Глава 27. Разве у тебя осталась честь?

Рон успел искупаться. Сложил все монеты в своём тайнике, там же лежал браслет со змеёй, подаренный когда-то Драко. Рон вспомнил, как впервые позволил волшебной змее поласкать себя и какой это был для него шок. Но теперь в таком артефакте он не нуждался. Желающих его выебать было более чем предостаточно.       Идти ли завтра к Даймону, он не знал. Сегодня утром его уже поимела толпа. Да, не по его воле. Но они снова хорошо заплатили. Верить ли Дэни, что больше шантажа не будет? Когтевранцы не отличались благочестивостью. А он сам? Рон закрыл лицо руками и надавил пальцами на глаза. Он тоже не был благочестивым. Хоть и с Гриффиндора. Чести больше не осталось. Она была раздавлена золотыми монетами, ложью, насилием, сексом. Рону снова захотелось накуриться. Реальность вызывала всё больше отвращения.       Скопленных денег ему хватит на хороший ремонт, может быть, на одежду и еду. Вряд ли он хорошо закончит Хог и успешно поступит в академию. Значит, рассчитывать нужно только на себя. Если останется в родительском доме, то ему все уши прогреют о том, какой он неудачник. Лучше уж в петлю. Поэтому Рон решил, что как только закончится школа, он сразу купит себе дом и съедет. А родителям и знакомым что-нибудь наврёт.       Рон спустился на обед в общий зал. Он был свежий после душа, на нём была дорогая одежда. От него хорошо пахло духами. Но взгляд был пустой. Хихиканья за когтевранским столом его больше не волновали. Но, на удивление, их и не было. Рон даже специально вгляделся в их стол, нашёл глазами тех, кто сегодня трахал его в больничном крыле. Они все сидели спокойно и кушали. Никто не смеялся. Не шушукался. Словно ничего и не было. Рон просверлил взглядом того русого. Он даже имён их почти не знал. Но они все знали его. Знали очень хорошо. Видимо, Дэни был у них за главного.       После обеда Рон подошёл к Ринату в коридоре и попросил травы. Ринат ухмыльнулся. Как Рон и ожидал, Ринат ему не отказал и денег за это не просил.       — Ты какой эффект хочешь? Расслабиться? Покайфовать? Раскрыть новые грани? Другие ощущения?       — Без разницы, — честно ответил Рон. — Лишь бы от реальности отвлечься.       Ринат повёл Рона за теплицы.       — Плохой день? — поинтересовался Ринат, заправляя цветы в бонг.       Рон кивнул. И сделал первую затяжку сам, раскуривая. Ринат отказался, когда Рон протянул ему.       — Нет, я пас. Мне ещё сегодня домашку делать. И на отработку к Снейпу идти.       Стало мягко накрывать. Стало радостно. Рон почувствовал, как его сухие губы глупо растянулись. Внутри становилось хорошо и беззаботно. Именно то, что ему было нужно. Рон облокотился на стену теплицы и запрокинул голову, тихо смеясь.       — Это «Солнечная ночь». Очень мягкая, чтобы расслабиться, но без последствий. Так что крыть тебя, как в прошлый раз, не будет. И отходняк лайтовый.       Рон улыбался и мысленно благодарил Рината.       — Я могу доставать тебе ещё, сколько захочешь. У меня много разного есть. Ты ведь сделаешь мне за это скидку?       Было так хорошо, что Рон кивнул. Было уже всё равно, лишь бы Ринат продолжал давать ему траву.       Перед ужином Ринат выцепил Рона и затащил в туалет. Он показал пять галеонов и вопросительно посмотрел. Рон согласился.       — Давай по-быстрому.       В тесной кабинке Рон опустился на колени и стал ублажать. На удивление Рона, большего Ринат сегодня не требовал. Никакой боли. Рон просто отсосал ему быстро, взял пять галеонов, и они пошли на ужин. Ринат также дал Рону небольшой пенал, в котором лежали всякие травы. Лечебные мази, травяные свечи, травяные пробки, ампулы и несколько пакетиков с цветами. Что-то вроде мини-аптечки для быстрой помощи в случае чего. Ринат сказал, что знает про когтевранцев и что он не против, если они тоже будут ебать Рона. Поэтому дал побольше мазей и травяных пробок, мало ли кто не сдержится.       Рон снова убедился, что Ринат — больной ублюдок. Кажется, его только больше возбуждало знать, как низко опустился Рон и скольким он уже дал в жопу. Ринат говорил об этом с наслаждением, напоминал Рону о том, какая он теперь опущенная шлюха. Ринат «жалел», но жалость его колола и заставляла гореть.       — Надеюсь, они не порвали тебя? Сколько членов ты сегодня принял? Ох, бедный. Тебя так поимели. Вставь сегодня перед сном эту пробку, она вылечит. Чтобы завтра ты снова мог присесть на их члены и хорошо поработать задницей.       Какой-то гад всё рассказал Ринату о сегодняшнем утре. Он знал подробности. И явно возбуждался от них.       Ужин прошёл без происшествий. Даже декан забыла о его прогулах. А вечером перед сном Рон всё же вставил в себя травяную пробку. Каждая была герметично упакована и хранила влагу сочных трав. За ночь она должна была полностью убрать любые мелкие повреждения, снять воспаления и восстановить после группового износа.       Наступил понедельник. Рон думал, идти ли ему к Дэни. Тот в течение дня несколько раз подошёл, чтобы узнать. Они предлагали десять галеонов и обещали не задерживать надолго. И если Рон сам захочет, то могли смазать его той самой мазью, чтобы он получил райское удовольствие. Дэни объяснил, что эта мазь для удовольствия — их личная разработка с Даймоном. А Ринат просто смешал её с их пуффендуйской лечебной, чтобы эффект был двойной. Но тогда в пятницу Ринат втёр ему запредельную дозу, даже с учётом разбавленности концентрации. Дэни уверял, что если мазать немножко, то эффект будет не таким крышесносным и без отходников. Также он сказал, что мазь, попадая на член, оказывает эффект и там, но более лёгкий. В заднице мазь работает по-особенному и дарит небесные удовольствия.       Рон решил, что с него не убудет. И десять галеонов лишними не будут. Вечером он пришёл в башню Когтеврана.       Они поднялись в ту самую комнату на самом верху. Снова. Даймон уже ждал их в постели и был голым. Он посмотрел голодными глазами на Рона.       — Раздевайся и прыгай в кровать.       В этом не было ничего сложного. Рон занимался сексом уже много раз. Его много раз имели. И это он тоже переживёт. Он аккуратно сложил свои дорогие вещи на кресле и забрался на кровать. Тем временем и Дэни был уже там. Рон принялся поднимать их члены, лаская языком и беря в рот их по очереди. То один, то другой. Такой послушный. Рон хотел, чтобы они поскорее его трахнули, и уйти отсюда.       Даймон приказал лечь на живот. Не он первый. Рон послушно принял позу и раздвинул ноги.       — Добавить немного мази?       — Нет.       Рон твёрдо решил, что каким бы сладким не было возбуждение от мази, он тут не за этим. Он тут, чтобы поскорее удовлетворить их и съебаться. А с мазью это могло растянуться до полуночи.       — Не любишь удовольствие. Ну ладно.       Даймон засунул два пальца, смочив их обычной смазкой. Легко вошли. Даже слишком. Рон почти не почувствовал. Три. Тоже слабо. Будто отбили все чувства. Ощущения слабые.       Но это было неважно. Его удовольствие больше мало кого волновало. Его дело обслужить. И он принял в себя член Даймона. А потом и Дэни. Они решили трахать его по очереди, передавая друг другу.       Все чувства отупели. Скука. Чтобы не выдавать своего равнодушия, Рон стал постанывать и вилять задом.       Они меняли позы. Поворачивали его то так, то сяк, как живую игрушку. Как куклу. Задирали его ноги и вбивались всё глубже. А Рон стонал. И фальшиво изгибался. Это было несложно.       Оказалось, что Дэни и Даймон братья по отцу. А Даймон — главный мозг по разработке всяких веществ. Рону предложили на чай взять ещё другую их мазь. Её нужно было втирать в виски. Значительно повышала интеллект на время. С этой мазью можно было переделать все домашки за вечер. Мозг начинал работать намного процентов больше обычного. Рон её взял.       Секс оказался так себе. Слишком скучным. Но денег они заплатили. А мазь пригодится Рону, чтобы наверстать пропущенную учёбу.       Спускаясь с башни Когтеврана, Рон столкнулся с Драко. Они врезались друг в друга. Драко лишь на миг показался растерянным, но тут же сделал безразличное лицо и прошёл мимо, даже не поздоровался. Да и чёрт с ним. Рон спускался ниже.       На первом этаже уже поджидал Ринат.       — Ну как? Хорошо поработал задницей?       — Отвали, — устало и без злости ответил Рон.       — Не хочешь поработать ещё? Вечер только начинается. А у меня яйца болят. Ведь я вчера так и не отодрал тебя хорошенько, пожалел.       