Глава XXIII

      Сон Гермионы прервался до того, как его нарушила трель будильника. Девушка потянулась, чувствуя во всём теле приятную ломоту, которая бывает после ночи, проведённой в объятиях страстного партнёра. От воспоминаний о ласках и прикосновениях губ, зубов, языка, рук и пальцев к чувственным местам Грейнджер ощутила прилив возбуждения, из которого родилось желание всё повторить, но, к её досаде, вторая половина кровати была свободной.       Понежившись ещё немного в постели, Гермиона встала, надела халат и, заглянув в ванную комнату, отправилась на поиски пропажи. Поначалу она думала проверить на чердаке — вдруг Северусу в голову пришла идея и он поднялся туда, чтобы записать её, — но аромат готовящегося завтрака изменил её планы. На кухне Северус стоял у плиты и готовил яичницу с беконом. Услышав её шаги, он сказал:       — Доброе утро.       — Доброе, — улыбнулась она ему. Облокотившись на уголок кухонной тумбы, с ленцой произнесла: — А я тебя потеряла.       Он погасил огонь под сковородкой, затем подошёл к Гермионе и, наклонившись, быстро поцеловал в губы.       — Я планировал сам тебя разбудить с уже готовым завтраком.       — М-м-м, завтрак в постель… И чем же я это заслужила? Вроде мы ночью были наравне.       — Ты была чуточку лучше, — сказал Северус и, ласково касаясь её щеки, заправил сверкающую в лучах утреннего солнца каштановую прядь за ухо. От этого жеста у неё всё внутри затрепетало. — Но повод совсем другой.       — И какой же?       — Твой день рождения.       — Надо же, — удивлённо выдохнула Гермиона и улыбнулась: — А у меня из головы совсем вылетело.       Грейнджер обвила руками шею Снейпа и, приподнявшись на цыпочки, поцеловала его. Северус подхватил её за ягодицы и усадил на кухонную тумбу. Раздвинув в стороны полы халата, он склонился к её обнажившейся шее и, щекоча дыханием, хрипло произнёс:       — Мне так нравится твоя шея, — коснулся губами.       — Северус, — задыхаясь от ощущений, произнесла она.       — Такая… бархатистая… и… сладкая… — Северус чередовал слова с поцелуями.       Гермиона обхватила его бёдра ногами и притянула к себе. К её удивлению и недовольству, Снейп отстранился. Она собиралась спросить, в чём дело, но он опередил её. Приложив указательный палец к губам, Северус сказал:       — Завтрак был не единственным моим сюрпризом.       Он засунул руку в карман штанов, вынул оттуда кожаный мешочек и передал его девушке, торжественно сказав:       — С днём рождения тебя, Гермиона.       Несмотря на то, что он выглядел невозмутимым, Грейнджер уловила детали, которые выдавали его волнение. Развязав мешочек, вытащила из него серебряную цепочку с кулоном в виде точной копии листа липы, вырезанного из чёрного агата. На его поверхности были серебряные точки, которые складывались в узор созвездия Девы. Гермиона, сжав украшение в руке, крепко обняла Снейпа за шею и прижалась щекой к его щеке.       — О, Северус, оно чудесно, — прошептала она ему на ухо. — Спасибо!       — Тебе понравилось? — недоверчиво сказал он.       — Очень, — Гермиона поцеловала Северуса в щёку. — Но как?..       — Как мне удалось его приобрести? — перебив её, сказал Снейп. — В отличие от тебя, я вовсе не альтруист. И попросил Нотта помочь мне с подарком. Так что это ещё и гоблинская работа.       — О! — восхищённо выдохнула Грейнджер. Она протянула ему украшение и с обворожительной улыбкой спросила: — Поможешь мне надеть его?       — С большим удовольствием.       Грейнджер приподняла волосы, и Северус, чуть повозившись с замком, застегнул цепочку на её шее. Кулон лёг как раз чуть выше ложбинки груди. Не удержавшись от соблазна, он поцеловал Гермиону в место, где шея переходила в плечо. Кожа девушки мгновенно покрылась мурашками от удовольствия, и если бы она стояла на ногах, то они бы точно подкосились.       — Может, поднимемся наверх и снимем с себя всё, оставим лишь твой подарок? — хрипло предложила Гермиона.       Повторять своё предложение Грейнджер не пришлось.

