Глава 14. Будь со мной

      

Целый мир       Будет нашим       От низов до высот!       Этой власти на стражу       Встанут огонь и лёд.       Лишь сошлись взгляды наши       Он уже стал иной.       Будь со мной!       Целый мир — Рок-опера Орфей

      — Здравствуй, сынок.       Она издевается? Глаз у Ин Хо дёрнулся, больной бок натянуло. Нет, правда, спустя столько лет... Всего ожидал но не этого. Он молчал, чувствуя, что любое слово сейчас только прихлопнет его окончательно. Мир рушился. Тот мир, где мама хоть и бросила его, но... Сделала это потому, что отец её подавлял. А на деле оказалось... Двум хищникам было тесно в одной клетке. И наверное, надо сказать спасибо, что отдала его отцу. Кто знает, каким бы его воспитало это семейство, чей бизнес заключался в индустрии развлечений запредельно богатых посредством устроения грызни насмерть между нищими за деньги!       И ведь... глаз снова дёрнуло. Она же его чуть не убила! Родная мать! Как же так?! Она ведь любила его... Или он думал так. Но не только бросила, а едва не угробила. Ещё и заманила, как идиота, барана на верёвочке за морковку справедливости! Прямо к себе в когти. Значит, нанял его — дядя, в игре докучал расспросами дед, а вот дала наркотик и лекарства — родная мать?!       — Зачем? — только и вырывается у него. Теперь, по крайней мере, понятно с чего такая забота — бинты, медикаменты, перевязка лично от ведущей! Но решительно непонятно, как так вообще можно. Ладно, уйти из семьи, забыть о его существовании — это понять можно. Она разочаровала своего отца, брак разочаровал её, а зная своего старика, мама вполне могла не захотеть, чтоб тот воспитывал её сына... Это можно понять, но зачем свою кровь и плоть бросать на то же дно, где грызли друг другу глотки остальные? Зачем? Ведь его много раз могли убить. Чтобы испытать? А зачем испытывать? Ин Хо внезапно вспомнил слова: «Внука тоже пытаемся привлечь к семейному бизнесу»... Да чтоб! Она серьёзно? Это такие у них способы вербовки?! Такие?       У него жена успела умереть. От бедности. А эти ублюдки мало того что, не помогли, так ещё, похоже, и издевались. Да предложи в тот момент Ин Хо продать душу дьяволу в обмен на жизнь Джи Хён — он бы не раздумывал. И игры бы вёл, как миленький, и если надо — полы бы им там от крови замывал. Только бы спасли её... Но то ли та «не пара» ему, по их мнению, оказалась, то ли ещё из каких садистских соображений, но Ин Хо ждало разочарование.       — Я рада, что ты жив, — вместо ответа заявила его мать.       — Ты? Рада? — Ин Хо хрипло рассмеялся, ощущая, как это движение отзывается болью во всём его искалеченном существе. — Ты бросила меня, а потом запихнула обманом в этот ад, искалечила — физически, морально, а теперь говоришь, что рада? Ты ненормальная? Совсем больная? Ты и твой ублюдок-отец! Вам удовольствие доставляло, да? Калечить мне душу, жечь её огнём? Зачем? — снова выплюнул он.       — Мне жаль, Ин Хо, — ей хватило совести опустить глаза. Ин Хо угораздило. Он внешне очень походил на мать, ещё поэтому отец его недолюбливал, а люди не признавали в них с Чун Хо братьев. Теперь ему впервые в жизни хотелось расцарапать себе лицо, выдавить глаза — лишь бы не быть похожим на эту проклятую женщину! И ей ещё хватает совести говорить, что ей жаль. Какова, а? Наглая, бессердечная тварь! И нет, Ин Хо не стыдно. Никакого минимального почтения та, что родила его, не заслужила. Больно... Как же больно! И вовсе не от ран!       — Ах, тебе жаль... Это мне жаль, что такое чудовище меня породило! — надрывно прохрипел он.       — Я понимаю, ты расстроен, но не напрягайся так. Твои раны могут открыться. Мы едем в больницу сейчас. Потерпи, Ин Хо, — увещевательно и нежно, почти как в детстве, попросила та, глядя на него влажными глазами. Да как она смеет?       — Расстроен? Я не расстроен! Я в гневе! — прокричал Ин Хо. — Как ты могла?! Ответь же мне! — почти рычит он.       — Ты зря гневаешься, — она вздохнула и протянула было к нему руку, но в последний момент отдёрнула... будто Хван мог укусить. — Я всегда желала тебе только добра. Мой отец... своеобразный человек. И он не одобрял, что я рано вышла замуж. Хотя сам женился ещё раньше. Не одобрял он и то, что я нашла себе полицейского. Семейный бизнес... Тогда ещё не игра. Требовал помощи со стороны членов семьи. Мой младший брат — тот ещё болван. У отца были надежды именно на меня. Но я его подвела. И ради чего... Ин Хо, твой отец был тираном не меньшим, чем мой. И чем терпеть такого мужа я предпочла вернуться к отцу. Он предлагал мне интересный проект. Под стать моим способностям. Творческий. Весь дизайн помещений: коридорчики, стены, костюмы — это создала я. Я дизайнер смерти. Но в то же время... Скажи, разве лучше было бы, будь всё здесь выдержано в мрачных красках? Эти люди — отчаявшиеся — заслужили хоть каплю надежды и приятные глазу декорации.       — Мне плевать на обёртку, — Ин Хо снова рычал. — Начинка от этого менее горькой не стала. Может, ты и не убивала прямо, но ты была в курсе, ты во всём этом увязла! Ты и меня сюда притянула! Хватить выводить меня и ходить вокруг да около. Просто скажи: зачем? Хоть это-то ты можешь, а, мама?!       — Это не я... — она вздохнула. — Отец давно узнал, что болен. Больше пяти лет назад. Я не хотела, чтобы ты знал, каков характер семейного бизнеса твоей матери на самом деле. Ты был полицейским, как твой отец, при этом ты не был столь деспотичен, как он. Я была рада за тебя. Но у нашей империи не осталось наследника. Я больше не вышла замуж. Не родила детей. Мой брат... Великовозрастный прожигатель жизни. Ты сам его видел. Он умеет произвести впечатление, но в реальном деле плох. Я лучше. Но я женщина. И я не хочу, чтобы вся индустрия досталась мне. Тогда отец придумал испытать тебя. Твоя жена оказалась больна... очень удачно. Но ты сорвался в последний момент. Я думала внести анонимное пожертвование, но отец остановил меня. Мне правда жаль, Ин Хо.       — Жаль? Тебе?! — Хвана била дрожь, было больно, но ему было плевать. — Если вам нужен был наследник... В обмен на жизнь Джи Хён я бы сделал всё. Но вы упустили свой шанс: катитесь к дьяволу со своим предложением!       — Я говорила отцу то же самое. Но он хотел, чтобы ты прочувствовал игру с низов, чтобы понял, что там не люди... Что это загнанные лошади и что их не стоит жалеть. Что из всего того мусора будет одинокий счастливчик — лишь один... А остальные — нужно просто забыть. Без сантиментов, без иллюзий, что могло быть иначе. Чтобы ты сам понял, сколь отвратительна людская природа. Что насытиться невозможно. И что жизнь, реальная жизнь, куда жёстче любой игры. Что вне её ещё хуже. Что здесь мы избавляем от страданий и что это единственный выход для них. Чтобы ты на себе ощутил эту безысходность и мрак. Чтобы стал вести игры вместо него. Я надела маску Ведущего лишь раз. Потому что перед смертью отец хотел сам насладиться играми. Не как зритель. И потому что он обещал привести сюда тебя. Я хотела лично убедиться, что ты выдержишь, что ты достоин... перенять семейное дело.       — Вы психи, — Ин Хо покосился на дверь. Интересно, если вывалиться на полном ходу можно умереть? А у него осталась дочь. Эти нелюди вполне могут забрать её себе. Этого допустить никак нельзя. — Я никогда не встану во главе этой игры. И не надейся.       — Ин Хо, то, что ты выиграл... Это капля в океане. Тебе понравится богатая, сытая жизнь. Твоей дочери она придётся по вкусу. И тебе захочется ещё. И тогда ты сам найдёшь меня. И будешь просить... взять тебя в дело, — глаза её сверкнули. Такие же, как у самого Ин Хо, с тем же прищуром, но какими холодными и торжествующими они казались в тот момент!       — Не буду! — ощетинился он. — Ты меня совершенно не знаешь!       — Ошибаешься, я тебя хорошо знаю. Может, ты обо мне и забыл... Но мать всегда помнит сына. Я следила за тобой. И мой отец тоже, по мере того как его разочаровывал мой младший брат. Ты вырос сильным, умным. И ты поймёшь нас. Может, не сейчас, а через десять лет, но ты будешь готов. Я лишь хочу сказать, что если мой брат так и не озаботится наследниками, то всё, что было создано больше сорока лет назад господином О Иль Намом, станет однажды твоим. Я об этом позабочусь.       — Как позаботилась сейчас? — бровь Ин Хо выгибается, во всём остальном теле боли он уже не замечает. — Спасибо, не надо!       — Ты жив. Джу Хи проходит курс реабилитации. Твой брат, о котором ты до сих пор меня не спросил, тоже жив, здоров и находится дома. Хотя будь на моём месте твой дед... Чун Хо был бы давно мёртв. Считай это подарком, Ин Хо. За все памятные даты в твоей жизни, что я пропустила. Но следи за ним сам. Если тот снова влезет туда, куда не следует... Я не помогу. Или помогу... Но цена тебя может не устроить. Думай сам, сын. У тебя впереди жизнь. А мы приехали. Мой номер, — машина остановилась, а она протянула ему карточку с изображением квадрата, круга и треугольника.       — С Чун Хо всё хорошо? — вычленил из этой речи Хван, пожалуй, главное. Карточку он игнорировал, поэтому ма... эта женщина засунула ему визитку в карман, куда положила и золотую карту. Такую же, как у Ки Хуна.       — Сказала же... Позвони ему. Он будет рад тебя услышать. Вылезай, — потребовала та, когда дверь открылась перед больницей.       На ватных ногах Ин Хо выполнил требуемое.       Карман с визиткой и карточкой жгло. Он не хотел в больницу. Он хотел домой, но бок ныл, а перед глазами проплывали нехорошие мушки. Ин Хо вздохнул и медленно отправился в приёмный покой этой дорогущей частной клиники, стараясь не думать, что Джи Хён бы тут точно помогли... Но эти мерзавцы, которые считали себя его семьёй... Решили иначе. Он им этого не простит. Пока Ин Хо не знал, как, но он отомстит. Дайте срок.

