Глава. 2.5 А ты мне - никто

      

Все мечтал тенью стать       Так что?       Я тебе, а ты мне -       Никто       Теперь я между пальцев ломаю       Пантомимы упругий язык       Посмотри на меня — не узнаешь       Теперь ты…       Я все чувствую разумом волчьим       Да, наверное, мне повезло       Я могу себя сжечь, я могу ещё больше       О, о-о-о…..!!!!       Я сказал бы как медленным строем       Здесь сквозь стены проходят легко       Но кто лишнее слово уронит       Тому в сердце осиновый кол       Пикник — Теперь ты       

      Самолёт набирал высоту. Ин Хо нервничал. Но вовсе не из-за полёта — нет, вероятность упасть в этой консервной банке в океан, конечно, была. Но... шанс погибнуть в "Игре в кальмара" был куда больше. И теперь, кажется, всё в мире будет сравниваться с ней.       Забыть не получится. Напомнят сны, напомнят СМС этой женщины. Лицо Ки Хуна хоть и приятно, но тоже напомнит. Увы, таков его путь теперь.       Самолёт набирал высоту... Страшно. Очень, что вернуться прежним в их уже налаженный американский быт не получится. Что старик умрёт, а проблемы усугубятся.       Что эта женщина, раз уйдя, теперь не отцепится. И плевать, какие у неё мотивы: честолюбие, клонящаяся к закату жизнь, побуждающая вспомнить о его существовании, сугубо практические соображения или же страстное желание сделать несчастным ещё и его... Может, оттого, что отец сломал ей жизнь. Или просто заодно. Все должны страдать. Или просто потому, что могла.       Ин Хо в любом случае нервничал. И его не могло утешить даже сказанное Чун Хо — ободряющее, наверное, что он может возглавить, чтобы затем прикрыть. Остановить, спасти, пусть ради этого и придётся поиграть по её правилам и творить ужасные вещи. Он понимал. Даже отчасти принимал, что жить, опустив голову в песок, как страус, не его вариант, как бы ни хотелось именно так. Что брат прав, но... Как же он боялся. За Джу Хи и её будущее. Может, поэтому собирался не забыть ту безумную тему с браком. За Ки Хуна он, конечно, тоже переживал, но... Чем больше рядом с Джу Хи будет людей, готовых биться за неё против его дражайшей матушки, тем лучше. Одного Чун Хо мало. И раз Сон сам предложил... А уж Ин Хо тоже постарается в долгу не остаться. Сделает всё для того, что сможет. Всё, что тот захочет. Хочет, чтобы они были вместе как... геи, будет. Честно, это проще, чем наступить себе на сердце и встать рядом с матерью. Или Ин Хо так кажется. Он ведь пока толком и не пробовал.       Но даже об этом ему сейчас думать спокойнее, чем о грозящей скорой встрече. Самолёт набрал высоту. Джу Хи отняла мордашку от его груди, почуяв, как судно выровнялось. Его мелкая немного подтрухивала при взлёте и посадке, не смотрела, вцеплялась в него, приходилось ещё легонько поглаживать по спинке, но Ин Хо это в удовольствие было. Видел по Ка Ён, что недолго ему ещё наслаждаться тактильной лапушкой дочкой, скоро начнётся: ты чего, пап, пусти, я большая. Зато Ки Хун, которого они пропустили к самому иллюминатору, прилип к стеклу и не отлипал почти весь полёт. Только уши немного шевелились.       Ин Хо невольно улыбнулся, глядя на него. Ладно, год назад... Сон, как смущённо признался, чуть нервничая, впервые самолётом летел. Но, оказалось, после игр его уже ничего не могло напугать, и чувствовал себя Ки Хун комфортно. Быстро поменялся с предложившим это сделать Ин Хо, да и прилип. Но и сейчас-то тоже за уши от иллюминатора не оттащишь.       — О, а там ещё наш дом видно? — спросила Джу Хи, отлипая от Ин Хо и отвлекая на себя Ки Хуна. Да, большую часть полёта та проводила вполне спокойно, залипая на облачка.       — Я не вижу... Может, ты сможешь? — Ки Хун посмотрел на табло — ремни можно было отстегнуть... Поэтому Ин Хо не стал возражать, когда тот помог Джу Хи освободиться и устроил её у себя на коленях, указывая на уменьшающийся город. Хочет, чтоб эта отъевшаяся и уже не такая маленькая девочка отсидела ему колени — пожалуйста. Сам виноват будет.       Хван хмыкнул, а потом рука сама потянулась... Он коротко щёлкнул их. Возбуждённо спорящие — видно или нет, прильнувшие к стеклу. Да, Ки Хун сам как большой ребёнок. Может, отчасти поэтому Ин Хо к нему и тянуло. Было у Сона то же, что и у детей — непосредственность и искренность. Вымирающие среди взрослых качества. И даже игры их не уничтожили.       Ин Хо искреннее надеялся, что встреча с семейством О не станет тем, что качнёт маятник и внутри Ки Хуна.

