Вернутся к фанфику
Часть 8
17 января 2026, 10:13Орион стоял у хранилища семейной библиотеки в академии, размышляя, что же могло понадобиться тому, кто проник в их семейный архив.
Орион, высокий и статный юноша с глазами молочного цвета, стоял перед массивной дубовой дверью хранилища. Холодный, сухой воздух, пропитанный запахом старой бумаги и пергамента, всегда успокаивал его, но сегодня внутри царило тревожное оцепенение. Он был наследником рода Альтаир, и нарушение неприкосновенности семейного архива было неслыханным оскорблением.
— Кто мог проникнуть сюда? И зачем? — прошептал он, проводя рукой по резным узорам на двери.
Охранники доложили: взлом был чистым, без следов грубой силы, что указывало на мага высокого уровня или кого-то, кто знал старинные охранные руны. Но пропало не золото, не артефакты, а лишь одна, казалось бы, ничем не примечательная книга.
Орион вошел внутрь. Десятки тысяч томов, переплетенных в кожу дракона, шелк и даже металл, стояли на своих местах. Но пустое место на третьей полке, в секции Истории Родов и Генеалогии, кричало о потере.
Скрипнула входная дверь, нарушая тишину. В проеме стоял его младший брат, Алвир. У обоих связь с наследием Альтаир проявлялась в серебристом мерцании глаз и белых волосах.
Алвир казался бледным, словно уже ощущал надвигающуюся угрозу хаоса.
— Ты не спал, Орион, — голос Алвира был тихим. Он подошел к брату, его взгляд упал на пустующее место на полке.
— Сон — роскошь, которую мы не можем себе позволить. — Был вскрыт был именно сектор, где хранилась Хроника Забвения.
— Хроника Забвения? Но она же бесполезна для большинства магов. Там лишь зашифрованные записи о ритуалах, которые мы сами не можем интерпретировать без ключа из Храма. Никаких реальных артефактов или формул, которые можно продать или использовать для немедленного усиления.
— Именно. Поэтому я и не спешу сообщать отцу. Если бы украли Сферу Эфира или хотя бы Книгу Перемен, это было бы ясным актом грабежа или саботажа. А так... это похоже на разведку. Кто-то искал что-то конкретное, что не представляет ценности для внешнего мира. Или для того, кто знает, что это такое.
Алвир оперся руками о край стеллажа, его взгляд стал более сосредоточенным.
— Значит, воровали с конкретной целью. Что хуже, кто-то из Академии мог получил доступ к старым каталогам. Ты проверил, кто дежурил в секторе вчера ночью?
— Проверил. Только старый Магистр Тир, который, кажется, спит на своем посту с седьмой эры, — Орион покачал головой.
— Я займусь этим.
— Но Орион, если это кто-то из наших... кто-то, кто знает, что мы — потомки Альтаира и имеем доступ к этим архивам... это тревожнее, чем любой уличный бандит с фальшивым свитком.
— Поэтому, ты должен быть осторожен, — Орион поднял голову, его серебристый взгляд встретился со взглядом брата. — Нас учили защищать наследие, но не учили, как реагировать на кражу знания, которое мы сами не понимаем.
Алвир кивнул.
— Я начну с досье Магистра Тира, — сказал Орион. — Если он спал, то его записи могут быть неточными, или, что еще хуже, он мог кого-то пропустить по ошибке, не заметив. Потом я зайду в Сектор Гримуаров.
— А чем мне заняться?
— Учёбой Алвир.
Воздушник закатил глаза. Вечно его брат брал всю ответственность на себя.
— Орион, ты уверен, что это не отец? Возможно, он сам извлек Хронику для какой-то... секретной цели, а инсценировал взлом, чтобы мы не лезли не в свое дело?
Вопрос повис в воздухе. В их семье всегда существовала завеса тайны вокруг действий их отца.
Орион медленно провел рукой по волосам, серебристый оттенок которых казался почти фосфоресцирующим в тусклом свете кабинета.
— Отец уважает Печати. Он никогда бы не нарушил целостность хранилища ради личных целей. Если бы ему понадобилась Хроника, он бы приказал нам ее предоставить, и мы бы это сделали, даже не понимая смысла. Нет, это чужой интерес. Интерес, который пересекается с нашим наследием, но не исходит из него.
— И всё же не стоит исключать отца.
