Глава 25. Мимоза в астрале

Рон очнулся голый в кровати. Вокруг было темно. Он потёр глаза, вспоминая, что с ним было. В сознании вертелись смутные обрывки памяти. Как его трахали. Много-много парней. Эти обрывки постепенно собирались в целую картину. Всё началось с «лечения» и плавно переросло в то, что его пустили по кругу. И он не сопротивлялся, а хотел этого. Рон закрыл руками лицо, вспоминая весь этот стыд.       В комнате никого не было. Он нащупал на тумбочке свою волшебную палочку, хотя не помнил, чтобы он там её оставлял. И зажёг свет. На тумбочке лежали мешочки с монетами. Они были подписаны. Он взял их и пересчитал на кровати. Пятьдесят галеонов были подписаны «от всех». Кто эти «все», Рон смутно представлял, он помнил, что были когтевранцы. Но не помнил их лиц. Их было много, и все они его имели во все дыры. Пятьдесят галеонов. Так они оценили тушку Рона.       В другом маленьком мешочке лежала всего одна золотая монета. Пять золотых галеонов с подписью «от Д.». Даймона он помнил. Но в трезвом уме не позвал бы его и уж точно не стал бы просить выебать его в рот. Что за дерьмо с ним вчера произошло?! Рон сжал зубы. Ринат перешёл все границы. Он накачал его какой-то дрянью и пустил по кругу, отдал толпе.       Ещё один маленький холщовый мешок. Тридцать галеонов и подпись «от Р.», а ниже приписка «доплату получишь после ужина». Рон сжал записку в руках. Ринат ещё и издевался над ним. Какую нахрен доплату? Он сделал с ним то, о чём даже подумать было страшно. Это даже не насилие. Это хуже. У Рона затряслись руки. Сердце бешено билось.       Он увидел на тумбочке бутылку с той самой голубой водой, которой его поили перед тем, как он отключился. Под ней тоже лежала записка.       «Если чувствуешь разбитость и слабость, выпей, станет легче. Это модифицированный кактусовый компот. Очень полезный. И без энергетиков. Наоборот успокоит. Энергетики тебе в ближайшие дни противопоказаны. Увидимся за ужином, если я не успею прийти раньше».       Что блядь? И после этого он смеет что-то говорить? И эта тварь теперь проявляет подобие заботы, да ещё и думает, что Рон после этого будет с ним разговаривать? Это не укладывалось в голове.       Смутно. Но Рон помнил всё, абсолютно всё. Слёзы навернулись на глазах. Какой стыд. Его изнасиловали и опустили толпой. Сердце колотилось так, что чуть ли не ломало грудную клетку. Бешеный пульс в висках. В голове шумело.       До ужина оставалось полчаса. Рон сгрёб кучу золотых монет. Голову штормило. В теле была слабость. Но сердце колотилось, как ненормальное. Он взглянул на компот и взял дрожащей рукой бутылку. Три глотка. Он сделал глубокие вдохи. Пульс медленно утихал.       Под задницей было влажно. Рон ощупал рукой. В него было что-то вставлено. Какая-то мокрая трава, скрученная особым образом. По консинстенции похожая на ту, которую ему вставлял Том. Но эта затычка была намного больше и шире. Она распирала его задницу. При этом задница не болела. Может, и правда лекарственная затычка. Но почему такая большая? Рон чувствовал, как она заполняла его внутри. Попробовал потянуть и вытащить, но не получилось. Никак. Она расправилась внутри и никак не хотела выходить. Рон всхлипнул. С этим Ринатом одни проблемы. Одни подставы. Один обман. И боль. Он разбивал и физически, и морально.       