Глава 26. Когтевранцы

Рон проснулся с полным нежеланием идти на уроки и вставать из постели. Он чувствовал себя разломанным изнутри. Учёба потеряла смысл. Первой мыслью было — это выцепить Рината и попросить достать ему ещё цветов. Было даже неважно, Лето это или Мимоза, или что-то другое. Всё равно. Или спросить у Тома?       Ринат мог угостить бесплатно. Приходить к Тому и просить просто так было как-то не очень. Рон даже не представлял, сколько это стоит. Но тратить свои честно заработанные деньги пока не очень хотелось. Слишком тяжело они ему достались. Может, Ринат из чувства вины достанет что-то для него.       Хотя, какой вины? Этот ублюдок явно не испытывал ничего подобного. Но, тем не менее, пытался изобразить. Он точно хотел встретиться ещё. А значит, будет идти на уступки и угощать. После жёсткой подставы он теперь нежничал и заглаживал этот поступок. Воспользоваться?       Рон всё-таки встал, умылся. И понял, что сегодня воскресенье и ни на какие уроки идти не нужно. В спальне все ещё спали. Он облегчённо выдохнул.       Завтрак в общем зале прошёл почти как обычно. Если не считать того, что Рон смотрел только в свою тарелку. И особенно избегал поднимать голову в сторону когтевранского стола. По залу шептались, посмеивались. И если раньше Рон точно знал, что это не из-за него, то теперь не был уверен.       После ужина его поймала декан. Пришлось отмазываться и врать. И декан вроде бы поверила в его болезнь, но заставила пойти в медпункт.       И это стало роковой ошибкой. В медпункте также толпились когтевранцы. И, возможно, те самые. Ведь в пятницу они так же отсутствовали на уроках. Возможно, они тоже соврали, что были больны и их могли так же принудительно заставить пройти осмотр у Помфри. Которая сейчас с удивлением смотрела на толпу «заболевших». Одни когтевранцы. И среди них Рон.       Пришлось ждать своей очереди в коридоре. Рон ещё на входе почувствовал, как загорелись его уши. Два когтевранца подсели к нему с обеих сторон. Они загадочно ухмылялись, переглядывались между собой и посмеивались.       — Какая неожиданная встреча, — проговорил один. — Неужели болел в пятницу? Наверное, это было что-то серьёзное. Нельзя ведь просто так пропускать уроки. Наверное, что-то очень серьёзное. Например, нестерпимое желание сосать хуи.       Когтевранец договорил, и весь коридор заржал. Они смеялись до одури и хлопали себя по животам. Рон онемел. А тот продолжал:       — Или давать в жопу.       Смех. Звонкий, пронизывающий смех оглушал. Уже горели не только уши, Рону казалось, что он сейчас весь сгорит на месте.       — К слову. Хуи ты сосёшь просто на отлично. Ринат не соврал. А ещё он сказал, что ты берёшь за это монеты. Надеюсь, наша плата тебя удовлетворила?       Рон попытался сглотнуть горячий ком. Он поднял голову и увидел, как три когтевранца перекрыли выход и подпирали спинами дверь. Чёрт.       Когтевранец, который разговаривал, положил ладонь на бедро. Рон скинул его руку.       — Ой, прости. Совсем забыл. Монеты ведь нужно. Бесплатно никак.       Все в коридоре продолжали хихикать, а когтевранец достал пару блестящих золотых монет. Каждая стоимостью пять галеонов. Они сверкали в свете лампы. И голос смягчился, перешёл на шёпот.       — Может, отсосёшь мне здесь в туалете. А то очередь долгая.       — Иди на хуй, — прошипел Рон, сжимая кулаки.       В ушах шумело. Пульс бешено бился. Хотелось провалиться на месте. Исчезнуть. Всё горело.       Все перестали хихикать. А когтевранец заговорил уже ласковым шёпотом на ухо.       — Ну тебе что, сложно что-ли. Я ведь заплачу. Я не жмот. Знаешь, как яйца гудят. Ну помоги. Тебе ведь не сложно. Отойдём в туалет, закроемся. Никто не увидит. Тебе ведь не впервой. Заработаешь заодно. Могу тебя и трахнуть, если хочешь.       Рон вскочил. Он подлетел к двери. Но когтевранцы преграждали дорогу. Дальше удар. И ещё. Один из них спустился на пол с окровавленным носом. Другой согнулся пополам.       В этот момент Помфри открыла дверь:       — Следующий… Ой, что случилось?       — Всё в порядке, просто кровь из носа пошла, наверное, давление, — заверили её.       