— Хорошо, мне нужно вернуться в Магистериум. Будь начеку.
Вскоре, Орион вышел из кабинета, и дверь за ним бесшумно закрылась.
— "Будь начеку", — закатывая глаза проворчал Алвир. — Как будто я не знаю.
*** ***
— Итак, мы сегодня будем изучать «Потерянный Том: Хроники Семи Сфер: Семь Доменов Стихий». — Вещала профессор Аэлла — эльфийка, рассказывая об истории магии. — Это была не просто книга. Это был фундаментальный труд, написанный первым Альтаиром, который сумел установить мир и равновесие между семью первобытными стихийными доменами, управлявшими миром Лиары:
1. Огонь (Пирос): Домен ярости и трансформации.
2. Вода (Гидрос): Домен потока, памяти и скрытых глубин.
3. Земля (Геос): Домен стабильности, роста и прочности.
4. Воздух (Аэрос): Домен мысли, скорости и невидимого.
5. Молния (Квинтэссенция): Домен чистой магии и связи всего сущего.
6. Тень (Скиа): Домен отрицания, скрытности и поглощения света.
7. Свет (Люмен): Домен творения, порядка и исцеления.
Профессор Аэлла сделала паузу, обводя взглядом аудиторию. Ее глаза, цвета расплавленного золота, светились знанием, которое она собиралась передать.
— Первый Альтаир, — продолжила она, понизив голос до заговорщицкого шепота, — не просто описал эти Домены. Он нашел способ связать их. До того, как он это сделал, Лиара была полем постоянной, хаотичной войны. Представьте себе: неуправляемый Пирос сжигает континенты, а Геос внезапно обрушивает горы, чтобы сдержать его. Гидрос затопляет все, пытаясь охладить гнев Огня.
Она подошла к доске, на которой уже был начертан сложный рунический круг, изображающий семь пересекающихся сфер.
— Альтаир понял, что эти силы не должны быть врагами. Они — части одного целого. В своем «Потерянном Томе» он изложил Протокол Равновесия. Это была не просто теория, это была формула, своего рода вселенский заклинательный контур.
Один из студентов, молодой человек с огненно-рыжими волосами по имени Кайл, поднял руку.
— Профессор, если этот труд был настолько фундаментальным, почему он «Потерянный Том»? Почему мы изучаем его по фрагментам и пересказам?
Аэлла улыбнулась, но в этой улыбке была тень грусти.
— Потому что, как и любая абсолютная сила, равновесие требует жертв. Протокол Равновесия был не просто набором заклинаний. Он требовал физического якоря. Альтаир использовал свою собственную жизненную силу и, по слухам, сердцевину одного из древних артефактов, чтобы создать Семь Печатей. Эти Печати были разбросаны по Лиаре, каждая из них служила стабилизатором для своего Домена.
Она указала на седьмой пункт в списке.
— Молния, или Квинтэссенция. Это не просто стихия, это сама ткань магии. Когда Печати были установлены, наступила Эпоха Гармонии. Магия стала предсказуемой, стихии — покорными. Но, как вы знаете, ничто вечное не существует без испытаний.
— Что случилось с Печатями? — спросил Этерион, который от скуки уже начал задавать вопросы.
Эльморн и Шарин что-то обсуждали, находясь очень близко друг к другу, отчего глаза альфы то и дело чуть не сжигали Шарин.
— Они начали ослабевать. Или, что более вероятно, кто-то начал их вскрывать. Последняя запись в сохранившихся свитках Альтаира гласит: «Когда Скиа и Люмен вступят в связь, печать треснет. Когда Квинтэссенция перестанет быть центром, семь станут одним — и это будет конец».
Элиан всё услышанное бережно писал, слушая Профессора особенно внимательно. Рядом сидящий Ирвин зевнул, но все же тоже слушал вполуха, так как знал обо всём.
Аэлла подошла к окну, за которым виднелись шпили Академии, сверкающие в послеполуденном солнце.
— Последние сто лет мы наблюдаем аномалии. Огонь становится слишком яростным, Вода — слишком меланхоличной. Земля трескается без видимой причины. Мы стоим на пороге того, что маги называют Великим Дисбалансом. Ваша задача, будущие арканисты, не просто выучить формулы. Возможно, в ваших руках будущее...
Алвир, воспользовавшись занятостью эльфийки, типо позвал Этериона.
