Глава XV

      — А здесь весьма миленько, — произнесла Эндрюс, нарушив молчание, воцарившееся между ней и напарником с того самого момента, как они начали своё наблюдение.       — Миленько? — приподняв бровь, со скепсисом повторил Гарри. Он оторвал взгляд от небольшой толпы собравшихся проводить в последний путь Руперта Хартли и, внимательно глядя на Далию, не без иронии спросил: — Ты уверена, что данный эпитет подходит кладбищу?       — А почему бы и нет? Кладбища — они ж как деревушки для умерших: здесь царит мирный покой, много зелени, известно, кто твои соседи…       — Ага, и у каждого есть зарытый скелет, — иронично подсказал Поттер.       — Точно, ещё и со страшной тайной, — согласилась девушка. — Лично я бы не отказалась от того, чтобы найти упокоение в таком милом месте.       То ли от её слов, то ли всё же от погоды — несмотря на безоблачное небо, день выдался весьма прохладным из-за пронизывающего северного ветра — у Гарри по телу пробежали мурашки.       — А тебе кто-нибудь говорил, что ты умеешь гениально выбирать темы? — не без сарказма спросил он.       Эндрюс косо посмотрела на него, но почти сразу отвела взгляд, так ничего и не ответив. Через несколько минут повисшего между ними молчания у Гарри появилось подозрение, что он задел напарницу, как тут она сказала:       — Смотри, а это не твой друг Уизли подошёл?       Гарри присмотрелся и увидел Рона, который пришёл чуть ли не к концу церемонии и встал с краю толпы.       — И правда, он, — согласился Поттер. — Даже не предполагал, что Рон был знаком с Хартли.       — Может, его стоит расспросить? — мгновенно оживившись, предложила Эндрюс. — Может быть, мистер Уизли поделится свежей информацией.       — Очень сомневаюсь… — уклончиво ответил Гарри.       Всё же от её слов, вместе с той информацией, что он получил от нового знакомого Гермионы о ламии, у Поттера засосало под ложечкой. Его голову тут же заполнили тревожные мысли.       «А вдруг Рон мог заразиться от Хартли? Чёрт! Если верить словам того русского, прибор, который сначала вычислит колдунью с разбитым сердцем, будет готовиться неделю (хотя уже минус два дня, но вдруг какой-нибудь форс-мажор произойдёт), а потом та, на кого укажет компас, должна определить того, к кому прицепилась ламия из окружения. Уйдёт чертова уйма драгоценного времени… Всё-таки Эндрюс права: нужно поговорить с ним. И желательно в самое ближайшее время».       — А знаешь, Эндрюс, осторожности много не бывает, — сказал Гарри, прикрыв свою озабоченность судьбой друга напускным спокойствием. — Я поговорю с ним.       — Как друг или как мракоборец? — чуть наклонив набок голову, поинтересовалась она.       — Попробую и так и так, — пожал плечами он.       — А-а, ну как скажешь, — с равнодушием произнесла напарница. — А я тогда попробую прощупать ту рыжеволосую леди, — она указала пальцем на свою «жертву», — из всех собравшихся попрощаться с Хартли она наиболее подходящая кандидатка на роль той, с кем у Хартли был тайный роман.       — Так и сделаем.

