Глава XXIV

      Пэнси зашла в пустую дамскую комнату, чтобы дать себе пару минут для размышлений и заодно поправить макияж, как и сказала ранее Гарри. Глядя на своё отражение в зеркале, обрамлённом в позолоченную барочную раму, Паркинсон всё ещё не верила, что это не сон. Причиной чувства нереалистичности была не царившая атмосфера благотворительного бала. О нет! Светское общество было бы для неё водой, будь она рыбой. Лоск и блеск были её стихией чуть ли не с самых первых шагов. Её совершенно не смутили взгляды и перешептывания, которые, словно надоедливые насекомые, преследовали их пару. Также Пэнси прекрасно знала, что парадная мантия подчёркивает не только её фигуру и цвет глаз, но и изящество, придавая ей элегантность. Всё дело было в Гарри. До самой последней минуты ей казалось, что он передумает и заберёт предложение пойти вместе на бал. Пэнси даже снился весьма неприятный сон по этому поводу. Но все треволнения Паркинсон поугасли, когда Поттер ввёл её в бальный зал под руку, и полностью развеялись после первого танца — для себя она отметила, что им определённо стоит потренироваться. А ещё, что её влюблённость в Гарри пускает более глубокие корни, которые, словно тёплый кокон, оплетают сердце.       Пэнси уже закончила с макияжем — осталось лишь освежить помаду — и собиралась вернуться в бальный зал, когда в дамскую комнату вошла Джинни. Её карие глаза зажглись злобным огоньком. Растянув губы в притворно-дружелюбной улыбке, Джинни сказала:       — Пэнси, мне так хотелось с тобой поговорить.       — А мне вот нет, — передернув плечами, холодно ответила та.       Её собеседница бросила взгляд на их отражение в зеркале, затем поднесла руку, чтобы подправить причёску, и как бы между прочим продолжила:       — Как жаль, ведь мы могли бы посплетничать.       — Мы не в тех отношениях, чтобы сплетничать, — убирая помаду в клатч, отрезала Пэнси.       — Почему же? У нас имеется общая точка соприкосновения — Гарри… Я бы могла что-нибудь посоветовать.       Паркинсон развернулась к ней лицом и, посмотрев свысока с холодным достоинством, которое точно похвалила бы Нарцисса Малфой, ответила:       — Знаешь, совет о том, что не нужно прыгать на чужой член, едва муж покидает дом, мне не нужен. Верность для меня не просто красивое слово из девиза на гербе, — и двинулась в сторону выхода.       — Ах ты, мерзкая пиявка, — сощурив глаза, прошипела Джинни. — Ты же понимаешь, что, как бы ты ни была хороша в минете, тебе его не удержать!       — По себе людей не судят, Уизли, — Пэнси ответила совершенно спокойным тоном, хотя ей хотелось развернуться и расцарапать бывшей Гарри лицо, а также вырвать добрую прядь рыжих волос с корнем. И добавить сверху парочку проклятий, которые она узнала от матери и бабушки.       Но предпочла уйти с гордо поднятой головой, посчитав это, для себя и Гарри, лучшим исходом. Для языков светских сплетников и так достаточно пищи. Не нужно добавлять в общий котёл ещё и драку между бывшей женой и нынешней пассией Поттера.