— И где ты был весь вчерашний день?
Этерион, который до этого момента выглядел отстраненным и слегка рассеянным, мгновенно напрягся, когда Алвир обратился к нему. Он быстро оглянулся на профессора Аэллу, убеждаясь, что она поглощена своим объяснением рунического круга на доске.
— Я... был занят, — прошептал Этерион, его голос был низким и напряженным. Он нервно поправил край своего темно-синего камзола.
Алвир наклонился ближе, так что его голос стал едва слышным шепотом, смешиваясь с гулом аудитории.
— Занят чем? Просмотром пыльных фолиантов? Или ты наконец нашел того редкого, который видел, как твоя бабушка собирает травы у Серебряного Ручья? — в голосе Алвира прозвучала легкая, но едкая ирония.
Этерион сжал зубы. Он ненавидел, когда Алвир так точно угадывал его манеру избегать прямых ответов.
— Нездоровилось. Если так беспокоился о друге, можно было и прийти, — парировал Этерион, бросив быстрый взгляд на Эмрана. Тот был задумчив и хмур.
Алвир проигнорировал выпад. — И этот куда-то упорхнул на все выходные, а где был ты?
Эмран ответил коротко, стараясь ни в коем случае не цеплять взглядом сидящего рядом с Ирвином Элиана.
— Дома. Нужно было проведать родителей.
Алвир прищурился:
— Почему мне кажется, что вы что-то от меня скрываете, друзья мои?
На фоне прозвучало:
— Отлично, Кайл, — одобрила Аэлла. — Теперь, Элиан, ты внимательно записывал. Что, по мнению исследователей, произойдет, если Кха-Тар выйдет из строя, а Пирос начнет бесконтрольно отдавать энергию в Квинтэссенцию?
— Если Кха-Тар откажет, произойдет перегрузка Квинтэссенции. Поскольку Квинтэссенция — это центральный узел, который связывает все, ее перегрузка приведет к... к тому, что Альтаир назвал Схлопыванием Резонанса. Все семь Доменов попытаются занять одно и то же пространство одновременно. Это и есть Великий Дисбаланс.
Аэлла кивнула. Тишина повисла в аудитории. Студенты, до этого обменивавшиеся шутками или спорившие, теперь осознали всю серьезность ситуации.
Профессор Аэлла, закончив выводить последний глиф, обернулась к классу, и ее взгляд, острый, как осколок льда, скользнул по аудитории.
— На сегодня достаточно. Подумайте над тем, как энергия потока "Вита" взаимодействует с рунами статического удержания. На следующем занятии я жду от вас анализа.
Студенты начали собирать свои вещи, но Алвир, Этерион и Эмран остались сидеть на своих местах, словно прикованные к парте.
Этерион, почувствовав, что внимание профессора ушло, снова понизил голос, но теперь в нем не было прежней нервозности, а звучала скорее усталость.
— Мы ничего не скрываем, Алвир, — сказал Этерион, задвигая в сумку потрепанный пергамент.
Алвир, не отводя взгляда, покачал головой.
— Когда вы оба, обычно неразлучные, внезапно пропадаете на выходные, и при этом ваши объяснения звучат так же убедительно, как обещания тролля о честности, я начинаю беспокоиться. Или, может быть, мне стоит начать подозревать, что вы нашли что-то, что не хотите делить со мной?
Эмран, который до этого молчал, сжал кулаки. Он явно был на грани того, чтобы вспылить.
— Хватит давить, Алвир. Мы даже вместе не были вчера, умник, — прошипел Эмран.
Алвир усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.
— Как грубо.
— А ты сам с утра где был? Мы искали тебя.
Алвир внутренне закатил глаза. Он тоже не мог с ними поделиться о случившемся, но альфа все-таки сказал:
— Орион приходил.
— А что хранителю Магистериума понадобилось в академии?
— Кто-то проник в запретную секцию в библиотеке.
Эмран вскинул бровь. Этерион тоже подобрался.
— Что-то пропало?
— Да, книга, только не знаю какая, — пришлось соврать друзьям. Алвир терпеть не мог, но должен был.
— Что-то происходит за нашими спинами, но родители молчат об этом, — сказал Алвир, оглядываясь по сторонам в надежде, что их никто не слышит.
— Согласен, и я очень хочу в этом разобраться, — вспоминая увиденное дома, ответил Эмран.
