Часть 3. Комната страха

      Вот оно — великолепное чувство, когда несёшь собственную тупую голову на плаху, потому что ты мазохистка.       С каждым отчётливым шагом скорость Зубл увеличивалась. Она летала по немногочисленным проходам розовой молнией, но каждый раз упиралась в чёрное зеркало. Она оставляла неловкий след на серебристом покрытии пятёрней, моргала в ответ уродине и давала позорную попятную.       «Как странно… — билась мысль внутри, — я же неплохо ориентируюсь в пространстве. Так что же со мной сегодня?».       Ожидание, пожалуй, убивало хуже, чем изобилие скримеров в современном ужасе с бюджетом в два доллара. Когда бабайка выпрыгивает из-за угла каждую секунду, корча рожу, — не страшно. Страх начинается, когда оно тебя нагоняет и, сука, не жрёт!       Может, Зубл стоило полить себя взбитыми сливками, как Рядовому из «Пингвинов из Мадагаскара»? Может, ей стоило украсить свои безобразно отросшие концы красной вишенкой?       Вуа-ля.       Зубл вновь упёрлась носом в свой же нос сквозь отражение и прикусила язык.       Хуже, чем крыса в лабиринте. Крысам хотя бы есть где петлять. У них раздолье ради головки сыра. А у Зубл три или четыре прохода, которые идут узлами и пахнут пережареным попкорном.       Это было странно. Зубл ведь просто бесплатно проводила время на квесте, убегая от накрашенного клоуна, худощавой девочки в маске и других существ этого замечательного места. Так почему ей… страшно?       Зазвенели бусины на полотнах, когда Зубл вошла в новый проход. Скрипнули деревянные половицы. На стенах висели набитые пухом тканные головы, грубыми стежками сшитые таким образом , что казалось, чью-то кожаную тыкву беспощадно выпотрошили. Она вслепую двигалась вперёд, нашаривая ладонью рычаг или типа того. Хоть что-нибудь, после чего по всем канонам должна всплыть фраза «Да будет свет!».       Зашуршал денимовый комбинезон. Забилось её сердце в клетке из рёбер, грозясь выпрыгнуть, как чёрт из табакерки.       Бац!       Зубл стиснула зубы. Визг едва не вырвался из её грудной клетки, стоило её собственному искажённому отражению возникнуть перед её лицом.       Эта комната — комната её личного страха.       Отодвигаешь полотна, плывёшь в темноте сквозь слои бесконечной капусты, не зная, что тебя будет ждать дальше… И тут — ты в полный рост, но зеркало искажает в пользу глубины твоих глаз. Зубл «по ту сторону» имела слишком впалые глазницы, широкие, словно опухшие, ляжки, и тонкую, неестественно длинную шею. Ну просто Зубл в стиле Тима Бёртона.       Темень делала картинку зловещей до ужаса. Зубл еле сдержала вскрик, закрыла красный занавес за собой, и бусины вновь стукнули друг о друга. Сверху, на её голову, мягко упали длинные скользкие лоскуты бурого цвета, похожие на кишки. Они увили плечи Зубл, липко обняли каждую косточку. И Зубл не сдержалась. Завопила.       Она начала рвано дёргать руками, выпутываясь из противных узлов, издававших скрипучий звук. Оно пахло кожей, а ещё неприятно ложилось на кожу, не желая отпускать. Зубл, чуть ли не истерично, выпорхнула сквозь другое полотно — багряный занавес, ушитый чёрными пуговицами.       Зубл еле отдышалась.       Зеркал не было.       — Слава Богу! — взмолилась она небесам, умывая лицо спёртым воздухом.       Это точно был квест рейтинга «21+». И это, считай, её ещё не догнал аниматор.       Зубл устало упёрлась ладонью в деревянную коробку, приваленную к стене. Темнота резала глаза, непонятный тяжёлый запах делал ужас удушающим. Хотелось разодрать себя на месте; хотелось сказать Кейну в лицо, что всё это не очень смешно и что нежная Гэнгл не должна заправлять подобным мракобесием!       