* * *

      В аэропорте их встретил Чун Хо. Всё такой же длинный, неловкий и без девушки. Маль Сун наверняка ему уже мозги палочками через уши вытащила на эту тему. Ну мелкий у него упрямый — это точно. Так что в этой схватке Ин Хо всё же на брата бы поставил. Не захочет и не женится.       Пока Джу Хи не отлипала от дяди, который неожиданно встретил её миниатюрным букетиком цветов (Мышонок была счастлива: видите, она взрослая, правда-правда!), Ин Хо оглядывался — нет ли поблизости подозрительных особ. Нет, он не ожидал, что сюда придут ребята в розовом, но втайне опасался повстречать Вербовщика с большой карточкой с изображением круга, квадрата и треугольника среди встречающих. Или что эта женщина явится лично. Но никого похожего в толпе не было.       Хван чуть выдохнул и обнял брата, которого Джу Хи соизволили ему уступить на минутку. Он скучал. По множеству вещей в Сеуле, напоминавшем Ин Хо о собственной несостоятельности, о Джи Хён, о полиции, которая могла ничтожно мало, о несправедливости, о нищете и отчаянии — нет, но брат... Ин Хо был искренне рад. Чун Хо выглядел незамотанным, а даже лучше, чем обычно.       Конечно! Единственное, что тот ему позволил — закрыть взятые ради Ин Хо долги. Ну и машину ему Хван всё же обновил... Просто заказал доставку к квартире на день рождения. С утра позвонил и велел получать ключи от курьера.       Чун Хо орал, упирался, но взял. Он ему всё-таки не люксовое авто экстра-класса подогнал. А хороший, правда хороший внедорожник. Хотя, наверное, и на него замучается в отчётности проводить этот подарок от «внезапно хорошо устроившегося в Америке брата».       Ин Хо чуть улыбнулся, глядя, как неловко хлопнул Чун Хо по плечу Ки Хуна. На самом деле, Ки Хун и их обоих старше, и общаться вот так, панибратски, не очень вежливо. С другой стороны, Чун Хо его, кажется, видел в столь жутком состоянии, что как будто бы и можно. В любом случае — Ин Хо чуть выдохнул. Он бы хотел, чтоб те поладили. Очень. И пока так и было. Но только общались они мало по объективным причинам.       А вот теперь неделю под одной крышей. И речи не шло, чтоб отселить Ки Хуна в мотель, хотя тот заикался. Нет — Ин Хо так точно будет спокойнее. Все дорогие ему люди в зоне видимости, а что тесновато... Потерпят. Неделя всего. С Маль Сун Ин Хо договорился. Та была так рада, что Джу Хи приедет, что на всё согласилась и на большого друга тоже.       На парковке Ин Хо почти ожидал появления подозрительного лимузина или минивэна, но... всё было в порядке. Однако когда он уже вошёл в квартиру, телефон ожил:       «С возвращением! Отдыхай с дороги. Жду завтра в 6 в ресторане «Айрис». Одного».       Настроение было испорчено... Впрочем, хоть какая-то конкретика. И никаких пугающих курьеров или затаскиваний в машину с улицы. Всё чинно, благородно... Будто он и правда просто идёт отужинать с матерью, которую давно не видел. Зашибись просто!       — Опять она? — в самое ухо, чуть наклонившись (почему они с Чун Хо такие высокие?!), спросил Ки Хун.       — Да, завтра в 6 в ресторане ждёт пока меня одного, — также тихо ответил Ин Хо.       — Подумаем об этом завтра. Могу там рядом пооколачиваться, — продолжил говорить ему на ухо, обжигая дыханием, Ки Хун.       — Эй, вы чего там шепчетесь?! — закончила обнимать Джу Хи Маль Сун и громко-громко сообщила об этом, они аж оба подпрыгнули, а Сон ещё и о косяк чуть ударился. — Ин Хо, иди-ка на свет... Кажется, в этой Америке совсем похудел! Как ж так: они там все толстеют, а ты похудел? Господин Сон, он плохо питается? А всё потому, что вы втроём живёте, женщину вам надо! Хотя бы экономку, раз жениться больше не хотите! — та поджала губы.       — Мы хорошо питаемся, — Ин Хо аккуратно обнял мачеху. — Правда. Просто болели недавно, вот и похудели.       — Смотрите у меня... А то пристрою вот этого, — кивок на Чун Хо. — И приеду, проверю, как вы там, поживу с месяц, посмотрю, что да как вы там кушаете. А то и себя заморите, и ребёнка...       — Бабушка, я наоборот выросла и откормилась! Смотри! — мышонок встала рядом с Маль Сун и замерила, докуда она ей стала, ладошкой.       — Ну ладно, убедила! Идёмте, я приготовила вам... Наверное, соскучились по настоящей корейской еде! — она чуть улыбнулась, потрепав Джу Хи по голове.       — О да! — Ки Хун демонстративно втянул носом воздух. — Пахнет восхитительно.       — Ой, скажете... — пару очков у Маль Сун он точно только что заработал.       Накормила их мачеха и правда так, будто сегодня был Соллаль. Ну почти. Ин Хо и правда чуть успокоился в знакомой обстановке с родными людьми. Да и Джу Хи была так счастлива... Он тоже позволил себе немного расслабиться. Принял по стопочке, потом ещё по одной...       В итоге и не заметил, как спать его уложили в комнате Чун Хо. Кажется, Маль Сун заявила, что своим перегаром он способен и Джу Хи опьянить. Ин Хо скосил глаза. Он спал на кровати, а где братец? Уступил ему? Зачем? Внезапно взгляд его коснулся знакомых ушей. На полу на матрасе тихонько похрапывал Ки Хун.       Точно... Они ведь так и разделились. Ки Хун ляжет в комнату Чун Хо, а Ин Хо с Джу Хи разместятся в старой комнате, где ничего и не поменялось почти. Только, видимо, Чун Хо сегодня к мышонку ушёл.       Ну пускай. Всё-таки такая дорога, да и отвыкла... Впечатлений много. Пусть рядом будет добрый дядя Чун Хо. Ин Хо доверял мелкому почти как себе. Но Ки Хун-то чего поскромничал? Кровать большая, да и они раз уже спали. Боится, что может кто войти? И точно. Вот ведь у Ин Хо пьяный мозг... А проку что пьяный. Всё равно мысли возвращались к этой женщине и встрече, что нависла над ним кинжалом.       — Не спится? — вместо торчащих из-под одеяла ушей на него уставился весь Ки Хун. — Ин Хо, если тебе надо выговориться, говори.       — Нет, — Хван покачал головой. — Спи лучше. Братец и госпожа Пак — ранние пташки. А тут разговором не поможешь.       — Ничего, ты же знаешь — я иногда мало сплю и ничего. А поговорить... Лишним же не будет. Скажи, вы в этой квартире жили? Ну ты и твои родители. Не Мачеха, — шёпотом спросил Ки Хун.       — В этой, — Ин Хо прикусил губу. — Отцу его родители помогли купить. Я их никогда не видел. Много работали, рано умерли... Это про них. И она здесь тоже жила, да.       — И ты никогда не видел её... ну родню? Совсем? И не знал, чем те занимаются? — Ки Хун тоже поджал губы.       — Нет, никогда. Мама сразу переводила разговор. Раз только кому-то из сослуживцев отца сказала, что у её семьи строительный бизнес, и всё. Даже не солгала... на тот момент, получается, — Хван прикрыл глаза. Да и зачем Ки Хун напомнил? Здесь, в этих стенах... Сорок лет назад... Она была его мамочкой. Не кем-то холодным и отстранённым, а, в самом деле, единственным близким человеком. — Хотя кто знает — может, старик О солгал или запутался в своей оценке реальности. Плевать. Важнее то, кем они являются сейчас, а не кем были.       — Ты не совсем прав, — Ин Хо аж глаза открыл и уставился на произнёсшего это Ки Хуна. — Тут всё непросто. И то, что эти люди за тебя зацепились, и само поведение старика, и что он всё же не стал меня убивать игрой в шарики — это всё сложнее, чем обычная прихоть. Чтобы понять, что им нужно сейчас от нас, что двигает семейством О, мало того, кем они являются сейчас. Надо копнуть глубже. Попробуй вспомнить... Какой матерью она была? Только честно, и попробуй забыть, что тебя бросили, Ин Хо. Без этого. Представь, как если бы та умерла, чтоб ты сказал о своей матери?       — Ничего плохого, — Ин Хо прикусил губу до крови, глядя на Ки Хуна и в то же время видя, как наяву, будто снова заходит в эту, казавшуюся очень большой комнату, которая раньше была кабинетом. Не отцовским — он на работе, хорошо, если не ночевал, поэтому дела в дом почти не таскал. А вот мама устроила из свободной тогда комнаты не гардероб, а свой творческий закуток. Тут пахло краской, здесь можно было увидеть много прикольных штук. Однажды он решил добавить цвета в какой-то чертёж, решив, что это тоже рисунок. У мамы дёргалась бровь, но она даже не накричала. Признаться, её холодное молчание и игнорирование до конца дня ударило его больнее любой пощёчины, на которые потом редко, но срывался отец. Мама накрывала для него на стол, отгладила рубашку и отвезла на дошкольное занятие, но она с ним не разговаривала. Как бы Ин Хо ни просил прощения. А утром мама сказала:       — Надеюсь, ты усвоил урок. Не всё можно исправить, просто попросив прощения. Но это не значит, что нельзя просить. Нужно, если виноват. Но и быть готовым, что тебя не простят — тоже. Поэтому всегда думай, прежде чем что-то делать, сынок.       — Нет, понятно, она тебя не била, не издевалась... Играла, я даже слышал! Но, Ин Хо, заботилась, любила, как сейчас думаешь? Прости, что спрашиваю, но нам важно понять, — Ки Хун стушевался окончательно.       — Ты прав. Понять нужно. Но я не понимаю. Один нет. И ты вряд ли помочь сможешь. Был бы жив отец, но... — Ин Хо покачал головой. — В том-то и дело, что я думал... любила. Пока она не бросила меня и отца, это были мои самые счастливые годы. А как уж на самом деле... Если любила, то как сотворила то, что сделала? Я бы Джу Хи бросить не смог. А ты Ка Ён?       — Только ради её блага. Если... — Сон скривился. — Думал бы, что ей иначе будет угрожать опасность. Но если быть справедливыми, то мы их готовы были бросить. Если бы погибли в игре. Бросить: я — ради призрачного шанса, ты — чтоб у неё были деньги и будущее. Может, с твоей мамой так же?       — Но мы бы тогда умерли! А вот так... Жить в Корее, возможно, во всё том же Сеуле, только не в квартире, а в почти дворце и знать, что где-то в часе езды... твоя кровь и плоть страдает без тебя? Ты бы так смог?! Спокойно и без эмоций?! — Ин Хо резко сел на кровати: какой сон — его взбудоражило.       — Нет... Но опять же, Ин Хо, обстоятельства. Может, тогда она хотела уберечь тебя от своего отца и его влияния? — нет, Сон, что находил оправдание дьяволице, бесил его!       — Так хотела, что я оказался на самом дне. Моя жена умерла, не дождавшись помощи, а дочь едва не получила инвалидность. Ки Хун, это же нелогично!       — Может, перехотела или обстоятельства изменились. В любом случае... Если та не была чудовищем раньше, может, и сейчас в ней осталось что-то, что можно обернуть в свою сторону, — Ки Хун тоже сел, но так как он был на полу... Непривычно сверху вниз взирать... Да и как-то неудобно — Ин Хо тоже перебрался на пол.       — Это... — Хван многое хотел сказать, но вспомнил слёзы, что увидел тогда, в полузабытьи. Крокодилы тоже плачут. И всё же она испугалась, увидев, что он очнулся и вырубила, судя по резкому запаху, хлороформом. Зачем пугаться, если всё идёт по плану? — Маловероятно. А вся её мнимая забота обо мне — сугубо практическое соображение. Эти люди просто не хотят делиться властью с чужаками. Они изучили меня, испытали и решили: раз у сына семьи не получается, слепить из того, что есть. Никаких чувств. Скорее всего. Но ты прав. Сейчас я уже и за воздух хвататься готов, лишь бы выбраться. Если это поможет нам — я могу и в семью сыграть... Но если нет — эта гадина ни слова доброго от меня не услышит, — Ин Хо передёрнуло. Внутри всё кипело. Какие-то вещи не прощают. Всё верно, мама. Вот и он не простит. По-настоящему.       — Тебе лучше знать, — Ки Хун неловко потрепал его по плечу. И свою мать, и стратегию, и тактику в таких паршивых случаях... Ты умнее и стрессоустойчивее. Но... — он отнял ладонь и с лёгкой боязнью посмотрел. — Не отметай совсем самый невероятный вариант, что у неё были причины так поступить!       — Ки Хун! — Хван аж вскочил как ошпаренный. — Ей нет оправдания. И не может быть.       — Не будь столь категоричен. В тебе всё ещё жива детская обида. И такое не прощают. Но ты можешь попробовать её понять. Лишние эмоции нам сейчас не помогут... Да и у тебя всё ещё есть живая мать, — грустно проговорил Сон.       — Да лучше б та просто у... — Ин Хо не договорил, наткнувшись на больной взгляд Ки Хуна. — Прости... Твоя мама... Тебе об этом нелегко говорить. А тут я, — он опустил голову. — Прости, — быстро проговорил и выскочил из комнаты.       Хоть уже давно не курил, но острая потребность проветрить голову привела на балкон.       Зато курил Сон, который пришёл к нему спустя пять минут. Ничего не говоря, выкурил сигарету, а потом так же молча хлопнул его по плечу и, внезапно уцепившись, потянул в дом. Там довёл до кухни, где по-хозяйски прошерстил ящики и холодильник, не нашёл, что искал, поэтому пошёл сложным путём. Ин Хо чуть отстранённо наблюдал, как тот ищет и находит соевое молоко, какао и варит всё это, превращая в свой любимый напиток. Впрочем, Сон, порывшись и найдя у Чун Хо виски, превратил это и в весьма уважаемый Ин Хо напиток — авторский Ки Хуновский коктейль «Плохой день». Он ещё туда корицы сыпанул... Это был очень-очень плохой день.       Незаметно за всеми этими наблюдениями и попиванием тёплого напитка, Ин Хо почувствовал, что пружина внутри чуть ослабевает. Он даже почти не думал, что эта женщина точно так же, втайне от отца, после ночного кошмара варила ему какао. Только на коровьем молоке и без виски, разумеется. Почти.       — Спасибо, — благодарно выдыхает Ин Хо и, забирая пустую чашку у Ки Хуна, идет сполоснуть. Работа — даже така — отвлекает. Как и подсчёт облачков-барашков, лёжа в постели. Ещё бы не сказала ему тот способ мать... Ещё бы не уснул он после 456... А потом грянул новый день.

