На языке почувствовались корица и сливки. Он не мог не признаться, что пуффендуйцы волшебно готовят. Такой вкусный кофе Рон ещё никогда не пил. Он было особенным. Дальше на языке ощущались миндаль, нотки какао, карамели.       Но сделать комплимент Рон постеснялся.       Том придвинул к нему горячие булочки с шоколадными начинками. Это было что-то божественное. Рон расплылся в улыбке, ощущая счастье внутри себя.       — Они волшебные? — дошло до Рона не сразу.       — Немного волшебства в начинках есть. Наверняка ты слышал о таких, — рассказывал Том. — Шоколадные со вкусом счастья, абрикосовые со вкусом радости, ванильные безопасные и спокойные. Недавно придумали ещё ежевичные.       — С чем? — поинтересовался Рон.       — С любовью, — вдруг подал голос Ринат. Он делал вид, будто его тут нет, но, оказывается, слушал весь диалог. — Дрянь вышла.       Ринат съёжился.       — У ежевичных оказался побочный эффект, — пояснил Том. — На некоторых людях после эйфории любви действовал откат и после вгонял в тяжёлую депрессию. Мы перестали их печь после того, как нескольких вытащили из петли. Наверное, слишком сильные эмоции лучше не использовать в кулинарии.       Рон представил себе тех несчастных людей, которые съели ежевичные булочки, а потом отправились в чёрную депрессию. Он вздохнул. Ему и булочек ежевичных есть не надо, он и так не особо уже хочет жить и перестал чувствовать радость. А любовь и подавно.       Из тяжёлых раздумий его вывел Симон.       — Мяу, — Симон ласково улыбнулся, а потом уткнулся в плечо Рона и замурлыкал.       Рон невольно улыбнулся в ответ. Снова откусил шоколадную булочку. И ощутил маленькое счастье внутри. Тёплое, шоколадное, согревающее.