Рон устало посмотрел на Рината. Пожал плечами.       Они зашли в раздевалку. В ту самую. Теперь и она хранила воспоминания. Они стали уже смутные и размытые, но оставили прежние чувства. Когда-то здесь Ринат ебал его метлой в жопу. И, видимо, решил повторить, потому что в его руках снова оказалась метла. Сердце дрогнуло.       — Даже не знаю, совать ли ещё в тебя свой хуй или нет. Тебя уже столько поимели, — он брезгливо скривил губы и наблюдал, как щёки Рона загораются. — Но я помню, как хорошо оттрахал тебя метлой, — улыбка стала злой.       А Рон почувствовал, как по вискам пошёл пот. Ну да, как же он забыл. Рината не возбуждает сам секс, только боль и насилие. Рон помнил, как эта метла его раздирала. Широкая ручка. Чтобы на неё сесть, нужно было ещё постараться.       Ринат рассмеялся.       — Я пошутил, — весело ответил он и убрал метлу.       Но успокоиться Рон уже не мог, адреналин ударил в кровь. Он тяжело дышал, пока Ринат смеялся над его реакцией.       По приказу Рон полностью разделся. Ринат надел на него хамблер и заставил ползать на четвереньках. Ринат подгонял его лёгкими пинками ногой по ягодицам. Наконец Рон остановился возле самой двери и получил порцию шлепков по заднице. Немного болезненных. Попа стала гореть. И тогда Ринат оттянул яйца ещё больше назад. Они стали чувствительные. Каждое прикосновение Рон чувствовал глубоко. Они были пронизаны болью и чем-то ещё. Но Рон чувствовал.       Неужели он теперь может чувствовать только боль? Но думать дальше он не мог. Живот налился тяжестью, Рон глубже задышал. Ринат сжимал в руках его яйца, вертел их. А Рон всё терпел и стоял, как послушная собачка, на четвереньках, выпятив ему навстречу зад.       Ещё шлепки. И что-то втиснулось в анус. Слегка влажное. Прохладное, твёрдое. Оно грубо входило, доставляя слабую боль. Рон замер и ждал. Это оказался жестяной флакон со смазкой, он был продолговатой формы. Ринат поиграл им в заднице. Рон уткнулся лбом в дверь, стоя на четвереньках, и закусил губу.       — Ты становишься всё более послушным, — тихо проговорил Ринат. — Почти идеальным.       Он сильнее сжал яйца рукой, и Рон заскулил.       Затем Ринат отвёл его в другой угол раздевалки и засунул головой в открытый шкафчик. Снаружи осталась только голая задница. Хамблер по-прежнему был на нём и не давал разогнуться. Яйца тянуло назад. Ринат постоянно сжимал их, и они стали ещё чувствительнее. А теперь, когда Рон внутри тесного тёмного шкафчика упёрся головой о внутреннюю стену, Ринат стал его трахать. Быстро. Агрессивно. Жёстко. С каждым толчком Рон вздрагивал и дрожал всё больше. С каждым толчком Ринат ударялся о его чувствительные и болезненные, измученные яйца. Но возбуждение только росло, и живот сводило теплом и тяжестью.       — Шлюха, чем займёшься на каникулах? Будешь сосать по толчкам? Может, тебя ещё и среди пуффендуйцев пустить по кругу, а? Ещё ведь не все опробовали твою задницу. К концу года планируешь каждому отсосать?       Ринат веселился. Он вбивался всё сильнее и жёстче. Рон в тесном шкафчике ударялся о стену. Ринат мог говорить всё что угодно. Так он себя возбуждал, унижая Рона.       Но от каждого его слова Рон начинал чаще дышать. Ненависть, злость, страх, возбуждение. Рон сам не понимал. Просто всего становилось слишком. Внутри начинало биться и кипеть, дёргаться и дрожать. Собственное тело откликалось как самый главный предатель.       Потом была лавка. На ней он так же поставил Рона раком и оседлал, попутно трахая его рот пальцами.       Болели колени и яйца. Зад горел. Рон дрожал и сжимал Рината. Но тот долго не кончал.       К ужасу для Рона, метлой его тоже выебли. В какой-то момент Ринату стало скучно, и он стал запихивать в задницу метлу. Сначала не получалось. Ручка была слишком толстой. Но он прикладывал уголком и всё долбил и долбил. Помогал рукой, растягивал изнутри, разводя пальцы, и много массировал простату. Отчего метла всё же вошла в жопу. Со смазкой.       Рон был растянут по полной. Все ощущения обострились. Он полностью зависел от Рината и его настроения. Он стоял, согнувшись раком на лавочке, колени были уже стёрты, не мог выпрямиться, яйца сжимал хамблер, и метла торчала в жопе. Ринат стал ей двигать туда-сюда. Рон не смог сдержать стон и слёзы.       