***

      — Впечатляет, не правда ли? — не без гордости поинтересовался Лигфар, наблюдая за Гермионой: та уже в третий раз обходила вокруг платформы времени, которая напоминала золотистый бутон лотоса или кувшинку с редкими тонкими лепестками, покрытыми плотным узором магических символов.       — Ещё бы, — согласилась Грейнджер. — Я заметила, что на вершинах и у самого основания чётных «лепестков» гоблинские руны.       — Кхак, а у тебя глаз намётанный, — почесав кончик носа, заметил гоблин.       — И если я не ошибаюсь, те, что наверху — для привлечения удачи, — чуть наклонив голову, заметила она.       — Угу, — кивнул он. — Даже маглы знают, что удача лишней не бывает. А нам она точно не повредит.       Не без робости касаясь блестящего магического прибора, колдунья заглянула внутрь, за лепестки. Она повертела головой в разные стороны и сказала:       — Всё-таки мне всё ещё не верится, что мы завершили работу.       — Ну, технически, мы её и не завершили — ведь ещё не было тестового запуска, — резонно заметил Лигфар и с доброй долей иронии продолжил: — Кто знает, может быть, платформа взлетит на воздух во время первого испытания или же, в точности как Джаред, выдернем из прошлого вашего Мерлина, или Рагнука I, или молодого Гринготта. И будет у нас целых два гостя из прошлого, и головная боль удвоится, ведь придётся думать над тем, как поскорее вернуть назад уже двоих.       — Да уж, — широко распахнув глаза, кивнула Гермиона, — перспектива у нас вырисовывается весьма удручающая.       — Поэтому я и черканул пару рун удачи, — с мрачным оптимизмом сказал гоблин.       Он открыл рот, чтобы продолжить, но тут дверь в лабораторию открылась. На пороге появились слегка взъерошенный Нотт и Пампуль, который держал обеими руками большой круглый бутыль из прозрачного стекла. На треть он был заполнен чёрной землёй.       — О? Гермиона, ты уже здесь! — с лёгким удивлением воскликнул Тео, заметив, что Лигфар не один.       Домовик отвесил Грейнджер такой низкий поклон, что едва не выронил из рук сосуд, но удержал его в последний момент.       — Смотри, осторожнее, ушастое недоразумение, — сердито прикрикнул на него Лигфар, на что сразу получил осуждающий взгляд от Гермионы, и буркнул: — Чего? Он же виноват, и вообще, я мог выбрать эпитет и цветастее.       Решив не затевать с ним очередной спор, Грейнджер обратилась к Тео:       — Почему ты думал, что меня не будет здесь? Всё-таки я участвовала в создании платформы. Это почти моё детище. Мне, так же, как и вам, интересно понаблюдать за её первым испытанием. Или вы хотели лишить меня этого удовольствия?       — Нет, вовсе нет, — возразил Теодор. — Просто я не ожидал тебя так рано.       — Она вовсе не рано, это ты опять задержался, — протирая тряпкой прибор от несуществующей пыли, вставил Лигфар.       — Нам с Пампулем нужно было встретиться с одним человеком и кое-что забрать, — с напускной таинственностью объяснил свою задержку Нотт.       — Что именно? — поинтересовалась Гермиона.       — Нашего первого подопытного, — ответил он и указал на бутыль в руках Пампуля.       — А там кто-то есть? — не скрывая своего сомнения, спросил Лигфар.       — Да, растение. Правда, оно ещё семечко, но оно вырастет.       — Ты хочешь проверить нашу платформу на цветочке? — саркастически приподнял брови гоблин.       — А почему бы и нет? Оно живое — это раз. Продолжительность жизни у растений дольше и у них практически отсутствует движение — мы можем спокойно отправить его в прошлое и проверить результат сейчас — это два. И три: в случае неудачи… вы сами понимаете, что так мы обойдёмся меньшей кровью.       — Ну, не разбив яйца, яичницы не приготовишь…       — Ага, вспомни, что один повар сначала почти месяц проспал и уже третий месяц гоняет невидимых гномов-клоунов по палате в Мунго.       — Хм-м-м, — потирая подбородок, протянул Лигфар, затем щёлкнул пальцами и продолжил: — Ты меня убедил. А ты что скажешь, Гермиона?       — Мне сразу понравилась идея с растением, — ответила та.       Гоблин громко хлопнул в ладоши и с радостным возбуждением сказал:       — Ну и чего мы ждём? Пампуль, ставь нашего отважного подопытного на платформу. Кстати, давайте дадим ему имя?       — Не боишься, что если у него будет имя, то ты привяжешься к нему? — с кривой ухмылкой поинтересовался Нотт и направился к одному из стоящих справа от двери шкафов.       — Я же не привязался к вам за это время, — ответил в тон гоблин. — Скажи хоть, что это за растение?       — Натис моллес, — серьёзным тоном ответил Теодор, роясь в шкафу.       — Надо же, — произнесла Гермиона и прыснула от смеха.       — Значит, будет Мистер Натис Моллес, — весёлым тоном объявил Лигфар.       Тео вынул из шкафа охапку мантий в черно-бирюзовую полоску и подошёл к Гермионе, протянул одну ей и пояснил:       — Защитит от выброса магии, — затем передал остальные гоблину и домовику. Надевая свою, он сказал: — Не забудь накинуть капюшон.       Когда все присутствующие в лаборатории оделись в защитные мантии, а Мистер Натис Моллес оказался в центре платформы времени, Лигфар занял место за панелью регулировки, состоящей из кругов с цифрами на них.       — Та-ак, и куда и в какое время мы отправим нашего мелкого приятеля?       Нотт назвал координаты места и время, гоблин ловко и быстро выстроил показатели на панели.       — В добрый путь, Мистер Натис Моллес! — громко сказал Лигфар и нажал на кнопку в центре кругов.       Послышалась серия металлических щелчков. Воздух лаборатории наполнился низким гудением. «Лепестки» платформы засветились сначала красноватым светом, который перешёл в жёлтый, а после в белый. Внезапно раздался громкий треск стекла, и в следующую секунду комнату наполнили сверкающие частички, которые со звоном рухнули на пол. Помещение заполнилось плотным пепельным дымом, пахнущим разряженным воздухом.       Когда в воздухе немного прояснилось, все молча признали, что первое испытание платформы времени провалилось. Лигфар с мрачной торжественностью произнёс:       — Мистер Натис Моллес пал смертью храбрых.