Но если тело можно было залечить травами. То душу?       Рон сделал ещё несколько глотков из бутылки. Выпил наполовину. Вкус едва травяной, свежий. В записке было указано, что это модифицированный компот. Обычный имел зелёный цвет. А этот голубой, как и стены в комнате, как постель. Как эта башня. На самой высоте.       Рон сжал мышцами травяную пробку и почувствовал, как потяжелели яйца. Листья травы прижимались к стенкам и насыщали влагой. Ощущать их было даже приятно.       Дверь неожиданно открылась. И в комнату вошёл Ринат. Сегодня он был в чёрном. Только ярко-белые волосы выделяли его.       — О, приветик, ты уже проснулся, ну с добрым утром, — дружелюбно проговорил он.       Рон сжал кулаки.       — Ты, блядь, накачал меня наркотой. Я не давал согласия.       — Но тебе ведь понравилось. И не говори, что это не так.       Щёки воспламенились. Рон сильнее сжал кулаки до хруста.       — Какое это имеет значение? Ты конченая мразь. Даже не подходи ко мне.       Ринат усмехнулся.       — Тебе пока трудно принять… Что тебе было приятно. Но ничего. Может, хочешь, чтобы я помог вытащить пробку из твоей сладкой попы?       Рон почувствовал, как зубы заскрипели.       — Ну согласись, тебе ведь было кайфово. Ты ведь сам хотел, чтобы они тебя трахнули. Ты даже денег за это не хотел. И ты получил удовольствие. Да ещё и увеличил прибыль. Благодаря мне. Разве не здорово, — Ринат говорил мягким милым голосом.       — Ты конченая мразь, Ринат.       Сердце снова стало выпрыгивать из груди. Рон тяжело задышал. А Ринат как ни в чём не бывало кинулся к бутылке и стал отпаивать голубой жижей. Вот тут Рон не сопротивлялся, потому что ощутил, что сейчас его просто разорвёт, если он это не выпьет. Пульс снова стал тише. Сердце сбавило ритм.       Рон откинулся на подушках. Никакой боли в теле не было. Но вот слабость… Ринат смотрел с сочувствием.       — Давай я помогу вытащить пробку. А то на ужин опоздаешь. Тебе надо поесть.       Вытащить пробку Рон сам не смог. Снова пришлось довериться этому уроду. Рон не понял, что Ринат сделал, но пробка медленно вышла. И Рон обалдел от её размеров, когда увидел. Неужели она была в нём. Она была огромной. Рон хлопал глазами. Снова к горлу и щекам подступало что-то похожее на стыд. Что-то, что жгло кожу и заставляло задыхаться.       — Том совал мне штуку поменьше.       — Ну, значит, я забочусь о твоём здоровье больше, чем Том.       — Сука.       — Ну, милый, — ласково прошептал Ринат и погладил колено Рона через одеяло. — Я ведь всё для тебя делаю. Кстати, если не хочешь, чтобы сюда снова пришли когтевранцы, то собирайся и пошли. Даже ужин сегодня для тебя приготовлю сам. Не хочу, чтобы ты ел какие-то помои из общей столовой. Приготовлю что-нибудь вкусное. Тебе понравится.       Ринат ласково гладил колени и смотрел невинным взглядом голубых глаз сквозь кипельно-белую чёлку.       Рон отбросил его руки и стал искать в комнате свои вещи, он был совсем голый.       — Поем и в столовой, — буркнул он.       Вещи он никак не мог найти. Только его плащ висел на вешалке.       — Где мои вещи?       — Не знаю. Может, когтевранцы случайно унесли с собой. Я спрошу у них. Они вернут, они не воры. Не переживай. Но сейчас все уже ушли ужинать. И нам пора. Одень пока плащ. Никто кроме меня не будет знать, что под ним ничего нет.       