Глава 23. Тварь

(от Рона)

Вторник. Декабрь не сильно радовал снегом. Снег быстро таял и превращался в грязь под ногами.       Вечером Рон решился поговорить с Ринатом. Предложить ему себя как шлюху. И раз уж он больной извращенец, пусть платит за это больше. Тридцать галеонов Рону казались вполне приемлемой ценой для того, кто не богат.       Сам Ринат его избегал, а на совместных уроках и обедах даже не смотрел в его сторону. Пришлось идти вечером в нору Пуффендуя. В гостиную его пропустили дружелюбные младшаки. А путь до спальни он уже запомнил. Открыл дверь Том.       — Я к Ринату, — сказал Рон с порога.       Том даже не удивился. А ещё они почему-то молча все вышли, даже не сговариваясь, и оставили их наедине. Словно так и надо. Словно это нормально, что он пришёл к Ринату. После того, что между ними было. Странные эти барсуки.       Рон не стал долго медлить и ходить вокруг да около. Эти фразы он заучил. Прокрутил миллиард раз на своём языке. Мысленно. Но сказать вслух всё же было тяжело. Тяжелее, чем он себе представлял.       — Хочешь ещё меня трахнуть?       Ринат оторвался от книги и посмотрел на Рона. Он поднял белёсые брови и приоткрыл рот. Ответил лишь спустя полминуты.       — Сколько?       — Тридцать.       — Недешёвая ты шлюха, — усмехнулся Ринат.       — Так и у тебя предпочтения не самые приятные, — Рон поправил галстук у горла. — Цена за два часа. Не больше.       Ринат приложил указательный палец к губам и потёр их в задумчивости, рассматривая ковёр под ногами.       — Через два дня, в четверг. Не планируй ничего на вечер, — ответ был лаконичен.       Ринат даже не стал торговаться.       — Встретимся здесь? — уточнил Рон.       — Нет. У меня в другой башне есть комната. В семнадцать часов приходи ко входу в гостиную Когтеврана.       Рон хмыкнул. Как же быстро Ринат согласился. Живот окатило жаром. Он поимеет с Рината денег столько, сколько сможет. Ведь он болен. И вряд ли кто-то нормальный согласится удовлетворять его. Бедный одинокий Ринат.       Рон ухмыльнулся.       — Правила те же. Никакого вреда. И ничего такого, что нельзя бы было залечить вашими травами.       — Естественно. Иначе мне мои барсуки голову оторвут, — вдруг признался Ринат. — А вот травы у нас полно.       Рон вспомнил их совместную накурку, оглядел спальню, заставленную цветами и деревцами, и с понимающей улыбкой кивнул.       Рон вышел из спальни. Вся компания дожидалась за столом в гостиной. Они пили кактусовый компот. Рон никогда не понимал этого прикола, зачем варить компот из кактусов. Но ему дали с собой термос со свежим компотом. Он был горячий и зелёного цвета. Пуффендуйцы сказали, что это очень полезно для всего организма.       «Тоже мне зожники», — подумал Рон. Но компот всё же взял.       Перед сном Рон лежал в одиночестве в своей постели. Пил зелёный компот. На языке кислило от кактуса. Закрытый полог. На нём дорогая одежда. И огромная пустота внутри. Время и вовсе словно замерло. Он просто ждал проклятого четверга, чтобы испытать боль и унижение. И больше ничего не было. Обычные серые дни. Одиночество. Равнодушие. Он оглох и ослеп. Больше ничего не трогало. Со своим факультетом он давно перестал общаться. Они его теперь не замечали. Его полог кровати всегда был закрыт. В тумбочке лежал подаренный браслет со змеёй. Но он больше не хотел удовлетворять себя.       Это всё не то.       Время тянулось медленно и мучительно. Но неизбежно.       Четверг настал.