***

      Гермиона повернулась набок, и её взгляд устремился на оставленные Северусом перед сном на прикроватной тумбочке песочные часы Ведающей Маург. Чёрного песка в верхней колбе осталось лишь на две пятых от объёма, но он тратился с непредсказуемой скоростью: иногда казалось, что песчинки замирали в воздухе, а в другой раз они словно пытались нагнать задержки с усиленной скоростью. И эта зависшая над ними дамокловым мечом неопределённость очень пугала Грейнджер. После третьей за две недели неудачи с платформой времени в голову стали вновь возвращаться мысли о том, что им не удастся вернуть Северуса до того, как песок закончится в часах. В эти минуты у Гермионы по спине пробегали холодные мурашки, а сердцу становилось тесно в груди. После их последнего разговора о том, что будет с ними после того, как платформа заработает, об их совместном будущем, у Грейнджер появился план того, как она предотвратит гибель Северуса. В нём Гермиона при помощи платформы времени перемещалась во второе мая девяносто восьмого, вылечивала укусы Нагайны слезами феникса, крошечный пузырёк которых колдунья добыла с огромным трудом, подправляла — если потребуется — память молодой себе, Гарри и Рону и вместе с Северусом отправлялась из Визжащей хижины в безопасное место.       Но если платформа времени не заработает в ближайшее время… Она потеряет всё: любимого человека, своё прошлое и будущее.       Комната наполнилась тихим ритмическим звуком, словно что-то стучало по стеклу. Поначалу Гермиона решила, что ей удалось услышать падение песчинок в колбах часов, но оказалось, что за окном идёт снег. Осторожно, чтобы не разбудить Северуса, она выбралась из постели, накинув на себя рубашку Снейпа, и подошла к окну. Оно выходило на заброшенный сад. Чёрные голые ветви сплетались в витиеватый узор, который выделялся на фоне присыпанной белым снегом земли. Гермионе вспомнилось, как они полушутя-полусерьёзно обсуждали, что следующей весной — с разрешения Нотта, конечно — приведут в порядок сад: подрежут деревья, высадят полезные травы и кустарники, особенно ягодные, чтобы летом и осенью сварить из них джем — его приготовление Северус брал на себя, совершенно серьёзным тоном говоря, что каждая порция будет сладкой, как её поцелуи. Вспомнив об этом слегка дурашливом, но и в то же время самом романтичном обещании, которое она слышала, Грейнджер почувствовала, как её глаза начало щипать. Она бы дала волю слезам, если бы в этот момент Снейп не обнял её со спины.       — Холодно… — сказал он.       — Я не почувствовала, — ответила Гермиона, оказавшись в окружении знакомого её сердцу тепла.       — А я и не спрашивал у тебя, а говорил о себе, — беззлобно проворчал Северус.       Грейнджер улыбнулась и сделала глубокий вдох, наслаждаясь интимной близостью их тел. Её обоняние невольно уловило, что запах трав, которые он употребляет, чтобы бороться с симптомами отравления «временем и магией», усилился. От тревоги и жалости у неё засосало под ложечкой. Гермиона тщательно скрыла свои эмоции, потому что не хотела выдавать Северусу, что догадалась о его секрете. Поначалу, когда у неё зародились первые предположения, она хотела с упрёками вывести его на чистую воду, но, сдержав первые порывы и подумав над этим, решила, что Снейп имеет право на личные секреты, и если он посчитает нужным поделиться ими, то сам расскажет. Вдобавок не ей обвинять Северуса за сокрытие правды, ведь Гермиона сама так и не рассказала ему о том, что произошло второго мая девяносто восьмого года в Визжащей хижине.       — И как же ты раньше спал один? — пытаясь отстраниться от тревожных мыслей, поинтересовалась Грейнджер.       — Плохо, — ответил он и крепко сжал её в объятиях. — Не хочу больше так.       — А с виду такой большой мальчик, — поддразнивая его, сказала она.       — Так большие мальчики ещё больше любят спать с кем-то под боком, — в тон ей произнёс Северус.       — Может быть, заведём кота для этих целей?       — Предложение вполне соблазнительное, но я предпочитаю всё-таки «заводить» тебя, — сказал он и поцеловал её в шею, чуть прикусывая кожу, отчего по телу Гермионы пробежала волна мурашек.       — М-м-м, — томно протянула девушка.       — Ты и мурчать умеешь, словно кошка, — шутливо похвалил Снейп.       — И поцарапать могу, а не только мурчать, — игриво пригрозила она.       — Ну и это бывает очень приятным…       Лёгкий, словно от щекотки пёрышком, смешок вырвался у неё из груди. Гермиона откинула голову назад, прижимаясь к груди Северуса. Они простояли так у окна некоторое время, прежде чем Снейп сказал:       — Сколько снега. Нас точно ждёт белое Рождество.       Перед глазами Гермионы предстало прекрасное видение того, каким будет грядущее Рождество, а потом через год, пять, десять и двадцать лет. Они вместе, рядом члены созданной ими семьи, друзья и питомцы. Время сказывается на их лицах морщинами, а в волосах — сединой, но в глазах всё та же нежность. На душе стало одновременно сладко и страшно, ведь за такие преступные мечты судьба обычно посылает виновному жестокую кару.       — Это будет просто замечательно, — прикрыв глаза, тихо произнесла Гермиона.