Деревянная поверхность ответила Зубл глухим стуком. Ха. Шкаф заговорил? Зубл прислушалась к звуку. Тук-тук-тук — ей в ответ. Шкаф забормотал.       Ах. Это был не шкаф. Это был импровизированный гроб.       Из него вывалилось нечто тёплое и небольшое по габаритом, зазвенев колокольчиками. Зубл пригляделась к выпавшему вниз лицом человеку, ухмыляясь. Помни думала напугать её данным номером? Её туловище, падающее из ненастоящего гроба, никак не может быть страшнее её собственной искажённой рожи, смотрящей из зеркала. Мир, очнись!       (Зачёркнуто).       Ничто не может быть страшнее настоящей рожи Зубл в зеркале. Вот так вот.       Помни оторвала своё размалёванное лицо от пола, и уголки её красных широких губ разошлись в странной улыбке. Зубл помнила её карикатурно длинные мультяшные ресницы, её румяные щёки, шутовской колпак. Но эта Помни, глядящая с земли…       Резиновая перчатка со скрипом схватила Зубл за щиколотку.       Зубл сделала шаткий шаг назад от неожиданности.       Помни ползла так, словно у неё отсутствовали ноги. Она двигала острыми локтями, гребла руками, хваталась за ноги Зубл в штанах нелепого комбинезона. Ноги не использовала — волокла, волокла, волокла.       Позади послышался шорох. Зубл повернула голову влево, чтобы прошмыгнуть в другую комнатку за багряным полотном, но уткнулась в нечто холодное, плоское, бездушное. Грёбаное зеркало. И сейчас снова делался огромный акцент на её уставшие глаза, увеличивая их в пять раз. Внутри Зубл всё сжалось, заклокотало. Она в этом отражении выглядела, как инопланетная муха с непропорционально короткими «крылышками». Чёрное зеркало визуально укорачивало все её конечности. Смешно. До ужаса смешно.       Теперь зеркало пожирало не только её, но ещё и Помни.       Шутовской колпак издал хрустальный перезвон, от которого кровь в жилах стыла. Два отполированных цента Помни уставились на Зубл, что в отвращении одёргивала руки от собственного отражения.       Помни вскарабкалась по её ногам вверх, с наигранным тиком кивая головой вбок. Как одержимая. Как чёртова психичка.       Вот он — самый страшный клоун из сна американского мальчика, просыпающегося в сырой постели с криком «Мама!».       Зубл задержала дыхание.       А когда две тонкие ветки, взявшиеся из ниоткуда, крепко её обняли, она всплакнула.       — Чё за херня, эй?! — он отпихнула от себя чёрно-белого монстра.       Гэнгл имела чудесную способность уменьшаться в росте, точно гармошка, и затем увеличиваться, резко выпрямляясь. Когда она обвила руками широкие плечи Зубл, она была высокой. Когда Зубл её толкнула — была низкой.       — Ой… — пискнула Гэнгл, снимая с себя пластмассовую маску.       Грустную маску.       — Сволочи… — Зубл утёрла злобные слёзы кулаком. — Теперь понятно, почему на этот квест никто не ходит. Страшно до усрачки!       Помни наконец встала на ноги, отряхивая коленки. Она была согласна. И вообще она сама боялась ужасов.       — Босс, мне стрёмно тут работать!.. — пожаловалась она жалобно, снимая с головы колпак. — Можно я буду получать меньше денег?..       — Надень свой колпак, пожалуйста.       — Я хочу домо-о-ой.       — Я тоже… Но мы тут из-за трудового договора Кейна, — вздохнула Гэнгл, что уже мягко обнимала Зубл, по-настоящему. — И ещё из-за спора. И из-за… работы на вылет.       — У нас есть трудовой договор?.. — медлительно произнесла Помни.       — Мы тут, кхм, из-за работы на вылет, — поправила саму себя Гэнгл и сконфуженно улыбнулась.       Последняя волна страха схлынула с горба Зубл. Она снова отстранилась от Гэнгл, однако уже аккуратнее.       — Э-э. Ну всё, всё, хорош, — неловко шмыгнула носом, поправляя концы мыльного от пота маллета. — Хватит телячьих нежностей.       Гэнгл и Помни ей синхронно улыбнулись.       — Кажется, мне на год вперёд хватило этих ваших квестов… Фью-юх, Боги… — Зубл проморгалась. Она не могла поверить, что чуть не разрыдалась от страха. — Кажется, я уже слишком стара, чтобы посещать такого рода мероприятия, девчата.       — Так квест р-рейтинга…       — Срать я хотела на этот ваш двадцать-один-плюс, Гэнгл.       — Ох… Прости!       — Это пиздец страшно. Правда.       — Прости-прости, — Гэнгл положила свою голову Зубл на плечо, согревая ту то ли дыханием, то ли трепетом души. — Мы действительно перегнули палку… Ты должна была уйти отсюда с позитивными эмоциями, но… Но я всё испортила… Я…       — Надо сюда позвать Джекса.       — То-о-очно, еба-ать, — Помни стукнула кулаком о ладонь, чувствуя себя верховным судьёй. — Жаль, что этот лиловый заяц прыгает вдали от нас. Где-то в районе для карапузов от трёх лет и выше.       Зубл и Гэнгл с кислыми ртами переглянулись.       — Просто кошмар.       — Ещё бы, — пеленгаторно кивнула Помни.       Если ад на земле и существовал, Гэнгл была его королевой. То, как она выводила коллег из путаных комнат, завязанных в бант, напрягало даже Помни. Стены были красными, чёрными, белыми, полосатыми. С потолков свисали бурые лоскуты разной длины, поблескивая на свету, как дождь из кишок. Кишкопад. Запах стоял чахлый — не вдохнуть полной грудью.       Гэнгл толкнула разукрашенную мелками дверь плечом, издав сдавленный полустон. Свет ночного фонаря полоснул по их лицам, заставив всех троих зажмуриться.       — Охренеть, — вздохнула Зубл.       — Я вижу выход? — понадеялась Помни.       А Гэнгл заранее защитила лицо локтями, как-то вывернув их неестественным образом. Перед их носами выпрыгнуло живое чучело, вооружившись игрушечными стволами.       В вас когда-нибудь стреляли резиновыми пульками? А по вашим коленям? А по животу?       Человек в нашейном платке, разодетый, как подросток в Хэллоуин, насмотревшийся вестернов, пулял в девочек из двух пистолетов. Перезаряжал хлипкие пушки зубами, заставляя Помни охать; целился, метко попадал по самым невыгодным точкам.       — Ай! Ой! Ай! — подпрыгивая, взвизгивала Гэнгл с рукой Зубл в её ладони. — Х-хватит, ай! Стой же!..       — Я думала бутафория! — взорвалась Зубл в попытках защитить Гэнгл, что светилась и возвышалась над всеми, точно сраный маяк. — Да нагнись же ты!       Помни пряталась по углам, и её зад в пышных штанишках дрожал, напоминая кроличий. Этот перезвон бубенцов на концах её шутовского колпака смешил, кажется, даже нападчика. Он вновь щёлкнул пистолетом цвета салатового листа и стрельнул в ягодицу Помни так, что Зубл на автомате издала звук «у-уффф».       — А-а-а-а! — завопила Помни, уже злая и багровая. — Ах ты утырок! Да это же больнее укола!       Молодой мужчина ржаво рассмеялся перед тем, как пульнуть ещё раз.       Помни отразила выстрел мощным пинком огромного ботинка. Помни разозлили. Шут гороховый внезапно трансформировался в клоуна-убийцу.       Вот вам и злая Помни.       — «Оно» на минималках, — уже пофигистично прокомментировала Зубл, обнимавшая вытаращившуюся Гэнгл за предплечья.       