***

      Едва Нотт пересек порог лаборатории, он услышал около уха свистящий звук, потом глухой удар о находящуюся позади него дверь.       — Упс, перелёт! — не то извиняюще, не то недовольно воскликнул Лигфар, который возился с каркасом для платформы времени.       Тео обернулся и увидел торчащий из двери штырь длиной в десять дюймов. Нервно сглотнув, он со смешком сказал:       — Главное, что мимо цели.       — Ага, а то бы кто из нас мотался по всяким скучным местам, как Министерство и ваш Мунго, — ответил гоблин. — Кстати о пикси, какие новости из больницы, раз уж тебя внезапно вызвали?       — У меня две новости: хорошая и не очень, — сказал Теодор, выдернув штырь из двери, и подошёл к Лигфару. Возвращая ему деталь, поинтересовался: — С какой начать?       — Ты же знаешь, хорошие новости меня совершенно не интересуют.       — Джаред галлюцинирует.       — Розовые единороги или лиловые драконы?       — Не угадал, — отрицательно покачал головой Тео, — кровожадные гномы в клоунском гриме, которые хотят утащить его под землю.       — Оу, вот же не повезло — Джаред их боится до чёртиков.       — Клоунов или гномов?       — И тех, и тех, — с ухмылкой ответил Лигфар. — А ты разве не знал?       — Нет. В любом случае ближайшие пару недель или, в худшем случае, месяц его будут лечить.       — М-да…       — Нам повезло, что мне удалось договориться с Гермионой и профессором.       — Ага, и по этому поводу стоит тебя похвалить, — почесав себя за ухом штырём, согласился гоблин. — Даже с учётом того, что один из них будет работать дистанционно, а другая — только в свободное время, мы вполне можем уложиться в срок, который ты пообещал в Министерстве.       Тео подошёл к столу с чертежами и, заглянув в них, озвучил то, что заметил:       — Платформа становится похожей на бутон нимфеи.       — Дополнительные пластины сделают устройство более устойчивым, — пояснил Лигфар. — Они должны будут поглощать спонтанные выбросы.       — Вот как…       — Если бы наш любитель гномов посоветовался со мной, прежде чем лезть в область магической механики, то не прописался бы в палате с мягкими стенами, а мы не расхлёбывали бы за ним всю эту кашу.       — Кстати, я бы хотел тебя попросить, чтобы ты в присутствии Гермионы следил за прозвищами, которые щедро раздаёшь, особенно Пампулю.       — Но я же потеряю часть своего шарма, — скорчив недовольную гримасу, сказал гоблин. — Да и думаю, Грейнджер понимает, что я иначе не могу. Главное, я не обижаю нашего ушастика. Ведь так? — бросил Лигфар сидящему в своём углу лаборатории Пампулю, который что-то перетирал в ступке. Домовой эльф, не отрываясь от своего монотонного занятия, энергично закивал головой. — Вот видишь.       — Но всё же последи за своими словами, чтобы не раздражать Гермиону.       — Ладненько, попробую, — подняв руки в умиротворяющем жесте, сказал Лигфар. — Но лишь чтобы меня не потчевали нравоучительной кашей.       — Буду тебе очень признателен за это, — сказал Тео.       — Уж лучше сделай прибавку к зарплате, — издав звук между кваканьем и кряканьем, предложил гоблин.       — Ну да, конечно, — со смешком ответил Нотт, затем подошёл к своему рабочему месту, снял пиджак, бросил его на спинку рядом стоящего стула и добавил: — Пора бы и мне заняться делом.