* * *

      Занять первую часть, чтобы не думать о шестичасовой встрече, было решительно нечем. Джу Хи повисла на Маль Сун, отрывать было не только бесполезно, но и бесчеловечно. Чун Хо ушёл на службу, он и так сегодня договорился подмениться с половины смены, пообещав сводить Джу Хи в парк — Ин Хо сам попросил брата быть рядом с ней. Так спокойнее. Конечно, если захотят, то похитят его дочь и у пожилой женщины, и у полицейского, но... С Чун Хо всё же спокойнее было оставлять.       Ки Хун отправился навестить старого приятеля Чон Бэ, а перед этим проверить, как идут поиски матери Сэ Бёк, как живёт её брат с матерью Сан Ву... Навестить ячейку матери в колумбарии. У Сона было много личных дел, примыкать, напрашиваясь, к которым Ин Хо не смел.       Вот и выходило, что время до встречи с матерью ему было решительно нечем занять. Потому что в планы старшего Хвана не входило проверять, насколько хватит терпения и такта Маль Сун и та не начнёт задавать вопросы: а чего это ты именно с Сон Ки Хуном приехал? Так и живёте? Вместе? Двое одиноких мужчин? С дочерьми? Совсем там женщин нет? Зря переехал... Ин Хо, да с твоими деньгами и внешностью можно было такую выгодную партию составить!       Нет уж. Спасибо. Утром, едва все разбрелись, он обнял дочку, искреннее надеясь, что та женщина не выкинет ничего такого, что помешает ему вернуться к Джу Хи, и вышел из квартиры без какой-либо явной цели.       С одной стороны, можно было податься навестить приятелей, даже как-то отблагодарить бывшего нанимателя из агентства... Но... Тот подозрителен и хорошо умеет копать. Лучше не надо. Не так. Не в лоб.       Ноги сами было повели Ин Хо к полицейскому управлению, но он заставил их остановиться. Туда ему тоже путь заказан. Увы.       Вот и оказался старший Хван, сам того не ожидая, в... салоне. Ну да. А почему бы и нет? Чем лучше он будет выглядеть перед этой женщиной, тем меньше у неё будет шансов тыкнуть в его несостоятельность, неумение жить, и вообще... Даже после наведённого лоска Ин Хо не станет такой, как она. ВИП. В конце концов, зашёл он не в ультрадорогой салон, а в совершенно обычный. Хван просто хочет показать, что у него всё хорошо. Без неё. Что в этом плохого?       Ин Хо сам не замечает, как вместо обычной стрижки-укладки и небольшого спа для лица подписывается на полный комплекс услуг по спа, массажу и даже обёртыванию. Время есть. Нервов нет. Других подобное расслабляет. Почему бы и ему не попробовать?       Угу. Расслабляет. Он всё ждал подвоха. Что сейчас из-за той ширмы выскочит некто в розовом или — что хуже — эта женщина, но... Ничего не происходило. Его мяли со всех сторон, сначала ругаясь, что он напряжённый и в итоге спина, как камень — бедная девушка едва справлялась. Потом ей всё же как-то удалось нажать на определённые точки, и Хван невольно почувствовал, что часть напряжения уходит. Но вот тогда-то массажист рассмотрела его многочисленные шрамы — ничего не сказала, но руки дрогнули, и теперь уже с её стороны ощущалось напряжение.       Ин Хо вздохнул. Об этом он не подумал. Молчание выходило очень уж неловким, поэтому тихо спросил:       — Вы раньше с такими латаными-перелатаными клиентами не работали? Верно... Бандиты вряд ли ходят в такой, — он хмыкнул, вспоминая названия — что-то про розовые-розовые лепестки сакуры, — салон.       — А вы бандит? — ему нажали на плечи посильнее. — Непохожи.       — Правда? — Ин Хо чуть усмехнулся — вот разговор отвлекал куда лучше. За это стоило заплатить. — А на кого похож?       — Не знаю... — массажист резко переключилась на поясницу. — К нам редко заходят такие клиенты. — У вас шрам от удаления почки. Либо вы её продали, либо спасали кого-то близкого. Бандиты таким не занимаются.       — Может, мне проткнули почку в уличной драке, и врачи были вынуждены удалить её, чтоб я не истёк кровью? — Хвана забавляла логика этой девицы, да и на уже расслабленную спину прикосновения ложились куда как приятнее.       — Может, но всё равно непохожи. Бандиты иначе себя ведут и разговаривают. И да, к нам бы они не заглянули — их привлекают места... — массажист замялась, но договорила. — С полным сервисом.       Ин Хо понял, о чём та. Иногда уголовная полиция выезжала в салоны с «полным спектром услуг», в этот он зашёл по той причине, что взглядом определил его, как не такой.       — Вы поняли, о чём я, — продолжала та, разминая лопатки. — Значит, скорее всего, вы полицейский. Они к нам тоже почти не заглядывают.       — Да... — Ин Хо чуть выдохнул. Догадливая дамочка. Но всё же совершенно на похожа на такую, которую могла бы подослать его мать. — Им некогда. Совершенно. Но всё же следовало бы находить немного времени. Расслабляет... Лучше, чем баня, — он прикрыл глаза. — Или прожигание печени и связок в караоке.       — Так вы бывший полицейский? — Хвану осторожно помассировали позвоночник, он едва не издал от этого странные утробные звуки. Еле сдержался. Да, та хорошо знает свою работу. Потому что теперь уже у него возникла мысль о «продолжении».       Столько лет изнурять себя трудом, винить себя в смерти Джи Хён, чтобы вот сегодня подумать отчего-то, что секс — один из лучших способов снять напряжение. Это бред. Ин Хо неловко заёрзал. К кончикам ушей прилила кровь. Было стыдно. Единственное — его радовало, что лежит он на животе. Эта милая девушка... Он очень не хотел её пугать. Руки... Нежные и сильные одновременно. Они сводили с ума.       — Почему бывший? — стремясь отвлечься, спросил он.       — Иначе б не нашли время сюда прийти, — хмыкнула та. — Ну и говорите так, будто уже не с ними.       — Верно... — Ин Хо снова прикрыл глаза. — Не с ними.       — И где работает теперь такой симпатичный господин с очень напряжённой спиной? — грустно спросила массажистка, переходя к его шее.       — Нигде не работает... — Ин Хо и сам не знал, зачем сказал. — Пытается овладеть новой профессией, а его пытаются всеми неправдами затянуть в семейный бизнес. А он для меня неприемлем. Потому и спина — камень.       — Вы необычный, — массажистка несколько раз огладила ему спину, а затем положила на неё полотенце. — Полежите так. Я вернусь через десять минут. Займёмся вашими ногами и руками. Тоже очень напряжены. Но сначала, — рядом с кушеткой положили коробку с салфетками. — Вас никто не побеспокоит. А ваша реакция не является чем-то необычным. Если нужны журналы — они на тумбе. Приятной разрядки, — сказав это, массажистка удалилась.       Уши Ин Хо стали напоминать спелые помидоры. Ну вот, дёрнул его дьявол сюда зайти? И как только догадалась о его, кхм, неудобстве? Правда, что ли, ничего необычного? Ин Хо снова покраснел, но поспешил воспользоваться предоставленным временем.       Только вот руки убрались, а вместе с ними исчез и нужный настрой, поэтому, чуть поколебавшись, журнал он взял. Но тут же и закрыл. Нет — стало стыдно. Что он вообще творит. Не был в Корее больше года... И не навестил Джи Хён. Пропустил годовщину. И сегодня даже не вспомнил об этом. Залез вот сюда — кайфовать. Член тут же опал. Ин Хо чуть выдохнул. Завтра. Он обязательно посетит её завтра. Сегодня слишком стыдно.       Больше никаких подъёмов и неудобств сегодня не было. Процедуры закончились — свеженький, уже не слишком напоминавший пружину, но оттого ещё более пристыженный и грустный, Ин Хо отправился в бутик мужского костюма. Он запоздало вспомнил, что в пафосный ресторан лучше не идти в футболке и джинсах.       Подобрать уже готовые костюмы, чтобы хорошо сел, задача непростая, но ему повезло. Сел, будто на него и шили. В итоге оказался Ин Хо собран будто на деловую встречу, а не с... той, что его родила.       