— А у вас проблем попроще не найдётся? — закатил глаза Этерион. — Там первая влюблённость...
Алвир и Эмран красноречиво посмотрели на альфу.
— Ну ладно, хорошо. Будем лезть в дела взрослых... Вам же спокойно не живётся, — устало выдохнул Этерион.
— Соберём информацию по доменам и обсудим, — предложил Алвир. — Я не могу остаться на стороне.
Увидев уходящих Эльморна и Шарин, которые направлялись в сторону библиотеки, Этерион сам не понимая, что творит, попрощался с друзьями и последовал в том же направлении.
— Что это с ним? — спросил Эмран.
— Он в последнее время постоянно куда-то пропадает, не знаю, — пожал плечами Алвир.
*** ***
Этерион, следуя за ними, вошел в просторный, пропахший старой бумагой читальный зал библиотеки. Он старался держаться позади, маскируясь среди высоких книжных стеллажей, чтобы не привлекать внимания. Его шаги были почти бесшумными, но внутри нарастало странное, непонятное беспокойство.
Он увидел их у дальней секции, посвященной древним картам и географии. Эльморн и Шарин стояли очень близко друг к другу, склонившись над каким-то свитком. Сначала Этерион лишь наблюдал, чувствуя себя незваным гостем, но что-то в их позе заставило его остановиться.
Шарин поднял голову, и ее взгляд встретился с глазами Эльморна. В этот момент весь шум библиотеки, шелест страниц, тихие шаги других посетителей — все исчезло.
Эльморн осторожно убрал рукой прядь волос с лица Шарин. Это было нежное, почти невесомое прикосновение, но оно пронзило Этериона острее, чем любой удар. Он почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем начало биться в груди с болезненной, лихорадочной скоростью.
Шарин улыбнулся — улыбкой, которую Этерион никогда раньше не видел: открытой, беззаботной, абсолютно принадлежащей Эльморну.
И затем это произошло.
Шарин медленно наклонился. Их губы соприкоснулись.
Это был не долгий, страстный поцелуй, а скорее мимолётное касание, но для Этериона время остановилось, а затем, кажется, пошло вспять. Комната поплыла перед глазами. Он почувствовал, как дыхание застряло в горле, а в груди разлился ледяной, обжигающий огонь. Это не была просто ревность, которую он мог бы списать на дружбу или соперничество. Это было разрушительное осознание того, что часть его мира, которую он считал незыблемой, только что изменилась навсегда.
Колени подогнулись. Он схватился за ближайшую полку, его пальцы впились в дерево, пытаясь удержать равновесие. В голове билась одна мысль, оглушительная и кристально чистая: он сблизился с ним.
Он видел, как Шарин отстранился, его щеки горели, а глаза светились нежностью. Лица Эльморна Этерион не увидел.
Внутри рушились невидимые стены, которые он так старательно строил вокруг своих собственных чувств, своих ожиданий. Боль была острой, физической, как будто кто-то вырвал что-то важное из его души. Он чувствовал себя преданным, хотя никто не давал ему никаких обещаний.
Глаза защипало. Он резко отвел взгляд, не в силах смотреть на них дольше. Нужно было уйти. Сейчас же.
Собрав остатки самообладания, Этерион оттолкнулся от полки. Он не мог позволить им увидеть себя таким — бледным, дрожащим, с лицом, искаженным тем, что он отчаянно пытался скрыть.
Альфа развернулся и, стараясь двигаться максимально обыденно, направился к выходу из читального зала. Каждый шаг отдавался гулким эхом в опустевшем сознании. Он вышел из библиотеки, не оглядываясь, и оказался на залитой солнцем, но внезапно ставшей враждебной площади. Слезы душили, на кончиках пальцев заиграли всполохи молнии. Нужно было уйти, выпустить эмоции, но всему периметру сновали студенты. Было опасно поддаваться эмоциям.
Этерион не остановился, пока не миновал главный вход в библиотеку и не оказался в тени старой каменной горгульи, украшавшей угол здания. Солнечный свет, падавший на площадь, казался ему теперь слишком ярким и злым. Он прислонился спиной к холодному камню, пытаясь вдохнуть воздух, который казался густым и неподатливым.