***

      Гермиона неторопливо потягивала горячий чай с листом чёрной смородины и мёдом и просматривала записи по платформе времени с дополнением в виде отдельных комментариев и замечаний от Лигфара и Нотта. Северус поставил перед ней тарелку с овсяной кашей.       — Отвлекись минут на десять-пятнадцать и поешь спокойно, — садясь на место напротив, строго сказал Снейп.       — Я могу и совмещать, — не отрываясь от чтения, ответила Грейнджер.       — Заработаешь несварение, — сказал он. — И пользы от съеденного совершенно не будет, — и быстро забрал у неё все бумаги.       — Эй, ты чего?! — недовольно воскликнула Гермиона. — Отдай! — и потянулась, чтобы забрать записи.       — Как поешь, так отдам, — твёрдо ответил он и убрал их подальше.       — Ну и тиран же ты, — фыркнула она.       Всё же решила уступить ему. Грейнджер зачерпнула полную ложку каши и отправила в рот; после того, как проглотила еду, недовольно поинтересовалась:       — Доволен?       — Безумно, — с кривой ухмылкой ответил Северус и сделал глоток чая. — Продолжай. Только не торопись, а то подавишься.       — Угу…       На несколько минут между ними повисло молчание, которое Гермиона прервала недовольным восклицанием, заметив, как Снейп начал читать записи:       — Эй, ты же сказал, что нужно есть, не отвлекаясь.       — Это относилось к тебе, — ответил он, быстро проглядывая записи.       — Нечестно! — буркнула Гермиона.       — Знаю, милая, знаю… Но ты ешь; только когда тарелка будет пустой, я отдам тебе обратно записи.       — Вот прокляну тебя, — проворчала Грейнджер.       — Хорошо, тогда я не скажу, что заметил возможную проблему, почему не работает платформа, — как бы между прочим произнёс он, но глаза его хитро поблёскивали.       — Что ты заметил? — возбуждённо поинтересовалась она.       — Сначала доешь кашу.       — Да со мной так с детского сада не обращались! — со смесью обиды и раздражения в голосе сказала Гермиона. — Вот как будто мне одной здесь надо решить проблему с платформой времени?!       Она уже отодвинула стул, чтобы встать на ноги и уйти прочь, но Северус поднял руки в умиротворяющем жесте и сказал:       — Подожди…       — Не хочу…       — …предлагаю компромисс. Пока ты ешь, я рассказываю. Устраивает?       — Не обманешь? — сощурив глаза, спросила Гермиона.       — Нет.       — Хорошо, — взяв ложку в руки, сказала Грейнджер, бросила на него колючий взгляд и продолжила: — Слушаю тебя очень внимательно, Северус.       — Так вот, судя по вашим записям, проблем не должно быть, но, судя по всему, одна деталь в приборе неправильная изначально.       — Неправильная деталь? — приподняла брови Гермиона. — Но мы и так многое изменили, их должно быть гораздо больше, чем одна.       — Нам нужна та деталь, из-за которой платформа времени Роджа заработала.       — Хм, значит, деталь, которую мы должны отыскать, на самом деле что-то особенное, хотя и выглядит как самая обычная вещь? — подняв указательный палец кверху, предположила Грейнджер.       — Именно, и вполне возможно, она на виду.       — У тебя есть предположения?       — Нужно посмотреть записи Роджа, может быть, они откроют правду, из-за чего не работает платформа.       Колдунья уже потянулась за волшебной палочкой, но Северус тут же строгим тоном напомнил:       — Ты ещё не закончила с завтраком.       — Зануда, — фыркнула она, но решила не тратить время на препирательства с ним.       Как только всё было съедено и выпито, Гермиона нетерпеливым взмахом палочки отправила грязную посуду в мойку и зачаровала губку, чтобы та вымыла всё, затем приманила записи Джареда с чердака. Вся дрожа от возбуждения, Грейнджер разложила на обеденном столе свои бумаги и заметки Лигфара и Нотта так, чтобы легко найти нужную деталь. Тем временем Северус перечитывал зашифрованный Роджем текст. Колдунья увеличила с помощью заклинания листок со схемой. Снейп отыскал описание платформы Джареда.       — Итак, давай отметим, что схожего в обеих версиях.       Это было несложно: как и говорила Гермиона, новая версия платформы сильно отличалась от прототипа. Глядя на отмеченные детали, Северус трижды повторил их себе под нос, затем воскликнул:       — Нашёл, — и указал на искомую деталь.

