Глава 9. Не узнаешь - не спасешь

      

Не узнаешь — не спасешь,       Не полюбишь — не вернешь       Своих надежд, развеянных по снам.       Люди ищут, Боги спят,       Вновь дороги вдаль летят,       Туда, где нас поймут и нас простят.       Мир — он твой,       Ты же в нём — изгой,       Заблудившийся, гордый и слепой.       Кипелов, Маврин — Пока боги спят

      Ин Хо мрачно уставился на очередной розовый комбинезон. Не Чун Хо. Теперь он всматривался в каждого квадрата в надежде, что это брат и он всё ещё жив, но... Они уже поделились на команды по десять человек, а младшенького он не заметил. Ладно, у него вполне может быть на сегодня другое назначение, верно? Успокоить поднятую внутри тревогу это не помогло.       А надо было. Иначе сдержать обещание Джу Хи станет совсем уж проблематично. И ведь братец... На кого теперь Ин Хо рассчитывать? На кого?! Маль Сун? Что она не бросит чужую по крови девочку? Скорее всего, не бросит. В отличие от матери самого Ин Хо, та поводов в себе усомниться не дала. Но мачехе уже давно за семьдесят. Это тот возраст, когда уверенности в завтрашнем дне нет.       Вот и выходит, что единственный выход — это выжить самому и братишку отыскать, молясь, чтоб тот оказался хорошим полицейским под прикрытием и не раскрылся. Где этот чёртов господин О? Сколько ещё ждать? И ждать ли?!       Ин Хо вздохнул. Дышим осознанно, да? Ладно. Тренировка для постижения выходила отличная, не будь всё реальностью, а на кону — их с братом жизни. По тайм-менеджменту слона надо есть постепенно... Раскладывая большую и сложную задачу на мелкие и реалистичные. Что там у нас? Разделиться на команды. Их было шестеро. Оставалось найти четверых. И не просто ведь четверых!       Хван про себя выругался. Да, Сан Ву, можешь не указывать — он тоже заметил, что подозрительно себя ведущий доктор, который накануне в последний момент прибился к бандитам, отбирал сейчас одних мужчин с чрезвычайно уверенным видом... Значит, и им — Ин Хо мельком взглянул на старика и воришку — нужны мужчины. Другой вопрос, почему об этом не заикнулся старик О... Умереть хочет? Или в него целиться не будут? Или хочет испытать их с Сан Ву мозги? Так верит, что готов рискнуть? Жизнь без риска не жизнь? Вполне возможно.       Но Ин Хо сейчас постарается обойтись без него и найти в команду мужчин. И в этом они с Чхо Сан Ву были солидарны. Разделиться, оставив отдыхать и набираться сил старика О и Сэ Бёк — это разумно. Кто бы пошёл за ними? Никто из тех, кто им нужен, чтобы выжить.       Вот и пошли вчетвером. Чхо, разумеется, не подвёл. Да и Ки Хун, и Али привели нормальных игроков в команду — может, не бодибилдеры, но и ветром не сдувало. Слабым звеном неожиданно оказался сам Ин Хо.       В какой момент всё пошло не так — сказать затруднялся. Хван уже было пригласил в команду чудом не завербованного мужскими составами широкоплечего и высокого паренька (баскетболист, что ли?), когда взгляд вдруг наткнулся на одиноко стоящую девицу, которая и не делала попытки найти себе команду.       И вот проклятие, Ин Хо её узнал, вздрогнув всем телом и отпустив силача-парня. Игрок 240... Надо же! Её имя стёрлось из памяти, а история — нет. Он вёл её дело... Редкое дело, когда не хотелось, чтобы всё было так пугающе просто. Все доказательства были на лицо, лёгкое дело, да. Она, будучи ещё даже несовершеннолетней, но уже вступив в возраст уголовной ответственности, убила своего отца-священника и не пыталась оправдаться. У пастора была безупречная репутация... И всё же Ин Хо, едва увидев Чи Ён (имя всё же поддалось из глубин памяти, как и тоненькая и тихая девушка в комнате для допросов), понял, что причина была.       