Молнии. Они не хотели оставаться запертыми. Его пальцы, все еще напряженные от того, как он вцепился в книжную полку, мерцали слабым синим светом. Это была магия, неконтролируемая и нежелательная, рожденная чистым, нефильтрованным горем. Если бы кто-то увидел это сейчас, его тайны, его уязвимость, были бы раскрыты всему свету.
— Нет, — прошептал он, и этот звук был хриплым и чужим.
Он закрыл глаза, пытаясь загнать бушующую энергию обратно в глубины своего существа.
Этерион судорожно опустил руки и направил всю свою ярость и отчаяние в землю. Сквозь мостовую, под камнями площади, прошел едва заметный, низкочастотный гул. Земля под его ногами слегка завибрировала, но никто из прохожих, спешащих по своим делам, этого не заметил. Этого было недостаточно, чтобы скрыть его состояние, но достаточно, чтобы не вызвать паники.
Он открыл глаза. Ему нужно было убежище. Не просто место, где можно спрятаться, а место, где он мог бы позволить себе рухнуть, не рискуя быть обнаруженным. Внезапно под ногами затрещало, и Этерион провалился под землю, не успев издать даже звука.
Этерион медленно поднялся, отряхивая пыль с кожаного камзола. Воздух в пещере был спертым и тяжелым, пахнущим старой бумагой, сушеными травами и чем-то, что он не мог определить — озоном, может быть, или остаточным запахом сильной магии.
Голова гудела, как будто в ней поселился рой разъяренных пчел. Последнее, что он помнил, был ослепительный всплеск синего света и ощущение свободного падения. Теперь он был здесь, в этом забытом склепе.
Альфа огляделся. Пещера была небольшой, но не совсем естественной. Стены, казалось, были не просто выдолблены, а отполированы какой-то древней силой. В центре комнаты, под слабым, мерцающим кристаллом, вросшим в потолок, стоял массивный дубовый стол.
На столешнице, среди груды потускневших пергаментов, лежали книги. Не обычные книги. Обложки были переплетены в кожу, которая казалась слишком гладкой, слишком живой. Некоторые были скреплены серебряными цепями, а другие испускали едва заметное, тревожное свечение.
Этерион, будучи начинающим, но жадным до знаний магом, не мог отвести глаз. Он подошел к столу, его сапоги глухо стучали по каменному полу.
Он осторожно взял в руки один из свитков. Бумага была хрупкой, чернила — темно-фиолетовыми. На нем были выведены символы, которые его разум отказывался понимать, но которые вызывали странный резонанс в его собственной, еще слабой, магической сути. Это были не руны, которые преподавали в Академии, это было что-то первобытное, что-то, что шептало о силах, способных переписывать законы мироздания.
— Запретные... Архивы? — прошептал он, его голос звучал чужим в этой тишине.
Рядом лежал толстый том, озаглавленный на древнем языке, который он с трудом перевел как «Трактат о Разрыве Реальности». Когда он положил на него руку, по его венам пробежал ледяной ток. Он почувствовал, как его собственная сила откликнулась на эту сущность, словно голодный зверь, учуявший добычу.
Внезапно, его внимание привлекло нечто другое. В углу пещеры, частично скрытый обвалившимся камнем, виднелся узкий проход, едва заметный. Возможно, это был выход.
Этерион подошел к проходу. Он был тесным, и малейшее движение вызывало осыпание мелких камней. Он попытался просунуть руку, но наткнулся на невидимое препятствие. Это была не стена, а скорее барьер — гладкий, прохладный и упругий.
Он отступил, разочарованный. Магия, которая удерживала его здесь, казалось, была сильнее, чем его собственное, неопытное волшебство. Он попробовал применить простейшее заклинание «Рассеивание», направляя свою силу на барьер.
Ничего. Барьер даже не дрогнул.
Этерион вернулся к столу, его взгляд лихорадочно метался между запретными текстами и каменной ловушкой. Он был заперт в хранилище могущественной, возможно, безумной магии. И, судя по всему, единственный путь наружу лежал через понимание того, что здесь было оставлено.
Он взял в руки «Трактат». Зная, что прикасаться к таким знаниям опасно. Они могли сжечь его разум или, что еще хуже, привлечь внимание тех, кто эти знания прятал.
— Вот что в своей жизни делаю не так, чтобы оказаться в подобной ситуации. Я что похож на героя? Мне не нужны эти дары! Как мне отсюда выбраться! — Запаниковал Этерион, но вокруг была тишина.
Пока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!