***

      Лигфар задумчиво посмотрел на схему, потом на платформу времени, энергично почесал себя за ухом и, сведя брови, обратился к Гермионе:       — Так значит, дело в том, что мы используем неправильную линзу?       — Это не просто неправильная линза, — с кивком уточнила Гермиона. — Она особенная. Северус сказал, что Джаред в своих записях упоминал её как подарок от двоюродного деда.       — О как! Вещица определённо с историей.       — А ещё Северус считает, что для того, чтобы платформа заработала, нам нужна именно эта линза.       — Знамо дело, — потирая лоб, согласился он.       Гоблин жестом поманил Грейнджер следовать за собой. Лигфар подвёл её к железной, выкрашенной в тёмно-красный цвет двери и с весёлыми интонациями сказал:       — Ну, если её не разнесло на мелкие кусочки, тогда мы сможем отыскать её в кладовке для неразобранного мусора, — и потянул за дверную ручку. — А у меня всё руки не доходили перебрать его. Ну и ещё там слегка пыльно…       Дверь со скрипом открылась, и Гермиона увидела пространство, забитое сломанными приборами и ящиками, из которых выглядывали всевозможные детали. Гоблин с ухмылкой поинтересовался:       — Готова испачкать ручки, если палочка подведёт?       — А Пампуль не сможет нам помочь?       — Наш ушастый товарищ сейчас с Ноттом, и они занимаются подготовкой Мистера Натиса Моллеса номер четыре, пять, шесть и семь.       Грейнджер посмотрела на груды мусора и с обречённым вздохом сказала:       — Тогда начнём с лёгкого пути…