***

      Когда свет, проникающий в комнату через окна, стал менять оттенок, тускнеть и краснеть, Северус почувствовал себя так, будто вынырнул из-под воды. Расшифровка кода записей Джареда увлекла его настолько, что он забыл о времени, что было весьма забавно, ибо записи были посвящены ему. Подчинённый Нотта был явно одержим данной темой. Среди строк, написанных искажёнными буквами и символами, проскальзывала безумная идея, что гномы крадут людское время. Снейп не сразу вспомнил Джареда Роджа. В тысяча девятьсот девяностом году он был учеником четвёртого курса. Особых талантов за ним Северус не замечал, а среди ровесников он не был ни лидером, ни изгоем, поэтому Снейп потерял его личность в закоулках памяти. И вот такой с виду самый обычный ученик — если не считать его безумных подозрений в сторону гномов — создал магическое устройство, которое могло заменить маховик времени. Магическое устройство, из-за сбоя которого Снейп попал в другое время и встретил особенного для него человека — Гермиону. Ту, что напомнила: его сердце не только для того, чтобы гонять кровь по телу и тосковать по Лили, но и чтобы испытывать более радостные и нежные чувства. Что оно способно снова любить.       И всё же краски счастья омрачались различными оттенками страха. Северус так быстро впустил Гермиону в душу, что все его защитные системы вопили об опасности быть покинутым, отвергнутым, с полным беспорядком в душе. Он ведь уже обжёгся на молоке, но каким-то образом Грейнджер удалось сделать так, чтобы у него не появилось желания дуть на воду. С той ночи месяц назад, когда Гермиона, мокрая после душа и взволнованная, появилась у него и открылась ему, Северус всё реже слышал тревожные сигналы. Но имелась ещё одна внешняя угроза: скорое возвращение в тысяча девятьсот девяностый. Остаться в нынешнем году Снейп не мог: магия и время отравляли его организм. Шесть дней назад у него появились первые симптомы: отсутствие аппетита, тошнота, головокружение, утренние приступы кашля с кровохарканьем, — которые он тщательно скрывал от Грейнджер и старался купировать при помощи незаметно добавляемых в еду и питьё трав. Будущая разлука была неминуема, и Северус, как и Гермиона, принимал участие в её приближении. Потом его будут ждать девятнадцать лет разлуки вдали от Гермионы. Его нынешняя версия как раз их проживает. Но для себя Снейп решил, что в день, когда покинет этот год, он (уже проживший мучительные два десятилетия) вернётся к любимой. Северус был полностью уверен, что время не сотрёт его чувств к ней. Они дали корни, даже более глубокие, чем те, что были к Лили. Пару дней назад Снейп, работая с Грейнджер в лаборатории, поймал себя на мысли, что Лили — его память о прошлом, которое пора отпустить, а Гермиона — его будущее, которое он сам выбрал.       Северус убрал в сторону записи Джареда и бросил взгляд на висящие на стене часы. Уже был седьмой час, а Гермионы почему-то не было. Снейп потянулся к зачарованной записной книжке, которую Грейнджер дала ему для связи с ней. У девушки была точно такая же. Обложка была тёмно-синего цвета, значит, внутри не было ни одной новой строчки. Это вызвало в нём лёгкую тревогу. Северус потянулся за пером и чернилами и написал на чистом линованном листе кремового цвета:       «Что-то случилось?»       Он закрыл записную книжку. Долгие пять минут обложка не меняла цвет. Северус начал нервно барабанить пальцами по её поверхности. Снейп уже начал подозревать, что это какой-то сбой, но тут книжка окрасилась в пурпурный. Он тут же открыл её и прочёл написанный аккуратным чётким почерком ответ от Гермионы:       «Нет… Извини, что не написала. Я сейчас в саду».       Северус догадался, что она имеет в виду заброшенный сад позади коттеджа Нотта. Появилось ещё одно предложение:       «Захотелось немного подышать воздухом».       Снейп решил присоединиться к ней. Он быстро отыскал Гермиону: она сидела на скамейке под старым раскидистым дубом в центре сада. У неё был отстранённый вид, и она обратила внимание, что не одна, лишь когда Северус сел рядом и сказал:       — Привет…       — Северус, — она посмотрела на него, затем её губы растянулись в улыбке.       