***

      Пэнси внимательно изучала содержимое ящиков в кладовке. Паркинсон тихо бормотала себе под нос, что нужно пополнить или использовать побыстрее и прочие комментарии, а серое перо записывало за ней на прикреплённом к планшету из специально обработанной драконьей кожи листе бумаги. Услышав тихий скрип двери за спиной, она обернулась. С хитрой улыбкой на лице в комнату заглянул Блейз.       — Эй, Пэнси, у Поттера сегодня очередные посиделки с друзьями, или он по тебе просто соскучился? — спросил Забини, прежде чем подруга успела открыть рот.       — Прекрати выдумывать, — фыркнула Пэнси и отвернулась, чтобы продолжить прерванную работу. — У меня пока нет лишнего времени на твои фантазии.       Несмотря на равнодушие в словах, её сердце слегка ускорило свой темп. Но Паркинсон решила закончить начатое дело, а не бросаться из кладовки, чтобы посмотреть на Гарри.       — Не, ну я так не играю, — недовольно протянул Забини.       — Не можешь занять свою голову, тогда займи руки и займись своими обязанностями, — строгим тоном сказала Паркинсон.       — Какая ты зануда.       — Стараюсь, — с усмешкой парировала девушка.       — Прежде чем я уйду, ты скажи: выпивку Поттеру со скидкой продавать или нет?       — Иди ты в задницу!       — Как только найду подходящую, так сразу же отправлюсь туда, — усмехнулся он. — Но ладно, пока ты не взялась за палочку, оставлю тебя наедине с местными пауками, — он не стал дожидаться ответа от Пэнси и быстро скрылся за дверью, не забыв плотно закрыть её.       — Засранец, — беззлобно фыркнула Паркинсон.       Некоторое время спустя, закончив с инвентаризацией, она перечитала то, что за неё записало перо, и энергичными росчерками зачеркнула записи с ответами Блейзу. Выйдя из кладовки, колдунья применила очищающие чары на одежду, чтобы удалить пару пятен. Отнеся список в рабочий кабинет, она направилась в зал, чтобы помочь Забини с клиентами, наплыв которых был в самом разгаре. Блейз не соврал, когда сказал, что Гарри пришёл в «Волчий изумруд». Но Пэнси также заметила, что тот находится в компании Уизли, к которому, словно сиамский близнец, прилипла бывшая подружка Харди-Хартли.       «Интересно, как скоро к ним присоединится Грейнджер?» — подумала девушка и отвернулась в другую сторону от этой троицы.       В глубине души она испытала чувство, балансирующее между завистью и обидой, и всё из-за девушки-липучки: Уизли не очень долго решил скрывать их отношения от близких друзей, раз прихватил её на приятельскую посиделку. Пэнси, осознав зерно своей сердечной горечи, мысленно высмеяла саму себя.       «До чего же глупо расстраиваться из-за подобного, — пытаясь избавиться от колющих сердце эмоций, подумала она. — Как будто мне так сильно надо сидеть в компании его драгоценных друзей!»       — Эй, смотри, какую редкую птаху к нам занесло! — радостно воскликнул Забини, ткнув локтем в бок Паркинсон, и приветливо замахал только что вошедшему гостю.       Пэнси повернула голову к входу, и в ту же секунду уголки её губ потянулись вверх.       — Тео! — её радостный голос звонкой мелодией разнёсся по шумному залу.