***

      Войдя в лабораторию, Тео сразу обратил внимание на то, что дверь в кладовку для неразобранного мусора открыта.       «Неужели Лигфар решил разобрать там беспорядок?» — искренне удивился Нотт.       Он прекрасно знал, что гоблин считает это помещение своей личной территорией — называл местом для медитации — и терпеть не может, когда там кто-то находится без его ведома. Пампуля он туда вообще не пускает. Теодор оставил на полу возле платформы бутыли с растениями и пошел в сторону кладовки, чтобы узнать, просто ли Лигфар затеял генеральную уборку или у него есть какая-то цель. В трёх шагах от дверного проёма Тео услышал голос Гермионы и таким образом получил ответ на свои предположения.       — Привет, Гермиона, — окликнул он Грейнджер.       — Здравствуй, Тео, — обернувшись к нему, с полуулыбкой ответила та. На щеках и кончике носа красовались пятнышки грязи.       — Только не говори, что Лигфар рассказал историю о слабой спине, и ты решила помочь разобрать его беспорядок? — шутливо поинтересовался Нотт.       — Так вот ты какого обо мне мнения, — проворчал гоблин. — Мы тут делом занимаемся, пока ты прохлаждаешься. Цветочки высаживаешь.       Его голос звучал откуда-то сверху. Тео задрал голову и увидел, что Лигфар с удивительной для его коренастой нескладной фигуры ловкостью прыгает, балансируя на самых краешках полок, находящихся под самым потолком.       — И что же вы делаете, если не секрет?       — Ищем линзу от первой платформы времени, — ответила Гермиона и, предугадав вопрос, который мог далее последовать, быстро пояснила: — Северус предположил, что именно в ней кроется успех Джареда и наши неудачи.       — Вот только где эта треклятая линза, лишь пьяный тролль знает, — отозвался гоблин. — Мы уже второй час ищем… Осторожно!       Вниз со свистом полетел предмет, похожий на лампочку внутреннего сгорания. Коснувшись пола, он с жалобным звоном разбился на множество брызнувших в разные стороны осколков.       — Может, попросим Пампуля заняться поиском? — предложил Тео. — А то тут что-то искать можно до дождичка в четверг.       Сверху донеслось ворчание, слова которого нельзя было разобрать, но интонации, с которыми их произносили, выдавали крайнее возмущение говорящего. Лигфар спустился вниз, угрюмо зыркнул на Нотта, затем на Гермиону, будто они были его конвоирами и сейчас поведут его на казнь.       — Запускайте своего ушастого подлизу, — переступая через себя, произнёс он. — Но если он тут устроит беспорядок…       — А разве это возможно? — с иронией спросил Теодор и тут же получил два косых взгляда от гоблина и Грейнджер.       — Да, потому что сейчас перед тобой изящный хаос со своей системой, которую обычным людишкам не понять, — с апломбом ответил Лигфар.       — Мы попросим Пампуля быть очень осторожным, — опередив Нотта, пообещала ему Гермиона.       — Пампуль, иди сюда, — позвал домового эльфа Тео, и тот возник перед троицей в ту же секунду. — Нужно найти линзу от платформы, которую собрал Джаред, — затем подчеркнуто церемонно добавил: — И постарайся не нарушить тонкую систему Лигфара.       — Чтобы каждая пылинка и паутинка была на своём месте! — грозно прибавил гоблин. — А иначе я тебя без соли съем.       Домовик энергично кивнул, затем подпрыгнул на месте и устремился вглубь комнаты на поиск линзы.       — Может быть, пока выпьем чаю? — предложил Нотт.       — Давай, — устало согласилась Гермиона. — Хоть смою привкус пыли во рту.       — А я останусь присмотреть за своим добром, — пробурчал Лигфар. — Но пришли мне баночку клубничного джема и лакричные трубочки.       — Хорошо.       Они отправились на кухню. Пока закипал чайник, Гермиона более подробно рассказала Нотту об идее Северуса: о неправильной детали, и о том, как они отыскали её, используя зашифрованные записи Джареда. Едва Тео разлил чай по кружкам, как в комнате возник Пампуль. В руках домового эльфа была закопчённая по краям линза размером со среднюю тарелку.       — Отличная работа, Пампуль! — похвалила его Гермиона.       Тот от смущения прикрыл ушами порозовевшее лицо.       — Да, ты молодец, — присоединился Теодор. — А теперь возвращайся в лабораторию и отдай линзу Лигфару. Пусть он её устанавливает, а мы спустимся чуть позже, как закончим с чаем.