Она впустила раненого когтевранца в кабинет и закрылась. Остальные остались в коридоре.       — Ну зачем ты принимаешь всё так близко к сердцу, — первый когтевранец снова оказался рядом. — Тебя всё равно не выпустят. Пошли в туалет, поговорим наедине, объясню тебе всё.       Рон оглядел всех присутствующих. По скулам ходили желваки, и руки тряслись. У входной двери теперь стояла толпа. Он сделал глубокий вдох и пошёл за когтевранцем в туалет.       Тот сидел на подоконнике. Больничный туалет был выложен белой плиткой, и пахло лекарствами даже тут.       — Прости, если мы обидели тебя. Но правда, чего тебе терять. В прошлый раз тебе мой член вроде понравился. Еле оторвал. Чего тебе стоит ещё раз взять в рот? Ты же не в первый раз.       Когтевранец сжал свой пах через ткань.       — Ну Рончик, сделай мне приятно. Ну пожалуйста. Десять галеонов. Буквально десять минут. И я отстану.       Рон стоял посреди туалета и всё ещё задыхался. Всё, блядь, пошло не по плану. Ебаный Ринат.       — Не пойти ли тебе на хуй? И твоим дружкам-утыркам тоже?       Но когтевранец наоборот подошёл.       — Эй, эй. Не кипятись. Чего ты так завёлся. Я ведь просто предложил. Ну мало ли. Вдруг ты захочешь дружить и продолжать поддерживать добрые рыночные отношения. Ринат рассказывал, как ты не прочь дать в задницу или пососать за золотые. Но, может, мы просто не в твоём вкусе. А только Пуффендуйцы. Джон тоже рассказывал, как они весело тебя оттрахали в раздевалке после матча.       В груди всё полыхало. Глаза унизительно налились слезами. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо.       — А мы чем хуже? Мы тоже заплатим. Да и метлу в жопу совать не станем. Мы вообще лапушки. Зря ты отказываешься.       Кажется, мир рухнул под ногами.       — Да давай уже трахнемся и разойдемся. Тебе что, деньги лишние?       Рон попятился к двери. Но и она оказалась закрыта. Суки. Они закрыли их с другой стороны.       Когтевранец уже расстегнул ширинку, вытащил член и стал надрачивать, глядя на Рона.       — Блядь, ну хотя бы подрочи мне, — когтевранец сам сжал свой член и закусил нижнюю губу.       — Задница у тебя тоже ахуенная. Натренированная. Позволь, я тебе вставлю. У меня смазка с собой есть.       Это уже превращалось в сумасшествие. Кажется, этот когтевранец просто зациклился на сексе. Ну или поспорил с кем-то. Рон устал его слушать. Но и выйти не мог.       — Смотри, разве ты не хочешь его приласкать. Ну Рончик, смотри, как ты меня возбуждаешь.       Рон только огрызался и матерился в ответ.       — Если уж мы не в твоём вкусе, я расскажу на твоём факультете, а то они живут и не знают, какая у них под боком хорошая шлюха. Прямо в их спальне и гостиной. Удобно ведь, да? Не надо даже ходить никуда, можно отодрать прямо в гостиной. Но за рекламу ты не волнуйся. У меня осталась пара колдографий, ну, точнее пара десятков. Уж лучше один раз увидеть, правда?       Рон застыл.       — Что ты, блядь, несёшь?       — Ничего. Просто успокаиваю тебя, что без клиентов ты не останешься. Наверняка и на Гриффиндоре чей-то член тебе придётся по душе. Думаю, желающих будет много. Может, даже сам Поттер тебя трахнет.       — Сука, только попробуй им рассказать.       — А уж какие сочные колдографии получились. Даже жалко хранить и не показывать. Ты ведь помнишь тот день? Но я могу попросить ребят не передавать их никому. Могу… Если ты…       — Шантажируешь? Как низко, — усмехнулся Рон, до одури хотелось врезать этой мрази.       — Это да или нет? — когтевранца, кажется, нисколько не смущал факт того, что он использует шантаж. Рон даже мог догадываться, от кого он этому научился.       — Может, ты врёшь и нет никаких колдографий.       На что когтевранец вытащил из кармана пару карточек. И Рону поплохело от развратного вида на них. На одной — Рон, растопырив ноги, прыгал задницей на двух членах. А на другой брал в рот у целой толпы по очереди, стоя на коленях. Его лицо было хорошо видно.       Когтевранец спрятал карточки обратно в карман.       — Я пришлю их твоим друзьям, Поттеру, Грейнджер и другим… Если выйду отсюда неудовлетворённым. Так что выбирай.       