Красивая укладка, посвежевшее лицо, сиреневая рубашка (не он подбирал! Но консультант убедила, что если повод не слишком торжественный — это самое то, чёрную сам не захотел по понятным причинам) синий костюм (чёрный или серый Хван не хотел принципиально, вот ещё — походить на неё! А коричневый не сел так хорошо, белый тоже перебор, хотя у него, конечно, траур — встреча с той всегда как траур!), подчёркивающий достоинства фигуры... Обувь, как заметил Ин Хо в примерочной, теперь тоже не соответствовала.       Поэтому на встречу он немного опоздал, заглянув ещё и за ботинками. Ничего. Подождёт. Пусть будет благодарна, что вообще пришёл.       Однако ресторан «Айрис» его удивил. Не такое уж и пафосное или ультрамодное место. Более того, это был ресторан при отеле, что назывался иначе — «Глория». Выдержано всё было в европейском стиле, кухня тоже... соответствующая. Но кричащей роскоши или же моды он не увидел.       То ли матушке не хотелось на него слишком тратиться, то ли та преследовала какие-то иные, пока не разгаданные Ин Хо соображения, может, не хотела смущать его слишком уж ослепляющей роскошью (а вот её брата подобные мелочи не волновали!), но чувствовал он себя посреди этого сдержанного великолепия вполне естественно.       Да, они с Ки Хуном не тратили выигрыш как сумасшедшие. Но... По подобным местам иногда ходили. Скучно сидеть дома или есть доставку, а деньги, пусть и кровавые, но заработаны и их кровью тоже. Да и Джу Хи, и Ка Ён хотелось куда-то вывести. Вот вчетвером и ходили. Девочки, однако, одинаково почти что радостно встречали и типичный Макдональдс, и средненькие рестораны. Надо бы потом, ради чистоты эксперимента, разок сводить их туда, где ужасно дорого и пафосно. Осталось подбить Ки Хуна... И пережить сегодняшнюю встречу. И вообще, всю поездку на Родину.       Ин Хо вздохнул и внутренне собрался, готовый биться, защищаться и что угодно делать, лишь бы осуществить задуманное. Официант проводил его к ВИП-столику (кто бы сомневался), который находился в отдельной ложе. Там внизу разогревались музыканты. Судя по инструментам — сегодня вечер джаза. Ин Хо скрипнул зубами. Он понял, куда била эта женщина, выбирая именно этот ресторан... Но ей он не покажет, что та попала.       — Хотела меня видеть? Я здесь, — вместо приветствия, опустился он на свой стул, мельком проходя по ней взглядом.       В отличие от полумрака лимузина, сейчас Хван смог её разглядеть.       Госпожа О Ю Ри обычно улыбалась со старых фото, редких, которые сохранились, а не были безжалостно уничтожены отцом. Что там говорить — те остались, потому что Ин Хо их спрятал. Успел. И до сих пор... не сжёг.       Эта женщина имела мало общего с той улыбчивой молодой женщиной. Хотя, казалось бы, точно так же поднимала уголки тонких губ в улыбке, а её волосы были всё также длинны, но различалось и выражение глаз — они не таили и тени улыбки, и суровые морщинки, которые всё же тоненькими ниточками проглядывались на её холёном, хорошо сохранившемся лице. Волосы тоже были теперь собраны в сложную причёску и украшены гребнем, кажется, из слоновой кости.       И всё же они были пугающе похожи. Маленький аккуратный нос, глаза, даже брови и скулы с квадратом лица... У О Ю Ри то было чуть сглаженнее и всё же — квадрат.       На этой женщине было ярко-алое платье. Она бесстыдно показывала, что не боится привлекать внимание. Да уж, куда больше... На плечах у неё была небрежно наброшена отороченная мехом соболя накидка. До его появления О Ю Ри курила. Может, нервничала, может, просто занимала время. Он ведь...       — Опоздал на десять минут. Признаться, я уже хотела проведать твоего симпатичного брата, но... Ты появился и выглядишь так хорошо, что, пожалуй, оно того стоило. Любая мать рада видеть своего сына таким красивым, — выдохнула та колечко дыма, туша сигару в тяжёлую пепельницу.       — Ты мне никто, — не успев подумать, прорычал Ин Хо.       Эта женщина рассмеялась прямо ему в лицо.