* * *

      Брат отделался лёгким испугом. Он проник на игру, видел канат и как они чуть не упали. Бунт. И как орудует подпольная операционная по изъятию органов. И, самое страшное, он узнал, кто скрывался за маской Ведущего. И всё же примчал к Ин Хо по первому звонку. Зашёл в чёртову вип-палату и, хотя и знал, какая бессердечная женщина его мать, осторожно обнял самого Ин Хо. А сам старший Хван... не смог его оттолкнуть. Только сдавленно шептал, как ему жаль. За что получал в ответ шипение, чтобы берёг силы и вообще, хоть Чун Хо и зол... Он чертовски рад его видеть живым. И без своей пугающей матушки за плечом.       — Чун Хо, на этот раз она сделала мне подарок. Не тронула тебя. Но она опасна. Надо... Ты и Маль Сун... Нам придётся от вас уехать. Лучше держитесь от нас подальше. Мы прокляты этой кровью, мы... — договорить ему младший брат не дал, бесцеремонно заткнув рот ладонью и посмотрев так, будто лично прибить хотел и едва сдерживается.       — Ты идиот! Ин Хо, прости, но... это так! Ты думаешь, я брошу тебя и Джу Хи на растерзание этой семейке? Я знаю тебя, ты меня вырастил. Я знаю Джу Хи, она растёт на моих глазах. Вы не чудовища. Не те люди в масках. И не станете ими, если вас не сломать окончательно. Они пытались сделать это с тобой — эти мерзавцы хороши... Но ты по-прежнему мой брат, и ты не похож на них. Они проиграли, Ин Хо. Хотя бы потому, что Ки Хун всё ещё жив. Разве это не доказывает, что ты не такой, как твоя мать и её отец?       — Я... — Ин Хо не договорил. Ки Хун и правда был жив. И это грело душу. Как там он, интересно? — Дай мне его номер, — вместо этого попросил. Чун Хо торжествующе улыбнулся, перекинул ему номер и исчез, пообещав завтра привести дочь.       А Ин Хо, прокрутив телефон минут пять, невзирая на поздний час, всё же набрал заветный номер.       Ки Хун не взял ни на первый звонок, ни на второй. На третий Ин Хо уже занервничал. И набрал снова Чун Хо, попросив съездить к нему домой. Неужели его мать добралась до Сона? Но разве это не бесчестно? Тот ведь выиграл.       Чун Хо перезвонил через полтора часа. Ки Хун нашёлся дома в душевном раздрае. В обнимку с телом старушки-матери.       Ин Хо прикусил губу. Они с господином Соном были совершенно разными. Ки Хун мог скорбеть по своей матери. И говорить, что любил. Корить себя, что был непутёвым сыном. А Ин Хо... У него больше не было права хранить хоть каплю тёплых чувств к той женщине. Даже в памяти далёких дней, когда всё было просто, и детские игры были обычными детскими забавами. Как же больно. И вовсе не от ран, что остались от взорванного моста из стекла. Внутри всё горело. Ин Хо плотно уткнулся в подушку. Пока никого нет, можно было позволить себе слабость и скорбь по женщине, чей призрак преследовал его всю жизнь.       Но завтра он будет снова собран. Будет весел и обаятелен — Джу Хи будет светиться от счастья, рассказывая ему, какие успехи она сделала на реабилитации. А Ин Хо будет внимательно слушать, кивать болванчиком и улыбаться, довольный тем, что он сдержал обещание... И что теперь он непременно будет часто видеть её улыбку. Из кожи вон вылезет, а не позволит чему бы то ни было омрачить светлый лик его Джу Хи. Семейное проклятие... игры её не коснутся. Ин Хо позаботится.       А когда вечером следующего дня к нему заглянет нежданный растрёпанный посетитель с большими ушами, Ин Хо окончательно почувствует, что не проиграл эту партию. Да, всё ещё впереди. Но он поборется. И в отличие от той женщины — Ин Хо не один. Он ещё может доверять людям. И не считать это слабостью. Ин Хо не такой, как семейство О. И пока это так, надежда остаётся.