Рон накинул плащ. Ринат подошёл сзади и запустил руку под ткань, оглаживая голую грудь и соски. Рон терял терпение. Он злобно просверлил Рината взглядом. Тот словно понял, что вот-вот и лицо ему разобьют, и сразу убрал руку.       — Ах да, вспомнил. Твои вещи у нас в гостиной. Я взял их постирать для тебя и чуть не забыл.       — Они были чистые.       — Но ты никогда не носил одежду, постиранную нашим секретным порошком из цветов, — улыбнулся Ринат.       — Мне и твоих мазей хватило. Порошка не надо, — челюсти свело болью.       — Ладно, ладно, как скажешь, дорогой, — Ринат сегодня был сама мягкость и доброта. Добрый, милый, чуткий. И это так сильно контрастировало с его лживыми подлыми поступками, насилием и жестокостью.       У Рона потемнело в глазах.       Ринат пытался помочь и поддержать. Но Рон отталкивал. Они вышли из комнаты, прихватив с собой компот. В кармане плаща у Рона лежали восемьдесят пять золотых галеонов, они оттягивали карман. Идти было тяжело. Слабость. Из Рона будто выжали все силы. Он еле спустился на первый этаж. Есть даже и не хотелось. Хотя в животе урчало. Предстояло подняться по лестницам в свою башню Гриффиндора. Голова стала сильно кружиться.       Ринат тянул за собой в норы барсуков.       — Ну, милый, ну пойдём, — ворковал он на ухо. — Обещаю, я и пальцем тебя не трону. Только приготовлю тебе вкусный ужин. И будешь отдыхать. Никто тебя не тронет. Том не позволит. Ты же знаешь, какой он. К тому же я обещал тебе доплату. Мы закончили модификацию мимозы. Это улёт. Но если ты не захочешь пробовать, то я не буду настаивать. Обещаю. Ты мне веришь?       Ринат всё шептал и шептал на ухо, пока удерживал за плечо усталого Рона, который уже еле стоял на ногах. И он чувствовал что вот-вот упадёт.       Если он упадёт сейчас, посреди Хога, и потеряет сознание, то к нему могут подойти на помощь… И все увидят, что он голый разгуливает по школе. Рон вцепился в руку Рината, чтобы не упасть. Голова совсем шла кругом.       И Ринат повёл его в норы. В их собственную столовую.       Их встретил Том. Он сидел на зелёном диванчике и читал книгу. Но сразу же подскочил, как только увидел Рона.       — Мерлин, какой он бледный, — сказал Том Ринату и стал ощупывать пульс на шее. — Положи его на диван. Сейчас принесу аптечку.       Рон оказался на диване. В глазах темнело. Сердце вырывалось. Он не мог говорить.       — Видишь, сейчас мы о тебе позаботимся. Я позабочусь.       Ринат погладил волосы. Поцеловал в лоб, прежде чем вернулся Том.       Рону дали какую-то таблетку под язык. Затем Том сделал укол в попу. Его даже не удивило, что Рон пришёл без одежды. Рон лежал на диване и медленно приходил в себя. Его накрыли пледом.       Постепенно самочувствие улучшалось. Ринат что-то жарил на плите. Он одел фартук в цветах пуффендуйского факультета и совсем был похож на домашнего мальчика. На того самого, который помогает маме, делает уроки и хорошо себя ведёт.       Рон почувствовал себя в безопасности. Рядом был Том, и пахло едой. Ему становилось лучше. В животе сосало.       — Ты не ел уже больше суток. Даже не смей отказываться от еды, — командовал Ринат. — Тем более что это блюдо я придумал специально для тебя.       Рон глубоко вздохнул и закатил глаза.