***

(от Рината)

Под белой длинной чёлкой почти ничего не было видно. Ринат почувствовал, как кто-то положил руку ему на плечо. И, судя по тому, как его ущипнули, это был Том. Только он так делал.       — Да помню, я помню, — пробубнил Ринат. — Буду хорошим мальчиком.       — Ты уверен, что проконтролируешь себя? — Том не унимался.       Ринат зачёрпывал утреннюю кашу и отправлял в рот. Последняя ложка. Но голод внутри не утихал. Он придвинул к себе булочки.       — Уверен, — сказал он. — Я могу себя контролировать. Я осознаю, что я делаю. Я не маньяк. Том, ты трясёшься надо мной так, будто выпускаешь серийного убийцу на свободу.       — Просто хочу убедиться, — Том пожал плечами.       — Я мог бы даже не говорить вам. Но сказал. Это значит, что я не намерен творить хуйни. Так что успокойся.       Том глубоко вздохнул. А Ринат наворачивал булочки. Обычные. Без волшебных начинок. Сразу после ухода Рона он отказался от магии и любых растительных, меняющих восприятие. Он хотел быть полностью трезв.       Хотел прочувствовать настоящее.       Подлинное.       Ожидание сводило с ума. Вчера он изрезал руки. А потом бился о стену. Потом плакал. Что-то внутри, что невозможно описать словами. Что-то неподвластное терминам, голодное. До одурения жадное. Как будто тебе перекрывают кислород и ты не можешь дышать. Хотя физически дышишь. Но тебя захватывает. Хватает. И хочется скулить.       Нет, Ринат совсем не хотел причинять себе вреда. Просто так было проще снять напряжение. Свежие ранки легко залечивались взмахом палочки. Даже не оставляя следа.       При мыслях о Роне член в штанах тут же напрягался. А думал он теперь об этом рыжем постоянно. Сам пришёл. Сам предложил. Это ещё больше накаляло и разрывало изнутри.       Ринату не пришлось просить и стоять на коленях. Рон пришёл к нему сам.       Ринат вспомнил ту ночь, когда отдал Рону свою кровать. Их встречу на кухне. Приходилось закрывать глаза и воображать себе что-то мерзкое, чтобы не возбуждаться. Замедлять дыхание, чтобы не дышать слишком часто. Отворачиваться. Проще было совсем не смотреть.       Но на следующий день Ринат не менял простыни. Зажимал ткань в кулаке и вдыхал. Надрачивал втихаря, за закрытым пологом, вдыхая и прижимаясь к простыням и одеялам, в которых совсем недавно спал Рон.       Просто он был первым. Был единственным. С кем Ринат позволил себе быть таким. И забыть об этом было сложно. Ринат помнил отчётливо всё. Каждый взгляд, каждый стон, каждую слезинку, каждый кровоподтёк. Хрип. Глаза, зелёные… Когда они прощались и Ринат благодарил. Эти глаза… Он запомнил навсегда.       От воспоминаний одного этого взгляда лихорадило. Хотелось дрочить. Ринат кусал подушку. Кусал свои запястья. Пальцы. Ожидание.       Грёбанное ожидание. Но чтобы достать такую сумму, нужно было время. На деревьях деньги не росли. Хотя, как раз-таки росли. Но чтобы продать партию, нужно было время.       Долгожданный четверг. Завтрак в общем зале. Том сидел рядом и, обалдевший, смотрел, как Ринат сметал еду с их стола. Чтобы успокоить вожака, он ещё пояснил.       — Я вообще не собираюсь делать с ним ничего такого. Просто трахну его.       — Ничего такого? — переспросил Том, зная, какие у его друга специфические вкусы.       — Ну почти, — булки закончились, и Ринат принялся за тыквенный сок.       — Когда ты говоришь так абстрактно, непонятно, что ты имеешь ввиду. Что для тебя нормально, то может быть ненормально для другого. И твоё «почти» можно трактовать как угодно.       — Мэрлин, — Ринат закатил глаза, но из-за чёлки этого никто не увидел. — Всё будет в порядке с твоим Роном. А если понадобится лечение, возьму на себя. Но повторю, я не планирую никакой дичи.       Ринат сегодня был во всём белом. Белые спортивные штаны, белая толстовка с капюшоном на голове. Не хватало только белых крыльев за спиной. Его белая кожа и белые волосы дополняли этот лук.       Излишняя тревожность Тома подбешивала. Но зато они его принимали таким, какой он есть. Хоть кто-то его принимал, без осуждения.       Ринат ещё вчера договорился с когтевранцами. Заплатил за комнату пару галеонов. Они сдавали её дороже, но для него всегда были особые условия. Ведь Ринат тайком доставал им то, что не продавали пуффендуйцы.       Поэтому все когтевранцы так дорожили дружбой с ним и уважали. Комната была роскошной. Полностью изолирована. Иногда он снимал её просто так, чтобы побыть одному. Личного пространства очень не хватало в Хогвартсе.       Но для сегодняшней встречи роскошь и удобства были ни к чему. Достаточно было только того, что они будут одни и им никто не помешает.       Ринат взглянул через весь зал на Рона. Тот словно почувствовал и посмотрел в ответ. Оба думали об одном и том же. Ринат ощущал это кожей. Рон тоже ждал. Тоже думал.       Уже через несколько часов этот рыжий будет держать во рту его член. От этих мыслей Ринат закусил губу и так сильно, что прокусил. Он дотронулся пальцем, собрал на подушечке пальца кровь, посмотрел, а потом запустил палец в рот и облизал.       Солёный вкус во рту. Рыжий смотрел, не отрываясь. Ринат смотрел в ответ и пожирал голодными глазами сквозь белую челку. В шутку он изобразил пальцами одной руки половинку сердечка, улыбнулся. И вышел из-за стола. Барсуки уже тащили за собой на пары.       Рон в ответ показал жест, мол, гони денежки. Но тоже улыбнулся.       Оставалось прожить этот день. Всего семь часов. Барсуки отвлекали от пошлых и развратных мыслей как могли. Грузили учёбой, заставляли читать.       За обедом они так же переглядывались с Роном. С виду могло показаться, будто они друзья.       Но они были далеко не друзьями.