Рон стоял ещё пару минут в тишине. Пытался переварить случившееся. Всё казалось кошмаром. Он даже и представить не мог, чем обернётся для него знакомство с Ринатом. Ёбаный Ринат. В груди и горле пекло, казалось, что кожа горит. Рон тяжело дышал, обхватил лицо руками. Казалось, выхода не было. Это провал. Полный.       Когтевранцы никогда честью и благородностью не славились. А уж если они дружат с Ринатом, то их добропорядочность и моральные нормы вообще под огромным вопросом.       Рон опустил руки. Рон сдался. Изнутри била дрожь, он посмотрел на когтевранца.       Затем протянул руку и сжал его эрегированный член. Когтевранец прикусил губу, едва не застонав.       В туалете свидетелей не было. Рон опустился на колени, прикрыл глаза и взял в рот. Член был нетолстый, средних размеров, чистый, яйца и лобок были гладко выбриты. От яиц пахло цветочным мылом.       Когтевранец, кажется, был доволен. Он держался за затылок и легонько толкался в рот. Неагрессивно. Всё его лицо выражало наслаждение. Полуприкрытые глаза, тяжёлое дыхание, расширенные зрачки и покусывание губ.       — Глубже, — нежно попросил он, и Рон заглотил целиком, сжал горлом.       Ведь именно на горловой глубокий минет рассчитывал этот когтевранец. В какой-то момент он спросил с замутненным взглядом:       — Может, тогда и в попку дашь? Хочу кончить в тебя.       Было уже плевать. Рон молча встал и подошёл к подоконнику. Упёрся руками. Когтевранец сам стянул с него штаны с трусами. Немного разработал проход скользкими пальцами. Не слишком тщательно. Стояк мешал продолжать. Но этого было достаточно, чтобы не было больно. Рон уже умел расслаблять задницу, когда нужно. И так же хорошо умел её сжимать, чтобы партнёр побыстрее кончил. Хотя всех их сложно было назвать партнёрами, они были клиентами. А он — шлюхой.       Когтевранец вставил. Он трахал в меру, быстро и нежно. Никакой боли. Сжимал ягодицы даже без намёка на синяки. И шептал.       — Вот так, хорошо. Хороший мальчик. Будь всегда таким хорошим и послушным. Твоя задница просто охуенна.       Он шлёпался о ягодицы. Звуки шлепков разлетались по маленькой комнате. Рона трахали в больничном туалете и хвалили. Пахло лекарствами. Всё вокруг было белым.       — Хорошая шлюха. Так меня сжимаешь. Я сейчас кончу. Накончаю в тебя, залью спермой твою хорошую задницу.       Стало горячо. Член запульсировал внутри. Когтевранец несколько раз рвано дёрнулся, а потом вышел из Рона и заправил штаны.       Рон тоже быстро оделся. Но когтевранец посмеялся.       — Ой, а вот ты зря одеваешься. Это я закончил. А ты нет.       — В каком смысле? Ты ведь обещал, что не скажешь, что попросишь своих.       — Я-то попрошу. Но вот послушают ли они, это вопрос. Так что будет лучше, если ты сам их попросишь и убедишь. Но не переживай. Они тоже заплатят. Монеты у нас есть.       Когтевранец оставил на белом подоконнике те самые две блестящие золотые монеты и пошёл к двери. Он постучал в определённом ритме. Это был их код. Дверь открылась.       — Эй, парни. Заходите. Ронни вас ждёт.       Снова толпа. Маленький туалет. Стало шумно. Их было больше десяти.       Рон спрятал в карман монеты. Когтевранцы не стеснялись. Они уже не спрашивали, не задавали вопросов. Голоса сливались. Сердце учащенно билось.       Они поставили Рона у подоконника. И трахали по очереди. Один сменялся другими. У кого-то член был тоньше, у кого-то толще. Кто-то добавлял смазки. Кто-то был грубее. Конечно, никто не мог сравниться с Ринатом. Это был просто секс. Обычный секс. Рон старался сжимать задницу, чтобы процесс не растягивался надолго.       Каждый гладил его по попе. Тянул на себя. Насаживал. А Рон не сопротивлялся. У самого эрекции не было сегодня.       Его трахал какой-то парень с русыми волосами, Рон не знал его имени. Член был толстый и большой. А движения резкими. Каждый раз Рон шлёпался животом о подоконник. Этот никак не хотел кончать. И потом повёл его в кабинку туалета. Поставил на толчок на четвереньки. Когтевранец размашисто двигал тазом. Плюхался внутри. Неприличные звуки пошли из задницы. Воздух выходил. И было похоже одновременно и на пердёж, и на хлюпанье. Все только заржали от этого. А русый, подбадриваемый друзьями, ускорялся.       Наконец-то кончил и он.       