Он взял её ладони в свои. Они были просто ледяными.       — А ты, я смотрю, давно дышишь воздухом, — сказал Северус. — Всё-таки что-то случилось? — и поднёс кончики её пальцев к губам, чтобы согреть их своим дыханием.       — Ничего… — глухо ответила Гермиона и уткнулась ему в плечо.       — Иди сюда, — хрипловато произнёс Снейп и усадил девушку к себе на колени.       Уткнувшись в основание шеи Северуса, Грейнджер сделала глубокий вдох и стала играть с пуговицами на его пальто. Тишина, в которой слова были лишними, повисла между ними. Гермиона потёрлась щекой о колючую ткань пальто и заговорила дрожащим голосом первой:       — Сегодня на работе… меня отправили в один дом… Я и мой напарник должны были проверить жалобу на жестокое обращение с домовиками. И там были три домовых эльфа… О, это было ужасно! Я думала, что подобная дикость, с которой с ними обращался их хозяин, давно ушла в прошлое… Но нет…       Северус ласково погладил её по щеке. Его пальцы ощутили тёплую влагу. Поцеловав девушку в макушку, он спросил:       — Хозяин получил наказание?       — Всего лишь штраф в полторы сотни галлеонов, — сердито фыркнула Гермиона и, скрипнув зубами, прибавила: — Как же я ненавижу такие мягкие законы! Вместо того чтобы сделать жизнь домовых эльфов лучше… — она прикусила нижнюю губу, — но мы в Министерстве занимаемся только перекладыванием бумажек и внесением бесполезных правок в столь же бесполезные законы. Порою я себя так ненавижу.       — Могу я тебе кое-что посоветовать?       — Слушаю.       — Вместо ненависти к себе тебе лучше сменить работу на ту, от результатов которой ты будешь получать удовлетворение.       — И тебе самому преподавание зельеварения в Хогвартсе приносит удовлетворение? — задала резонный вопрос Гермиона.       — А ты думаешь, да? — иронично произнёс Северус. — Хогвартс — это моя ловушка, но добровольная. Как только я помогу Дамблдору и сыну Лили одержать победу над Волан-де-Мортом, я покину школу. Хотя ты и сама знаешь, что нынешний я не работаю там.       Грейнджер вздрогнула в его объятиях и тихо сказала:       — Да, это так, — и быстро добавила: — Я подумаю над твоим советом, Северус.       — Может, пойдём домой? Здесь прохладно.       — А ты сделаешь мне тот чай, который заваривал позавчера на завтрак?       — Как пожелаешь. Могу и ванну набрать, добавив солей и масел.       — А себя добавишь? — игриво поинтересовалась она.       — Если это будет твоим пожеланием, Гермиона.       Вместо ответа он получил хитрую улыбку и быстрый поцелуй в щёку. Затем Грейнджер встала с колен Снейпа, взяла его за руку и потянула за собой в сторону дома.

***

      Гарри смотрел на то, как в подсвеченном уличными огнями окне капельки октябрьского дождя соединялись в ручейки и скатывались вниз, прочерчивая своеобразный узор. Мысли в его голове, подобно этим дождевым каплям, неторопливо текли, сливались и изгибались, но у них была общая цель — всё сводилось к человеку, который умер одиннадцать лет назад и в то же время был сейчас жив. Ситуация даже для мира магии вполне незаурядная. Прошло чуть больше месяца, как он узнал, что из-за неудачного эксперимента в лаборатории Нотта Северус Снейп перенесся из девяностого года в нынешний. Их новое знакомство далось гораздо лучше, может быть, из-за того, что теперь они были ровесниками, или из-за того, что Гарри знал, какую роль Снейп сыграет в его жизни и о цене, которую тот заплатит из-за преданности его матери, или же тут было влияние Гермионы, которая постоянно присутствовала при их встречах. Именно по этой причине Поттер до сих пор не смог предупредить Северуса о грядущей судьбе. И вот теперь, в поздний ночной час, Гарри размышлял над тем, как ему обойти подругу и судьбу и кто из них окажется опаснее.       — Ты гудишь, словно шмель, — услышал он рядом голос Пэнси.       — Что? — удивился Гарри и только после её слов понял, что тихо мычит.       