***

(от Рона)

В семнадцать часов ровно Рон стоял у дверей гостиной Когтеврана. К нему подошёл какой-то брюнет-когтевранец и жестом поманил следовать за собой. «Сопровождающий», — подумал Рон. Значит ли это, что этот тип в курсе, для чего он пришёл сюда? Рон уже не знал, важно это или нет. Он бы и этому когтевранцу отсосал, если бы тот хорошо заплатил. Они шли вверх по лестнице, ещё выше спален. Было очень светло, голубые стены и декор. Всё было воздушным, лёгким. Птичьи перья, изображения птиц, полёта. На миг показалось, что и самому можно взлететь. Стоит только закрыть глаза и взмахнуть руками.       Они прошли несколько проёмов. На последнем этаже была всего одна комната. Когтевранец кивнул головой. Внезапно внутри всё задрожало. Занервничало. Рон сглотнул слюну и толкнул дверь ладонью. Дверь легко открылась. Горло стянуло чем-то вязким.       Рон знал, что это опасно. Знал, что это унизительно. Знал, что это незаконно. Это позорно. Но шагнул внутрь и закрыл за собой дверь.       Ринат ждал уже внутри. Он широко улыбнулся при виде Рона. И поспешил запечатать дверь всеми возможными заклинаниями.       — Готов? — весело спросил Ринат, он всё ещё был весь в белом. Его белые ресницы хлопали, а взгляд казался обманчиво добрым и наивным.       — Готов, — низко ответил Рон и поставил на тумбочку песочные часы. — Здесь ровно два часа. Перевернёшь, когда захочешь начать.       Ринат ухмыльнулся.       — Все продумал? Подготовился? — его улыбка стала ещё шире. — Может, ты и жопу ещё смазал? И растянул себя для меня?       Рон почувствовал, как щёки загорелись. Он и правда смазал себя внутри. И действительно перед тем, как идти к башне, провёл полчаса в ванной, растягивая себя пальцами. Кажется, всё лицо начало гореть. Рон нервно сглотнул, оставаясь стоять посреди комнаты. Перед ним стояла большая кровать с синими простынями.       Ринат рассмеялся.       — Значит, я угадал. Ты уже красный. Но не бойся, — он подошёл к Рону и провёл тыльной стороной ладони по его красным щекам. — Сегодня я буду с тобой нежен.       Рону про себя захотелось ответить матом, но он сдержался. Всё-таки он сам предложил. Оскорблять своего клиента в самом начале — не лучшая идея. Он платит. И за эти издёвки тоже. А значит, Рон стерпит.       Прикосновения оказались нежными. Ринат взял за руку и повёл на кровать. Рон лёг на спину. А Ринат перевернул песочные часы.       — Отчет пошёл, — Ринат посмотрел Рону прямо в глаза. — Конечно, жаль, что ты выделил мне так мало времени.       Его рука легла на волосы и погладила.       — Но я постараюсь.       Ринат улыбался. А Рон кожей чувствовал, что эта улыбка не к добру.       Ринат навис над ним и стал медленно и аккуратно стягивать свитер и водолазку, оголяя живот и грудь Рона. По коже пошли мелкие мурашки. Все движения Рината были мягкими, осторожными. Но от этого дышать становилось ещё тяжелее.       Затем руки опустились к штанам. Пуговица. Молния. Ринат смотрел пристально в глаза.       — Хочу посмотреть, как ты себя подготовил для меня, — его голос был мягким и тихим.       Рон молчал. А по коже ходили мурашки. Вся одежда оказалась скинута на ковёр у кровати.       Ринат огладил мягкий член Рона и снова улыбнулся.       — Не очень-то ты рад меня видеть, — улыбка стала шире. — Но так даже лучше. Потому что я очень рад, — он погладил свою ширинку, из штанов уже выпирала эрекция. — Тебе не обязательно меня хотеть. Но терпеть… Да.       Песок в часах медленно падал. Почти весь был на самом верху. Рон лежал абсолютно голый под тем, кого сейчас ненавидел больше всего.       — Раздвинь ноги пошире, проверю, как ты смазан.       Рон повиновался. Два пальца без труда протиснулись между стенок ануса. И Ринат тут же добавил третий палец.       — Неплохо, неплохо, — похвалил он. — Такой весь влажный и растянутый, — он развёл пальцы внутри, улыбаясь. — Но для начала поработай ртом. Сосалка из тебя тоже то, что надо. Хорошо тогда нас обслужил. Наверное, долго тренировался? Много хуёв пересосал?       Это был риторический вопрос. Ринат не ждал ответа. И рот Рона быстро заткнул членом, спустив штаны на бёдрах. Ринат упёрся лбом о спинку кровати, а руками ухватился за горло Рона. Не душил, просто держал.       — Давай соси, бери глубже. Ты же первоклассная шлюха. Покажи, как умеешь ублажать.       А Рон умел. И брал. Задыхался. Сжимал горлом. Но доставлял неимоверное удовольствие своему клиенту.       Впрочем, Ринат быстро понял, что позу выбрал неудобную, и решил пойти дальше. Перевернул Рона на живот. Разделся.       Пока Ринат проталкивал член, зубы впивались в шею.       — Ждёшь от меня боли? — нежно шептал Ринат на ухо. — Ждёшь, когда монстр выйдет наружу? — он шептал и кусал нежно мочку уха, отчего по телу пошли волны жара и мурашек.       Кажется, его забавляла не только сама боль, но и ожидание. Рон бы соврал, если бы сказал, что не ждёт боли и не боится. А Ринат считывал страх как телепат, вдыхал его. Пристально следил за каждым движением и забавлялся этим ожиданием.       Движения становились интенсивнее. А боль всё не наступала. В какой-то момент Рон ощутил, как и его член напрягается и трётся о простыни. Каким бы скотом Ринат не был, но трахал он умело. И с чувством своего превосходства.       Лапал ягодицы, бёдра, сжимал яйца, теребил уже стоячий член Рона, трогал его, как свою вещь. И словно посмеивался над Роном и каждой его реакцией. Даже когда молчал, его выдавал взгляд. Хитрый, пронзительный.       — Скучно, — в какой-то момент выдохнул Ринат.       Рон лежал послушно и молчал, выполнял любые приказы, не издавая ни звука.       — И как мне тебя развеселить, — наконец-то подал он голос.       — Ты слишком… смирившийся, что ли. Неужели тебе нравится быть подстилкой для любого, кто заплатит монеты?       Рон пожал плечами.       Ринат снова перевернул его на спину, как куклу.       — Раздвинь ноги и жди. Я не хотел этого делать. Но не люблю, когда мои игрушки скучают. Мне придётся тебя немного развеселить. Уныние — это ведь страшный грех.       Рон раздвинул ноги. А Ринат вернулся с каким-то приспособлением в руках. Хуй знает, что это такое. Тонкая палочка синего цвета с круглой дырочкой на конце. Рон непроизвольно поднял брови и открыл рот, не понимая, что это. А Ринат просиял, когда усаживался между его раздвинутых ног. Вначале он перекатил в ладони яйца Рона, а потом стал двигать по его члену, снова поднимая его. Рон прикусил губы от таких грубых ласк. Ринат настойчиво ласкал его. И уже не как в начале. Сильнее сжимал. На грани боли и удовольствия. И тело реагировало стояком.       — Что это такое? — спросил Рон, таращась на синюю палочку.       — Сейчас узнаешь, — кулак быстрее задвигался по члену, Рон выгнул спину и тяжело задышал.       Рон был на пике удовольствия. Но кончить ему Ринат не дал. Вместо этого он облизнулся и стал вводить эту тоненькую пластиковую палочку прямо в уретру. Из глаз брызнули слёзы. Рон сжал простынь под собой. Он повернул голову и со слезами на глазах посмотрел на часы. Наверху оставалось ещё больше половины. Прошло от силы полчаса из отведённых двух. Песок сыпался жутко медленно.       Рон снова посмотрел на Рината. Боль внутри члена обжигала. А Ринат улыбался, облизывал губы и тихо приговаривал.       — Потерпи. Это не даст тебе кончить или заскучать.       Палочка опускалась ниже. Медленно. И каждую секунду приносила невыносимую боль. На висках выступили капельки пота. Рон тяжело дышал и смотрел на Рината, горячие капли продолжали стекать из глаз.       