***

      Гарри вошёл в «Волчий изумруд», находясь в лёгком нервном возбуждении. Он связался с Роном, выждав несколько часов после похорон Руперта Хартли, чтобы не вызывать у друга ненужных подозрений, и они договорились встретиться на следующий вечер в пабе. Поттер хотел, чтобы они увиделись в тот же день, но приятель отказался, сославшись на то, что уже пообещал провести вечер у Билла и Флёр. Тот факт, что Рон проведёт время с семьёй, частично снизил градус беспокойства у Гарри, но всё же не полностью.       Рональд уже сидел за их привычным столом. Идя к нему, Поттер бросил косой взгляд в сторону барной стойки и увидел работающего вместе с молодым пареньком Забини.       — Привет! — подойдя к другу, сказал Гарри.       — Ты почти вовремя, — шутливо заметил Уизли, бросив косой взгляд на уже наполовину опустошённую кружку пива, и протянул руку.       Они обменялись рукопожатиями, затем Поттер быстро сходил за элем, а вернувшись за столик, спросил у друга:       — Как дела у Билла и Флёр?       — Билл недавно опять остался без отпуска и почти весь вечер ворчал по этому поводу. Флёр с мамой, как обычно, на ножах: они перессорились из-за сладостей для детей. Флёр высказалась об избытке сахара в маминых пирожных и печеньях.       — Это она зря, — усмехнулся Гарри, прекрасно зная, что безопаснее дёргать венгерскую хвосторогу за хвост, чем давать советы по готовке миссис Уизли.       — И не говори, — с наигранным драматизмом вздохнул Рональд. — Помнишь, как Флёр сказала, что мамины рождественские свитера — самое настоящее преступление против вкуса?       Поттер утвердительно кивнул, и Рон продолжил:       — Готов поспорить на все свои сбережения, что мама будет дуться на неё сейчас не меньше, чем в тот раз, — он сделал глоток из кружки и добавил: — Кстати, Флёр и Билли попросили передать, что приглашают тебя и меня в гости в следующее воскресенье. Должна приехать кузина Моника.       — Передай им спасибо за приглашение, — ответил Гарри и с иронией прибавил: — И за очередную попытку женить меня на родственнице Флёр.       — Ну, она же очень хорошенькая… — оборвав фразу, неожиданно болезненно поморщился Уизли.       — Что случилось? — нахмурился Поттер, пристально глядя на друга.       — Ничего, сам виноват, — пробормотал Рон, потирая правый бок. — Кое-что оказалось острее, чем я думал.       — Тебе бы обратиться в Мунго, — сказал Гарри, решив, что один из заказанных снеков вызвал у приятеля проблемы с желудком.       — Угу, конечно.       С минуту между ними висело молчание. Гарри достал из кармана пачку сигарет и жестом предложил Рону взять одну, но тот, к его удивлению, отказался. Чуть пожав плечами, Поттер достал сигарету и закурил. Выпустив облачко дыма, Гарри спросил как бы между прочим:       — Ты случайно не был знаком с Рупертом Хартли?       — Да… был, — угрюмо ответил Рон. — Руперт был одним из инвесторов «Вредилок». Мы с ним, конечно, не были прямо-таки друзьями, но пару раз выпивали вместе здесь, — он сделал короткую паузу и продолжил: — В целом Руперт был отличным парнем, — сделав глоток из кружки, спросил: — А почему ты вдруг решил спросить о нём?       — Моя коллега видела тебя на его похоронах, — слегка покривив душой, ответил Поттер.       — Понятно, — с задумчивым выражением на лице протянул Уизли. — Даже и не знал, что мракоборцы сейчас занимаются самоубийствами.       Гарри воспользовался заранее придуманной ложью, которая звучала довольно правдоподобно:       — Самоубийством мы и не занимаемся, просто у мистера Хартли было найдено несколько не очень законных артефактов. Теперь пытаемся найти того, у кого он мог приобрести эти вещи.       — Вот оно как, — кивая головой, сказал Рональд.       Несколько минут ни он, ни Поттер ничего не говорили, но, прежде чем молчание стало вызывать неловкость, Рон вновь заговорил:       — Знаешь, я давно не испытывал подобных чувств, — он положил руку себе на голову и нервно потрепал волосы. — Ты и я видели столько смертей в юности, но прошло, наверное, лет десять с тех пор, как в моём окружении умирал такой здоровый и молодой человек… — запнулся и тут же эмоционально выпалил: — Настоящая жесть! Аж в душе всё переворачивается. А ещё в голову лезут и лезут мысли, от которых мороз по коже.       — Прекрасно тебя понимаю, — Гарри затушил сигарету, вмяв её в дно пепельницы. — Сам испытал похожие чувства полтора года тому назад. Помнишь, я рассказывал о происшествии с контрабандой в Ливерпуле?       Рон молча кивнул, и Поттер продолжил:       — Тогда в бою с контрабандистами погиб мой коллега, который был старше нас с тобой всего на три года.       — Будь здесь Гермиона… — Рон снова болезненно сморщился, но всё равно продолжил: — Она бы точно сказала что-то умное из книг. Я же могу лишь предложить выпить за то, что мы пока живы.       — Тоже неплохо, — улыбнулся друг.       Они чокнулись кружками и допили их до дна. Чтобы развеять создавшееся мрачное настроение, Гарри перевёл разговор на любимую и весьма заезженную тему — квиддич.       — Не хочешь пойти на ближайший матч? — с некоторой осторожностью в голосе поинтересовался Рональд. — Правда, будут играть «Гарпии»…       К удивлению друга, Гарри не ответил сразу отказом, а спросил:       — Когда он будет?       — Двадцать шестого сентября.       — Мне нужно проверить, нет ли дежурства в этот день.       — Ещё чуть — и пойдём, — сказал Рон.       Гарри озадачило то, что друг произнёс фразу, словно обращался не к нему. Он собирался озвучить своё удивление, но слова замерли из-за того, что кое-что другое перетянуло на себя внимание: по залу «Волчьего изумруда» разнёсся радостный возглас Паркинсон:       — Тео!       Поттер затратил немало усилий, чтобы не повернуть голову в сторону Пэнси. Но не более чем через минуту он увидел, как Паркинсон подлетела к Нотту и крепко обняла того, а после объятий ещё и поцеловала в щеку. Пальцы Гарри сильно сжали ручку пивной кружки до побеления костяшек, а внутренний ехидный голосок шепнул:       «Надо же, сколько радости и нежности… — заметив, что рука Теодора всё ещё находится на пояснице Пэнси, ядовито добавил: — А Нотт совсем не против. Вот же чистокровный выкормыш! Пользуется ситуацией».       Этот голос он не слышал давно, с тех пор, как их отношения с Джинни полностью превратились в пепел. От него в душе мгновенно стало паршиво, и окружающий мир утратил часть вкусов и цветов. Всё это вместе привело мысли Гарри к весьма логичному вопросу:       «Неужели я её ревную?»