Он мог закрыть то дело очень быстро, но не стал, хоть на Ин Хо и давили. Никому не нужны были скандалы с католической церковью. Но Хван не мог поступиться принципами. Тогда нет. Его взгляд зацепился, он рыл носом землю, и ведь доказал сексуальное и физическое насилие, применяемое долгие годы убитым к его палачу... Чего он не сумел — так это доказать, что и мать девочки убил этот двуличный нелюдь. У пастора была безупречная репутация — все поверили и не желали поднимать закрытое дело, что та всего лишь неудачно упала на тот секатор, подрезая в саду кусты.       Чи Ён дали семь лет. Это было несправедливо, но большего он для неё сделать не мог. И так были некоторые проблемы и давление со стороны начальства. Те самые звоночки, что после сложились в ясную картину: полиция и система в целом далека от идеала. Зато сейчас... Ин Хо слабо соображал, что делает, когда возник перед 240 и коротко велел:       — Идём со мной, если хочешь жить.       Чи Ён послушалась, ничего не сказав, но по вспыхнувшим глазам Ин Хо понял: узнала.       Чхо Сан Ву хотел его убить, но Хван впервые за времяпрепровождение на этом чёртовом острове ощущал, что поступил правильно, благородно и... глупо.       Третья игра оказалась перетягиванием каната.       Ладно... Он оглянулся, просчитывая чужие составы. Не всё так плохо. Восемь команд. Из них две — преимущественно женские, две — чисто мужские... Два шанса на жизнь, два — на смерть... И ещё четыре такие же сборные, как они. Причём у них всё же среди оставшихся ситуация была получше: семь мужчин, а не 5. Таким образом, шансы выжить были высоки. Что до Чи Ён, то почему он не может спасти её, как спасают сейчас старика О и Сэ Бёк? К слову, о старике... Тот его поддержал, хотя знал о канате. Значит, верит в них...       Ин Хо заглянул вниз. Если они упадут — тот тоже будет труп, если для него отдельно не растянут, конечно, сеть или что-то вроде. Значит, надо сохранять спокойствие и другим не давать паниковать. А то Ки Хун... Его раздражал своим выражением лица в стиле: «Нам конец!»       Рано. Слишком рано.       Паниковать и сдаваться. А вот когда огласили результаты жеребьёвки... Ин Хо едва сдержал хриплый смех. Им досталась одна из двух мужских команд в соперники. Везунчики, не правда ли? Он уже хотел было призвать команду к спокойствию — вот ещё, умирать не входило в его планы, да, шансы не в их пользу, но и это не верная смерть! Но его опередил старик. И весьма удачно.       Ин Хо только и оставалось слушать, как тот делится секретом, как выиграть против более сильного соперника — рабочий метод, да... У них между разными отделениями сеульской полиции где-то раз в год проходили подобные состязания. И да, такая тактика имела место быть...       О чём он и сообщил, заставляя остальных принять предложение старика. Они выживут. Организаторы ведь не идиоты... Не сбросят же они своего босса вниз?!       И всё-таки они чуть не погибли. Тактика первого сработала, но... Они зацепились, не отдали и дюйма каната, но потом силы ослабли, а перетянуть не удавалось. Тогда пригодился умник из Сеульского. Честно, Ин Хо никогда не признается в этом вслух, но... Он бы не додумался побежать вперёд. Это было гениально.       Они выжили. Но он по-прежнему не увидел Чун Хо и потому не мог по-настоящему обрадоваться этому обстоятельству... Где же ты, брат?