Наконец палочка вошла целиком, осталось ушко, в которое Ринат вдел такого же цвета нитку и обмотал ей член сверху до самых яиц, и затем обвязал ей яйца.       Боль медленно утихала. Но каждое движение теперь трогало палочку, и боль вспышками прожигала вновь. Рон старался не шевелиться. Ринат медленно развёл его ноги ещё шире.       — О, не волнуйся. В этот раз я добавлю много смазки. И буду нежен, как и обещал.       Рон мысленно про себя тихо проклинал Рината. Ненависть кипела, как лава, так же как обжигающая боль. Хлёстко, ударяя словно хлыстом. Ожогами. Рон перебрал в голове все матерные слова и проклятия. Ринат, удерживая его за бёдра, капал смазкой на задницу.       Подушечки пальцев очерчивали круги вокруг дырки. Аккуратно смазывая внутри.       — Видишь? Сегодня я хороший мальчик, — Ринат ухмылялся. — Ты должен благодарить меня за то, что я так добр с тобой. Скажешь мне спасибо?       Рон сглотнул ком в горле, засунул все свои проклятия поглубже в себя и выдавил сквозь слёзы:       — Спасибо.       Но мучение только начиналось. Ринат засунул член в задницу и стал трахать. Не то чтобы он делал это грубо. Но так или иначе яйца подпрыгивали, нитка дёргалась, и палка внутри напоминала о себе болью. Отчего Рон искусал губы и порвал простыни под собой, так сильно их сжимал.       — Благодари меня ещё, — Ринат не унимался. — Скажи, какая ты благодарная шлюха.       Жар ударил к щекам. Рон понимал, что это всего лишь игра. Причём за деньги. Но щёки всё равно горели.       — Я благодарная шлюха, — повторил он.       Ринат потеребил яйца, и Рон вскрикнул, а потом застонал от боли. Яйца уже набухли, но их связывала нить, оплетая с обеих сторон. Ринат только улыбнулся и стал сильнее вколачивать в кровать. Ноги Рона он задирал вверх и сгибал их как хотел.       «Лучше бы он связал мне руки», — подумал Рон. Слишком больно и слишком сильно хотелось оттолкнуть Рината. В какой-то момент он не выдержал и толкнул его руками в грудь, больно ударяя. Но Ринат только посмеялся и продолжил как ни в чём не бывало.       — Оу, шлюха стала возражать? Или мне показалось? — в его глазах играла улыбка.       — Мне больно, — признался Рон, он всё ещё упирался ладонями в грудь Рината и тяжело дышал. По щекам текли слёзы. Сердце стучало как ненормальное.       — Я вижу, — сладким шёпотом ответил Ринат.       Он резким движением схватил Рона за запястья и прижал к кровати по бокам. Теперь руки Рона были в его руках. Вырваться из такого положения не было уже сил. Не когда у тебя палка торчит в члене и член в заднице.       Ринат нисколько не злился. Он стал целовать лицо, слизывать соль с щёк и ресниц.       И этот вкус казался самым лучшим на свете. Ринат расплывался в нежности. В своей садистической нежности.       Рон только стонал и мычал от болезненных толчков. И при этом жутко хотелось кончить. Но Рон не мог. Тёплый язык Рината лизал веки и спускался ниже по щекам. Член плавно, но ритмично толкался внутри, в какой-то момент Ринат обхватил Рона и прижал к себе, всё глубже проникая.       Рон обнял его в ответ, царапая спину и задыхаясь.       — Я хочу кончить, — стонал Рон. — Пожалуйста.       Рон лежал с задранными вверх ногами, его ноги прижимались к груди. И Ринат прижимался всем телом и сжимал его. Боль почти превратилась в удовольствие. Грани стёрлись. Теперь Рон не понимал, где боль, а где возбуждение. Всё слилось. Он стонал в ухо Ринату.       — Пожалуйста.       — Ты такая сладкая шлюха, что я уже не жалею, что заплатил тридцать галеонов, — ответил Ринат. — Попроси меня ещё и, может, получишь возможность обкончаться подо мной. Расскажи, как ты этого хочешь.       