Он думал, что она давно крепко спит. Девушка зашевелилась у него под боком, чтобы устроиться поудобнее, и сонным голосом произнесла:       — Конечно, знаю, что мужчины нередко храпят, но чтобы гудели, словно шмель над клеверным полем, — это что-то необычное.       — Просто задумался…       — М-м-м…       — Прости, что разбудил.       Гарри повернулся на бок и обнял Пэнси. Девушка быстро поцеловала его в кончик носа и спросила:       — И о чём же ты таком думал, что лишился сна?       — О разном, — уклончиво ответил Поттер.       — Понятно, — с едва уловимой обидой протянула Паркинсон, затем повернулась к нему спиной.       Гарри поцеловал её в шею, отчего девушка резко дернула плечом, словно сгоняла назойливую муху.       — Обиделась? — спросил он.       — Какой же ты проницательный, Гарри, просто с ума сойти, — саркастично ответила Пэнси и свернулась клубочком, в точности как ёж.       Поттер убрал руки от неё и лёг на спину. Прошла тягостно-длинная, молчаливая минута или даже две, прежде чем, не отрывая взгляда от потолка, Гарри произнёс:       — Извини, что задел тебя.       В ответ Паркинсон сварливо пробормотала что-то нечленораздельное и натянула одеяло до подбородка. После ещё одной молчаливой минуты Поттер как бы между прочим спросил:       — Не хочешь составить мне компанию на министерском благотворительном балу, который будет проводиться в Хэллоуин?       — Что?! — мгновенно сев, удивлённо воскликнула Пэнси.       — Ты пойдёшь со мной на бал? — стараясь скрыть щекотавшее горло волнение, спросил Гарри.       Паркинсон подтянула к подбородку колени и положила на них голову, затем серьёзно, с недоверчивыми интонациями произнесла:       — Гарри, скажи мне, ты сейчас так пошутил?       — Нет, я совершенно серьёзен.       — Значит, тебе на последнем задании повредили память, и ты забыл, что мы скрываем наши отношения, — предположила она.       — Нет, всё в полном порядке с моей памятью. Просто решил, что нам пора заявить о себе, ну, то, что мы вместе. И подумал: почему бы не раскрыть наши отношения на министерском балу?       — С ума сойти, и ты сам сумасшедший, — потрясённо произнесла Пэнси.       — Это значит «нет»?       — Напротив, — она отрицательно помотала головой, — я согласна, но ты ведь понимаешь, какая шумиха поднимется?       — Предположим, да. Уверен, что «Пророк» озолотится на статье в разделе светских сплетен и наших колдоснимках…       — Может, потребуем с них процент от продаж? — шутливо предложила Паркинсон. — Да и не уверена я, что нам достанется место в разделе светских сплетен, — она перешла на насмешливый тон: — Ты у нас всё-таки Гарри Поттер, твоя мордашка только для передовицы.       — Ну спасибо, что напомнила об этом, — фыркнул он и серьёзно продолжил: — Я рад, что ты согласилась. Честно.       — Это ты зря, — широко улыбнулась она и легла рядом с Гарри. Глядя ему в глаза, девушка стала шутливо перечислять ему свои угрозы: — Я же тебя замучаю с жалобами при выборе парадной мантии и прочими мелочами. А после того, как мы афишируем наши отношения, буду проклинать не только на словах твоих поклонниц…       — Вот кто бы тут говорил о поклонниках, — перебив её, возразил Гарри. — Вокруг тебя постоянно крутятся разные парни.       — Скажешь ещё, что ревнуешь? — игриво поинтересовалась она.       — Скажу и даже добавлю, что очень ревную, — признался он.       Пэнси едва заметно улыбнулась, притянулась к нему и оставила на его губах быстрый, словно вспышка молнии, поцелуй, затем понизила голос до интимного полушёпота:       — Мне с тобой так хорошо, что никто не нужен, кроме тебя.       От её слов по всему телу Гарри пробежали приятные мурашки. В них было больше искренности, чем в «Я люблю тебя», которые сотню раз говорила ему Джинни.       — Ты украла мои слова, — упрекнул её Поттер.       Пэнси открыла рот, чтобы возразить на подобное лживое обвинение, но Гарри успел запечатать её губы страстным поцелуем, который не мог выразить всех чувств, что он испытывает к ней. И всё же это был самый верный и искренний способ выразить их. И он получил не менее пылкий ответ.