***

      — Итак, будем надеяться, что предположение профессора насчёт линзы верно, — установив бутыль с землёй в платформу, заключил Тео.       — Ага, а то я успел привязаться к Мистеру Натису Моллесу четвёртому, — иронично отозвался Лигфар.       Гоблин уже стоял у панели управления, на которой были выставлены все параметры; ему оставалось только нажать на кнопку, что он и сделал, едва Нотт отошёл в сторону от платформы на ярд. Как и в предыдущие три запуска, раздалось сначала щёлканье, потом гул, «лепестки» засветились золотом. Когда они стали белыми, настал решающий момент.       — Сейчас… сейчас… сейчас… — начал нервно бормотать себе под нос Тео.       Гермиона от напряжения крепко сжала кулаки и прикусила нижнюю губу, а Лигфар дёргал мочку уха. Только Пампуль сохранял полнейшее спокойствие. Опёршись на черенок метлы, он со скучающим видом смотрел на платформу времени, определённо дожидаясь того момента, когда ему нужно будет убирать после эксперимента.       И вот бутыль не взорвалась, а исчезла. Несмотря на то, что трое из присутствующих ожидали этого, недоверчивое удивление промелькнуло на их лицах.       — Ага, а чего дальше делать будем? — деловитым тоном заговорил первым Лигфар.       — Перейдём к следующему этапу: проверим, насколько удачно прошло путешествие Мистера Натиса, — ответил Нотт.       Он направился к своему рабочему столу и достал оттуда деревянную коробку. Внутри неё лежала покрытая патиной помятая пуговица. Без всяких сомнений, это был портал; вряд ли кто-то в здравом уме мог заинтересоваться этой вещицей и тем более хранить её в коробке.       — Ну, кто со мной?       — Кг-хм, ты, наверное, издеваешься, если думаешь, что я захочу остаться здесь и ждать, пока ты вернёшься с новостями, — насмешливо хмыкнув, ответил Лигфар.       — Я полностью согласна с Лигфаром, — сказала Гермиона и подошла к Нотту.       Тео посмотрел на своих компаньонов и с бодрой улыбкой сказал:       — Тогда насчёт три. Раз… два… три…       Троица одновременно коснулась пуговицы. Каждый из них почувствовал, будто его подхватило крюком и потянуло в воздушном водовороте. Когда неприятные мгновения закончились, они оказались посреди места, погружённого в непроглядную тьму. По окружающим звукам, запахам и холодному сырому воздуху можно было точно сказать, что они находились в пещере.       — А мы не ошиблись местом? — поинтересовалась Гермиона.       — Нет, всё правильно, — ответил Тео.       — Обстановка прям-таки блестящая, — насмешливо заметил Лигфар, доставая из нагрудного кармана комбинезона фонарик.       Колдуны чуть его опередили и осветили пространство магическим светом. Впереди, за границей света, послышались шаги. Прежде чем троица успела как-то отреагировать — напасть или защититься, — из тьмы появилась шаман гоблинов в сопровождении Северуса. У него в руках был бутыль, похожий на тот, что они отправили в прошлое не более пяти минут назад, только внутри него было растение с пушистыми бледно-розовыми цветами, которые имели форму сердечка без заострённого низа.       — Почему вы здесь? — удивлённо произнесла Гермиона.       Сначала ответила Ведающая Маург.       — Время платить по счетам, — перевёл Лигфар.       — Настало моё время возвращаться… — произнёс Северус, едва гоблин замолчал.       Два ответа смешались в отражении от камней пещеры и обрушились на Гермиону. Из-за шокового состояния, в которое они её погрузили, девушка не заметила, как они снова оказались в лаборатории, только вместе с шаманом гоблинов и Снейпом. Он держал её за руку. И то ли от тепла, исходящего от Северуса, то ли от мягкой силы, с которой он сжимал пальцы, она получала силы не только устоять на ногах, но и не заплакать или даже хуже — устроить истерику.       Словно через ватное одеяло, Грейнджер слушала разговор между Тео и гоблинами.       — Если настало время платить по счетам, то, думаю, стоит услышать цену, — серьёзным тоном сказал Нотт.       — Как помнишь, ты с Гермионой согласились выполнить просьбу Ведающей Маург в плату за лечение Снейпа от отравления магией?       Гермиона молча кивнула.       — Разве обещание гоблину можно забыть? — задумчиво произнёс Теодор.       — И нужно быть полным идиотом, чтобы отказываться от оплаты долга, — со зловещими интонациями сказал гоблин.       — Ты знаешь, что для Гермионы все создания равны, а я не идиот.       — Ну да, не идиот, хоть и чистокровный, — с усмешкой согласился Лигфар.       — Мы немного отошли от темы, — напомнил Нотт. — Ни ты, ни Ведающая Маург так и не сказали, какова цена, которую нужно заплатить.       Гоблины заговорили между собой. Затем Лигфар сказал:       — Вы должны уничтожить линзу, созданную из песка времени, сразу после того, как гость из чужого времени отправится обратно. Устройство работает; пора открыть для него дверь в первый и последний раз.       Дурнота подкатила к горлу Гермионы.       — Но ведь без неё платформа времени не будет работать, — резонно возразил Тео.       Шаман что-то произнесла быстро и весьма эмоционально своим скрежещущим голосом, Лигфар пару раз кивнул и передал людям её слова:       — Колдунам пора прекратить свои беспечные игры со временем. Эта линза — последняя и уникальная в своём роде. Технология их изготовления была утеряна ещё во времена, когда ваш Мерлин сиську сосал. После её уничтожения у вас, колдунов, не будет возможности оставлять дыры в полотне времени.       