И в какой-то момент обкончался, нанизанный на метлу. Она сильно распирала задницу. И каждый, даже маленький толчок пронизывал всё тело массой ощущений. Ринат только облизывался, глядя на это — как его сучка кончает от метлы в жопе. Которую он оставил в заднице, подперев о другую лавку, и сам обошёл Рона спереди, чтобы изнасиловать его рот.       Рон нисколько не сопротивлялся. Ринат лишал его воздуха, наблюдая, как тот задыхается и дёргается в конвульсиях. Входил глубоко и прижимал к себе.       — Хорошая блядь, — проговорил он, вынимая член и вытирая последние капли спермы о щёки Рона. — Уверен, ты хорошо обслужишь и других.       Он не торопился снимать хамблер, ходил и осматривал измученное тело Рона, оглаживая подушечками пальцев.       — Всё-таки несправедливо, что даёшь в жопу пуффендуйцам и когтевранцам, а другим нет. Надо это исправить.       — Не надо, Ринат, пожалуйста, — Рон боялся, по-настоящему боялся, зная, на что способен Ринат.       — Не бойся, я уже нашёл кое-кого. Предложил им тебя. Несколько гриффиндорцев и слизеринцев оказались не против.       — Нет, Ринат.       Но Ринат на это только подёргал метлу, которая так и осталась в жопе. И Рон застонал.       — Тебе ведь нравится, — шёпотом убеждал Ринат. — Нравится, когда тебя ебут в жопу, нравится получать золотые монеты. Так почему ты отказываешься? Разве тебе есть что терять? Разве у тебя осталась честь?       Из глаз полились слёзы. Рон сам не ожидал, что так расплачется, как девчонка. Он чувствовал себя сейчас бессильным. Абсолютно бессильным перед Ринатом. Он стоял измученный на четвереньках, яйца сдавливал и оттягивал хамблер, в жопе торчала метла, а он не мог даже сползти с лавки или разогнуться. Ринат говорил такие вещи, от которых в груди разрывалось всё.       Ринат улыбнулся и продолжил трахать его метлой. Методично. Грубо. Цинично. Вторая рука сжимала яйца и перекатывала их в ладони.       — Эти новогодние каникулы ты проведёшь в Хогвартсе. И обслужишь так много желающих, что этих денег тебе хватит, чтобы ещё долго не думать о работе после школы. Каникулы — прекрасное время. Никакие уроки не будут отвлекать от ебли в жопу.       Рон представил, что если и его бывшие друзья об этом узнают. Что будет… Уши и щёки запылали пожаром.       Ринат не мог так с ним поступить…       Не мог…       Но Ринат мог.       Удовлетворившись реакцией на свои слова, Ринат вынул метлу и снял хамблер. Помог Рону встать и помыл его в душе. А потом прикладывал к коленкам пластыри с травяными мазями.       — Я шутил про Гриффиндор, — вдруг сказал он. — Просто очень хотел увидеть тебя жалким. Но не волнуйся. А лучше сними штаны, я вставлю тебе травяную пробку. С ней быстро всё заживёт. Может, успеешь этой ночью даже ещё пару парней обслужить.       Рон проигнорировал этот комментарий, но штаны всё же снял. В заднице зудело и саднило. Лечебная пробка сразу дала прохладу, и стало легче. Рон ощупал её рукой в себе. Кажется, она снова была большой.       — Ну, а как ты хотел, — пожал плечами Ринат. — Думал, после метлы я вставлю в тебя что-то размером с палец? Здесь нужно что-то больше. Иначе потеряешь.       Рон ощутил эту наполненность внутри. Наполненность и влагу. Боль стихала. Травы прилипали к стенкам кишки и раскрывались внутри, набухая.       — Если снова не сможешь сам вытащить, я помогу.       Рон поморщился. Но махнул рукой. Ринат протянул ему золотые монеты, а также новую порцию аптечки с лекарствами на любой вкус.       Понедельник. Он снова нёс в карманах мантии кучки монет. От когтевранцев и от Рината. Зад холодило травами. Он мечтал добраться до своей спальни, закрыться пологом и накуриться цветов. Их тоже было много в аптечке. Травы умели лечить не только тело.       Рон сложил новые заработанные монеты к тем, что уже были. Их становилось всё больше и больше. Глаза горели, когда он видел, как эта гора монет растёт.       Его нищей семье такое даже не снилось. А у него теперь это было.       Рон отведал цветов и забылся нетрезвым сном. Во сне он видел Драко. Его глаза были грустные. Такие грустные, что Рон сам проснулся со слезами. Они испачкали подушку.