***

      Северус закончил предложение, перечитал вышенаписанное, кое-где зачеркнул лишнее и отложил в сторону перо, затем посмотрел на Гермиону, которая сидела на другом конце обеденного стола. Вокруг неё высилось несколько стопок книг. Девушка вытягивала из них то один, то другой том, заглядывала в них и оставляла закладки в местах, которые могли пригодиться позже. Несколько минут Северус внимательно следил за тем, как она хмурит брови, чуть заметно шевелит губами, убирает непокорные каштановые пряди, которые так и норовили упасть ей на лицо, и касается агатового листа на груди. От его внимания не ускользнула лёгкая бледность.       «Ей нужно на свежий воздух и немного отдохнуть», — подумал Снейп.       Гермиона заметила, что стала предметом его наблюдений. Её губы дрогнули в лёгкой улыбке, и она сказала:       — Ты хотел меня о чём-то спросить?       — Нет… — ответил Северус, — а может, и да, — у него в голове мгновенно появилась идея, и он её озвучил: — Может, прогуляемся?       — Прогуляемся? — озадаченно повторила Грейнджер. — Но зачем?       — Просто потому, что погода хорошая, — ответил Снейп, вставая из-за стола.       — Не спорю, но мы ещё не закончили… — попыталась возразить ему Гермиона.       — Как раз-таки ты со мной споришь, — он протянул ей руку, которую Грейнджер машинально приняла. — Нам нужно немного отвлечься от магических формул и отдохнуть.       — Тео говорил, что…       — Гермиона, — нахмурив брови, строго сказал Северус. — Я прекрасно знаю, что Нотт говорит, потому что сам это слышу постоянно, но тебе не кажется, что он порою забывает, что мы волонтёры, а не его подчинённые? Как вижу, ты об этом тоже забываешь, — поставив девушку на ноги перед собой, спросил: — Или же ты хочешь поскорее помочь ему с платформой времени, чтобы поскорее вернуть меня в моё время и таким образом избавиться от моего общества?       Те скудные краски, что были на лице девушки, мгновенно исчезли. Её глаза влажно заблестели от невыразимо мучительных чувств, которые пробудили слова Снейпа.       — Ты самый настоящий дурак! — проглотив горький ком, сердито бросила Гермиона.       Грейнджер развернулась на каблуках, желая уйти прочь, чтобы он не видел, как она плачет — а именно это должно неминуемо произойти, задержись она рядом с ним хотя бы на пару ударов сердца, — но не успела и сделать шаг, как Северус поймал её за талию и прижал к себе.       — Отпусти меня, — дрожа от накрывающих с головой эмоций, произнесла она.       — Нет, — категоричным тоном ответил Снейп, а его объятия стали крепче.       Пытаясь вырваться, девушка сильно наступила ему на ноги, но он молча стерпел боль.       — Отпусти меня, — устало снова попросила Гермиона.       — Не хочу, — он прижался лбом к её макушке и горячим полушёпотом произнёс: — Не хочу, чтобы ты уходила. А ведь стоит мне разжать объятия, как ты упорхнёшь от меня, словно вырвавшаяся из клетки птичка или бабочка из паутины.       — Зачем тогда ты мне сказал, что я помогаю Тео, чтобы избавиться от тебя? — звенящим от боли голосом спросила Грейнджер.       — Потому что мне страшно, что это правда… Потому что я должен буду уйти и оставить тебя.       — Не говори так, пожалуйста, — сдавленно прошептала она и закусила губу, а по её щекам потекли слёзы. — Если платформа заработает, а она точно заработает, я смогу отправиться вслед за тобой в прошлое. Это наш шанс быть вместе.       — Да, это шанс…       — Будем очень осторожными, чтобы не навредить ходу времени, — сказала она, позволив своим тайным мечтам обрести словесную форму.       — А как же твоя нынешняя жизнь? — резонно заметил Северус.       Гермиона напряжённо замерла в его объятиях и прикрыла глаза, отдаваясь своим мыслям, затем ответила:       — Я буду возвращаться в это время, как в рабочую поездку, пока мы не проживём разделяющие сейчас нас девятнадцать лет.       — Звучит как обещание, — с лёгкой иронией произнёс Снейп, хотя его сердце чуть не разорвалось от радости.       Повернувшись к нему лицом, Грейнджер с ласковой улыбкой сказала:       — Скорее как план на будущую жизнь…       — Жизнь, которую мы проживём вместе, — подхватил за ней Северус, глядя в её светящиеся чистой надеждой глаза. — И это моё тебе обещание, Гермиона, — сказал он и скрепил своё обещание поцелуем, от которого у них обоих пошла кругом голова, а весь мир с его проблемами и непрекращающимся током времени ушёл на периферию бытия. На несколько сладостных мгновений, которые он длился, они сами превратились друг для друга в целый мир.