Все планы на будущее Гермионы не просто рухнули, а превратились в полнейшее ничто. От них не осталось и радужного кусочка.       — В Министерстве будут очень недовольны из-за того, что мы провалили проект, — угрюмо заметил Нотт.       — Они точно потребуют заплатить им неустойку, — скривился Лигфар. — Сам этому не рад, но такова цена, на которую вы оба согласились, когда попросили спасти жизнь вашему профессору.       — Ты прав, и раз мы дали обещание… Одна добрая услуга заслуживает другой, как говорится, — затем Тео обратился к Северусу: — Ну что, профессор, вы готовы вернуться домой и…       — Нет!!! — перебив его, громко закричала Гермиона.       Своим криком Грейнджер ошеломила не только большую часть присутствующих, она и сама не верила, что способна на подобное. Взяв Гермиону под локоть, Северус отвел её в сторону и успокаивающим голосом сказал:       — Прости, но я должен вернуться…       — Да, но, пожалуйста, не сегодня, это так скоро… — посмотрев на него огромными от паники глазами, умоляюще произнесла девушка. — Я даже не успела предупредить тебя, что в мае девяносто восьмого…       — …я умру, — закончил за неё Снейп.       — Но как? — побледнев, поражённо произнесла Гермиона. — Откуда ты узнал?       — Ведающая Маург сделала мне неоценимый и в то же время страшный подарок: поведала до конца мою судьбу, — ответил Северус. — А также она показала, что ждёт мир, если я не вернусь. В том мире ты погибнешь совсем юной, едва тебе исполнится пятнадцать. Я должен вернуться в своё время и исполнить предначертанное.       — Останься хотя бы до Рождества, ведь осталось всего четыре дня…       — Прости, я тоже хочу остаться с тобой… но не могу, — Северус поднёс руку к шее и потянул за цепочку.       Грейнджер увидела песочные часы и сначала не поверила своим глазам. Тонкая линия чёрных песчинок едва прикрывала отверстие тонким слоем. Перед глазами у неё всё поплыло. Девушка протянула руку, чтобы коснуться часов, но тут же отдернула её.       — Песок… его же было больше, — дрожащим голосом произнесла она.       — Да, но это магические часы, у них свой ритм. И кто знает, хватит этого песка на несколько месяцев, дней, часов или минут. Ведающая Маург сказала: чтобы не умереть, я должен отправиться обратно сегодня, — он ласково провёл рукой по её щеке и, заглянув ей в глаза, добавил: — Моя смерть в этом времени не просто будет бесполезна, но и навредит всем.       Это были жестокие слова, но состоящие из чистой правды. Они оба прекрасно понимали это.       — Я бы так хотела провести ещё один день, — уткнувшись в плечо Северуса, всхлипнула Гермиона.       — А я нет… — с ранящей сердце категоричностью ответил Снейп и хриплым от подступившего к горлу кома эмоций продолжил: — Потому что один день — это издевательство какое-то. Я хотел бы провести с тобой годы, всю жизнь, Гермиона.       — Это так несправедливо… — сдавленно произнесла она.       — Знаю, милая, знаю…       Северус ласково приподнял подбородок Гермионы, обращая любимое лицо к своему, и поцеловал её в губы, и у этого поцелуя был горько-сладкий вкус: солёная горечь от её слёз и сладость их любви, для которой даже время перестало быть преградой. Но теперь их вновь разлучало время. Навсегда…       Снейп прервал их поцелуй, прижался лбом ко лбу Грейнджер и замер на несколько мгновений, глядя в любимые глаза, затем хрипло сказал:       — Мне пора, — и двинулся в сторону платформы времени.       Гермиона сначала отвернулась, чтобы не видеть, как он уходит, но не выдержала и пяти секунд. Она не стала лишать себя возможности увидеть его перед разлукой длиною в жизнь. Её сердце сжалось, когда Северус встал на платформу. Раздались металлические щелчки, низкий гул наполнил помещение лаборатории, «лепестки» платформы времени засветились золотым.       — Прощайте, профессор Снейп, — сказали в один голос Нотт и Лигфар.       Гермиона на прощание одними губами произнесла то, что так и не успела сказать. А сердце в её груди рвалось на части.       «Ещё одно мгновение, и он исчезнет… ещё одно мгновение, и его не станет», — терзала её острая, как заточенное лезвие, мысль.       Прежде чем Северус исчез, она успела увидеть на его лице счастливую улыбку, которая сначала разбила ей сердце, а потом бережно собрала воедино каждый — даже самый крошечный — кусочек.

***

      На следующий день Гермиона в попытке себя успокоить и отвлечься от удушающих мыслей взялась за разборку книжного шкафа. На одной из полок она наткнулась на сборник Келли, из-за которого у них с Северусом было так много глупых споров. От нахлынувших воспоминаний у неё задрожали пальцы, и книга выскользнула из рук и, упав на пол, раскрылась на том месте, где, как оказалось, лежала записка:       «Я обязательно вернусь к тебе, Гермиона. Я должен посмотреть в твои глаза и сказать, что люблю тебя. Обещаю, что придумаю способ снова быть с тобой. Тебе нужно просто немного подождать меня».       По щекам Грейнджер скатывались горькие слёзы. Она знала, какое его ждёт будущее, ибо оно — часть её прошлого. Обещание не будет сдержано. Такой была их цена.