***

Живот урчал всё больше, и Рон был готов сожрать уже любую еду. Голодными глазами он смотрел, как Ринат переворачивает на плите кусок мяса. Во рту текли слюни.       Пока Ринат кашеварил, Том отвёл Рона в спальню, чтобы тот оделся. Ему выдали чёрную футболку и домашние штаны. Чистые и глаженные. Но не его. Рон не стал спрашивать Тома, где его вещи. Это было как-то неловко. Его поимели. Во всех смыслах. Ринат обманул его и использовал. От этого внутри было гадко. И не хотелось никому говорить об этом.       Том всё же спросил, когда они были наедине.       — Что он с тобой сделал?       — Ничего, — помотал головой Рон.       — Что значит ничего? Ты просто так пришёл сюда голый и еле живой?       — Просто голова закружилась, — соврал Рон.       Он прекрасно понимал, что Том всё понимает. Но не хотел говорить об этом.       Они вернулись в кухню. Ужин на троих. Ринат посыпал мясо свежей зеленью, уложил рядом ломтики румяной картошки и свежие овощи в ароматном соусе. На вкус мясо было необычным. Явно какой-то маринад. Но Рон был не способен сейчас оценить старания повара и просто умял всю порцию. Спасибо не вырвалось с его языка. Только не для этого урода. Но Ринат и не ждал благодарности.       Снова захотелось спать или хотя бы лечь. Том предложил отдохнуть у них в спальне. И Рон согласился. Рядом с Томом он ощущал необъяснимое чувство безопасности. Словно Том мог защитить от чего угодно. И пока он рядом, всё будет хорошо.       Ринат уселся рядом на кровать вплотную с бонгом в руках и мягко улыбнулся.       — Это то, что тебе сейчас нужно, — прошептал он на ухо.       Но Рон мотал головой.       — Я же вижу, как тебе хреново. Это поможет.       Рон сгорбил плечи. Воспоминания, как тени, преследовали его в мыслях. Он пытался убежать, но они шли за ним. Он даже теперь не представлял, как будет сидеть в общем зале или на совместных уроках с когтевранцами. Их было слишком много. И наверняка они будут обсуждать его между собой. От этих мыслей хотелось сгореть дотла.       Ринат наседал.       — Ну же. Вспомни, разве от Лета тебе было плохо? Это Мимоза, она действует тоньше. Но точно поможет тебе оказаться сейчас там, где ты хочешь. Всё будет, как ты хочешь. В астрале. Том будет рядом.       Ринат перешёл с шёпота и заговорил в полный голос:       — Да, Том? Ты ведь будешь здесь весь вечер? И позаботишься о Роне, если что-то пойдёт не так? Он хочет попробовать нашу Мимозу.       — А ты щедр, — усмехнулся Том. — Но я не против, если ты хочешь угостить своего друга. Я проконтролирую его безопасность.       Ринат не дождался ответа Рона и прикурил бонг. Никаких клубничных кубиков льда. Только голубая вода в бутылке. Это сразу напомнило про когтевранцев, и Рон поморщился.       Ринат глубоко вдохнул дым, а потом передал бутылку Рону. В комнате запахло дымом и цветами мимозы, запахло мартом и ранней весной. Рон сжал бутылку, только сейчас он заметил, как его руки дрожали. Наверное, хуже уже не будет? Он поднёс бонг к губам и тоже глубоко вдохнул. И сразу закашлялся.       Расслабило сразу после первой затяжки. Стало легко. Ринат больше не стал дуть, он вернул бутылку в руки Рона.       И Рон сделал ещё один вдох. Дым на языке, во рту, в горле. Реальность чуть расплылась. Но это не пугало. Стало спокойно. Спокойно просто быть. Он словно стал уже не здесь. Его тело оставалось на диване. Но сам он себя ощутил где-то далеко. Где-то больше, выше. Вне времени и пространства.       Время исчезло. Голова стала пустой. Сознание ясным и чистым. Пропали все эмоции. Остался только чистый разум.       Он сидел в полном спокойствии. А мир расплывался всё больше. В какой-то момент Рон ощутил себя на зелёной лужайке. Над ним светило солнце, оно ласкало щёки своими лучами. Рядом игралась белая собака. Рон улыбнулся ей и потрепал за шерсть. Она была мягкой. Чуть влажной от травы после дождя.       Воздух был чистым. Он никуда не торопился. Ничего не ждал. Ничего не искал. И было так хорошо на этой траве. Рон ещё раз погладил собаку, а потом обнял её и держал в своих руках. Её тёплое сердце билось.       