Двое последних тоже трахали его в кабинке туалета. В этой же позе. Колени уже болели и натёрли. Его брали руками за плечи и за шею и седлали, как какого-то коня, вгоняя свои члены. Внутри уже тоже натёрло. Но Рон привык к боли и посильнее.       В конце все ушли. Рон сидел на унитазе со спущенными штанами. Из него продолжал выходить воздух.       Остался только тот, кто первый начал с ним говорить сегодня.       — Кстати, меня зовут Дэни. Вижу, без мази Даймона твоя эрекция и энтузиазм не очень. Так что, если захочешь, я могу достать ещё такой мази. Даймон сегодня не смог прийти. Но, уверен, он будет не прочь, если ты завтра к нам заглянешь на чаёк.       Дэни подошёл и положил на сливной бочок мешок с монетами.       — Такой толпой мы тебя больше ебать не будем. Мы просто хотели убедиться, что мы поняли друг друга и что ты не держишь обиды.       Рон, измученный, сидел на унитазе. Из него что-то вытекало. Их сперма. Многие кончили в него за неимением салфеток. Волосы на затылке вспотели. По позвоночнику шёл озноб.       Дэни. Ещё один сукин сын. Каштановые волосы. Худой. Зелёные глаза. Он прижался пахом к лицу Рона через брюки и потёрся.       — Блядь… Тебе ведь не будет сложно, если ты ещё разок отсосёшь мне напоследок? — тихо, с придыханием проговорил он и, не дожидаясь ответа, расстегнул ширинку и вставил член, протискиваясь в некрепко закрытые губы.       — Полижи головку, — просил он.       Голова была пустая. Рон, не думая, приоткрыл рот и взял головку, обводя её языком во рту.       Рон всё помнил. Драко его научил, как сосать. Как делать приятно. Он провёл языком по уздечке и стал нежно посасывать самое чувствительное место.       — Блядь, Ринат точно не врал. Лижешь и сосёшь охуенно, горлом берёшь, задница пиздатая, можешь и на двух членах сразу. Охуенная шлюха. Давай теперь глубже. Хочу выебать твой рот.       Он тяжело дышал, толкался в рот. А потом взял Рона за волосы и стал быстро трахать. Рон проглотил всю сперму. Во рту остался терпкий солёный вкус.       Пока Рон приводил себя в порядок с помощью магии и промывал рот, Дэни курил на окне. Смотрел на улицу сквозь решётки и пускал дым. Он кончил в Рона два раза и, кажется, пока был удовлетворён.       Рон не стал отказываться от сигареты, когда Дэни протянул открытую пачку.       — У Рината тоже есть эти колдографии?       — Нет. Он даже не знает про них. И тебе об этом тоже лучше молчать. Просто не отказывай нам слишком часто. Будем тебя поёбывать. И никто их больше не увидит. С Ринатом сам разбирайся. Мы в ваши дела не лезем.       Рон сжал в кармане мантии большой мешок с монетами.       — И как часто вы собираетесь меня ебать?       Карман так отвешивало, что сегодняшнее утро уже не казалось таким ужасным.       — Ну, не знаю. Ты можешь и отказаться. Как сам решишь. Шантажа больше не будет.       — Почему я должен верить?       — Сегодня ты удовлетворил меня и моих друзей. Думаю, этого достаточно, чтобы мы хорошо относились. Ну, а соглашаться ещё или нет, дело уже твоё. Деньги у нас есть.       Рон молчал… Он больше никому не доверял и не верил.       — Не путай нас с Ринатом. Мы — не он.       Дэни выкинул окурок в окно, спрыгнул и прижался сзади всем телом.       — Придёшь завтра? Только Даймон и я? Насадим тебя на два члена. Если захочешь, смажем волшебной мазью.       Дэни потёрся пахом о задницу. От его трения и шёпота пошли мурашки.       — Возможно.       Дэни запустил ладони под мантию и пробрался под водолазку, огладил живот и соски.       Вместо ответа — дыхание на ухо. Зубы сомкнулись на мочке, Рон ощутил влажное прикосновение языка.       После посещения медкрыла Рон отыскал в спальне флакон с мазью, который ему остался от Драко. Мазь действовала несильно. Но для таких некритичных случаев вполне подходила. Он смазал себя, чтобы не испытывать дискомфорт. Всё-таки обслужить столько человек не так-то легко. Повезло, что магия быстро убирала последствия.       Позже на своей кровати Рон пересчитывал деньги. Большая гора монет. Он несколько раз сбивался и считал заново. Семьдесят. Семьдесят галеонов за утро. Он потрудился в больничном туалете. Но к Помфри так и не попал.