* * *

      — Почему ты спас эту девушку? — спросил его старик О, когда ночью они дежурили, опасаясь нападения. Вообще, Ки Хун, да и сам Ин Хо настаивали, чтобы первый спал, но... Тот сам захотел — хотя бы половину дежурства. После к Ин Хо должен присоединиться Ки Хун. Господин Сон вызвался отдежурить дополнительную половинку за старика... Похвально, но глупо.       Впрочем, учитывая, кто этот старик... Может выйти, что доброе сердце спасёт Ки Хуна. Если такой мерзавец, как этот старикашка, знаком с понятиями благодарности и сострадания, что вряд ли.       Ин Хо не случайно напросился дежурить именно с ним. Ему было любопытно. Что в голове у человека, который придумал всё это? Какая бездна? Он повидал разных мерзавцев, но этот... Какой-то новый, трудно считываемый уровень. Хван не понимал старика О. Скука... Неутолимая жажда невозможного. Приевшиеся законные развлечения. Он мог помыслить, но не мог по-настоящему понять. Чтобы сделать это, ему нужно несколько миллиардов вон на счёт. Только тогда... А пока Ин Хо оставил эту попытку.       Чем понять монстра, лучше попробовать разгадать, какую игру он им приготовил в следующем туре... Можно было, конечно, тряхнуть врача в туалете, но... Была вероятность спровоцировать охранявших его бандитов. Вообще, цепочка вырисовывалась интересная.       Врач куда-то исчезал, а ещё он знал, какая игра следующая. Ин Хо уличил момент и спросил у него только одно:       — Вы хирург?       По взгляду понял, что да. И всё встало на свои места. Кто-то из розовых занимался продажей органов... Да, Ин Хо помнил, сколько на чёрном рынке стоила почка... А тут этих почек 456. Сложно отказаться от соблазна. Вот и режет органы за подсказки.       Честно, Ин Хо не против был после смерти стать донором... Но не для зажравшихся толстосумов. Что меняют третье сердце и печень, чтоб дальше бухать и кутить. Нет.       Оставалось придумать, как сдать врача организаторам так, чтобы бандюганы его потом не порешили... Ин Хо ничего не придумал лучше, чем невзначай поделиться этим с господином О. Точно ведь за тем пристально следят, берегут — значит, разговор услышат. И примут меры. Пусть хоть на этом дне у людей будет шанс на честную игру, он много просит?! Ну а пока надо ответить на вопрос первого.       Почему спас Чи Ён? У Ин Хо у самого не было точного ответа, поэтому он пожимает плечами и негромко говорит:       — Потому что мог. На этот раз. А когда был полицейским — нет. Иногда приятен сам факт, что ты можешь что-то сделать. Вмешаться в судьбу. Что система не может тебе помешать, — вышло даже откровеннее, чем он планировал.       — Ты был хорошим полицейским, Ин Хо, — неожиданно утвердительно заявил старик. — Это система... оставила тебя за бортом.       Что ж, не от этого человека — нелюдя — он ожидал такое услышать.       — Она несовершенна. И всё же я сам взял те деньги в долг и спрятал улики, — Ин Хо поджал губы. Он не сомневался, что старик знаком с его делом. Теперь нет. Польстило ли ему это? Что из 456 игроков с ним ознакомились отдельно? Честно? Плевать он хотел, если бы не то, что это косвенно указывало на ставки и что его рассматривали как претендента на победу. Что делало сына старика пособником и хорошим актёром, а самого Ин Хо — идиотом, который сам обманулся, потому что хотел этого... И подвига, и денег. Гадство.       — Но у тебя ведь была веская причина. Будь общество совершеннее, тебе не пришлось бы добывать деньги таким способом, верно? — старик по-прежнему делал вид, будто они ничего не знают. Или и правда не знал, что Ин Хо в курсе, кто он.       — Верно. Но так в большинстве стран. Жизнь вообще несправедлива, — глаза Ин Хо полыхнули. — Даже здесь, в игре.       — Что ты имеешь в виду? — поинтересовался старик.       — Доктор, — Ин Хо кивнул на баррикады лагеря бандитов. — Он знал о канате. И пропал сегодня из общей комнаты. Так и не вернулся... Я наблюдал. Думаю, ему дают подсказки в обмен на изъятие органов выбывших игроков. Эти розовые... — он поджал губы. — Нарушают правила.       — Заметил ты, скоро заметит и руководство. Их поймают. Доктора выведут из игры, — голос старика прозвучал как обещание. Ин Хо удовлетворённо кивнул — его услышали. Тем временем первым продолжил разговаривать с ним: — И хотя бы тут справедливость снова восторжествует. А вот там, вне игры... Всё не так просто. Например, я, старый дурак, прожил долгую жизнь, а под её конец остался в одиночестве.       Самокритично для создателя империи смерти... А точно ли в одиночестве? Ин Хо прищурился и вслух спросил:       — Вы говорили о детях... У вас сын и дочь? Они от вас отвернулись? Почему? Можете не отвечать, просто... Мы тут... В этом аду... Может, вам хочется излить душу и уберечь меня от ошибок... Если я отсюда выйду, — Ин Хо старался звучать естественно. С участием, с тревогой. — У меня дочка... И я далёк от хорошего отца. Я много работаю, поэтому нечасто вижу свою Джу Хи.       — Да, у меня сын и дочь. Дочь старше, ей особенно нелегко пришлось — родилась она в тяжёлое время у вчерашних подростков, — старик вздохнул. Кажется, даже непритворно. — Она успела вырасти в бедности. Я мало её видел. С сыном было чуть лучше, но... Дела у меня стали налаживаться, когда оба были уже совсем взрослыми. Дочка была умницей. Сама поступила, выучилась — я тогда ещё не мог за неё заплатить... Нашла работу, но не лучшую. Женщинам строить карьеру особенно сложно. А потом и вовсе вышла замуж и бросила работу. Как раз к тому времени я разбогател, — м-да, а старик вообще не палится. Говорит, а сам смотрит куда-то вдаль. Ин Хо был почти уверен: сейчас тот ему не лжёт. — И мог позволить обустроить для неё действительно выгодную партию. Я хотел для неё хорошей жизни, как и для сына... Но второй, хоть и выучился за мой счёт, не принял моего бизнеса, а дочь... Она вышла замуж за того, кого я не приемлил. Обрекла себя на трудную жизнь. Перестала общаться со мной за нежелание понимать её. А потом... Под старость лет я разорился, жена умерла. И вот я тут, доживаю последние дни в попытке занять время и не думать о том, какой я дурак.       Допустим, не разорился... Да и то, что дети отказались от богатого наследства... сомнительно. Хван мрачно посмотрел на старика и спросил:       — И вы не пытались поговорить с дочерью? С сыном? Много ведь времени прошло. Вы больны и стары. Может, они пересмотрели своё мнение. Им не были нужны деньги, но... Может, им всё ещё нужен отец? Чтобы совесть была спокойна?       — Я не хочу обременять их лишними проблемами, Ин Хо. У них непростая жизнь. У обоих. Я вполне могу умереть и здесь. Зато не в одиночестве, — сверкнул глазами старик О.       — А внуки? С ним вы тоже не пробовали познакомиться?! — Ин Хо и сам не знал, зачем спрашивает, но продолжал этот обоюдный допрос.       — Мой сын холост, думаю, я был настолько плохим отцом, что невольно травмировал его. У дочери есть сын. Мне повезло немного узнать его. Но обременять внука я не стану. А ты сам, Ин Хо, хороший сын и внук? Знаешь и чтишь своих родителей и предков? — да, старик, конечно, изворотливый гад. Перевёл тему... И сдался ему Ин Хо?       — Мой отец мёртв, как и его родители, а мать бросила. А мачехе я благодарен, — ну вот почему разговор вообще повернул в эту сторону? Ин Хо скрипнул зубами. — Мне было шесть, когда мать приготовила мне всё, что я люблю одновременно. Потом она причесала меня, погладила по голове, поцеловала и велела быть сильным... Тогда я не понял к чему это она. Мать перевела всё в игру — в тот вечер она сыграла со мной во всё, что я просил: в прятки, в Бисёкчиги, в шарики, волчок и джеги. А наутро меня с отцом ждал приготовленный завтрак, а вот вещи мамы пропали. Кажется, он получил записку, но мне так и не показал её. Мама бросила нас и даже не объяснила почему! — Ин Хо скрипнул зубами. — А вы всё время работали или играли со своими детьми хоть во что-то?       — Играл... — старик посмотрел на него со светлой грустью. — С дочерью в конги и шарики, с сыном — волчок и джеги. — Мне жаль, что мать тебя бросила. Больше ты её не видел?       — А вы своих детей видели? — мрачно, вопросом на вопрос ответил Ин Хо, отчего-то чувствующий, что одна из названных игр и будет следующей. Больно любил старик ностальгировать. И отношения с детьми у того и правда не лучшие. — Иногда мне казалось, что я вижу её в толпе или наблюдающей за мной... Чувствую взгляд, но скоро я перестал надеяться. Бросила — сама виновата. Для меня её больше нет.       — Видел. Издали, — кивнул господин О. — Как и внука. Я не мог отказать себе в любопытстве.       «Вы, вообще-то, мало в чём себе отказываете!» — подумал мрачно Ин Хо, и хотел было спросить ещё о любимых играх старика, как проснулся Ки Хун... Может, и вовремя... О — достойный противник. Его тоже выводил на откровенность.       Что ему не понравилось — взгляд господина Сона... Он был сочувствующий. Значит, тот слушал о его несчастном детстве. Плохо. Меньше всего Ин Хо хотел, чтоб его жалели.       Пока Ки Хун отправлял вымотавшегося старика спать, Хван подбирал слова. Вообще-то, господин Сон ему нравился... Больше всех в этом гиблом месте. Но вот обсуждать такие темы он не хотел. Потому свернул разговор:       — Слышал нас? Конги, джеги, шарики, прятки, Бисёкчиги... Всё это может стать следующей игрой. А может и не стать. Умеешь играть?       — В конги паршиво... Если это будут конги, после того как большая часть женщин погибла в канате... — Ки Хун вздохнул. — Это коварно.       — А они такие и есть, — поморщился Ин Хо. — Я умею. Из-за дочки. Но просто рассказать не получится. Камушки нужны... — он оглянулся. — Тут ничего нет такого, чтоб показать. Смотри на меня и повторяй, если попадут они, понял?       — Хорошо, — Ки Хун улыбнулся ему широко и светло. Вот так просто. За эту малость. — Спасибо.       — Не благодари, пока не за что... — Ин Хо стушевался. — А в остальное?       — Более-менее, — кивнул Сон. — Но будем держаться рядом, да?       — Будем, — решительно согласился Хван. Полезно держать рядом того, кто не хочет тебя убить... Как Сан Ву или мутный старик.       Какое-то время они сидели молча, а потом Ки Хун не выдержал:       — Ты знал Чи Ён, потому спас?       — Вижу, ты проснулся не так давно, — хмыкнул Ин Хо, оглядываясь на свернувшуюся невдалеке в клубок девушку. Даже Сэ Бёк не так зажималась... Тяжёлая у неё была жизнь. — Я был тем, кто посадил её. Хотя и не хотел... Но это было по закону. Не по совести и моим представлениям о справедливости. Здесь я сумел хоть немного это исправить.       — Тебя и господин Первый спрашивал... Ну конечно! Это было неожиданно! Мы думали, ты, — Ки Хун понизил голос, — рационалист, — неожиданно было услышать это слово от господина Сона, да уж! Ин Хо аж прищурился, а тот продолжил чуть смущённо. — Ну, в смысле, всё просчитываешь и поступаешь, как выгодно тебе, а ты... Оказался добрым человеком, способным на... глупости.       Он его что, сейчас с собой сравнил? Хван потерял дар речи. Ки Хун истолковал это по-своему. Подсел ближе, неловко положил ладонь на плечи и медленно проговорил:       — Ты только не обижайся! Я это в хорошем смысле говорю, — он ещё сильнее понизил голос, оборачиваясь на Сан Ву, — Потому что человек, которого я с детства знаю, удивляет с противоположной стороны, а вот ты... Казался таким крутым и готовым на всё, лишь бы только выбраться, парнем, а на деле — вон, спас девочку.       — Я не обижаюсь. Мне тоже приятно, Ки Хун, что вы есть на этой игре, — неожиданно признался Ин Хо. — Не в смысле, что я желал вам пребывания в этом аду, а просто... Так спокойнее. Сэ Бёк вас обокрала, но вы её спасли! Старика опекаете. Это всё вы.       — Эй, — легонько толкнул его плечом Сон. — Не «выкай» мне тут. Договорились же про два года разницы забыть!       — Точно, — неожиданно для себя улыбнулся Ин Хо. — Забыл. Заговорился.       — Не надо так, — тепло откликнулся Ки Хун. — Давай выйдем отсюда. С меня соджу! И не потому, что я должен тебе за дальгону и спасение от Док Су. Я просто хочу с тобой выпить, Ин Хо.       — Выпьем, — легко согласился Хван, а потом не удержался и пошутил. — Но за то, что я тебя спас, причитается сундэ и другая закуска, понял?       — Без проблем, — серьёзно кивнул Ки Хун. — Иди поспи немного, я сам разбужу Сэ Бёк. — Для всего этого нам завтра нужно выжить.       Сложно было не согласиться с этим утверждением...       Остаток ночи Ин Хо провёл дурно. Всё крутился и думал о брате. Где тот? И где чёртов господин О? А ещё... Из-за проклятого старика О он вспомнил маму.       Эта женщина оставила на его сердце первую, но очень глубокую рану.       Ин Хо любил её. Да, по-детски, да, наивно... Но любил. Она была доброй, забавной и вкусно готовила. Ещё она всегда хорошо выглядела, и от неё приятно пахло. Она оставила работу после его рождения. Отец после никогда не говорил о ней, но сам Ин Хо потом выяснил: мама была дизайнером-проектировщиком. Очень недолго. Окончила колледж и проработала от силы месяц-два. Она была младше отца и сильно. Может, поэтому у Джу Хи так здорово выходило рисовать... Он помнил — в детстве у них дома висели картины и мама рисовала. И улыбалась. Его тоже однажды нарисовала — рисунок так и хранится у него. Рука не поднялась выкинуть того счастливого малыша, которым он был.       Которого нежданно-негаданно бросила мама. Мама, что была неотлучно рядом все шесть лет. Он догадывался, почему она ушла. Отец... У него был тяжёлый характер. Строгий, не терпящий возражений, авторитарный. Мама была творческой. Очень. Как они вообще сошлись — загадка. Историю знакомства ему никто не поведал.       Естественно, ей было тяжело. Подчиняться, слушать, какая глупость её рисунки, отказаться от работы ради готовки, глажки, порядка и... Ин Хо.       Он хорошо запомнил, как однажды родители ругались. Они редко ругались. Особенно при нём. У мамы был тоже сильный характер. И личность. Она обвиняла отца Ин Хо, что он её подавляет, совсем как отец. Что если бы она знала, то не сбежала б ради него из дома! «Я из-за тебя от всего отказалась!» — бросила мама, а Хван теперь думал. От чего от всего? Разве мама была из обеспеченной семьи? Отца та фраза взбесила. Настолько, что тогда он впервые поднял на неё руку — звон пощёчины долго стоял в ушах у ревущего Ин Хо.       Потом тот извинялся. Мама простила. Или сделала вид. Ведь уже через неделю она ушла, оставив лишь записку. Видимо, готовила путь отступления. Хладнокровно и сдержанно. Когда на службе говорили, что он весь в отца, Ин Хо болезненно улыбался, вспоминая, какой железной была выдержка у его мамы... Какой расчётливой та оказалась.       Хван лишь одного не понимал: в чём провинился он? Отчего мама вычеркнула его из своей жизни? Да, ей тогда бы не доверили опеку: отец, полицейский, уважаемый человек и вообще, мужчина, а мама безработная, но... Это «но» разбивалось о сотни предположений, начиная с того, где мама могла вернуться в семью, от которой отказалась, выйдя за отца против их воли, до любовника и нового сына и семьи... Что хуже — Ин Хо не знал.       Маму он потерял. Самого близкого человека. Единственного, кто его любил, как он думал, по-настоящему... Думал. Ошибался жестоко. До Чун Хо одиночество было просто невыносимым. Он никого не подпускал слишком близко... А потом познакомился с женой... Как только сумел ей поверить, что она не уйдёт, не растворится однажды поутру! Наверное, убедил себя, что он не отец. И поэтому с ним это не произойдёт.       А маму... Маму Ин Хо искал, став полицейским. Но ничего не нашёл. Будто после развода О Ю Ри прекратила существовать. Часть его до сих пор не знала, что хуже: думать, что она мертва, возможно, даже убила себя, но позаботилась, чтобы тело не нашли, либо тот, где она потратила столько ресурсов лишь бы он, её сын, не нашёл... Оба варианта разбивали сердце.       Спасибо чёртовому О Иль Наму, что разбередил душу. Проклятый старик!       