У Помни и у зелёномордого стрелка произошла нелепая драка. Резиновые пульки пищали, а золотые бубенцы шапки Помни тянули свои жалобные песенки.       — Ха-ха! Щекотно… — отозвался аниматор. Судя по гриму, крокодил. — Хотя нет… Больно!       — Так тебе! — Помни напоследок пнула мужчину под зад.       Зубл прижала Гэнгл к себе крепче, чтобы уберечь от маразма. Гэнгл не сопротивлялась. Их глаза уже привыкли к темноте, привыкли к абсурду и чёрным зеркалам по углам, в которых отражались миллионы маленьких придурков: с грязно-розовыми волосами, с болезненной серой худобой, с ровно стриженной чёлкой под колпаком, с длинной зелёной мордой, в которую бьют резиновой перчаточкой.       — Ковбой повержен, — и вот, запыханная Помни важно отряхнула руки, встав одной ногой на побеждённого врага. — Это Гаммигу. Знакомьтесь.       — Гам… мигу? — еле выдавила из себя Зубл.       — Йо. Ну разве это не самое прекрасное в мире знакомство? — лежачий полицейский, то есть, стреляющий пастух, отсалютовал новым знакомым ковбойской шляпой.       — М-м. А я Зубл, в общем. И только не говори, Гаммигу, что ты тоже… часть нашего спора «Работа на вылет?».       — Работа на что?       — Слава Богу.       — Я бы поучаствовал, — Гаммигу, оперевшись о плечо Помни, встал на ноги. — Позволите?       — Нет, — сказала Зубл.       — Нет, — сказала Гэнгл.       — Да, — сказала Помни.       Двое против одного. Мнение Гаммигу пока не учитывалось.       — Да уж… — уставшую за день Зубл передёрнуло. — Это мой первый рабочий день, а я уже успела возненавидеть милкшейки, продлить подписку на чайлд-фри, обосраться от вида Гэнгл, обосраться от вида Помни, а ещё меня в конце продырявил ковбой.       — Звучит двусмысленно, мисс Зубл, — прощёлкал Гаммигу накладными зубами. — Знаете что? А приходите-ка завтра втроём ко мне на родео. Оно тут, в этом парке. Обещаю, будет весело.       — Закос на «Горбатую гору» такой закос на «Горбатую гору», — усмехнулась Зубл.       — Ха!       — А пить пиво у вас там можно?       — Нельзя, но можно.       — Надеюсь, это детское родео?       — Да, но нет.       — Ты мне нравишься, мужик! — Зубл хлопнула его по крепкому плечу. — Одобряйтен! Ты принят на работу на вылет.       — Что?! — Гэнгл втиснулась между ними. — Э-э-э!.. Нас становится с-слишком много! Вам так не кажется?..       — Кажется, — кивнула Зубл, мрачно ухмыляясь. — Это тебе за то, что затащила меня на квест для людей с тахикардией. В последние дни августа мы все дружно уволимся, чтобы этот придурок Кейн охренел, — пошутила она. Или нет? — Хочу увидеть, как наш большой рыжебородый папочка в конце всего начнёт сосать палец и сам будет няньчится с сентябрьскими именинниками в «Цифровом Безумии».       — Ого… А это мысль, — Помни встрепенулась, воодушевлённо прижав белые перчатки к груди. — Давайте ещё потихоньку отсеивать друг друга из спора? Ну, там… палки друг другу в колёса вставлять, чтобы чувачки побыстрее увольнялись?       — Не подавай мне идей, — хохотнул Гаммигу. — Я же вас всех заключу в лассо.       — У-у-у! Так что? — Помни прищурила круглые глаза, сделав их комично овальными. — Можно?       — Нельзя, конечно же. Но можно, — ответил Гаммигу.       Маразм крепчал, фляга свистела у всех, но одно Зубл знала наверняка — проигрывать слишком рано не стоит. Если она продержится в парке аттракционов до самого финиша, она заработает столько деньжат, что сможет целый год не работать. Если будет экономить на пиве и горячей воде, разумеется. И, знаете, это вдохновляло вставать чуть пораньше. Впервые за долгое время.