Рон всхлипнул. Ринат трахал его уже долго, долго и ритмично. А он даже не мог подмахивать, потому что был плотно прижат к постели. Палка торчала из члена, теперь ещё и Ринат тёрся о неё животом. Но от этой боли хотелось кончить. Рон стал дёргаться и сжимать член анусом. Мысли расплывались. Просить этого мудака? Но желание становилось всё мучительней.       — Я очень хочу, — промычал Рон, утыкаясь в шею Рината красным и мокрым лицом. — Хочу кончить на твоём члене… Умоляю. Пожалуйста, — он еле договорил слова и застонал, качаясь на простыне от толчков и волн наслаждения и боли.       Она стала тупой. Не острой, как раньше. А проникающей в кости и мышцы. Мягкой, плавной. Возбуждающей. Она заставляла ощущать всё своё тело. Здесь и сейчас. Ощущать отчётливо каждое прикосновение.       — Хорошая шлюха, — Ринат влажно поцеловал в щёку.       Он присел, продолжая трахать Рона. И стал медленно развязывать нити. Рон смотрел, тяжело дышал и был благодарен. Искренне благодарен.       Ринат отбросил нити и потянул палочку вверх.       Из глаз снова полились горячие слёзы. Она выходила больно и остро. И когда совсем вышла, Рон почувствовал облегчение.       Ринат отбросил её и прижался к Рону, вытрахивая из него все последние чувства.       — Кончай для меня, — прошептал он.       Рон достиг грани. Мир поплыл. Он ощутил, как их животы стали липкими и мокрыми. Реальность расплывалась. Он крепче сжал Рината, прижимая к себе и выгибаясь всем телом. Громкий стон оглушил комнату.       Всё напряжение вырвалось наружу. Рон растекался в объятиях Рината и ощущал, как задница тоже наполняется горячей спермой, а Ринат дёргается и дрожит, сжимая его.       Они лежали несколько минут. Рон в прострации медленно приходил к себя. Член немного болел. Ринат лежал на нём.       — Это самая высокая башня, — сказал Ринат. — И самый высокий этаж. Хочешь посмотреть из окна?       Идея Рону не нравилась. Но Ринат за руку потащил к окну. Он дёрнул шторы в стороны. За окном только синее небо. Звёзды. Птиц уже не было. Зимой темнело рано. Но всё небо было наполнено яркими сияющими звёздами.       Рон приоткрыл рот, всматриваясь в ночное небо.       — Мы тут одни. Никто не увидит. Разве что какой-то дурак решит полетать после уроков на метле или гиппогрифе.       Ринат усмехнулся.       — Но такую шлюху, как ты, это ведь не очень волнует?       Рона окатила мелкая дрожь. И да, и нет. Нет, он не хотел, чтобы их видели. Но да, хотел. Хотел влезть на этот подоконник и испытать адреналин в руках Рината.       И пока Рон мешкал с ответом, Ринат уже прижал его к подоконнику. Заставил залезть на него и встать раком. Рон прогнул спину, выпячивая зад. А Ринат прижал его голову, заставляя смотреть в окно. Сердце нервно билось. А вдруг и правда в следующую секунду кто-то подлетит и увидит их?       Ринат снова добавил смазки.       — Ну смотри, какая я прелесть сегодня, — пошутил он. — Сейчас смажу твою сладкую попку.       У Рона сердце дрогнуло и ушло куда-то. Ринат снова им овладел. Играл, как с куклой. Вывернул руки за спиной и трахал. Шлёпался о задницу, шлёпающиеся звуки разносились по комнате. Яйца ударялись о яйца при каждом толчке. Ринат трахал его в большом окне на самой высокой башне.       Второй рукой он стал щипать за ягодицы, больно, и оттягивать в стороны. На кончиках пальцев появились иголки. Но Рон не пытался вырваться. Он с замиранием смотрел в окно и постанывал от члена внутри.       И вот в окне появился силуэт. Рон вздрогнул, чуть не закричал и стал вырываться. Но Ринат прижал к подоконнику и продолжил трахать ещё более неистово. Силуэт стал приближаться. Какой-то парень, старшекурсник. На нём был когтевранский плащ. Он подлетел на метле. И пока он летел, Рон терял дар речи. Ринат крепко держал его, вывернув руки и заставив поднять зад.       