Когда собака вырвалась из его рук, он оказался в комнате. Это был его собственный дом. Большой и красивый. Он стоял у окна. С чашкой кофе в руках. Рядом лежал магловский журнал. О чём писали в Пророке, его не интересовало. В этом доме его мир замыкался. И дальше двора мира не существовало.       Кружка упала из рук.       И вот дождь. Он стоит под дождём. Темно. Капли с неба стекают по коже и очищают его. Дождь усиливается. Становится ливнем. Тёплый ливень очищает его насквозь. Мокрые ноги и пятки. Он весь мокрый. Чистый.       Он заново рождён.       Вдруг видит, как Ринат закутывает его мокрого в полотенце. Они почему-то в ванной. Рон улыбается. Кажется, прошла уже вечность. Много вечностей. И всё прошло.       Ринат сушит полотенцем его волосы. И он оказывается в пещере у костра. Вокруг темно. Но горит огонь, и он греет руки у костра. Рукам тепло. Слегка обжигает. Это древняя пещера. Рон знает, тут жили древние люди. И вот он стоит здесь.       А потом пустота.       И снова Ринат. Ринат почему-то его обнимает, прижимает к себе. Они лежат в кровати. В комнате горит слабый свет от ночника. Слышны голоса Тома, Джона и Симона.       Он ровно дышит. Ринат прижимается и гладит. Рон не знает, сколько времени так проходит. Кажется, месяц или год. Они просто лежат.       Потом Ринат смотрит в его зрачки и облегчённо вздыхает.       — Кажется, отошёл. Ребят. Рон снова с нами.       Целует его в лоб. Словно Рон умер и вот наконец-то воскрес из мёртвых.       — Не знаю, что это было, — откровенно поделился Рон на ухо Ринату. — Но, кажется, мне и правда легче. Можешь дать ещё?       — Ещё? — Ринат усмехнулся. — Ты только что вернулся.       — Я хочу ещё, — прошептал Рон.       — Ты провёл сутки в своём астрале, ты знал?       Рон раскрыл рот. Ну ничего себе покурили. К ним подошли ребята. Окружили. Что-то говорили. Но Рону хотелось назад, туда, где их нет. Где нет его прошлого. Нет никакого дерьма. Нет этих уебанских мыслей. Нет позора. И не нужно делать уроки.       Он пропустил несколько дней учёбы. Такими темпами его погонят из школы. Но это было уже не так важно, как раньше. И чёрт бы с ним, со всем. Зато у него есть деньги. Ему больше не нужна школа.       Странно, но уходить от пуффендуйцев не очень хотелось. Находиться в спальне родного Гриффиндора было неприятно. Впрочем, ему уже давно нигде не было приятно. Кроме моментов накурок. Самое приятное воспоминание — Оранжевое лето. Рон вспомнил медуницу. Да. Даже под мазями было невообразимо хорошо, за что сейчас стыдно. Но и Мимоза оказалась убежищем. Местом, где хорошо. В реальности таких мест будто уже не осталось. И точно не в школе. Его уже выебали слизеринцы, потом пуффендуйцы, потом когтевранцы. Он шлюха. И с ними со всеми он спал за деньги. Настоящая шлюха.       Даже Ринат его накуривал только за то, что Рон продавал ему себя. Что-то вроде чая? Если Драко дарил вещи. То у пуффендуйцев была трава.       Рона заставили поесть. Том настоял. Тому было сложно отказывать. Казалось, что его слушались все. Даже Ринат.       Ринат всё же вернул одежду Рона. Вытащил из своего шкафа. Та самая, дорогая, которую ему дарил Драко. Рон теперь носил только дорогие вещи. Они пропахли пуффендуйскими травами. И стало уже похуй. Рон попрощался со всеми. Ринат пытался его уговорить остаться. Но нет. Рон больше не верил ни единому его слову. И рядом быть не хотел.       — Ну мы ведь ещё увидимся, — Ринат на пороге задержал Рона и наклонился к уху. — Твоя задница так хорошо меня принимает…       Скулы Рона дрогнули. Он сгорбил плечи и вышел. Даже отвечать не хотелось. Не хотелось даже думать об этом. Голову вновь наполнили красочные воспоминания. Когтевранцы. Голые. Их много. Они все насаживают его на свои члены, суют члены в рот. Их так много. А Рон совсем не сопротивляется и готов лечь под каждого.       И как теперь смотреть им в глаза? Он же совсем опустился.       Рон дошёл до своей спальни. Конечно, он не стал делать уроки. Выпил зелье крепкого сна и заснул, только чтобы не думать об этом. Не вспоминать. Не помнить.