Когда наутро оказалось, что тому совсем поплохело от жара ночью (он слышал, как Ки Хун и Али с ним носились потом) вплоть до энуреза, Ин Хо совсем не было его жаль. К тому же... Он сомневался, что хитрый старик обмочился. Скорее, вызывал жалость намеренно. Ин Хо на его спектакль не купился, а вот Ки Хун... Слишком добр и наивен, но разубеждать его Хван не стал.       Когда их привели на новую игру, первое, что отметил Ин Хо — Чун Хо снова не было, а второе — их опять просили разделиться, перед этим, правда, застрелив на их глазах доктора... Вот оно, живое доказательств: за стариком бдительно следят!       Разделиться по двое. И Хван знал игры, где надо было играть два на два, но ещё больше игр он знал, где нужно было играть вдвоём — один на один! Поэтому на предложение Ки Хуна играть вместе он ответил решительным отказом. Он вовсе не хотел убивать этого добряка.       Сан Ву ещё раньше схватился за Али, чем вызвал приступ тоски у Ки Хуна. Тогда как поступок Ин Хо его ещё сильнее расстроил... Пришлось притянуть того к себе за воротник и прошептать:       — Я боюсь, что мы будем играть друг против друга.       — Что? Ты... Я... — глаза у Сона округлились, но... Оспаривать он не стал.       — Это не точно, — тихо сказал Ин Хо. — Но такая вероятность есть. — Я собираюсь найти себе партнёра со стороны, — громко сообщил он, чтобы Чи Ён на него не рассчитывала. И точно — едва та услышала последнее, как шагнула к Сэ Бёк.       — Я... — Ки Хун крутнулся. — Думай сам, — положил ему на плечо ладонь Ин Хо и быстро убрал. Странно, но с Соном эти жесты давались ему легко.       Потом Ин Хо занялся поисками. Требований было несколько: не сильнее и не умнее его, но при этом не полный ноль, на случае, если это всё же два на два... Такому, как он, найти партнёра не составило труда — кудрявый очкарик, не бандит, но и не совсем уж щуплый, посчитал это удачей. Ин Хо же предпочитал не вдаваться в его характеристики, чтобы потом было не так больно.       Перед самым истечением времени он успел заметить, как Ки Хун в последний момент отвергает какого-то мужчину и идет к одиноко сидящему и даже не пытающемуся кого-то найти старику О.       Пожалел-таки... Наверное, решил, что раз один останется без пары, его убьют. Нет... Был бы это просто старик! Но это сам дьявол! Ин Хо прикусил губу: о таком он не подумал.       Промчался к тем и тихо проговорил:       — Ки Хун, я не думаю, что оставшегося без пары ждёт смерть. Это ведь не его вина! Ки Хун, я про...       — Я всё решил! — твёрдо ответил Сон, а старик взглянул на Ин Хо странным, полным превосходства взглядом.       Хван сжал кулаки. Вот упрямец! Если у мерзавца О есть хоть капля совести... Он поддастся Ки Хуну. Но Ин Хо сомневался и в этом.       Без пары осталась какая-то испуганная и истерившая теперь женщина... Что ж, погубить её такой, как Сон, тоже вряд ли смог. А старик... Своё пожил — это и такому придурку, как Ки Хун, очевидно. Так что пусть не поддаётся.       Игра и в самом деле оказалась друг против друга. Выбери себе противника! И да, жизнь их оценили в десять шариков. Ин Хо взвесил те в руке... Что ж, спасибо, мама, за науку... Хоть тут помогла. В шарики он умел играть — и в угадывание чёт-нечет, и в меткости... Естественно, очкарик не согласился на меткость. Но и чётное или нет — Ин Хо умел распознавать по лицу, спасибо службе. Покерфейс для него не был таковым. Мама первая учила его этому. Распознавать, когда она загадала чётное, а когда нет. Хотя уж она умела держать лицо.       Ин Хо не переживал за себя. И не зря. Спокойно и без сантиментов он выиграл свою игру... Ки Хун со стариком всё ещё играли... И да, теперь у Хвана было две головные боли: брат и придурок Сон. И одна маленькая — Чи Ён, что играла с Сэ Бёк. Впрочем, если та проиграет — так тому и быть. Всё честно — он дал ей шанс, а партнёра для игры выбрала сама. Воришка... Не была бесчестной, несмотря на род занятий.