Когтевранец их видел и летел. Он приблизился прямо к стеклу и был совсем рядом. Их отделяло только тонкое прозрачное стекло. Он улыбнулся и поднял большой палец вверх, одобряя увиденное. Лицо Рона уже всё залилось краской. Ринат одной рукой продолжал держать руки за спиной, а второй схватил Рона за волосы и потянул на себя, заставил выпрямиться и смотреть в окно.       Рон сгорал со стыда. Когтевранец смотрел. Ринат, как бешеный, долбил его членом в зад. Рона начинало трясти. Неизвестный в окне был в капюшоне, поэтому Рон не мог узнать его лицо, но видел мимику, улыбку и жесты. И жгучее ощущение присутствие этого неизвестного. Рон не знал, кто скрыт за капюшоном, но тот видел Рона целиком и во всей красе. Точнее, позоре. Как его нагнули и ебут в жопу. А он стоит на коленях и ничего не может сделать.       — Мы, блядь, так не договаривались, — Рон, задыхаясь, огрызнулся.       — В уговоре было сказано без вреда. В комнате мы одни, именно об этом мы и договаривались. Я полностью соблюдаю наш договор, — спокойно ответил Ринат. Этот ублюдок развлекался.       Когтевранец сделал жест, имитирующий фрикции.       — Видишь, он тоже хочет тебя трахнуть. Может, и ему дашь потом за десять галеонов?       — Сука, — прошипел Рон, но сам уже задыхался и ощущал, что оргазм снова близок.       — Не так уж и дёшево. Нормальная цена для такой шлюхи, как ты. Больно делать он не будет. Только трахнет тебя в рот и в жопу. Ну пососёшь ему. Тебе жалко что ли?       — Ненавижу тебя, — Рон дёргался, но безуспешно, и ощущал, как вся кожа горит.       А Ринат всё не останавливался. Ебал от души. И языком своим сдирал последнюю кожу.       — Может, и они тебя по кругу пустят? А что, ты ведь шлюха. Должен радоваться, что я тебе рекламу делаю. Больше членов, больше денег.       Ринат больнее скрутил руки. Так, что Рон не смог ответить и только вскрикнул, матерясь.       Когтевранец за окном уже расстегнул ширинку, сидя на метле, и надрачивал свой член. Длинный и стройный. Он водил рукой быстрыми движениями по стволу и прикусывал губы, остальное лицо было скрыто капюшоном.       Рону хотелось разбить Ринату лицо, как только его руки освободят. Но Ринат и не собирался отпускать руки. Он смачно бился о задницу, из неё вытекали капельки его же спермы. Рон не смог ничего сделать и застонал. Толчки задевали простату. Член тёрся об этот чувствительный бугорок. И сдерживать стон не было никаких сил. Рон открывал рот, стонал. Пока Ринат продолжал его жёстко трахать. Явно демонстрируя превосходство своему другу-когтевранцу. А может, он и недруг ему. Рон ничего не знал. Он знал только то, что один сейчас ебёт его в жопу. А второй наблюдает и дрочит на него.       Оргазм был яркий и мощный как никогда. В глазах поплыли цветные звёзды. Земля ушла из-под ног. Тело свело судорогой. Мышцы сокращались. И Ринат снова кончил вслед за ним. Уж слишком сильно Рон сжимал его.       Он развернул Рона задницей к окну и показал когтевранцу раскрытую разъёбанную дырку. Она была припухлой и раскрасневшейся. Ринат окунул палец и показал сперму внутри. Зачерпнул и размазал рядом с дыркой, которая пульсировала, сжималась и разжималась. Рон уже не видел когтевранца. Но знал, что тот сейчас смотрит на его раскрытую дырку, и горел со стыда. А Ринат сидел сверху на нём.       — Ему нравится твоя задница, — сказал Ринат, растянул ягодицы в стороны, и Рон ощутил, как что-то мокрое плюхнулось в открытый анус. — Так что если захочешь, у тебя появится ещё один клиент.       — Сука, чтоб ты сдох, — у Рона почти не осталось сил после двух оргазмов и длительной боли, из него словно выжали все силы, пот стекал со лба.       — Вряд ли я пока сдохну, — Ринат снова запустил пальцы в анус, наслаждаясь беспомощным положением Рона, и подрочил внутри быстрыми короткими движениями, грубо растягивая в стороны. По бёдрам текло что-то теплое. — Но тебя я бы ещё с удовольствием выебал. Надеюсь, ты оценил мою доброту сегодня. Оценил?       Рон злился и молчал.       — Я не слышу ответа, шлюха, — громче сказал Ринат и ударил по заднице.       — Не оценил, — фыркнул Рон, он уже пожалел, что вообще связался с Ринатом и предложил ему встречу.       Продолжал смотреть парень за окном или уже улетел, Рон не знал. Он был уже опозорен перед неизвестным. Этот тип за окном мог быть кем угодно и мог кому угодно рассказать, что видел.       Послышался ещё один хлёсткий больной удар по заду. И ещё. И ещё. Рон стиснул зубы.       — Мразь, — шипел он.       Тогда Ринат добавил ещё пальцы, и внутри стало очень наполнено и туго. Ринат стал двигать внутри резкими толчками. Он плюнул. А потом стало ещё туже. Ринат засунул руку целиком.       — Ты, блядь ёбанная, сейчас сидишь жопой на моём кулаке. И только и можешь, что стонать и вилять задом. Я бы мог сделать с тобой всё что угодно. Но я был добр. И ты не хочешь сказать мне за это спасибо, шлюха?       Рон снова уходил в непонятную прострацию. По телу разносились волны возбуждения. Низ живота пекло. И член снова стоял. Хотя он совсем недавно кончил. Но Ринат надавливал на простату, и Рон ничего не мог с собой поделать. Он снова простонал. Его задница сейчас была полностью наполнена. Ринат два раза кончил внутрь и теперь засунул полностью свою руку.       Мысли разлетелись на обломки. Рон только мычал. Из глаз текли слёзы. Слёзы унижения, мучения, удовольствия и стыда.       — Шлюха, ты потерялась там? Или всё-таки скажешь мне спасибо?       — Спасибо, — Рон выдавил из себя это слово как в тумане.       — Ещё, — командовал Ринат, кулак внутри шевелился, создавая слабые толчки.       — Спасибо, что был добр ко мне, — по щекам текли слёзы, заливая всё лицо горячей солью.       — Давай, блядь, говори ещё. Хочу кончить ещё раз под твои стоны и благодарности, — Ринат одной рукой ласкал себя, его голос стал мягким и нежным.       В голове был туман, но Рон попытался собрать мысли.       — Спасибо, что был добр. Я благодарен тебе. Я конченная блядь.       Рон нёс какую-то чушь, но было уже неважно. Кулак в жопе творил что-то необычное с ним. Он плакал, хотел кончить и ощущал прилив возбуждения во всём теле. Горячие волны и дрожь. Ринат подвигал кулаком, и он застонал громко.       И под этот стон Ринат заливал спермой его ягодицы и бёдра. Потом медленно вытаскивал руку. И в этот момент Рон сам в третий раз обкончался.       Блядство.       То, что сегодня произошло, не укладывалось в голове. Рон испытал тонну смешанных эмоций и чувств. И сейчас просто хотел упасть в кровать. Странно, но он чувствовал облегчение. Такое сильное, впервые за долгое время.       Ринат отнёс его на руках в постель. Накрыл одеялом.       — Время вышло, — шёпотом сказал Ринат.       Рон посмотрел на песочные часы. Последние песчинки падали вниз. Последние секунды. Всё закончилось.       Ринат лёг рядом под одеяло. Взял за руку и стал её гладить.       — Спасибо за этот вечер, — теперь его голос больше не звучал насмешливо. — Было круто. Ты очень меня возбуждаешь. Кончил даже в третий раз. Уж слишком сладко ты стонал.       Рон смотрел в потолок.       — Но на когтевранца мы не договаривались.       — Но ведь кончить тебе это не помешало. И формально правила я не нарушил.       — Сука, — Рон уже слишком устал, чтобы вылить свою ненависть. И голос прозвучал скорее равнодушно. Дико хотелось спать. Он отвернулся на бок.       Ринат прижался к спине и обнял сзади. Этого не было в договоре. Время уже закончилось. Но Рон держался из последних сил и просто вырубился. Они заснули в когтевранской башне. Под синим одеялом. В тепле.